Введение

"Журнал вора" (Journal du voleur, опубликован в 1949 году) — роман Жана Жене. Хотя он в определенной степени автобиографичен, виртуозное использование поэтического языка Женетом создает неоднозначность на протяжении всего текста. Поверхностно роман описывает скитания автора по Европе 1930-х годов, его нищенское существование, голод, презрение и усталость – "жизнь паразитов". Главный герой испытывает страсть к преступлениям и романтизирует как преступный мир, так и гомосексуальность, две грани его личности, которые обрекают его на отчуждение от общества.

О жизни автора

Жан Жене родился 19 декабря 1910 года и умер в возрасте 75 лет 15 апреля 1986 года. Мать, работавшая проституткой, оставила его в приют, а затем его усыновила приемная семья. Однако после смерти приемной матери его положение в доме изменилось, и он стал выполнять работу домашнего слуги. Он неоднократно воровал и сбегал из исправительной школы в возрасте от пятнадцати до восемнадцати лет, был заключен в тюрьму и в конечном итоге возвращен в исправительное учреждение, из которого он бежал. В марте 1929 года Жене поступил на службу во французскую армию и был отправлен в Сирию. В 1936 году он дезертировал и начал жить как вор и бродяга. Находясь в тюрьме в 1940 году, он начал работу над романом «Наша Дама цветов». В 1943 году, после задержания в лагере, служившем печально известным центром депортации в нацистские концентрационные лагеря, почти сорок выдающихся писателей и художников убедили его в его таланте и вступились за него. После освобождения в марте 1944 года он больше никогда не попадал в тюрьму. Президент Франции помиловал Жене в 1949 году за преступление – дезертирство. В 1983 году Министерство культуры Франции наградило его Национальной премией по литературе. 15 апреля 1986 года, упав и ударившись головой, Жене умер в небольшом парижском отеле. Десять дней спустя его похоронили в Марокко. Несмотря на то, что он начал писать в тридцать два года, он стал одним из самых плодовитых французских писателей века. Он писал стихи, автобиографическую книгу «Путешествие вора», романы: «Наша Дама цветов», «Чудо розы», «Керель Брестский» и «Похоронный обряд». «Стража», «Служанки», «Балкон», «Черные», «Экраны» и «Сплендид» (рукопись которого была обнаружена только в 1993 году) – это шесть пьес, которые он сочинил.

Внешний человек

Во-первых, концепция аутсайдера воплощается в Жене как в рассказчике и главном герое. Более того, Жене создает "конструированного читателя" – вымышленную персонификацию буржуазных ценностей конца 1940-х годов, на фоне которой он измеряет степень своего отступления от общественных "норм". Он обращается к читателю, используя обвинительное "ты". Это проявляется в том, как он именует читателя.

Гомосексуальные любовные отношения

Роман построен вокруг серии гомосексуальных любовных связей между автором/антигероем и различными преступниками, мошенниками, сутенерами и детективом. Жене влюблен в «воровство и воров» и описывает детали своего гомосексуального образа жизни почти без цензуры. Первая из отношений Геннета, раскрывающаяся в романе, возникает после того, как Сальвадор, такой же бродяга, предлагает попрошайничать за Геннета, что свидетельствует о его статусе «более любящего из двоих». Этот акт служения драматически романтизируется, его «разорванный и потрепанный пиджак» напоминает плащ. Описание также служит примером поэтизации Геннетом своего положения, в отличие от его реального состояния. Сальвадор – настоящий архетип «бедности», и можно утверждать, что их отношения – не что иное, как взаимовыгодное соглашение, обусловленное их социальным положением: «Сальвадор заботился обо мне, но ночью, при свечах, я выискивал вшей, наших питомцев, в швах его брюк». Таким образом, их любовная связь не обязательно свидетельствует о сексуальности каждого из них. Это подтверждается реакцией Сальвадора на попытку Геннета проявить к нему привязанность на публике: «Ты что, спятил? Нас примут за марикон!». Следовательно, ясно, что, хотя они и функционируют в определенной степени как мужская пара, квирность не находит отклика у Сальвадора, будь то из-за стыда или потому, что он сам не гомосексуалист. На самом деле, стыд – повторяющаяся тема в гомосексуальных отношениях Геннета: автор утверждает, что «только когда я доставляю ему удовольствие, я чувствую, что он ненавидит меня», говоря о своей связи с Явой, и что «после оргазма (возможно, не осмеливаясь мне об этом сказать)» один из его случайных партнеров исчезает, чтобы помыться. Это подчеркивает статус Геннета как «другого», не в том смысле, что он одинок в своем желании мужской любви, а в том, что он необычен в своей готовности открыто обсуждать эту тему. Гордость Геннета проявляется в его использовании языка тела для описания гомосексуальных актов. Действительно, создается впечатление, что чем больше упоминаний о «сперме, поте и крови», тем более величественным кажется акт. Наиболее показательным примером этого является аргумент Геннета о том, что именно «слюна [Стилитано], перетекающая с одной щеки на другую, которую он иногда вытягивал перед ртом, словно вуаль», делает его таким привлекательным. Генет продолжает сравнивать свою собственную слюну, «выдутое стекло, прозрачное и хрупкое», со слюной Стилитано, которую он представляет себе размазанной по его пенису. Однако, как и в случае с Сальвадором, Генет сомневается, насколько Стилитано обязан «всей этой красотой своим униженным положением», подчеркивая связь квир-идентичности с социальным положением человека на протяжении всего романа.

Преступность и гомосексуализм

Гомосексуальность является неотъемлемой частью преступного мира в «Журнале вора» Жене. Это отчасти объясняется юридическим статусом гомосексуальности того времени, но главным образом является следствием того, как «они» облегчают кражи. Например, несмотря на свою открытую ненависть к гомосексуальности, Рене заставляет «бедного педика» встать перед ним на колени, подразумевая, что, поняв, что его потенциальная жертва не имеет ничего ценного, Рене принимает плату в виде орального секса. Более того, «воры», и, следовательно, друзья Жене, охотятся именно на гомосексуалистов: «Рене спросил меня, знаю ли я каких-нибудь педиков, которых он мог бы ограбить. – Не тех, кто тебе дорог, конечно. Твои друзья вне игры». Действительно, социальная маргинализация, стыд и уединенные места встреч геев проявляются в уязвимости, делающей их легкой добычей. Поэтому интересно, что проводится различие между геями в целом и геями, которые дружат с Жене. Действительно, именно социальное положение Жене делает его преступником по отношению к геям, а не геем, ставшим жертвой кого-то вроде Рене. Сам Жене признается, что «мое возбуждение, кажется, связано с тем, что я принимаю в себе роль и жертвы, и преступника. Фактически, я излучаю, проецирую ночью жертву и преступника, рожденных во мне; я свожу их где-то вместе, и к утру испытываю восторг, узнав, что жертва была близка к смертной казни, а преступник – к ссылке в колонию или гильотине», что говорит о том, что независимо от того, кто одержит победу, перспектива преступника и гомосексуалиста одинаково отзываются в Жене. В равной степени, когда сеньорита Дора слышит, как она говорит: «Какие же они шлюхи, эти ужасные мужеподобные!», Жене испытывает «краткое, но глубокое размышление об их отчаянии», которое также является его отчаянием. Жене гордится своей двойной идентичностью – вора и гомосексуалиста. И действительно, несмотря на насмешки полиции после обнаружения в его кармане тюбика вазелина («Смотри, не простудись. Ты бы заразил своего парня коклюшем»), Жене описывает тюбик как «знамя, возвещающее невидимым легионам о моем триумфе над полицией». И действительно, «тюбик вазелина, предназначенный для смазки моего пениса и пенисов моих любовников», служил ему «в подготовке стольких тайных радостей, в местах, достойных его сдержанной банальности, что он стал условием моего счастья, о чем свидетельствовал мой пропитанный спермой платок». Таким образом, гомосексуальность (и ее врожденная преступность) романтизируется.

Поэтизм в противоположность реализму

Наконец, Жене ассимилирует христианский язык и концепции, чтобы создать альтернативную форму святости со своей собственной триадой добродетелей – гомосексуальность, воровство и предательство. Каждое ограбление представляется как квазирелигиозный ритуал, и рассказчик описывает подготовку к преступлению подобно бдению монаха, готовящегося к праведной жизни. Действительно, Жене утверждает: «Я никогда не пытался превратить это во что-то иное, не стремился приукрасить или замаскировать, но, напротив, хотел утвердить это в его точной мерзости, и самые отвратительные признаки стали для меня знаками величия», тем самым ниспровергая традиционные общественные идеалы. Это подтверждается в наблюдении, что «существует тесная связь между цветами и заключенными. Хрупкость и нежность первых сопоставимы с жестокой бесчувственностью последних». Более того, Генет привлекает именно положение Стилитано как «сломленного», а не «угрюмая бедность» Сальвадора. Решение Жене ниспровергнуть традиционные идеалы усложняется его использованием поэтического языка, Сартр подчеркивает противоречие между внешней откровенностью Жене и возникающим «всеобъемлющим мифом», который это порождает. Тем не менее, в эссе Сартра 1952 года «Святой Жене» утверждается, что, будучи интерпретированным, «Журнал вора» предлагает, возможно, самое честное изображение гомосексуальности, когда-либо написанное.

Бедность в Испании

Как было сказано выше, «Дневник вора» – это полуавтобиографический роман, поэтому, когда рассказчик, подобно Жене, избирает жизнь в преступности, мы понимаем, что читаем свидетельство очевидца о жизни рабочего, гомосексуального человека в 1930-х годах. Однако бедность не является одной из центральных тем романа, поскольку она представлена преимущественно в начале; это связано с тем, что Жене был принят в сообщество художников в Европе и оказался под защитой. Это сообщество не позволило бы ему снова оказаться в тюрьме, поэтому его физически не могли арестовать, несмотря на то, что он продолжал совершать преступления. Чтобы понять творческую жизнь Жене в 1950-х и 1960-х годах, необходимо взглянуть на жизнь в нищете, которую он вел, и на его скитания по Европе в 1930-х годах, которые привели его в тюрьму, где он нашел своих единомышленников. Прежде всего, в некоторых частях Европы в 1930-х годах был введен закон, известный как «Правило трех ударов», который, по сути, означал, что за совершение трех преступлений, независимо от их тяжести или незначительности, полагалось тюремное заключение. Это привело к тому, что многие голодающие представители рабочего класса попадали в тюрьму за кражу еды, чтобы просто выжить. В результате все обратились к попрошайничеству. На странице 11 «Дневника вора» мы видим эту борьбу с бездомностью в Испании. Эта запись дает нам представление об истинном экономическом кризисе Европы в 1930-х годах, поскольку рассказчик объясняет, что «Испания в то время была кишащей паразитами страной, полной нищих». Здесь мы видим суровую реальность жизни в бедности и в Испании: возлюбленный рассказчика, Сальвадор, выходил на морозную улицу в изорванном и залатанном пиджаке с вырванными карманами и рубашке, пропитанной грязью, чтобы просить милостыню для него. Это было типично для многих людей в 1930-х годах: мировая экономика все еще пыталась оправиться после Первой мировой войны, и бедность была неизбежна. Жене стремится заставить читателей понять его борьбу не только как гомосексуала, но и как борьбу за выживание в обнищавшем мире. Попрошайники, как и он сам, изображаются в романе Жене отвратительными и грязными, а для рассказчика вши, которые заражали его тело и тела других, казались драгоценностями. «Став такими же полезными, как знание нашего упадка, и такими же драгоценными, как знание того, что называется триумфом, вши были ценны». Это чрезвычайно сильная метафора, поскольку вши – это кровососущие существа, питающиеся людьми. Тем не менее, нищие ценили их компанию и относились к вшам с тем же почтением, что и к королевским драгоценностям. В то время общество осуждало нищих и считало их низшей формой жизни, поэтому кажется, что нищие рады, что вши хотят пить их кровь; по крайней мере, кто-то хочет прикоснуться к ним и ползать по ним. Эти гротескные образы помогают читателям представить себе ужасные условия жизни людей, живущих в нищете, и формируют остальную часть романа. Таким образом, бедность Жене является важной частью романа, поскольку, если бы он не жил в нищете и не испытывал крайних трудностей, он не нашел бы своего сообщества, и написание «Дневника вора» было бы невозможно. Используя жуткие описания негигиеничного тела и вшей, Жене удается ярко показать, насколько дегуманизирующей может быть жизнь в нищете. Следовательно, Жене был дегуманизирован не только из-за своей гомосексуальности, но и из-за своей бедности и образа жизни, который мы видим в «Дневнике вора».