Введение

Историческая экология – это исследовательская программа, фокусирующаяся на взаимодействии между человеком и окружающей средой в течение длительных периодов времени, как правило, на протяжении столетий. Для проведения таких исследований исторические экологи синтезируют обширные данные, собранные специалистами из различных областей. В отличие от концентрации на конкретном событии, историческая экология стремится изучить и понять это взаимодействие во времени и пространстве, чтобы получить полное представление о его совокупном эффекте. В результате этого взаимодействия человек адаптируется к окружающей среде и формирует её, непрерывно внося вклад в трансформацию ландшафта. Исторические экологи признают, что человек оказывает влияние на весь мир, воздействуя на ландшафт различными способами, которые могут увеличивать или уменьшать видовое разнообразие, и что целостный подход критически важен для понимания этой системы. Воссоздание ландшафтов требует сложного объединения естественных и социальных наук, пристального внимания к географическим и временным масштабам, знания о диапазоне человеческой экологической сложности и представления результатов в форме, полезной для исследователей в различных областях. Эти задачи требуют теории и методов, заимствованных из географии, биологии, экологии, истории, социологии, антропологии и других дисциплин. Распространенные методы включают исторические исследования, реконструкции климата, обследования флоры и фауны, археологические раскопки, этнографические интервью и реконструкции ландшафтов, чтобы описать методологию, которая долго разрабатывалась. Диви стремился объединить практику «общей экологии», изучаемой в экспериментальной лаборатории, с «исторической экологией», опирающейся на данные, собранные в ходе полевых исследований. Например, Диви использовал радиоуглеродный анализ для сопоставления последовательностей растений и животных, установленных биологами, с последовательностями материальной культуры и археологических памятников, обнаруженных археологами. В 1980-х годах члены исторического факультета Университета Арканзаса в Литтл-Роке организовали серию лекций под названием «Историческая экология: эссе об окружающей среде и социальных изменениях». Авторы отметили обеспокоенность общественности загрязнением и истощением природных ресурсов и начали диалог между исследователями, специализирующимися в различных областях социальных наук. В докладах подчеркивалась важность понимания социальных и политических структур, личной идентичности, восприятия природы и множества решений экологических проблем. Формирование исторической экологии как самостоятельной дисциплины было обусловлено рядом долгосрочных исследовательских проектов в области исторической экологии тропических, умеренных и арктических регионов: Историческая экология проекта майя Э.С. Диви (1973–1984) была проведена археологами и биологами, которые объединили данные о донных отложениях озер, моделях расселения и материалах, полученных в результате раскопок в центральном районе Петен в Гватемале, чтобы опровергнуть гипотезу о том, что крах городов майя был вызван снижением производства продуктов питания. Проект Кароль Л. Крамли «Бургундский ландшафт» (1974 г. – настоящее время) реализуется многодисциплинарной исследовательской группой, целью которой является выявление множества факторов, способствующих долгосрочной устойчивости сельскохозяйственной экономики Бургундии (Франция). Проект Томаса Х. Макговерна «Инуиты и норвежцы» (1976 г. – настоящее время) использует археологию, реконструкцию окружающей среды и анализ текстов для изучения меняющейся экологии скандинавских колонизаторов и коренных народов в Гренландии, Исландии, Фарерских островах и Шетландских островах. В последние годы подходы к исторической экологии были расширены, чтобы охватить прибрежные и морские среды: Проект Национального морского заповедника Stellwagen Bank (1984 г. – настоящее время) изучает рыболовство трески в штате Массачусетс (США) в XVII–XIX веках на основе исторических записей. Исследователи из Института океанографии Скриппса изучают архивные записи, включая описания естественной истории, карты и схемы, семейные и личные документы, а также государственные и колониальные записи, чтобы понять влияние чрезмерного вылова рыбы и потери среды обитания на острова Флорида-Кис (США), где находится третий по величине коралловый риф в мире. Историческая экология Монтерской бухты (2008 г. – настоящее время) направлена на сбор соответствующих исторических данных о рыболовстве, китобойном промысле и торговле пушниной морских животных, чтобы создать основу для восстановления окружающей среды побережья Калифорнии (США).

Отношения с другими дисциплинами

Историческая экология принципиально междисциплинарна; при этом она во многом опирается на богатую интеллектуальную историю экологической антропологии. Западные ученые знали еще со времен Платона, что историю изменений окружающей среды нельзя отделять от истории человечества. Для описания взаимодействия человека и окружающей среды использовалось несколько идей, первой из которых является концепция Великой цепи бытия, или изначально заложенного порядка в природе. В рамках этой концепции все формы жизни упорядочены, а человечество занимает высшую ступень благодаря своим знаниям и способности изменять природу. Это порождает понятие иной природы – созданной человеком, включающей в себя проектирование или модификацию, осуществляемые людьми, в отличие от изначально заложенного порядка в природе. Интерес к трансформации окружающей среды продолжал расти в XVIII, XIX и XX веках, что привело к появлению ряда новых интеллектуальных подходов. Одним из таких подходов был экологический детерминизм, разработанный географом Фридрихом Ратцелем. Эта точка зрения утверждала, что культуру населения определяют не социальные, а именно экологические условия. Ратцель также считал, что люди ограничены природой, поскольку их поведение обусловлено и определяется окружающей средой. Позднее возник исторический подход Франца Боаса, который опровергал экологический детерминизм, утверждая, что человеческие культуры формируются не природой, а конкретными историческими обстоятельствами. Этот подход признавал, что, хотя окружающая среда может накладывать ограничения на общества, каждое общество по-разному реагирует на конкретную среду. Культурная экология Джулиана Стюарда рассматривается как синтез экологического детерминизма и исторического подхода Боаса. Стюард полагал, что наибольшее влияние на население оказывает не природа и не культура, а способ существования, используемый в данной среде. Антрополог Рой Раппапорт ввел область экологической антропологии, сознательно стремясь отойти от культурной экологии. Исследования в области экологической антропологии во многом заимствуют из естественных наук, в частности, концепцию экосистемы из экологии систем. В этом подходе, также известном как теория систем, экосистемы рассматриваются как саморегулирующиеся и стремящиеся к состоянию равновесия. Эта теория рассматривает человеческие популяции как статические и действующие в гармонии с окружающей средой. Пересмотры антрополога Эрика Вольфа и других особенно важны для развития исторической экологии. Эти пересмотры и связанная с ними критика экологической антропологии были направлены на учет временных и пространственных измерений истории и культур, а не на продолжение рассмотрения популяций как статических. Эта критика привела к развитию исторической экологии, показав необходимость учитывать историческую, культурную и эволюционную природу ландшафтов и обществ. Таким образом, историческая экология как исследовательская программа была разработана для изучения всех типов обществ, простых или сложных, и их взаимодействия с окружающей средой в пространстве и времени.

Пейзажи в исторической экологии

В исторической экологии ландшафт определяется как область взаимодействия между человеческой культурой и нечеловеческой средой. Пейзаж – это постоянно меняющееся физическое воплощение истории. Историческая экология пересматривает понятие экосистемы и заменяет его понятием ландшафта. Если экосистема статична и циклична, то ландшафт – историчен. В то время как концепция экосистемы рассматривает окружающую среду как стремящуюся к состоянию равновесия, концепция ландшафта считает «трансформацию ландшафта» процессом эволюции. Ландшафты не возвращаются к состоянию равновесия, а являются палимпсестами последовательных нарушений во времени. Как показывает эта этимология, ландшафты рассматривались в связи с человеческой культурой, по крайней мере, с V века н.э. Культурные и исторические географы оказали более позднее влияние, переняв эту идею у немецких архитекторов, садовников и пейзажистов XIX века в Европе, Австралии и Северной Америке. Ландшафты – это не только физические объекты, но и «формы знания». Ландшафты обладают культурным значением, например, сакральность мест захоронения во многих культурах. Признание ландшафтов как форм знания является центральным для исторической экологии, которая изучает ландшафты с антропоцентрической точки зрения. Восприятие ландшафта в исторической экологии отличается от других дисциплин, таких как ландшафтная экология. Ландшафтные экологи часто связывают истощение биоразнообразия с человеческим воздействием, однако исторические экологи признают, что это не всегда так. Эти изменения обусловлены множеством факторов, вносящих вклад в постоянно меняющийся ландшафт. Ландшафтная экология по-прежнему фокусируется на территориях, определяемых как экосистемы, в которых экосистема непрерывно возвращается в состояние равновесия. В отличие от этого, исторические экологи рассматривают ландшафт как постоянно изменяющийся. Ландшафтные экологи считают нециклические человеческие события и природные катастрофы внешними факторами, в то время как исторические экологи рассматривают нарушения как неотъемлемую часть истории ландшафта. Именно эта интеграция концепций нарушения и истории позволяет рассматривать ландшафт как палимпсест, представляющий собой последовательные слои изменений, а не как статичную сущность. Исторические экологи признают, что ландшафты подвергаются непрерывным изменениям во времени, и эти модификации являются частью истории ландшафта. Историческая экология признает наличие первичной и вторичной сукцессии в ландшафте. Эти сукцессии следует понимать без предвзятого отношения к человечеству. Трансформации ландшафта – это экологические сукцессии, обусловленные антропогенным воздействием. Первичные трансформации ландшафта происходят, когда человеческая деятельность приводит к полной смене видов и существенным изменениям субстрата в определенных местообитаниях, в то время как вторичные трансформации ландшафта включают изменения в пропорциях видов, вызванные человеком. Этапы трансформации ландшафта отражают его историю, и могут быть вызваны как человеком, так и естественными причинами. Таким образом, восприятие ландшафта оказывает глубокое влияние на историю обществ и их взаимодействие с окружающей средой. Все ландшафты были изменены различными организмами и механизмами еще до появления человека на Земле. Однако люди всегда преобразовывали ландшафты, в которых они жили, и сегодня на Земле не существует ландшафтов, которые не были бы в той или иной степени затронуты человеком.

Вызванное человеком нарушение

Homo sapiens взаимодействовали с окружающей средой на протяжении всей истории, оказывая долгосрочное влияние на ландшафты по всему миру. Люди иногда активно изменяют ландшафты, а в других случаях их деятельность влияет на них через вторичные эффекты. Эти изменения называются антропогенными нарушениями и происходят посредством различных механизмов. Эти механизмы различны: в одних случаях они могут быть разрушительными, в других – полезными. Люди практиковали контролируемые выжигания лесов по всему миру на протяжении тысячелетий, формируя ландшафты для лучшего соответствия своим потребностям. Они выжигали растительность и леса, чтобы освободить место для сельскохозяйственных культур, что иногда приводило к увеличению видового разнообразия. Сегодня, в отсутствие коренных народов, которые ранее практиковали контролируемые выжигания (особенно в Северной Америке и Австралии), участились лесные пожары, возникающие естественным путем. Кроме того, наблюдается дестабилизация «экосистемы за экосистемой», и имеются веские доказательства того, что исключение огня европейцами привело к исчезновению флоры и фауны. Независимо от способа интродукции, биологические инвазии оказывают значительное воздействие на ландшафт. Цель искоренения инвазивных видов не нова: Платон писал о преимуществах биоразнообразия и разнообразия ландшафтов еще много веков назад. Однако само понятие искоренения инвазивных видов трудно определить, поскольку не существует установленного срока, в течение которого вид должен существовать в определенной среде, чтобы его перестали классифицировать как инвазивный. Европейское лесоводство определяет растения как архетипы, если они существовали в Европе до 1500 года, и как неофиты, если они появились после 1500 года. Эта классификация остается произвольной, происхождение некоторых видов неизвестно, а другие стали настолько ключевыми компонентами своего ландшафта, что их лучше рассматривать как ключевые виды. Следовательно, их удаление окажет огромное влияние на ландшафт, но не обязательно приведет к возвращению к условиям, существовавшим до инвазии.

Эпидемия

Явная связь между природой и человеком проявляется в болезнях людей. Таким образом, инфекционные заболевания можно рассматривать как еще один пример антропогенного воздействия, поскольку человек является хозяином для инфекций. Исторически, свидетельства об эпидемических заболеваниях связаны с началом земледелия и оседлого образа жизни. Ранее популяции людей были слишком малы и мобильны, чтобы большинство инфекций закрепились в качестве хронических заболеваний. Постоянные поселения, возникшие благодаря земледелию, обеспечили большее взаимодействие между общинами, что позволило инфекциям развиться как специфически человеческие патогены. Комплексные и междисциплинарные подходы к изучению болезней человека выявили взаимосвязь между людьми и паразитами. Разнообразие паразитов, обнаруженных в организме человека, часто отражает разнообразие среды обитания этого человека. Например, у бушменов и австралийских аборигенов количество кишечных паразитов вдвое меньше, чем у африканских и малайзийских охотников-собирателей, живущих в богатых видами тропических лесах. Инфекционные заболевания могут быть хроническими или острыми, эпидемическими или эндемическими, оказывая различное воздействие на население в той или иной общине. Таким образом, антропогенное воздействие может как увеличивать, так и уменьшать разнообразие видов в ландшафте, вызывая соответствующее изменение патогенного разнообразия. Историческая экология рассматривает воздействие антропогенных изменений на преобразование водных путей как тонкие и радикальные явления. Люди изменяли водные пути, строя ирригационные каналы, расширяя или сужая русла рек, и внося множество других корректировок для сельскохозяйственных или транспортных нужд. Свидетельства прошлого и настоящего сельскохозяйственного использования водно-болотных угодий в Мезоамерике указывают на эволюционную последовательность изменения ландшафта и водных путей. Доколумбовые земледельцы развили способность выращивать сельскохозяйственные культуры в широком диапазоне экологических условий, что привело к множеству измененных, культивируемых ландшафтов. Последствия преобразования водных путей были особенно заметны в Мезоамерике, где сельскохозяйственные практики варьировались от подсечно-огневого земледелия до многократного выращивания культур на гидравлически преобразованных водно-болотных угодьях. Исторические экологи рассматривают ландшафт бассейна Амазонки как культурный, воплощающий социальный труд. Местное население изменило реку Амазонку для выращивания сельскохозяйственных культур и транспортировки воды. Предыдущие исследования не учитывали взаимодействие человека с ландшафтом Амазонки. Однако недавние исследования показали, что местное население манипулировало ландшафтом с течением времени. Однако постоянное естественное изменение русел рек часто маскировало антропогенные воздействия на их течение. В результате коренное население Амазонки часто упускается из виду из-за его способности изменять землю и реку. Тем не менее, преобразование водных путей было успешно выявлено в ландшафте Амазонки. Кларк Эриксон отмечает, что доиспанские жители саванн в боливийской Амазонии создали антропогенный ландшафт, построив возвышенные поля, большие поселенческие курганы и земляные насыпи. Эриксон, основываясь на местоположении, форме, структуре, ассоциациях и этнографической аналогии, идентифицировал особую форму земляных работ – зигзагообразную структуру – как рыболовные запруды в саванне Бауреса, Боливия. Искусственные зигзагообразные структуры были подняты над прилегающей саванной и служили средством для ловли рыбы, которая использовала их для миграции и нереста. Дальнейшие свидетельства преобразования водных путей можно найти в Игарапе-Гуариба в Бразилии. Это область в бассейне Амазонки, где люди вмешались в природу, изменив реки и ручьи с драматическими последствиями. Исследователь Хью Раффлз отмечает, что британские натуралисты Генри Уолтер Бейтс и Альфред Рассел Уоллес заметили преобразование водных путей, когда в 1848 году плыли по каналу недалеко от города Игарапе-Мири. Архивные материалы свидетельствуют о том, что его выкопали рабы. В своих исследованиях он отмечает обилие документальных и анекдотических свидетельств, подтверждающих преобразование ландшафта путем манипулирования водными путями. Преобразование продолжается и в более позднее время, как было отмечено в 1961 году, когда группа жителей Игарапе-Гуариба прорыла канал протяженностью около трех километров через поля, заросшие высокими зарослями папируса, и в густые тропические леса. Узкий канал и ручей, впадающий в него, с тех пор образовали полноводную реку шириной более шестисот метров в устье, и ландшафт в этой части северного бразильского штата Амапа был кардинально преобразован. Человеческая деятельность повлияла на естественную роль рек и их общественную ценность. Эти изменения в водных путях повлияли на поймы рек, естественные приливные закономерности и окружающие земли. Важность понимания таких преобразований заключается в том, что они обеспечивают более точное понимание давних популярных и научных представлений об Амазонке, а также других экологических условиях, как о местах, где коренное население справлялось с силами природы. Экологические ландшафты изображались как среда, а не общество. Однако недавние исследования, поддержанные историческими экологами, показывают, что экологические ландшафты, такие как Амазонка, являются биокультурными, а не просто природными, и обеспечивают более глубокое понимание антропогенного преобразования как водных путей, так и ландшафтов. В других местах методы управления почвой могут не оказывать никакого влияния на плодородие почвы. Знаменитые курганы индейцев Хоупвелл, построенные в долине реки Огайо, вероятно, служили религиозным или церемониальным целям и не содержат никаких свидетельств изменения плодородия почвы в ландшафте. Случай управления почвой в Неотропике (включая Амазонку) является классическим примером благоприятных результатов антропогенного воздействия. В этом регионе древние люди изменили текстуру и химический состав естественных почв. Измененные черные и коричневые почвы, известные как темные почвы Амазонки или Терра прета, на самом деле гораздо более плодородны, чем необработанные окружающие почвы. В настоящее время принято считать, что эти почвы являются продуктом трудоемкой техники, называемой подсечно-огневой с обугливанием. В отличие от общеизвестной техники подсечно-огневого земледелия, она использует низкотемпературное сжигание, которое производит больше древесного угля, чем золы. Исследования показывают, что эти почвы были созданы в результате человеческой деятельности между 9000 и 2500 годами до нашей эры. Современные местные фермеры активно ищут и продают эту темную землю, которая покрывает около 10% бассейна Амазонки. Сбор Терра прета, однако, не истощает ее, поскольку она способна регенерировать со скоростью одного сантиметра в год, секвестрируя больше углерода. Интерес к темным почвам Амазонки и их изучение были продвинуты благодаря работе Вима Сомброка. Интерес Сомброка к плодородию почвы возник с детства. Он родился в Нидерландах и пережил голландский голод 1944 года. Его семья просуществовала на небольшом участке земли, который поддерживался и улучшался на протяжении поколений. Отец Сомброка, в свою очередь, улучшил землю, засеяв ее золой и шлаком из их дома. Сомброк столкнулся с Терра прета в 1950-х годах, и она напомнила ему о почве из его детства, что побудило его изучать ее дальше. Биолог почвы из Канзасского университета Уильям В. Вудс также является ключевой фигурой в исследованиях Терра прета. Вудс сделал несколько важных открытий, и его обширная библиография по этой теме удваивается каждое десятилетие. Во всем мире леса хорошо известны своим большим биоразнообразием, чем близлежащие саванны или луга. Таким образом, создание «лесных островов» в нескольких местах можно рассматривать как положительный результат человеческой деятельности. Это очевидно в однородных саваннах Гвинеи и центральной Бразилии, которые пронзают разбросанные группы деревьев. Эти группы являются результатом многолетнего интенсивного управления ресурсами. Земляные работы и курганы, созданные людьми, такие как комплекс курганов Ибибате в Льянос-де-Мохос…