Бюлов, Бернхард фон: Канцлер Германской империи (1900-1909)

Введение

Канцлер Германской империи с 1900 по 1909 год.

Бернхард Генрих Карл Мартин, князь Бюловский (Bernhard Heinrich Karl Martin Fürst von Bülow; 3 мая 1849 – 28 октября 1929) – немецкий государственный деятель, занимавший пост канцлера Германской империи и министра-президента Пруссии с 1900 по 1909 год. Страстный сторонник Велтполитика, Бюлов посвятил своё канцлерство преобразованию Германии в мировую державу. Несмотря на устойчивый экономический рост и значительный технологический прогресс, внешняя политика его правительства во многом настроила против Германии Францию и Великобританию, что внесло существенный вклад в её поражение в Первой мировой войне. Родившийся в знатной семье датско-немецких аристократов, Бюлов поступил на немецкую дипломатическую службу после назначения его отца, Бернхарда Эрнста фон Бюлова, министром иностранных дел в правительстве Отто фон Бисмарка. Он занимал ряд дипломатических должностей, включая пост немецкого посла в Риме, прежде чем в 1897 году был назначен министром иностранных дел Вильгельмом II. Три года спустя, после отставки принца Гогенлоэ, он был назначен канцлером. На посту канцлера Бюлов проводил осторожную и консервативную внутреннюю политику. Во внешней политике он придерживался амбициозного и экспансионистского курса. Его открытый вызов растущему контролю Франции над Марокко спровоцировал Первый марокканский кризис, который обострил отношения с Францией и Великобританией и способствовал укреплению Антанты. В 1908 году неосторожные высказывания Вильгельма были опубликованы в связи с «Делом о Daily Telegraph», что нанесло значительный ущерб германским внешним связям и престижу кайзера. Бюлова обвинили в том, что он не предотвратил эту оплошность, и, потеряв поддержку как кайзера, так и рейхстага, он подал в отставку в 1909 году, а его сменил Теобальд фон Бетманн-Гольвег. После отставки Бюлов переехал в Рим. В конце 1914 года он вышел на пенсию, чтобы занять пост временного посла в Италии, но не смог склонить короля Виктора Эммануила III на сторону Центральных держав. Бюлов умер в Риме в 1929 году в возрасте 80 лет.

Bernhard Heinrich Karl Martin, Prince of Bülow (Bernhard Heinrich Karl Martin Fürst von Bülow ; 3 May 1849 – 28 October 1929) was a German statesman who served as the chancellor of the German Empire and minister president of Prussia from 1900 to 1909. A fervent supporter of Weltpolitik, Bülow devoted his chancellorship to transforming Germany into a global power. Despite presiding over sustained economic growth and major technological advancement, his government's foreign policy did much to antagonize France and Great Britain, which contributed significantly to Germany's defeat in the First World War. Born into a prominent family of Danish German aristocrats, Bülow entered the German foreign service after his father, Bernhard Ernst von Bülow, was appointed foreign secretary in Otto von Bismarck's government. He held several diplomatic posts, including German ambassador to Rome, before being appointed foreign secretary in 1897 by Wilhelm II. Three years later he was appointed chancellor following the resignation of the Prince of Hohenlohe. As chancellor, Bülow promoted cautious and conservative domestic policies. In foreign affairs, he pursued an ambitious and expansionist policy. His open challenge to France's growing control over Morocco sparked the First Moroccan Crisis, which aggravated the French and the British and helped strengthen the Entente Cordiale. In 1908, Wilhelm's indiscreet remarks were published during the Daily Telegraph Affair, causing significant damage to German foreign relations and the Kaiser's prestige. Bülow was blamed for failing to prevent the blunder and, having lost the support of both the Kaiser and the Reichstag, he resigned in 1909 and was succeeded by Theobald von Bethmann Hollweg. Bülow moved to Rome after his resignation. He came out of retirement in late 1914 to serve as interim ambassador to Italy, but was unable to bring King Victor Emmanuel III to the side of the Central Powers. Bülow died in Rome in 1929 at the age of 80.

Ранние годы

Родился в Кляйн-Флотбэке, Голштейн (ныне часть Алтоны, Гамбург). Его отец, Бернхард Эрнст фон Бюлов, был датским и немецким государственным деятелем и принадлежал к старому роду Бюловых, а его мать – богатой наследницей, Луизой Викториной Рюкер (1821–1894). Его брат, генерал-майор Карл Ульрих фон Бюлов, командовал кавалерийским корпусом во время Первой мировой войны. Бюлов объяснял своё владение английским и французским языками тем, что изучал их с гувернантками в детстве. Его отец говорил по-французски, а мать – по-английски, что было распространено в гамбургском обществе. В 1856 году его отец был направлен в Федеральный сейм во Франкфурте для представления Гольштейна и Лауэнбурга, где находился также Отто фон Бисмарк, представлявший Пруссию. Он подружился с сыном Бисмарка, Гербертом, с которым играл вместе. В тринадцать лет семья переехала в Нойстрелиц, когда его отец стал главой правительства Великого герцога Мекленбургского. Бернхард посещал Франкфуртскую гимназию, а затем учился в университетах Лозанны, Лейпцига и Берлина. Он добровольно поступил на военную службу во время франко-прусской войны и стал ефрейтором в Королевском гусарском полку. В декабре 1870 года его эскадрон участвовал в сражении под Амьеном, и позднее он описывал атаку и убийство французских стрелков своей саблей. Он был произведён в лейтенанты и получил предложение остаться в армии после войны, но отказался. В 1872 году он окончил юридический факультет Грайфсвальдского университета. После этого он поступил сначала на прусскую гражданскую службу, а затем на дипломатическую службу.

Начало карьеры

В 1873 году его отец стал государственным секретарем по иностранным делам в правительстве Германии, работая под руководством Бисмарка. Бюлов поступил на дипломатическую службу. Его первые краткосрочные назначения были в Рим, Санкт-Петербург, Вену, а затем в Афины. В 1876 году он был назначен атташе в немецкое посольство в Париже, участвовал в Берлинском конгрессе в качестве секретаря и в 1880 году стал вторым секретарем посольства. В 1884 году он надеялся получить назначение в Лондон, но вместо этого стал первым секретарем посольства в Санкт-Петербурге. По пути к новому месту службы он остановился на несколько дней в Варзине у семьи Бисмарков. Бисмарк объяснил, что считает отношения с Россией гораздо более важными, чем с Великобританией, и поэтому отправил туда Бюлова. Бисмарк отметил, что был впечатлен спокойствием и манерами Бюлова во время собеседования. В России он исполнял обязанности поверенного в делах в 1887 году и выступал за этническую чистку поляков с польских территорий Германской империи в случае будущего вооруженного конфликта. Бюлов регулярно писал в Министерство иностранных дел, жалуясь на своего начальника, посла Швайница, который, однако, пользовался всеобщей симпатией. Бюлов приобрел репутацию интригана. В 1885 году Фридрих фон Хольштейн отметил, что Бюлов пытался добиться отставки принца Хлодвига фон Гогенлоэ-Шиллингсфюрста с поста посла во Франции, чтобы занять его место, несмотря на то, что в то же время обменивался с ним дружескими письмами. 9 января 1886 года, все еще находясь в Санкт-Петербурге, он женился на Марии Анне Зои Розалии Беккадели ди Болонья, принцессе Кампореале, маркизе ди Алтавилла, чей первый брак с графом Карлом фон Дёнхоффом был аннулирован Святым Престолом в 1884 году. Принцесса, талантливая пианистка и ученица Франца Листа, была падчерицей Марко Мингетти и дочерью Донны Лауры Мингетти (урождённой Актон). Она была замужем шестнадцать лет и имела троих детей. У Бюлова было множество любовных связей, но этот брак был призван способствовать его карьере. В 1888 году ему предложили выбор между назначениями в Вашингтон или Бухарест, и он выбрал Бухарест, поскольку Мария возражала против поездки в Соединенные Штаты и разлуки с семьей. Следующие пять лет он стремился к назначению в Рим, где его жена имела хорошие связи. Король Италии Умберто I был убежден написать императору Вильгельму, что был бы рад, если бы Бюлов стал послом в Италии, что и произошло в 1893 году.

In 1873 his father became State Secretary for Foreign Affairs in the German government, serving under Bismarck. Bülow entered the diplomatic corps. His first short assignments were to Rome, St. Petersburg, Vienna and then Athens. In 1876, he was appointed attaché to the German embassy in Paris, attended the Congress of Berlin as a secretary and became second secretary to the embassy in 1880. In 1884, he had hoped to be posted to London but instead became first secretary at the embassy in St. Petersburg. On the way to his new assignment, he stayed for a couple of days at Varzin with the Bismarck family. Bismarck explained that he considered relations with Russia much more important than with Britain and so he had posted Bülow there. Bismarck reported himself as impressed by Bülow's calmness and demeanour during the interview. In Russia, he acted as chargé d'affaires in 1887 and advocated the ethnic cleansing of Poles from Polish territories of the German Empire in a future armed conflict. Bülow wrote regularly to the Foreign Office, complaining about his superior, Ambassador Schweinitz, who, however, was well liked. Bülow earned for himself a reputation as only a schemer. In 1885, Friedrich von Holstein noted that Bülow was attempting to have Prince Chlodwig von Hohenlohe Schillingsfürst removed as ambassador to France to get the post despite meanwhile exchanging friendly letters with him. On 9 January 1886, still in St. Petersburg, he married Maria Anna Zoe Rosalia Beccadelli di Bologna, Principessa di Camporeale, Marchesa di Altavilla, whose first marriage with Count Karl von Dönhoff had been annulled by the Holy See in 1884. The princess, an accomplished pianist and pupil of Franz Liszt, was a stepdaughter of Marco Minghetti and the daughter of Donna Laura Minghetti (née Acton). She had been married for sixteen years and had three children. Bülow previously had numerous love affairs, but the marriage was intended to further his career. In 1888, he was offered the choice of appointments to Washington, DC, or Bucharest, and chose Bucharest, as Maria objected to the prospect of traveling to the United States and leaving her family behind. He spent the next five years scheming to be appointed to Rome, where his wife was well connected. King Umberto I of Italy was persuaded to write to Kaiser Wilhelm that he would be pleased if Bülow became ambassador there, which occurred in 1893.

Государственный секретарь по иностранным делам

21 июня 1897 года Бюлов получил телеграмму с указанием отправиться в Киль для беседы с Вильгельмом. По пути, во Франкфурте, при пересадке, он встретился с Филиппом, принцем Эйленбургским. Эйленбург объяснил, что Вильгельм желает назначить нового государственного секретаря по иностранным делам, и настоятельно рекомендовал Бюлову занять этот пост, который когда-то занимал его отец. Эйленбург также дал советы о том, как лучше взаимодействовать с Вильгельмом, который жаждал похвалы и не терпел возражений. В Берлине Бюлов впервые поговорил с Фридрихом фон Холштейном, главой политического департамента Германского министерства иностранных дел. Холштейн посоветовал ему, что, хотя он предпочел бы оставить на посту нынешнего секретаря, Адольфа Маршалла фон Биберштейна, Вильгельм твердо решил его заменить и хотел бы видеть преемником Бюлова. Возможно, Холштейну удастся найти подходящую должность посла в будущем. Канцлер Хоэнлохе, измученный старостью и стремящийся к отставке, убеждал Бюлова принять предложение, рассчитывая в дальнейшем сменить его на посту канцлера. Бюлов, напротив, призывал Хоэнлохе оставаться у власти как можно дольше. 26 июня Бюлов встретился с кайзером, который подчеркнул, что одной из главных задач нового секретаря будет создание флота мирового класса, способного противостоять британскому флоту, не провоцируя при этом войну. Бюлов попросил время на размышление и 3 августа дал свое согласие. Между ними установились хорошие рабочие отношения. В отличие от некоторых своих предшественников, Бюлов не стал противиться Вильгельму, а соглашался с ним во всем, иногда тайно используя его плохую память и частую непоследовательность, чтобы принимать решения, которые он считал наилучшими, и игнорировать указания кайзера. Пост государственного секретаря был подчинен должности канцлера, и при Бисмарке представлял собой лишь исполнительскую функцию. При Бюлове ситуация изменилась: Хоэнлохе был доволен тем, что Бюлов управляет внешней политикой, опираясь на главного советника – Холштейна. Вильгельм ежедневно навещал Бюлова для обсуждения государственных дел, но канцлера видел крайне редко.

On 21 June 1897 Bülow received a telegram instructing him to go to Kiel to speak to Wilhelm. On the way, he stopped at Frankfurt while changing trains and spoke to Philipp, Prince of Eulenburg. Eulenburg explained that Wilhelm wanted a new State Secretary for Foreign Affairs and urged Bülow to take the post, which his father had once held. Eulenburg also passed on advice about how best to manage Wilhelm, who lived on praise and could not stand to be contradicted. In Berlin, Bülow first spoke to Friedrich von Holstein, who was head of the political department of the German Foreign Office. Holstein advised him that although he would have preferred the present Secretary, Adolf Marschall von Bieberstein, to stay in his post, Wilhelm was determined to replace him and that he would prefer the successor to be Bülow. Perhaps Bülow might be able to find him an ambassador's post in due course. Chancellor Hohenlohe, desperate to retire because of old age, urged Bülow to take the position with an eye to succeeding him as chancellor. Bülow urged Hohenlohe to continue in office for as long as he could. On 26 June, Bülow met with the Kaiser, who advised that it would be one of the new secretary's main tasks to set about building a world class fleet capable of taking on the British without precipitating a war. Bülow asked for time to consider the offer, and on 3 August, he accepted. The two men formed a good working relationship. Rather than oppose Wilhelm, which some of his predecessors had done, Bülow agreed with him on all matters by sometimes privately relying on Wilhelm's bad memory and frequent changes of opinion to take the action that he thought best and ignore Wilhelm had instructed. The post of State Secretary was subordinate to that of the Chancellor and under Bismarck's chancellorship, it had been only a functionary. Under Bülow, that was largely reversed, Hohenlohe being content to let Bülow manage foreign affairs with his principal adviser, Holstein. Wilhelm would call on Bülow every morning to discuss state affairs but would rarely see the chancellor.

Внутренняя политика и политика

В течение его правления были проведены различные реформы, включая продление срока, в течение которого рабочие могли получать страховые выплаты по несчастным случаям (1900), введение обязательных промышленных арбитражных судов для городов с населением более 20 000 человек (1901), а также расширение системы медицинского страхования и усиление контроля над детским трудом (1903). Закон об избирательных кабинах, принятый в 1904 году, улучшил тайну голосования. Два года спустя была введена оплата труда депутатов Рейхстага. В преддверии выборов 1907 года Бюлов сформировал "Бюловский блок" – коалицию партий, отличавшихся ярой антисоциалистической и антиклерикальной позицией, глубоким патриотизмом, восторженным империализмом и верностью кайзеру и Отчизне. Выборы, которые Бебель назвал "готтентотскими", обернулись катастрофой для социал-демократов, потерявших почти половину своих мест в парламенте. Однако Бюлову не удалось превратить предвыборную коалицию в устойчивый парламентский блок.

Экономическая политика

Под давлением доминирующей Юнкерской Аграрной лиги, Бюлов в 1902 году принял тариф, повысивший пошлины на сельскохозяйственную продукцию. В результате, немецкое зерновое производство стало одним из наиболее защищенных в мире. Правительство Бюлова также заключило ряд торговых соглашений с другими европейскими странами, вступивших в силу в марте 1906 года.

Внешняя политика

Бюлов занимал пост министра иностранных дел в 1897–1909 годах. Чтобы укрепить свои позиции на мировой арене, он поощрял военно-морскую экспансию, инициированную адмиралом Тирпицем. Ожидая поражения Великобритании от России, он планировал присоединить некоторые колонии Британской империи. Однако его расчеты не оправдались, и Великобритания, напротив, сблизилась с Францией и Россией, что еще больше отдалило ее от Германии. Поддержка военно-морской политики Тирпица была обусловлена внутренними политическими соображениями. В 1898 году он заявил, что такая политика «мобилизует лучшие патриотические силы» и «обратится к высочайшим национальным чувствам», что, в свою очередь, «удержит не социалистических рабочих от социал-демократии» и отвлечет их от «соблазнов социалистов, приучив их к монархическому порядку». Великобритания по-прежнему сохраняла баланс сил в Европе. Франция и Великобритания долгое время были колониальными соперниками и враждовали, но король Эдуард VII стремился повысить популярность Великобритании во Франции, совершив личный визит. Начались серьезные переговоры об Антанте Кордиале между французским послом в Лондоне Полем Камбоном и британским министром иностранных дел Генри Петти Фицморисом, 5-м маркизом Лансдауном. В рамках урегулирования разногласий Франция согласилась не оспаривать британский контроль над Египтом, если Великобритания признает претензии Франции на Марокко. 24 марта 1904 года Франция официально уведомила немецкого посла о новой англо-французской конвенции. Принц Уго фон Радолин, посол, ответил, что считает соглашение естественным и оправданным. Немецкая пресса отметила, что сделка в Марокко не наносит ущерба национальным интересам, а французское вмешательство для восстановления порядка в стране может способствовать развитию немецкой торговли. Тем не менее, Бюлов был циничен и придерживался социал-дарвинистских взглядов, считая экспансию закономерностью. Его политика была неясна даже для генералов. Хотя он не поддавался влиянию воинственных генералов, он придерживался централизованного плана действий. Если Пруссия была в восторге, Бюлов оставался амбициозным в стремлении к имперскому величию и мировой власти. Коммерческий рост в производстве железа, стали, добыче полезных ископаемых, строительстве железных дорог и броненосцев, а также создание нового флота стимулировались огромными объемами производства и высокой конкуренцией между подрядчиками. Его шовинизм был всеобъемлющим, своего рода оборонительным бастионом против создания британского альянса, в отношении которого Германия отказывалась вести переговоры. Он обещал ответить непосредственно британскому колониальному секретарю Джозефу Чемберлену, но передумал: «Именно англичанам следует делать нам предложения». Это непреднамеренно укрепило Антанту. Бюлов заверил британского посла, что рад видеть урегулирование разногласий между Великобританией и Францией. Он сообщил Рейхстагу, что Германия не возражает против сделки и не опасается за свои интересы в Марокко. Хольштейн придерживался иного мнения: вмешательство в марокканские дела регулировалось Мадридским договором. Хольштейн утверждал, что Германия была отстранена от переговоров, и что Марокко представляло собой перспективную страну для немецкого влияния и торговли, которые неизбежно пострадают, если она окажется под французским контролем. Ранее он отвергал любую возможность соглашения между Францией и Великобританией. Франция предложила Марокко военную помощь для поддержания порядка в стране. Бюлов ответил, поддержав позицию независимого Марокко, призвав Соединенные Штаты принять участие и пригрозив войной в случае французского вмешательства. Он был убежден, что новая дружба между Францией и Великобританией представляет угрозу для Германии, особенно если это соглашение будет углублено, но Франция была недостаточно подготовлена к войне. Несмотря на возможные риски покушения, Бюлов убедил Вильгельма посетить Танжер в 1905 году, где он выступил с речью в поддержку независимости Марокко, но его присутствие там одновременно продемонстрировало решимость Германии сохранить свое влияние.

Bülow served as foreign minister, 1897 1909. To gain a stronger voice in world affairs he encouraged Admiral Tirpitz's naval expansion policy. Expecting Britain to be defeated by Russia he planned to pick up some colonies of the British Empire. He miscalculated, and alienated Britain even more, as it moved closer to an alliances with France and Russia. Bülow was motivated by domestic political concerns in his support of Tirpitz naval policy. In 1898 he said that such a policy would "mobilize the best patriotic forces" and "appeal to the highest national emotions" which would in turn "keep the non Socialist workers away from Social Democracy" and pull the worker away from "the ensnarements of the socialists and accustom him to the monarchical order". Britain still held the balance of power in Europe. France and Britain had been colonial rivals and had a long mutual opposition, but King Edward VII was determined to boost British popularity in France by a personal tour. Serious negotiations for the Entente Cordiale began between the French ambassador to London, Paul Cambon, and the British Foreign Secretary, Henry Petty Fitzmaurice, 5th Marquess of Lansdowne. As part of settling differences, France agreed not to dispute British control of Egypt if Britain agreed to France's claims to Morocco. On 24 March 1904, France formally informed the German ambassador of the new Anglo French Convention. Prince Hugo von Radolin, the ambassador, responded that he felt the agreement natural and justified. The German press noted that the deal in Morocco did not harm national interests and that the French intervention to restore order in the country might help German trade. Still, Bülow was cynical and took the Social Darwinist's view that expansion was a fact of life. His policy was unclear, even to the generals. Although not swayed by bellicose generals, he followed a central planning agenda. If Prussia was euphoric, Bülow remained ambitious for imperial grandiosity and world power. Commercial growth in iron, steel, mining, railways and ironclads, and a new navy was driven by huge outputs and highly competitive contractors. His chauvinism was extensive, a defensive embrasure against British alliance building on which Germany would reject negotiations. He had promised to reply directly to British Colonial Secretary Joseph Chamberlain but thought better of it: "it is the English who must make advances to us". That unintentionally entrenched the Entente. Bülow assured the British ambassador that he was pleased to see Britain and France settling their differences. He informed the Reichstag that Germany had no objections to the deal and no concerns about German interests in Morocco. Holstein had a different view: intervention in Moroccan affairs was governed by the Treaty of Madrid. Holstein argued that Germany had been sidelined by not being included in the negotiations and that Morocco was a country that showed promise for German influence and trade, which must eventually suffer if it came under French control. Previously he had dismissed any possibility of agreement between France and Britain. France now offered military assistance to Morocco to improve order in the country. Bülow responded by supporting the position of an independent Morocco, encouraging the United States to become involved and threatened war if France intervened. He was now convinced that the new friendliness between France and Britain was a threat to Germany, particularly if the accord deepened, but France was ill prepared for war. Despite the possible risks of assassination, Bülow persuaded Wilhelm to make a visit to Tangier in 1905, where he made a speech supporting Morocco's independence, but his presence there simultaneously demonstrated Germany's determination to maintain its own influence.

Конференция в Алжесирасе

Дружественное присутствие немецкого флота в Марокко и военная база поблизости могли представлять угрозу для британцев или важным торговым путям в Средиземноморье. Британцы продолжали поддерживать осажденного министра иностранных дел Франции Теофиля Делькассе. Лансдаун был удивлен реакцией Германии, но Великобритания могла вступить в борьбу с формирующимся немецким флотом до того, как он станет слишком сильным. 3 июня 1905 года Абдельазиз Марокко, подстрекаемый Германией, отклонил предложение Франции о помощи и призвал к созыву международной конференции. 6 июня, после отставки Делькассе, эта новость дошла до Берлина. На следующее утро Бюлов был возведен в ранг князя (фюрста). Это событие совпало со свадьбой наследного принца и напомнило о возведении Бисмарка в князья в Зале зеркал Версальского дворца. Германия продолжала настаивать на дальнейших уступках со стороны Франции. Бюлов тщательно инструктировал Радолина и также беседовал с французским послом в Берлине. Однако эффект оказался несколько обратным задуманному – он лишь укрепил решимость французского премьер-министра Мориса Рувье сопротивляться дальнейшим требованиям о сближении. Конференция в Алхесирасе началась 16 января 1906 года в здании городской ратуши. В ходе конференции британский флот из 20 линкоров, сопровождаемый крейсерами и эсминцами, посетил порт, и всех делегатов пригласили на борт. Конференция проходила для Германии неудачно: за немецкие предложения проголосовали 10 против 3. Хольштейн хотел пригрозить Франции войной, но Бюлов приказал ему прекратить участие в конференции. К апрелю не предвиделось удовлетворительного исхода для Германии, что оставило ей лишь один выход – завершить ее как можно лучше. Результаты конференции были восприняты в Германии негативно, и в прессе прозвучала критика. 5 апреля 1906 года Бюлов был вынужден выступить перед Рейхстагом с защитой итогов, и во время бурной дискуссии он потерял сознание и был вынесен из зала. Поначалу предполагали, что у него случился смертельный инсульт. Лорд Фитцморис в британской Палате лордов сравнил этот инцидент со смертью Уильяма Питта, 1-го графа Четема, комплимент, который был высоко оценен в Германии. Обморок Бюлова объяснили переутомлением и гриппом, но после месячного отдыха он смог вернуться к своим обязанностям.

A friendly German naval presence in Morocco and a military base nearby could threaten the British or the important trade routes through the Mediterranean. The British continued to support beleaguered French Foreign Minister Theophile Delcassé. Lansdowne had been surprised by the German reaction, but Britain might take on the fledgling German fleet before it grew too large. On 3 June 1905, Abdelaziz of Morocco, prompted by Germany, rejected the French offer of assistance and called for an international conference. On 6 June, after Delcassé had resigned, news spread to Berlin. The following morning, Bülow was elevated to the rank of prince (Fürst). The occasion coincided with the marriage of the crown prince and echoed the elevation of Bismarck to prince in the Hall of Mirrors at the Palace of Versailles. Germany continued to press for further French concessions. Bülow carefully instructed Radolin and also spoke to the French ambassador in Berlin. However, the effect was somewhat the reverse of what he intended by hardening the resolve of French Premier Maurice Rouvier to resist further demands for rapprochement. The Algeciras Conference commenced on 16 January 1906 at Algeciras Town Hall. During the conference, a British fleet of 20 battleships, with accompanying cruisers and destroyers, visited the port town, and all of the delegates were invited on board. The conference went badly for Germany, with a vote against German proposals that was 10–3. Holstein wished to threaten war against France, but Bülow ordered Holstein to take no further part in the conference. No satisfactory outcome for Germany was in sight by April, which left the only course of action to wind it down as best he could. The result was received badly in Germany, with objections raised in the press. On 5 April 1906, Bülow was obliged to appear before the Reichstag to defend the outcome, and during a heated exchange, he collapsed and was carried from the hall. At first, it was thought he had suffered a fatal stroke. Lord Fitzmaurice, in the British House of Lords, compared the incident with that of the death of William Pitt, 1st Earl of Chatham, a compliment that was much appreciated in Germany. Bülow's collapse was ascribed to overwork and influenza but, after a month's rest, he was able to resume his duties.

Скандал

В 1907 году, во время дела Харден-Эйленбург, Адольф Бранд, основатель и главный редактор гомосексуального периодического издания Der Eigene, опубликовал памфлет, в котором утверждал, что Бюлов подвергся шантажу из-за занятий гомосексуальными практиками и был морально обязан выступить против 175-й статьи немецкого уголовного кодекса, криминализировавшей гомосексуальность. Бранд, представая перед судом 7 ноября 1907 года по иску о клевете, заявил, что Бюлов обнимал и целовал своего личного секретаря, тайного советника Макса Шефера, на всех мужских встречах, устраиваемых Эйленбургом. Бюлов, давая показания в свою защиту, отрицал обвинение, но отметил, что слышал компрометирующие слухи об Эйленбурге. Эйленбург, выступая в суде, отверг обвинения Брэнда, заявив, что никогда не организовывал подобных мероприятий и не совершал однополых действий, что впоследствии привело к процессу за дачу ложных показаний. Несмотря на заключительные показания начальника берлинской полиции о том, что Бюлов мог стать жертвой гомосексуального шантажа, он легко выиграл дело, а Бранд был заключен в тюрьму.

Дело с Daily Telegraph

В ноябре 1907 года Вильгельм совершил давно запланированный государственный визит в Великобританию. Он пытался отменить визит из-за недавних скандалов, но он состоялся и оказался настолько успешным, что Вильгельм решил остаться в Великобритании на отдых. Он арендовал дом у полковника Эдварда Монтегю Стюарта Вортли и свободно беседовал с его владельцем во время пребывания там. После своего отъезда Стюарт Вортли написал статью для The Daily Telegraph о содержании этих бесед, передал ее Вильгельму и запросил одобрение на публикацию. Английский оригинал рукописи был передан Бюлову для ознакомления перед публикацией. Вильгельм попросил Бюлова не передавать статью в Министерство иностранных дел, однако Бюлов вместо этого направил ее, не читая, государственному секретарю Вильгельму фон Шёну и попросил сделать официальный перевод и внести необходимые поправки. Поскольку Шён отсутствовал, рукопись поступила к заместителю министра, Штемриху. Он ознакомился с ней, но передал без комментариев Рейнхольду Клехмету, который понял инструкции как указание исправить фактические ошибки, но не давать иных замечаний. Рукопись вернулась к Бюлову, все еще непрочитанной, а затем к Вильгельму, который не видел причин для ее непубликации. Статья была опубликована и вызвала бурю негодования. В интервью Вильгельм высказал множество спорных и оскорбительных мнений:

Англичане были безумны, как мартовские зайцы. Он не мог понять, почему они постоянно отвергают его предложения о дружбе. Большинство немцев не любили англичан, поэтому его собственное дружелюбное отношение ставило его в "явное меньшинство". Он вмешался в поддержку Великобритании против Франции и России во время Второй бурской войны. Он предоставил план кампании, который британцы использовали в ходе этой войны. Однажды они могут быть рады, что Германия наращивает свой флот в связи с усилением Японии. Таким образом, Вильгельм задел чувства японцев, французов, русских и особенно британцев. Даже немцы были возмущены, поскольку он утверждал, что помог англичанам в их войне против буров, которых поддерживало большинство немцев. Бюлов обвинил Министерство иностранных дел в том, что оно не должным образом прокомментировало статью. Ведомство ответило, что решение о публикации в такой ситуации лежит на нем. Хотя Бюлов отрицал, что читал статью, оставалось неясным, как он мог этого не сделать, учитывая склонность Вильгельма к публичным оплошностям. Возникли вопросы о компетентности Вильгельма как правителя и о той роли, которую ему следует разрешить в соответствии с конституцией. Этот вопрос должен был быть обсужден в Рейхстаге, где Бюлову пришлось бы защищать свою позицию и позицию Вильгельма. Бюлов написал Вильгельму и успешно предложил уйти в отставку, если Вильгельм не окажет ему полной поддержки в этом вопросе. Бюлов организовал публикацию защиты произошедшего в Norddeutsch Allgemeine Zeitung, которая смягчила высказывания Вильгельма и сосредоточилась на просчетах Министерства иностранных дел в ненадлежащем изучении статьи. В ней объяснялось, что Бюлов предложил взять на себя полную ответственность за недостатки ведомства, но Вильгельм отказался принять его отставку. Бюлову удалось отвести от себя критику в Рейхстаге и закончить свою речь под аплодисменты собравшихся. Хольштейн заметил, что характер комментариев означал, что он почти наверняка не мог защитить Вильгельма за их сделанные высказывания, и что Бюлов не мог поступить иначе: оспаривая фактическую точность многих слов Вильгельма и возлагая вину за произошедшее исключительно на него. Он объяснил, что комментарии были сделаны из лучших побуждений и, конечно, не повторятся. Он выразил уверенность в том, что катастрофические последствия интервью побудят Вильгельма соблюдать строгую сдержанность, даже в частных беседах, иначе ни он, ни его преемник не смогут нести ответственность. Вильгельму предстояло отсутствовать в Германии во время дебатов в Рейхстаге, отправившись в поездку в Австрию, и он подвергся критике за то, что не остался дома. Вильгельм спросил, следует ли ему отменить поездку, но Бюлов посоветовал ему продолжить ее. Хольштейн спросил Бюлова об отсутствии Вильгельма; Бюлов отрицал, что советовал Вильгельму ехать. Ситуация не улучшилась, когда во время визита граф Дитрих фон Хюльсен-Хаезелер, начальник Германского императорского военного кабинета, скончался от сердечного приступа в Донауэшнгене, поместье принца Макса фон Фюрстенберга. По возвращении Вильгельма Бюлов убедил его одобрить заявление о том, что он согласен с заявлениями Бюлова в Рейхстаге. Вильгельм был близок к срыву и рассматривал возможность отречения. Вильгельм на шесть недель прекратил публичные выступления, что было воспринято как акт покаяния, а не как следствие депрессии. Общественное мнение начало размышлять о том, не провалил ли канцлер свою обязанность по правильному консультированию его и не смог ли он должным образом защитить действия Вильгельма в Рейхстаге. Собственное мнение Вильгельма об инциденте начало меняться, перекладывая вину на Бюлова за то, что он не предупредил его о трудностях, которые вызовет статья. Он решил, что Бюлова необходимо заменить. В июне 1909 года возникли трудности с получением дополнительного финансирования для продолжающегося строительства кораблей. Вильгельм предупредил Бюлова, что если он не добьется большинства голосов за введение налога на наследство, Бюлов должен будет уйти в отставку. Он потерпел поражение восемью голосами. На борту королевской яхты "Гогенцоллерн" 26 июня Бюлов предложил свою отставку, ровно через двенадцать лет после принятия должности. 14 июля об отставке было объявлено, и Теобальд фон Бетман-Гольвег стал новым канцлером. Вильгельм поужинал с Бюловами и выразил сожаление о том, что канцлер полон решимости уйти в отставку. Он отметил, что ему сообщили, что некоторые из тех, кто проголосовал против налога на наследство, сделали это из-за враждебности к Бюлову и его обращению с "Телеграфным делом", а не из-за оппозиции самому налогу. За свои заслуги перед государством Бюлов был награжден орденом Черного орла, украшенным бриллиантами.

The English were mad as March hares. He could not understand why they repeatedly rejected his offers of friendship. Most Germans disliked the English and so his own friendly attitude put him in a "distinct minority". He had intervened against France and Russia on Britain's side during the Second Boer War. He had provided the campaign plan that was used by the British during that war. One day, they might come to be glad Germany was building up its fleet because of the rise of Japan. Wilhelm thus managed to offend Japanese, French, Russian and especially British sensibilities. Even Germans were outraged, as he claimed to have helped the British with their war against the Boers, whom most Germans had supported. Bülow accused the Foreign Office of failing to comment properly on the article. The office responded that it was his role to decide on publication in such a situation. Although Bülow denied having read the article, how he could have failed to do so remained unclear because of Wilhelm's continuous record of public gaffes. Questions arose as to Wilhelm's competence to rule and the role he should be permitted under the constitution. The matter was to be debated in the Reichstag, where Bülow would have to defend his own position and that of Wilhelm. Bülow wrote to Wilhelm and successfully offered to resign unless Wilhelm could give him full support in the matter. Bülow arranged the publication of a defence of the events in Norddeutsch Allgemeine Zeitung, which glossed over Wilhelm's remarks and concentrated on the failings of the Foreign Office in not examining the article properly. It explained that Bülow had offered to take full responsibility for the office's failings, but Wilhelm had refused to accept his resignation. Bülow succeeded in turning away criticism from himself in the Reichstag and finished his speech to cheering from the assembly. Holstein observed that the nature of the comments meant that he could almost certainly not have defended Wilhelm for making them and that Bülow could not have done otherwise: disputing the factual accuracy of much of what Wilhelm had said and leaving blame for events squarely with him. His explanation was that the comments had been made with the best of intentions and would certainly not be repeated. He declared his conviction that the disastrous effects of the interview would induce Wilhelm to observe strict reserve, even in private conversations, or neither he nor any successor could assume responsibility. Wilhelm was due to be away from Germany during the Reichstag debate, on a trip to Austria, and received much criticism for not staying at home. Wilhelm queried whether he ought to cancel the trip, but Bülow advised him to continue with it. Holstein asked Bülow about Wilhelm's absence; Bülow denied advising Wilhelm to go. Matters were not improved when during the visit, Count Dietrich von Hülsen Haeseler, the chief of the German Imperial Military Cabinet, died from a heart attack at Donaueschingen, the estate of Prince Max von Fürstenberg. On Wilhelm's return, Bülow persuaded him to endorse a statement that he concurred with Bülow's statements to the Reichstag. Wilhelm was now close to breakdown and considering abdication. Wilhelm withdrew from public appearances for six weeks, which was generally seen as an act of penitence rather than the consequence of his depression. Public opinion began to reflect on whether the Chancellor had failed to advise him properly and then failed to defend Wilhelm's actions in the Reichstag. Wilhelm's own view of the affair began to change to blaming Bülow for failing to warn him of the difficulties that the article would cause. He determined that Bülow would have to be replaced. In June 1909, difficulties arose in obtaining additional finance for ongoing ship construction. Wilhelm warned Bülow that if he failed to carry a majority for imposing inheritance taxes, Bülow would have to resign. He was defeated by eight votes. On board the royal yacht, Hohenzollern, on 26 June, Bülow offered his resignation, exactly twelve years after accepting the office. On 14 July, the resignation was announced, and Theobald von Bethmann Hollweg became the new Chancellor. Wilhelm dined with the Bülows and expressed his regret that the prince was determined to resign. He observed that he had been informed that some of those who voted against the inheritance tax had done so out of animosity against Bülow and his handling of the Telegraph affair, rather out of opposition to the tax. For his services to the state, Bülow was awarded the Order of the Black Eagle set in diamonds.

Поздние годы

После отставки в 1909 году Бюлов жил главным образом в вилле в Риме, которую он приобрел для выхода на пенсию. Часть лета он обычно проводил в Кляйн-Флотбеке, близ Гамбурга, или на острове Нордерней. Значительное состояние, оставленное ему кузеном, гамбургским купцом, позволило ему вести беззаботную и элегантную жизнь и превратить свой римский дом в центр литературного и политического общества. Он использовал свободное время для написания книги к столетию Войн освобождения, выдающегося труда об Имперской Германии, восхваляющего ее достижения и защищающего основные направления своей внешней политики. В пересмотренном издании своей книги об Имперской Германии, опубликованном после начала Первой мировой войны, он опустил или изменил многие отрывки, которые в свете войны казались компрометирующими, например, его политику введения Британии в ложное чувство безопасности во время строительства немецкого флота. Он был в крайне сомнительных отношениях с Вильгельмом, который так и не простил ему его позицию и действия в связи с интервью 1908 года в The Daily Telegraph. Получив власть и положение в немецком правительстве, он не имел четкого представления о том, как их использовать, позволяя другим определять политику. Его характер делал его подходящей кандидатурой для работы с кайзером Вильгельмом II, которому требовалось согласие и лесть от своих старших министров, даже если они порой игнорировали его указания. Он написал четыре тома автобиографии, которые были опубликованы после его смерти и значительно изменили общественное мнение о его личности, поскольку содержали его откровенные и злобные описания других людей. Он был превосходным дебатером в Рейхстаге, но в целом проявлял лень в исполнении своих обязанностей. Фридрих фон Хольштейн, который на протяжении 30 лет был первым советником в министерстве иностранных дел и оказывал значительное влияние на политику в течение всего этого времени, описал его как человека, "прочитавшего больше Макиавелли, чем смог усвоить". Его свекровь утверждала: "Бернхард из всего делает тайну".

Первичные источники

Бюлов, Бернард, князь фон. Имперская Германия (1916) онлайн
Бюлов, Бернард, князь фон. Письма; подборка из официальной переписки принца фон Бюлова в качестве имперского канцлера в 1903–1909 годах онлайн