Введение

Битва. Осада Нумантии (Lang es) – трагедия Мигеля де Сервантеса, действие которой разворачивается во время осады Нумантии, захваченной и разрушенной Сципионом Эмилианом в 133 году до н.э. Пьеса разделена на четыре акта (jornadas, или "дней"). Диалог ведется порой в терцетах, порой в редондильях, но преимущественно в октавах. Произведение было создано приблизительно в 1582 году и, судя по всему, пользовалось большим успехом в годы, предшествовавшие появлению драматурга Лопе де Веги. Оно оставалось неопубликованным до восемнадцатого века. С тех пор многие считают его "редким образцом испанской трагедии" и даже лучшей испанской трагедией не только периода до Лопе де Веги, но и всей испанской литературы. Некоторые критики отмечают сходство между трагедией Сервантеса и "Персами" Эсхила, в то время как другие отвергают представление о пьесе как о традиционной трагедии. Некоторые видят в ней эпические элементы или даже противопоставление эпосов: "Энеиды" Вергилия и "Фарсалии" Лукана, а Барбара Симерка утверждает о жанровой нестабильности и контр-эпосе.

Сюжет

В первом акте Сципион появляется со своими генералами в римском лагере перед Нумантией. Он объясняет, что эта война длится уже много лет и что римский сенат послал его завершить начатое. Он упрекает своих солдат, чью воинскую доблесть стали вытеснять удовольствия Венеры и Бахуса. Солдаты вновь обретают мужество. Нумантийские послы предстают с предложениями о мире, которые отвергаются. В произведениях Сервантеса греческий хор заменен аллегорическими фигурами. Появляется Испания, и она призывает реку Дуэро, на берегах которой стоит Нумантия. Предстает старый речной бог, в сопровождении свиты божеств малых рек окрестностей. Эти аллегорические персонажи вопрошают судьбу, в образе Протея, и узнают, что Нумантию не спасти. Длинная речь, посвященная истории Испании, была воспринята как восхваление будущей испанской империи и как содержащая элементы, ставящие под вопрос имперскую экспансию. Во втором акте сцена переносится в Нумантию. Сенат собирается для обсуждения дел города. Сенат принимает смелые решения. Повествование переходит к легким рондолинам – истории любви молодого нумантийца по имени Марандро к Лире. Хотя Венера и призывается, Марандро заверяет своего друга Леонсио, что истинная любовь (в отличие от римского разврата) не мешает исполнению его обязанностей гражданина и воина. Готовится торжественное жертвоприношение, но в разгар церемонии появляется злой дух, похищает жертвенного барана и гасит огонь. В городе нарастает смятение. Мертвец оживает посредством магии в драматической сцене, напоминающей некромантическое воскрешение ведьмой Эрихто в «Фарсалии». В третьем акте вся надежда на мирное разрешение спора между римлянами и нумантийцами окончательно угасает. В то время как мужчины готовы выйти сразиться с римлянами в поле, не желая умирать от голода в осаде, женщины пьесы препятствуют этому. Именно они предлагают совершить массовое самоубийство, чтобы не попасть в рабство к римлянам. Именно женщины побуждают Теагена к этому роковому шагу, играя ключевую роль в трагической развязке. Город решает сжечь все ценное имущество, убить жен и детей и броситься в огонь, дабы никто из жителей не стал рабом римлян. Разворачиваются сцены домашнего горя и патриотизма. В Нумантии свирепствует голод. Марандро, в сопровождении друга Леонсио, решается проникнуть в римский лагерь. Трагическая развязка наступает в четвертом акте. Здесь Марандро возвращается с хлебом, смазанным кровью, чтобы накормить Лиру, но падает к ее ногам, смертельно раненый, подчеркивая тему самопожертвования. Последуют сцены разрушения и массового самоубийства: мужчины убивают своих жен, а затем обращают оружие на себя или вступают в поединки друг с другом. Аллегорические фигуры Войны, Болезни и Голода захватывают сцену в апокалиптической атмосфере. Когда Барьято, последний оставшийся в живых юноша, кончает жизнь самоубийством, бросившись с башни, римский генерал осознает, что не сможет вернуться домой с рабами и добычей, и что маленький город Нумантия одержал победу над римской мощью. Его плач, по мнению некоторых критиков, знаменует окончательную катастрофу и его роль трагического героя. Его гордыня и жажда власти, а не стремление к переговорам, повергли его на колени. В конце пьесы появляется аллегорическая фигура Славы и возвещает о будущем величии Испании – великой державе, которая восстанет из пепла Нумантии, подобно фениксу.