Индо-уральская гипотеза: спорные родственные связи

Введение

Спорная гипотетическая языковая семья, состоящая из индоевропейских и уральских языков.

Индо-уральская гипотеза – это весьма спорная лингвистическая гипотеза, предполагающая существование генеалогической семьи, объединяющей индоевропейские и уральские языки. Идею генетического родства между индоевропейскими и уральскими языками чаще всего связывают с датским лингвистом Вильгельмом Томсеном, который выдвинул её в 1869 году (Pedersen 1931:336), хотя ещё более раннюю версию предложил финский лингвист Даниэль Европеус в 1853 и 1863 годах. Обе эти работы не получили широкого признания. С тех пор в лингвистическом сообществе преобладает мнение, что имеющихся доказательств недостаточно для подтверждения генетического родства, а наблюдаемое сходство объясняется языковыми контактами. Тем не менее, ряд известных лингвистов всегда придерживались противоположной точки зрения (например, Генри Свит, Холгер Педерсен, Бьёрн Коллиндер, Уоррен Коугилл, Йохем Шиндлер, Евгений Хелимски, Фредерик Кортландт и Альвин Клоекхорст). Недавние лингвистические данные поставили под сомнение индо-уральскую гипотезу, опровергнув ранее предложенные этимологии и не обнаружив подтверждений генетической связи между уральскими и индоевропейскими языками.

География предполагаемой индо-уральской семьи

Голландский лингвист Фредерик Кортландт поддерживает модель индоуральской языковой семьи, согласно которой изначальные носители индоуральских языков обитали к северу от Каспийского моря, а протоиндоевропейцы возникли как группа, отколовшаяся от них на запад и пришедшая в географическую близость к северо-западным кавказским языкам, восприняв лексическое влияние северо-западного Кавказа, прежде чем продвинуться дальше на запад, в район к северу от Чёрного моря, где их язык сформировался в канонический протоиндоевропейский (2002:1). Аллан Бомхард предлагает схожую схему в работе "Индоевропейская и ностратическая гипотеза" (1996). В качестве альтернативы, общий праязык мог располагаться к северу от Чёрного моря, при этом протоуральский язык перемещался на север по мере улучшения климата в послеледниковый период. Развивая свою более раннюю гипотезу, Кортландт (2021) предполагает, что протоиндоевропейский язык, вместо того чтобы быть сестринским по отношению к протоуральскому, является его дочерним языком, а индоевропейские языки – ветвью уральской семьи. В частности, он утверждает, что протоиндоевропейский и протофинно-угорский языки имеют более недавнего общего предка, чем любой из них с протосамодийским. Если это подтвердится, то традиционное представление об уральской семье (без включения индоевропейских языков) окажется парафилетической группой.

История противостояния индо-уральской гипотезе

История ранней оппозиции индо-уральской гипотезе, по-видимому, не была написана. Из заявлений сторонников, таких как Свит, ясно, что они сталкивались со значительной оппозицией и что общее мнение было против них, за исключением, возможно, Скандинавии. Кароли Редей, редактор этимологического словаря уральских языков (1986a), отверг идею генетического родства между уральским и индоевропейским языками, утверждая, что лексические элементы, общие для уральского и индоевропейского языков, обусловлены заимствованиями из индоевропейского языка в протоуральский язык (1986b). Вероятно, наиболее известная критика последних лет – это критика Йормы Койвулеhto, представленная в серии тщательно сформулированных статей. Основной тезис Койвулеhto, согласующийся с взглядами Редея, заключается в том, что все лексические элементы, претендующие на индоуральское происхождение, можно объяснить как заимствования из индоевропейского языка в уральский язык (см. примеры ниже). Лингвисты Кристиан Карпелан, Аско Парпола и Петтери Коскикаллио предполагают, что ранние индоевропейские и уральские языки находились в раннем контакте, и считают, что любые сходства между ними объясняются ранним языковым контактом и заимствованиями. По мнению Анжелы Маркантонио (2014) и Йохана Шалина, генетическое родство между уральским и индоевропейским языками крайне маловероятно, и большинство сходств объясняется заимствованиями и случайными совпадениями. Маркантонио утверждала, что фундаментальные типологические различия между уральским и индоевропейским языками настолько значительны, что родство представляется маловероятным. В 2022 году группа ученых пришла к выводу, что протоуральский и протоиндоевропейский языки не имеют генеалогической связи друг с другом, поскольку "аргумент, основанный на лексических сходствах, ошибочен, независимо от того, основывается он на родстве слов или на заимствованиях". По их мнению, "уральский язык отличается в западной Евразии. Ряд типологических характеристик в целом имеют восточную направленность, хорошо вписываясь в северо-восточную Азию, Сибирь или район Северной части Тихого океана". Ранее предложенные этимологии в значительной степени могут быть объяснены заимствованиями из индоиранских языков. Они заключили, что в отношении индо-уральской гипотезы "из того, что мы считаем двумя наиболее статистически обоснованными недавними количественными тестами, Кесслер и Лехтонен (2006), использовавшие список слов Swadesh, состоящий из 100 пунктов, не обнаружили доказательств в пользу индо-уральского родства".

The history of early opposition to the Indo Uralic hypothesis does not appear to have been written. It is clear from the statements of supporters such as Sweet that they were facing considerable opposition and that the general climate of opinion was against them, except perhaps in Scandinavia. Károly Rédei, editor of the etymological dictionary of the Uralic languages (1986a), rejected the idea of a genetic relationship between Uralic and Indo European, arguing that the lexical items shared by Uralic and Indo European were due to borrowing from Indo European into Proto Uralic (1986b). Perhaps the best known critique of recent times is that of Jorma Koivulehto, issued in a series of carefully formulated articles. Koivulehto’s central contention, agreeing with Rédei's views, is that all of the lexical items claimed to be Indo Uralic can be explained as loans from Indo European into Uralic (see below for examples). The linguists Christian Carpelan, Asko Parpola and Petteri Koskikallio suggest that early Indo European and Uralic stand in early contact and suggest that any similarities between them are explained through early language contact and borrowings. According to Angela Marcantonio (2014) and Johan Schalin a genetic relation between Uralic and Indo European is very unlikely and mostly all similarities are explained through borrowings and chance resemblances. Marcantonio argued that the fundamental typological differences between Uralic and Indo European are so much, that a relationship is unlikely. In 2022, a group of scholars concluded that proto Uralic and proto Indo European do not share a genealogical relationship with each other, as "whether based on cognacy or loans the argument from lexical resemblances is flawed". According to them, "Uralic is distinctive in western Eurasia. A number of typological properties are eastern looking overall, fitting comfortably into northeast Asia, Siberia, or the North Pacific Rim". Previously proposed cognates can be largely explained via borrowings from Indo Iranian languages. They concluded in regards to the Indo Uralic hypothese that "of what we take to be the two statistically soundest recent quantitative tests, Kessler and Lehtonen (2006), using a 100 item Swadesh like wordlist, found no evidence for Indo Uralic".

Морфологическая

Наиболее распространенные аргументы в пользу родства между индоевропейскими и уральскими языками основаны на кажущихся общими элементами морфологии, таким как корни местоимений (*m для первого лица; *t для второго лица; *i для третьего лица), падежные окончания (винительный *m; аблатив/партитив *ta), вопросительные/относительные местоимения (*kʷ "кто?, который?"; *y "кто, который" для обозначения относительных придаточных предложений) и общий порядок слов SOV. Предлагаются и другие, менее очевидные соответствия, например, индоевропейский показатель множественного числа *es (или *s в винительном падеже множественного числа) и его уральский аналог *t. Та же самая ассибиляция конечного *t в *s может присутствовать и в индоевропейском втором лице единственного числа *s по сравнению с уральским вторым лицом единственного числа *t. Сравните, внутри самого индоевропейского, *s – второе лицо единственного числа повелительного наклонения, *si – второе лицо единственного числа настоящего времени изъявительного наклонения, *tHa – второе лицо единственного числа совершенного вида, *te – второе лицо множественного числа настоящего времени изъявительного наклонения, *tu "ты" (единственное число) – именительный падеж, *tei "тебе" (единственное число) – энклитическое местоимение. Эти формы позволяют предположить, что базовым маркером второго лица в индоевропейском языке может быть *t, а *u, встречающееся в таких формах, как *tu, изначально было аффиксальной частицей или результатом аналогии. Сходства между системами глагольного спряжения уральских языков (например, финского) и индоевропейских языков (например, латинского, русского и литовского) отмечались давно. Хотя заимствование обширного словарного запаса из другого языка – явление нередкое (как, например, в английском из французского, в персидском из арабского и в корейском из китайского), заимствование базовой системы глагольного спряжения – крайне необычно. Сторонники гипотезы индоуральского родства используют морфологические аргументы для подтверждения этой гипотезы, например, утверждая, что финское глагольное спряжение и местоимения гораздо теснее связаны с индоевропейскими, чем можно было бы ожидать случайно; а поскольку заимствование базовой грамматики – редкое явление, это указывает на общее происхождение с индоевропейскими языками. (Финский язык предпочтительнее для этого аргумента, чем саамский или венгерский, поскольку он представляется более консервативным, то есть менее отошедшим от прауральского языка. Однако даже в этом случае были отмечены аналогичные подозрительные параллели между венгерским и армянским глагольным спряжением.) Тем не менее, сильно различающиеся звуковые системы праиндоевропейского и прауральского языков являются отягчающим фактором как в морфологическом, так и в лексическом отношении, что дополнительно затрудняет оценку сходств и их интерпретацию как заимствований, возможных родственных слов или случайных совпадений.

The most common arguments in favour of a relationship between Indo European and Uralic are based on seemingly common elements of morphology, such as the pronominal roots (*m for first person; *t for second person; *i for third person), case markings (accusative * m; ablative/partitive * ta), interrogative/relative pronouns (*kʷ "who?, which? "; *y "who, which" to signal relative clauses) and a common SOV word order. Other, less obvious correspondences are suggested, such as the Indo European plural marker * es (or * s in the accusative plural *) and its Uralic counterpart * t. This same word final assibilation of * t to * s may also be present in Indo European second person singular * s in comparison with Uralic second person singular * t. Compare, within Indo European itself, * s second person singular injunctive, * si second person singular present indicative, * tHa second person singular perfect, * te second person plural present indicative, *tu "you" (singular) nominative, *tei "to you" (singular) enclitic pronoun. These forms suggest that the underlying second person marker in Indo European may be *t and that the *u found in forms such as *tu was originally an affixal particle or merely analogical. Similarities have long been noted between the verb conjugation systems of Uralic languages (e. g. that of Finnish) and Indo European languages (e. g. those of Latin, Russian, and Lithuanian). Although it would not be uncommon for a language to borrow heavily from the vocabulary of another language (as in the cases of English from French, Persian from Arabic, and Korean from Chinese), it would be extremely unusual for a language to borrow its basic system of verb conjugation from another. Supporters of the existence of Indo Uralic have thus used morphological arguments to support the Indo Uralic thesis by, for example, arguing that Finnish verb conjugations and pronouns are much more closely related to Indo European than they would be expected to be by chance; and since borrowing basic grammar is rare, that this would suggest a common origin with Indo European. (Finnish is preferred for this argument over Saami or Hungarian because it seems to be more conservative, i. e. to have diverged less than the others have from Proto Uralic. But even then, similar suspicious parallels have been noted between Hungarian and Armenian verb conjugation.) However, the strongly divergent sound systems of Proto Indo European and Proto Uralic are an aggravating factor both in the morphological and the lexical realm, making it additionally difficult to judge resemblances and interpret them as either borrowings, possible cognates or chance resemblances.

Лексика

Второй тип доказательств, выдвинутых в пользу индо-уральской семьи, – лексический. Многочисленные слова в индоевропейских и уральских языках имеют сходство (см. список ниже). Проблема заключается в различении родственных слов и заимствований. Уральские языки на протяжении тысячелетий контактировали с различными индоевропейскими языками. В результате между ними произошло множество заимствований, чаще всего из индоевропейских языков в уральские. Примером уральского слова, которое не может быть исконным, является финно-угорское *śata "сто". Протоиндоевропейская форма этого слова – *ḱm̥tóm (сравните латинское centum), которое стало *ćatám в раннем индоиранском языке (переанализированное как именительный/винительный падеж единственного числа среднего рода от основы на ‘a’ > санскрит śatá, авестанское sata). Это свидетельствует о том, что слово было заимствовано в финно-угорский язык из индоиранского или индоарийского. Это заимствование могло произойти в регионе к северу от Понтийско-Каспийских степей примерно в 2100–1800 гг. до н.э., в период расцвета индоиранских языков (Anthony 2007:371–411). Это лингвистическое свидетельство географического положения этих языков в то время, согласующееся с археологическими данными о присутствии индоевропейских носителей в Понтийско-Каспийских степях примерно с 4500 г. до н.э. (курганная гипотеза) и об освоении уральскими носителями культуры ямочно-гребенчатой керамики к северу от них в пятом тысячелетии до н.э. (Carpelan & Parpola 2001:79). Другим древним заимствованием является финно-угорское *porćas "поросёнок". Это слово тесно соответствует по форме протоиндоевропейскому слову, реконструированному как *porḱos, засвидетельствованному в таких формах, как латинское porcus "свинья", древнеанглийское fearh (> английское farrow "молодая свинья"), литовское par̃šas "поросёнок, кастрированный вепрь" и сакское pāsa (< *pārsa) "свинья". В индоевропейском слове *os (> финно-угорское *as) – это окончание именительного падежа единственного числа мужского рода, но оно лишено смысла в уральских языках. Это указывает на то, что слово было заимствовано целиком и не является частью исконного уральского словарного запаса. Одним из самых известных заимствований является финское слово kuningas "король" (< протофинский *kuningas), заимствованное из протогерманского *kuningaz. Финский язык в значительной степени сохранил основную структуру заимствованного слова, почти сохранив показатель именительного падежа единственного числа, реконструированный для протогерманских основ мужского рода на ‘a’. Более того, протогерманское окончание *az точно соответствует окончанию *os, реконструируемому для протоиндоевропейских основ мужского рода на ‘o’. Таким образом, *śata не может быть индоуральским по своей фонетике, а *porćas и *kuningas – по своей морфологии. У слов, обозначающих "сто", "свинью" и "короля", есть нечто общее: они представляют собой "культурный лексикон", в отличие от "базового лексикона". Вероятно, они были приобретены вместе с новой системой счисления и домашней свиньей у индоевропейцев на юге. Аналогично, сами индоевропейцы приобрели такие слова и культурные элементы у народов к югу или западу от них, включая, возможно, их слова для "быка" *gʷou (сравните английское cow) и "зерна" *bʰars (сравните английское barley). В отличие от этого, базовый лексикон – слова, такие как "я", "рука", "вода" и "быть" – гораздо реже заимствуется между языками. Если индоевропейский и уральский языки генетически связаны, должны быть совпадения в базовом лексиконе, больше совпадений при тесной связи и меньше – при более отдаленной. Сторонники генетического родства индоевропейского и уральского языков утверждают, что заимствования можно отсеять с помощью фонологического и морфологического анализа и что остается ядро лексики, общей для индоевропейских и уральских языков. В качестве примеров они приводят такие соответствия, как протоуральский * (или *) : протоиндоевропейский *, косвенный падеж *, оба означающие "вода", и протоуральский * (или *) : протоиндоевропейский *, оба означающие "имя". В отличие от * и *, фонетика этих слов не демонстрирует звуковых изменений из индоевропейских дочерних языков, таких как индоиранский. В отличие от * и *, в них отсутствуют морфологические аффиксы из индоевропейского языка, которых нет в уральском языке. По мнению сторонников индоуральской гипотезы, полученное ядро общего лексикона можно объяснить только гипотезой об общем происхождении.

A second type of evidence advanced in favor of an Indo Uralic family is lexical. Numerous words in Indo European and Uralic resemble each other (see list below). The problem is to distinguish between cognates and borrowings. Uralic languages have been in contact with a succession of Indo European languages for millennia. As a result, many words have been borrowed between them, most often from Indo European languages into Uralic ones. An example of a Uralic word that cannot be original is Finno Ugric *śata "hundred". The Proto Indo European form of this word was *ḱm̥tóm (compare Latin centum), which became *ćatám in early Indo Iranian (reanalyzed as the neuter nominative–accusative singular of an a stem > Sanskrit śatá , Avestan sata ). This is evidence that the word was borrowed into Finno Ugric from Indo Iranian or Indo Aryan. This borrowing may have occurred in the region north of the Pontic–Caspian steppes around 2100–1800 BC, the approximate floruit of Indo Iranian (Anthony 2007:371–411). It provides linguistic evidence for the geographical location of these languages around that time, agreeing with archeological evidence that Indo European speakers were present in the Pontic Caspian steppes by around 4500 BCE (the Kurgan hypothesis) and that Uralic speakers may have been established in the Pit Comb Ware culture to their north in the fifth millennium BCE (Carpelan & Parpola 2001:79). Another ancient borrowing is Finno Ugric *porćas "piglet". This word corresponds closely in form to the Proto Indo European word reconstructed as *porḱos, attested by such forms as Latin porcus "hog", Old English fearh (> English farrow "young pig"), Lithuanian par̃šas "piglet, castrated boar", and Saka pāsa (< *pārsa) "pig". In the Indo European word, * os (> Finno Ugric * as) is a masculine nominative singular ending, but it is quite meaningless in Uralic languages. This shows that the whole word was borrowed as a unit and is not part of the original Uralic vocabulary. One of the most famous borrowings is the Finnish word kuningas "king" (< Proto Finnic *kuningas), which was borrowed from Proto Germanic *kuningaz. Finnish has been very conservative in retaining the basic structure of the borrowed word, nearly preserving the nominative singular case marker reconstructed for Proto Germanic masculine 'a' stems. Furthermore, the Proto Germanic * az ending corresponds exactly to the * os ending reconstructable for Proto Indo European masculine o stems. Thus, *śata cannot be Indo Uralic on account of its phonology, while *porćas and *kuningas cannot be Indo Uralic on account of their morphology. Such words as those for "hundred", "pig", and "king" have something in common: they represent "cultural vocabulary" as opposed to "basic vocabulary". They are likely to have been acquired along with a novel number system and the domestic pig from Indo Europeans in the south. Similarly, the Indo Europeans themselves had acquired such words and cultural items from peoples to their south or west, including possibly their words for "ox", *gʷou (compare English cow) and "grain", *bʰars (compare English barley). In contrast, basic vocabulary – words such as "me", "hand", "water", and "be" – is much less readily borrowed between languages. If Indo European and Uralic are genetically related, there should be agreements regarding basic vocabulary, with more agreements if they are closely related, fewer if they are less closely related. Advocates of a genetic relation between Indo European and Uralic maintain that the borrowings can be filtered out by application of phonological and morphological analysis and that a core of vocabulary common to Indo European and Uralic remains. As examples they advance such comparisons as Proto Uralic * (or *) : Proto Indo European *, oblique stem *, both meaning 'water', and Proto Uralic * (or *) : Proto Indo European *, both meaning 'name'. In contrast to * and *, the phonology of these words shows no sound changes from Indo European daughter languages such as Indo Iranian. In contrast to * and *, they show no morphological affixes from Indo European that are absent in Uralic. According to advocates of the Indo Uralic hypothesis, the resulting core of common vocabulary can only be explained by the hypothesis of common origin.

Возражения против данного толкования

Было высказано мнение, что ничто не препятствует заимствованию этого общего словарного запаса из праиндоевропейского в прауральский. Для старых заимствований, а также для бесспорных заимствований из прабалтийского и прагерманского, скорее закономерностью, чем исключением, является заимствование только основы слова, без каких-либо падежных окончаний. Прауральское *nimi было объяснено в соответствии с закономерностями звуковых изменений, происходящих при заимствованиях (Koivulehto 1999), исходя из предположения, что первоосновой являлась нулевая степень косвенного падежа праиндоевропейского *(H)nmen, что подтверждается более поздними балто-славянскими *inmen и протокельтскими *anmen. Прауральское *weti могло быть заимствовано из праиндоевропейской формы косвенного падежа e-ряда для обозначения ‘воды’ или из косвенно засвидетельствованного родственного корня *wed. Прауральское *toHį ‘давать’ и прауральское *wetä ‘вести’ также вполне согласуются с фонетикой заимствований. Системы счисления индоевропейских и уральских языков не имеют общих черт. Более того, если числа во всех индоевропейских языках можно проследить до реконструированных праиндоевропейских чисел, то для уральских чисел это сделать невозможно: только ‘два’ и ‘пять’ являются общими для всей семьи (корень для ‘три’ и ‘шесть’ общий для всех подгрупп, кроме самодийских, и для ‘один’ и ‘десять’ известны менее распространенные корни). Это, по-видимому, указывает на то, что если праиндоевропейский и прауральский языки действительно родственные, то их связь должна уходить в столь далёкое прошлое, что семьи развили свои системы счисления независимо друг от друга и не унаследовали их от предполагаемого общего предка. Кроме того, тот факт, что сами уральские языки не используют одни и те же обозначения чисел во всех уральских ветвях, говорит о том, что даже если бы они были родственными, общего с индоевропейскими языками в этой области не было бы. Также выдвигается возражение, что некоторые или все заявленные общие словарные элементы являются ложными друзьями переводчика – словами, сходство которых случайно, как, например, английское ‘bad’ и персидское ‘bad’.

Цитируемые работы

Андерсон, Николай. 1879. Studien zur Vergleichung der ugrofinnischen und indogermanischen Sprachen («Исследования по сравнению угро-финских и индогерманских языков»). Дорпат: Генрих Лаакман. Переиздание:
Энтони, Дэвид У. 2007. The Horse, the Wheel, and Language. Принстон: Princeton University Press. Бомхард, Аллан Р. 1996. Indo European and the Nostratic Hypothesis. Чарльстон, Южная Каролина: Signum. Карпелан, Кристиан и Аско Парпола. 2001. «Протоиндоевропейский, протоуральский и протоарийский». В: The Earliest Contacts between Uralic and Indo European: Linguistic and Archeological Considerations, под ред. К. Карпелана, А. Парполы и П. Коскикаллио. Mémoires de la Société finno-ougrienne 242. Хельсинки. Коллиндер, Бьёрн. 1934. Indo-uralisches Sprachgut («Индо-уральское языковое наследие»). Уппсала. Коллиндер, Бьёрн. 1954. «Zur indo-uralischen Frage» («К вопросу об индо-уральских языках»), Språkvetenskapliga Sällskapets i Uppsala Förhandlingar, янв. 1952 – дек. 1954, 79–91. Коллиндер, Бьёрн. 1960. Comparative Grammar of the Uralic Languages. Стокгольм: Almqvist & Viksell. Коллиндер, Бьёрн. 1965. «Is the Uralic family isolated?» («Изолирована ли уральская семья языков?») в: An Introduction to the Uralic Languages, с. 30–34. Беркли и Лос-Анджелес: University of California Press. Чоп, Боян. 1970–1989. Indouralica. I. 1974. Slovenska Akademija Znanosti in Umetnosti 30.1. II. 1972. Ural-Altaische Jahrbücher 44:162–178. III. (Не опубликовано.) IV. 1973. Linguistica 13:116–190. V. 1978. Collectanea Indoeuropaea 1:145–196. Любляна. VI. (Не опубликовано.) VII. 1970. Zeitschrift für vergleichende Sprachforschung (KZ) 84:151–174. VIII. 1974. Acta linguistica Academiae scientarum hungaricae 24:87–116. IX. 1989. Linguistica 29:13–56. X. (Не опубликовано.) XI. (Не опубликовано.) XII. 1987. Linguistica 27:135–161. XIII. (Не опубликовано.) XIV. 1970. Orbis 19.2:282–323. XV. 1974. Zeitschrift für vergleichende Sprachforschung (KZ) 88:41–58. XVI. 1973. Orbis 22:5–42. XVII. (Не опубликовано.) XVIII. (Не опубликовано.) Деламарре, Ксавье. 2003. Dictionnaire de la langue gauloise. Париж: Editions errance. Долгопольский, Аарон. 1988. «The Indo European homeland and lexical contacts of Proto Indo European with other languages». Mediterranean Language Review 3:7–31. Висбаден: Otto Harrassowitz. Фортескью, Майкл. 1998. Language Relations across Bering Strait. Лондон и Нью-Йорк: Cassell. Гринберг, Джозеф. 2000–2002. Indo European and Its Closest Relatives: The Eurasiatic Language Family, 2 тома. Стэнфорд: Stanford University Press. Гринберг, Джозеф. 2005. Genetic Linguistics: Essays on Theory and Method, под ред. Уильяма Крофта. Оксфорд: Oxford University Press. Клоекхорст, Алвин. 2008a. Etymological Dictionary of the Hittite Inherited Lexicon. Лейден: Brill. Клоекхорст, Алвин. 2008b. «Some Indo-Uralic aspects of Hittite». Journal of Indo European Studies 36, 88–95. Койвулехто, Йорма. 1999. «Verba mutuata. Quae vestigia antiquissimi cum Germanis aliisque Indo Europaeis contactus in linguis Fennicis reliquerint» (на нем. яз.). Mémoires de la Société finno-ougrienne 237. Хельсинки. Кортландт, Фредерик. 1989. «Eight Indo-Uralic verbs?» Münchener Studien zur Sprachwissenschaft 50:79–85. Кортландт, Фредерик. 2002. «The Indo-Uralic Verb». В: Finno-Ugrians and Indo-Europeans: Linguistic and Literary Contacts: Proceedings of the Symposium at the University of Groningen, November 22–24, 2001, 217–227. Маастрихт: Shaker Publishing. (Также: HTML-версия.) Кортландт, Фредерик. 2021. «The dissolution of the Eurasiatic macrofamily». Web. Льюис, Генри и Холгер Педерсен. 1989. A Concise Comparative Celtic Grammar. Гёттинген: Vandenhoeck and Ruprecht. Паасонен, Хейкки. 1907. «Zur Frage von der Urverwandschaft der finnisch-ugrischen und indoeuropäischen Sprachen» («К вопросу о первоначальной связи финно-угорских и индоевропейских языков»). Finnisch-ugrische Forschungen 7:13–31. Педерсен, Холгер. 1931. Linguistic Science in the Nineteenth Century: Methods and Results, перевод с датского Джона Уэбстера Спарго. Кембридж, Массачусетс: Harvard University Press. Редей, Карой (ред.). 1986a. Uralisches etymologisches Wörterbuch, 3 тома, перевод с венгерского Марии Кальдор. Висбаден: Harrassowitz. Редей, Карой. 1986b. «Zu den indogermanisch-uralischen Sprachkontakten». Sitzungberichte der Österreichischen Akademie der Wissenschaften, philosophisch-historische Klasse 468. Свит, Генри. 1900. The History of Language. Лондон: J. M. Dent & Co. (Переиздания: 1901, 1995, 2007.) (1995) (2007). Томсен, Вильгельм. 1869. Den gotiske sprogklasses indflydelse på den finske. Копенгаген. (Докторская диссертация, Копенгагенский университет.) Томсен, Вильгельм. 1870. Über den Einfluss der germanischen Sprachen auf die finnisch-lappischen («О влиянии германских языков на финский лаппийский язык»), перевод Эдуарда Сиверса. Халле. (Немецкий перевод предыдущей работы.) (Переиздание: Лондон: RoutledgeCurzon, 1997.) (1997). Виклунд, Карл Бернард. 1906. «Finnisch-Ugrisch und Indogermanisch» («Финно-угорский и индогерманский»). Le monde oriental 1:43–65. Уппсала.

Anderson, Nikolai. 1879. Studien zur Vergleichung der ugrofinnischen und indogermanischen Sprachen ('Studies on the Comparison of the Ugro Finnic and Indo Germanic Languages'). Dorpat: Heinrich Laakmann. Reprint:
Anthony, David W. 2007. The Horse, the Wheel, and Language. Princeton: Princeton University Press. Bomhard, Allan R. 1996. Indo European and the Nostratic Hypothesis. Charleston, South Carolina: Signum. Carpelan, Christian and Asko Parpola. 2001. "Proto Indo European, Proto Uralic and Proto Aryan." In The Earliest Contacts between Uralic and Indo European: Linguistic and Archeological Considerations, edited by C. Carpelan, A. Parpola, and P. Koskikallio. Mémoires de la Société finno ougrienne 242. Helsinki. Collinder, Björn. 1934. Indo uralisches Sprachgut ('The Indo Uralic Linguistic Heritage'). Uppsala. Collinder, Björn. 1954. "Zur indo uralischen Frage" ('On the Indo Uralic question'), Språkvetenskapliga Sällskapets i Uppsala Förhandlingar Jan. 1952 – Dec. 1954, 79–91. Collinder, Björn. 1960. Comparative Grammar of the Uralic Languages. Stockholm: Almqvist & Viksell. Collinder, Björn. 1965. "Is the Uralic family isolated?" in An Introduction to the Uralic Languages, pages 30–34. Berkeley and Los Angeles: University of California Press. Čop, Bojan. 1970–1989. Indouralica. I.1974. Slovenska Akademija Znanosti in Umetnosti 30.1. II. 1972. Ural Altaische Jährbucher 44:162–178. III. (Not published.) IV. 1973. Linguistica 13:116–190. V. 1978. Collectanea Indoeuropaea 1:145–196. Ljubljana. VI. (Not published.) VII. 1970. Zeitschrift für vergleichende Sprachforschung (KZ) 84:151–174. VIII. 1974. Acta linguistica Academiae scientarum hungaricae 24:87–116. IX. 1989. Linguistica 29:13–56. X. (Not published.) XI. ( Not published.) XII. 1987. Linguistica 27:135–161. XIII. (Not published.) XIV. 1970. Orbis 19.2:282–323. XV. 1974. Zeitschrift für vergleichende Sprachforschung (KZ) 88:41–58. XVI. 1973. Orbis 22:5–42. XVII. (Not published.) XVIII. (Not published.) Delamarre, Xavier. 2003. Dictionnaire de la langue gauloise. Paris: Editions errance. Dolgopolsky, Aharon. 1988. "The Indo European homeland and lexical contacts of Proto Indo European with other languages." Mediterranean Language Review 3:7–31. Wiesbaden: Otto Harrassowitz. Fortescue, Michael. 1998. Language Relations across Bering Strait. London and New York: Cassell. Greenberg, Joseph. 2000–2002. Indo European and Its Closest Relatives: The Eurasiatic Language Family, 2 volumes. Stanford: Stanford University Press. Greenberg, Joseph. 2005. Genetic Linguistics: Essays on Theory and Method, edited by William Croft. Oxford: Oxford University Press. Kloekhorst, Alwin. 2008a. Etymological Dictionary of the Hittite Inherited Lexicon. Leiden: Brill. Kloekhorst, Alwin. 2008b. "Some Indo Uralic aspects of Hittite." Journal of Indo European Studies 36, 88 95. Koivulehto, Jorma. 1999. "Verba mutuata. Quae vestigia antiquissimi cum Germanis aliisque Indo Europaeis contactus in linguis Fennicis reliquerint" (in German). Mémoires de la Société finno ougrienne 237. Helsinki. Kortlandt, Frederik. 1989. "Eight Indo Uralic verbs?" Münchener Studien zur Sprachwissenschaft 50:79–85. Kortlandt, Frederik. 2002. "The Indo Uralic Verb." In Finno Ugrians and Indo Europeans: Linguistic and Literary Contacts: Proceedings of the Symposium at the University of Groningen, November 22–24, 2001, 217–227. Maastricht: Shaker Publishing. (Also: HTML version.) Kortlandt, Frederik. 2021. "The dissolution of the Eurasiatic macrofamily." Web. Lewis, Henry and Holger Pedersen. 1989. A Concise Comparative Celtic Grammar. Göttingen: Vandenhoeck and Ruprecht. Paasonen, Heikki. 1907. "Zur Frage von der Urverwandschaft der finnisch ugrischen und indoeuropäischen Sprachen" ('On the question of the original relationship of the Finnish Ugric and Indo European languages'). Finnisch ugrische Forschungen 7:13–31. Pedersen, Holger. 1931. Linguistic Science in the Nineteenth Century: Methods and Results, translated from the Danish by John Webster Spargo. Cambridge, Massachusetts: Harvard University Press. Rédei, Károly (editor). 1986a. Uralisches etymologisches Wörterbuch, 3 volumes, translated from Hungarian by Mária Káldor. Wiesbaden: Harrassowitz. Rédei, Károly. 1986b. "Zu den indogermanisch uralischen Sprachkontakten." Sitzungberichte der Österreichischen Akademie der Wissenschaften, philosophisch historische Klasse 468. Sweet, Henry. 1900. The History of Language. London: J. M. Dent & Co. (Reprinted 1901, 1995, 2007.) (1995) (2007)
Thomsen, Vilhelm. 1869. Den gotiske sprogklasses indflydelse på den finske. København. (Doctoral thesis, University of Copenhagen.) Thomsen, Vilhelm. 1870. Über den Einfluss der germanischen Sprachen auf die finnisch lappischen ('On the Influence of the Germanic Languages on Finnish Lappish'), translated by Eduard Sievers. Halle. (German translation of the previous.) (Reprint: London: RoutledgeCurzon, 1997.) (1997)
Wiklund, Karl Bernard. 1906. "Finnisch Ugrisch und Indogermanisch" ('Finnish Ugric and Indo Germanic'). Le monde oriental 1:43–65. Uppsala.