Введение
Эдуард Вилли Курт Герберт фон Дирксен (2 апреля 1882 – 19 декабря 1955) — немецкий дипломат (и с 1936 года, после вступления в партию), который был последним немецким послом в Великобритании перед Второй мировой войной.
Eduard Willy Kurt Herbert von Dirksen (2 April 1882 – 19 December 1955) was a German diplomat (and from 1936 when he joined the party) who was the last German ambassador to Britain before World War II.
Высокородный дворянин
Дирксен родился в недавно возведенной в дворянство семье, члены которой на протяжении поколений служили прусскими чиновниками. Его отец, Виллибальд Дирксен, был возведен в дворянское достоинство императором Вильгельмом I в 1887 году, что позволило ему добавить аристократическое "фон" к своей фамилии. Вследствие возведения в дворянство, Виллибальд фон Дирксен, как он теперь именовался, получил обширное поместье вместе с замком Гродицберг (ныне замок Гродец) в Силезии в награду за заслуги перед домом Гогенцоллернов. Виллибальд был консервативным националистом, который после выхода в отставку занимал место в Рейхстаге от антисемитской Рейхспартии и был описан как "фанатичный поклонник" Вильгельма II, которого он регулярно посещал во время пребывания в изгнании в Нидерландах. Мать Дирксена, Виктория, происходила из богатой банкирской семьи. В своих мемуарах 1952 года Дирксен хвастался, что он "гордится своей чисто германской кровью", поскольку семья Дирксенов была возведена в дворянство в 1887 году "до того, как целый ряд более или менее запятнанных еврейскими семьями были возведены в дворянство либеральным императором Фридрихом III" в 1888 году. Поскольку Дирксены были новоявленными дворянами, в отличие от древних юнкерских родов, они чувствовали себя крайне неуверенно, и с пятилетнего возраста Герберта заставляли проходить строгий режим тренировок, чтобы выработать "образцовую осанку", чтобы обеспечить его принятие юнкерами. Дирксен хотел поступить на службу в престижное Auswärtiges Amt (Иностранное ведомство), но его отец заставил его поступить на прусскую гражданскую службу, чтобы подготовить его к управлению семейным поместьем в Силезии. В 1905 году он получил юридическую степень Referendar (младшего юриста), а в 1907 году совершил кругосветное путешествие. В своих мемуарах Дирксен писал, что "разделял глубоко укоренившееся чувство превосходства над поляками, свойственное немцам". В начале 1925 года Дирксен утверждал, что Польша вернет Польский коридор и Верхнюю Силезию только в том случае, если Польша будет "слаба", что привело его к предложению о том, что Германия вместе с "англосаксонскими державами" должна придерживаться стратегии ослабления польской экономики, чтобы сделать Польшу максимально слабой в военном отношении. Хотя Auswärtiges Amt знало, что нет никаких доказательств стремления Польши к войне с Германией, Вильгельмштрассе ухватилась за любые слухи о польских военных передвижениях к немецкой границе, чтобы изобразить Польшу как агрессивное и экспансионистское государство, представляющее угрозу миру в Европе, что было частью более широкой кампании по связям с общественностью, проводимой в Европе и Соединенных Штатах, которая подчеркивала тему "польского шовинизма и расовой ненависти". Дирксен успешно доказывал, что шансы Германии вернуть Польский коридор, Данциг и Верхнюю Силезию будут выше, если мировое общественное мнение будет настроено против Польши. Шуберт утверждал, что, поскольку война с Польшей в данный момент нецелесообразна, Германия должна предоставлять Польше кредиты на обременительных условиях с высокими процентными ставками, чтобы ослабить Польшу экономически и тем самым сократить польский военный бюджет до тех пор, пока Германия не перевооружится, после чего Германия вернет потерянные земли посредством войны. В отличие от Штреземана, который был готов оставить город Познань полякам, заявив, что шансы Германии вернуть преимущественно немецкий город Данциг будут выше, если немцы готовы отказаться от своих претензий на преимущественно польский город Познань, Дирксен был непреклонен в том, что Позен, как он настаивал на назывании Познани, был немецким и снова им станет, утверждая, что он не считает, что Германия должна идти на какие-либо компромиссы в отношении своих претензий на земли, которые когда-то были немецкими, и что граница должна быть "округлена" где-то на востоке.
Посол в Советском Союзе
В 1928 году Дирксен получил повышение и стал министерским директором Восточного отдела Министерства иностранных дел. Дирксену пришлось вежливо посоветовать Бломбергу, что его убеждение в том, что "дух Локарно" улучшил франко-германские отношения до такой степени, что Франция не станет учитывать свой союз с Польшей в случае вторжения Германии в последнюю, было иллюзией. С 1926 года, когда секретное германо-советское сотрудничество стало достоянием общественности после разоблачения в The Manchester Guardian, этот вопрос был спорным и напрягал отношения с Францией, которая не одобряла нарушение Германией Версальского договора для разработки запрещенного оружия, которое однажды будет использовано против Франции. Отношения Дирксена с советским комиссаром по иностранным делам Георгием Чичериным были хорошими, поскольку он считал Чичерина лояльным к Германии. Однако в 1930 году, когда Максима Литвинова сменил Чичерина, Дирксен не скрывал своей неприязни к Литвинову, обвинив его в том, что он не является последователем политики Рапалло, как Чичерин, и, более того, является евреем. Несмотря на все усилия Дирксена, германо-советские отношения не развивались так, как он надеялся. Штреземан часто использовал угрозу ориентации Германии на восток, к Советскому Союзу, чтобы добиться уступок от Великобритании и Франции в своей кампании по пересмотру Версальского договора, и к началу 1930-х годов Советы устали от того, как немцы использовали угрозу дружбы с ними в своих целях. В начале 1933 года Дирксен серьезно опасался, что антикоммунистическая риторика нацистов может нанести ущерб относительно хорошему состоянию германо-советских отношений. В ответ князь Бернхард фон Бюлов, государственный секретарь Auswärtiges Amt, попытался успокоить Дирксена: "Национал-социалисты, обремененные ответственностью, естественно, другие люди и проводят политику, отличную от той, которую они ранее провозглашали. Так всегда было и так будет со всеми партиями". К большому разочарованию Дирксена, Гитлер сообщил ему о своем желании заключить антисоветское соглашение с Польшей, что, по мнению Дирксена, подразумевало признание германо-польской границы. Американский историк Герхард Вайнберг описал Дирксена как "тщеславного и помпезного человека, который твердо верил в сотрудничество Германии с той страной, в которой он был назначен в данный момент. Его память иногда подводила, а прогнозы часто оказывались ошибочными, но его наблюдения за ситуацией в странах, куда он был аккредитован, были в целом точными. Как и Нейрат, Дирксен хотел поддерживать напряженность с Польшей, чтобы добиться пересмотра; Гитлер предпочитал ждать, пока не будет готов к более масштабным планам". В своих мемуарах Дирксен утверждал, что в Наркоминделе существовало два фракции – "профранцузская" и "прогерманская", и вопрос был решен в пользу "профранцузской" группы только после выступления Альфреда Гугенберга на Лондонской экономической конференции в июне 1933 года, где он заявил о праве Германии колонизировать Советский Союз. В августе 1933 года советский премьер Вячеслав Молотов предупредил Дирксена, что состояние германо-советских отношений будет зависеть от того, насколько дружелюбно Рейх будет относиться к Советскому Союзу. В сентябре 1933 года в германо-советских отношениях произошел крупный кризис, когда журналисты ТАСС и "Известий", освещавшие судебный процесс по делу о поджоге Рейхстага в Лейпциге, подверглись избиению со стороны СА, а ответом Гитлера на советскую ноту протеста против нападения на советских журналистов стала явная угроза выслать всех советских журналистов из Рейха в случае получения еще одной ноты протеста и косвенная угроза разорвать дипломатические отношения с Советским Союзом. После предупреждения Auswärtiges Amt о том, что торговля с Советским Союзом обеспечивает Германию сырьем, необходимым для перевооружения, Гитлер предпринял определенные шаги для снижения напряженности с Советским Союзом и не стал разрывать дипломатические отношения с Москвой, хотя и рассматривал такую возможность, но при этом Гитлер ясно дал понять, что "восстановление германо-русских отношений невозможно". Гитлер встретился с Дирксеном в замке Гродицберг в Силезии. Вскоре после прибытия в Токио Дирксен вовлекся в усилия сомнительного немецкого бизнесмена, наркоторговца, члена нацистской партии и друга Германа Геринга, Фердинанда Хейе, стать специальным торговым комиссаром в Маньчжурии. Поддержка Дирксеном схем Хейе по установлению монополии на маньчжурскую сою и его продвижение признания Германией Маньчжурии привели к конфликту с его начальником, министром иностранных дел бароном Константином фон Нейратом, который предпочитал более тесные отношения с Китаем, чем с Японией. 18 декабря 1933 года Дирксен был приглашен японцами посетить Маньчжурию для встречи с императором Пуи, приглашение, которое он хотел принять, но запланированный визит в Маньчжурию был отклонен Нейратом. Нейрат сообщил Дирксену, что политика Германии заключается не в признании Маньчжурии, а в получении любых возможных торговых преимуществ. Сторонники прокитайской политики в Auswärtiges Amt часто парировали Дирксену, указывая на то, что Япония, как правило, исключает все иностранные корпорации из деятельности, что заставляло их сомневаться в утверждениях Дирксена о том, что Германия получит выгоду от сферы совместного процветания в Восточной Азии. В качестве специального торгового комиссара Хейе заявил японцам, что Германия скоро признает Маньчжурию и что он станет первым немецким послом в Синьцзине (ныне Чанчунь, Китай). Дирксен, ярый сторонник "Национальной революции" в Германии, часто призывал к сближению Германии и Японии, утверждая, что японские планы по "Новому порядку в Азии" параллельны планам Германии по "Новому порядку в Европе". В одном депеше в Берлин Дирксен написал: "Похоже, что существует психологическая необходимость и необходимость, диктуемая государственными интересами, чтобы эти две великие державы, которые борются со статус-кво и способствуют динамизму живых сил, достигли соглашения".
В 1935 году Дирксен написал частный манускрипт "Zwischenbilanz" (Промежуточный итог), в котором изложил свою жизнь до того времени, который, по мнению американского историка Роберта Вистриха, показал его как "эгоцентричного, честолюбивого и озлобленного человека", который жаловался на то, что Гитлер недостаточно оценил его преданную службу. В то же время Дирксен выступил одним из сторонников подписания Антикоминтерновского пакта с Японией, что вызвало напряженность с вермахтом, который выступал против пакта, и с Нейратом, не в последнюю очередь потому, что планы по пакту исходили от врага Нейрата, Иоахима фон Риббентропа. В своих депешах в Берлин Дирксен последовательно выступал за то, чтобы Германия выбрала Японию вместо Китая. В одной депеше Дирксен утверждал, что Гоминьдан слишком коррумпирован и дезорганизован, чтобы когда-либо победить китайских коммунистов, что сделало победу последних в китайской гражданской войне неизбежной. В сознательном эхе вильгельмовского страха перед "Желтой опасностью" Дирксен утверждал, что в случае победы коммунистов в Китае они объединятся с Советским Союзом и вторгнутся в Европу. Война вызвала серьезную бюрократическую борьбу за власть внутри немецкого правительства: вермахт и Auswärtiges Amt поддерживали Китай, а Dienststelle Ribbentrop, СС и Министерство пропаганды – Японию. Это создавало проблему, поскольку с начала войны в июле 1937 года Япония не заявляла никаких военных целей, кроме как "наказать" китайцев в "священной войне", ведущейся ради бога-императора Японии. Японский кабинет собрался для обсуждения условий мира, которые будут предложены, но 13 декабря 1937 года японская армия взяла китайскую столицу Нанкин, что вызвало эйфорию в Токио. Премьер-министр Японии принц Фумимаро Коноэ решил, вопреки возражениям военных, эскалировать войну, добиваясь "полной победы" путем заключения мирных условий, которые, как он знал, Чианг не сможет принять. 21 декабря 1937 года Дирксену были представлены японские мирные условия для передачи китайцам, которые были настолько...
Посол при дворе Сент-Джеймса
В начале 1938 года, в рамках дела Бломберга-Фрича, в результате которого Гитлер усилил контроль над военным аппаратом внешней политики, Нейрат был отправлен в отставку с поста министра иностранных дел, а Риббентроп, посол в Лондоне, был назначен новым министром иностранных дел. Помимо отставки военного министра, фельдмаршала Вернера фон Бломберга и увольнения командующего армией генерала Вернера фон Фрича, было уволено несколько старших генералов и дипломатов, чем Дирксен воспользовался, запросив новую должность. Тот факт, что Дирксен поддерживал прояпонскую линию Риббентропа в противовес Нейрату, расположил к нему Риббентропа, а кроме того, Дирксену удалось наладить хорошие отношения с доктором Генрихом Георгом Штахмером, начальником азиатского отдела в аппарате Риббентропа, что было для него дополнительным преимуществом. Более того, Риббентроп хотел продвинуть генерала Эугена Отта, немецкого военного атташе в Японии, на пост посла, чтобы добиться ответных мер со стороны японцев и, таким образом, продвинуть своего близкого друга генерала Осиму Хироси, японского военного атташе в Германии, на пост японского посла в Берлине. Первоначальный план Гитлера заключался в переводе Франца фон Папена, немецкого посла в Австрии, в Испанию, а барон Эберхард фон Шторр, немецкий посол в Испании, должен был отправиться в Лондон на замену Риббентропу. Однако кризис, приведший к аншлюсу, разразился до того, как Папен смог отправиться в Бургос (столицу националистической Испании), что потребовало от него остаться в Вене, и Гитлер решил оставить Шторра, который доказал свою способность находить общий язык с упрямым генералом Франко, в Бургосе. 24 апреля 1938 года Конрад Хенлайн, лидер Судетоземского фронта, крупнейшей партии, представлявшей этнических немцев в чехословацком парламенте, объявил о Карлсбадской программе на партийном съезде в Карлсбаде (современные Карловы Вары, Чехия), требуя широкой автономии для Судетской области и одновременно заявив о своей верности Чехословакии. Правительство Германии выразило поддержку Карлсбадской программе (секретно разработанной в марте на встрече Гитлера и Хенлайна), тем самым положив начало кризису в Центральной Европе, который должен был завершиться Мюнхенским соглашением. Внешняя умеренность Германии, выраженная лишь в требовании автономии для Судетской области, скрывала коварную цель – представить Чехословакию как некомпромиссную сторону, отказывающуюся предоставить автономию Судетской области, тем самым "вынуждая" Германию к вторжению. Хенлайн обещал Гитлеру: "Мы всегда должны требовать столько, что не можем быть удовлетворены". По прибытии в Лондон Дирксен сообщил виконту Астору, что речь британского премьер-министра Невилла Чемберлена, произнесенная после аншлюса, "закрыла дверь" для дальнейших англо-германских переговоров по разрешению европейских проблем. На первой встрече с министром иностранных дел лордом Галифаксом предметом обсуждения стал судетский вопрос, и Дирксен заверил Галифакса, что его правительство "крайне заинтересовано в сохранении спокойствия в Чехословакии". Дирксен сообщил, что Галифакс пообещал ему, что Лондон совместно с Парижем направит ноту в Прагу, призывая чехословацкого президента Эдварда Бенеша пойти на "максимальные уступки" Судетоземскому фронту, требовавшему автономии. Чтобы продемонстрировать британцам разумность требований Судетоземского фронта, Дирксен организовал визит Хенлайна в Лондон, начиная с 12 мая 1938 года, для встреч с различными британскими политиками, где Хенлайн отрицал свою работу на Гитлера, много говорил о том, что чехи "угнетают" этнических немцев Судетской области, заставляя немецких детей учиться в школах с преподаванием на чешском языке, и настаивал на том, что он хочет только автономии для Судетской области, хотя и признал, что если Прага откажется удовлетворить все восемь требований Карлсбадской программы, Германия обязательно вторгнется в Чехословакию. На обеде, организованном лейбористским депутатом Гарольдом Николсоном, Хенлайн встретился с различными депутатами от всех партий, где произвел на них впечатление своим дружелюбием и мягкими манерами. Однако некоторые депутаты, такие как консервативный депутат, генерал Эдвард Спирс, выразили обеспокоенность по поводу положений Карлсбадской программы, предусматривающих, что Прага должна "гармонизировать" свою внешнюю политику с внешней политикой Берлина, и что быть немцем означает быть национал-социалистом, а следовательно, Судетоземский фронт должен быть единственной законной партией в предлагаемом автономном Судетском регионе. Начиная с Майского кризиса в мае 1938 года, Дирксен получал предупреждения от Форин-офиса о том, что Германия не должна пытаться разрешить судетский спор военным путем. Во время Майского кризиса Дирксен сообщил в Берлин, что Великобритания не желает воевать с Германией ради Чехословакии, но, вероятно, вступит в войну, если Германия действительно вторгнется в Чехословакию. Дирксен сообщил, что Галифакс сказал ему, что "в случае европейского конфликта невозможно предвидеть, не будет ли Великобритания втянута в него". Дирксен интерпретировал заявление Галифакса как означающее, что Великобритания, вероятно, вступит в войну, если Германия нападет на Чехословакию, но отметил, что Галифакс не хотел говорить этого прямо. 8 июня 1938 года Дирксен был "откровенно прямолинеен" в разговоре с Риббентропом на встрече с Галифаксом, заявив, что неправда, что Риббентроп является англофобом, и что его провал в качестве посла в Великобритании объясняется тем, что "он всегда чувствовал себя обязанным уделять столько внимания немецкой стороне". Тем не менее, он [Риббентроп] все еще хотел установить более тесные отношения между нашими двумя странами. В то же время Дирксен предупредил, что кабинет Чемберлена "без малейших сомнений" пойдет на войну, если Германия будет представлять угрозу для баланса сил в Европе, заявив, что британское умиротворение основано на "единственном условии, что Германия будет стремиться к достижению этих целей мирными средствами". Дирксен завершил свою депешу от 8 июня предсказанием, что кабинет Чемберлена готов видеть Судетскую область в составе Германии, при условии, что это произойдет после референдума и "не будет прервано принудительными мерами со стороны Германии". В июле 1938 года Дирксен сообщил Альберту Форстеру, гауляйтеру Данцига, посетившему Лондон, о своей уверенности в том, что Великобритания хочет мирного разрешения чехословацкого кризиса, но он верил, что Великобритания пойдет на войну, если Германия нападет на Чехословакию. 11 июля 1938 года Дирксен встретился с Шарлем Корбеном, французским послом при дворе Святого Якова. Корбен сообщил в Париж, что Дирксен сказал ему: "Британский народ все больше склоняется к тому, чтобы рассматривать разрушение в результате воздушной войны как неизбежный результат немецкой агрессии против Великобритании", что Дирксен расценил как положительное развитие, сообщив Корбену, что пока британский народ верит, что люфтваффе разрушит их города, вероятность британской "агрессии" против Германии меньше. Гёринг ненавидел Риббентропа, и в качестве начальника организации "Четырехлетнего плана" считал, с экономической точки зрения, что Германия не готова к всеобщей войне в 1938 году, что привело его к противодействию планам Гитлера по вторжению в Чехословакию осенью 1938 года. Гёринг пытался подорвать внешнюю политику Гитлера и Риббентропа, отправив Видемана в Лондон, политический маневр, который был сорван, когда Дирксен сообщил Риббентропу о прибытии Видемана в Лондон, что привело в ярость министра иностранных дел, который категорически настаивал на том, что внешняя политика является исключительной прерогативой Auswärtiges Amt, и привело к отзыву Видемана. Гитлер обычно игнорировал Дирксена в августе-сентябре 1938 года, но Дирксен поддерживал связь с несколькими нацистами, такими как Рудольф Гесс и Фриц Боле, выражая свою обеспокоенность тем, что Гитлер может спровоцировать всеобщую войну, решив вторгнуться в Чехословакию 1 октября 1938 года. В сентябре 1938 года на Нюрнбергском партийном съезде Дирксен встретился с Гитлером, где он рассказал ему о своих опасениях по поводу всеобщей войны и о своей уверенности в том, что британцы готовы к…