Введение

Французский писатель (1828–1905) Жюль Габриэль Верн (/v//ɜr//n/; ʒyl ɡabʁijɛl vɛʁn; 8 февраля 1828 – 24 марта 1905) был французским романистом, поэтом и драматургом. Его сотрудничество с издателем Пьером Жюлем Гетцелем привело к созданию серии «Необыкновенные путешествия».

Чтобы обеспечить его участие в планируемом журнале, который должен был называться Magasin d'Éducation et de Récréation (Журнал образования и развлечений), Гетцель также заключил долгосрочный контракт, по которому Верн обязывался предоставлять ему три тома текста в год, каждый из которых Гетцель выкупал за фиксированную сумму. Верн, наконец обретя стабильный доход и надежный канал для публикации своих произведений, немедленно согласился. На протяжении всей своей жизни большинство его романов публиковались по частям в журнале Гетцеля, прежде чем выходили отдельными книгами, начиная со второго романа для Гетцеля – «Приключения капитана Хатераса» (1864–65). В 1867 году Верн купил небольшую лодку, «Сен-Мишель», которую впоследствии заменил на «Сен-Мишель II» и «Сен-Мишель III» по мере улучшения своего финансового положения. На борту «Сен-Мишель III» он совершил путешествие по Европе. После своего первого романа большинство его произведений сначала публиковались в журнале «Magasin d'Éducation et de Récréation», издававшемся Гетцелем два раза в неделю, а затем выходили в виде книг. Его брат Поль участвовал в сороковом французском восхождении на Монблан и в сборнике рассказов «Доктор Окс» в 1874 году. Верн стал богатым и знаменитым. Тем временем Мишель Верн женился на актрисе вопреки воле отца, завел двоих детей от несовершеннолетней любовницы и погряз в долгах. Отношения между отцом и сыном улучшились с возрастом Мишеля.

Поздние годы

Хотя Верн был воспитан в католической вере, он склонялся к деизму. Некоторые исследователи полагают, что его романы отражают деистическую философию, поскольку в них часто встречается представление о Боге или божественном провидении, но редко упоминается Христос. 9 марта 1886 года, когда Верн возвращался домой, его двадцатишестилетний племянник Гастон дважды выстрелил в него из пистолета. Первая пуля промахнулась, а вторая попала в левую ногу Верна, оставив его на всю жизнь с хромотой, которую он не смог преодолеть. Этот инцидент не получил огласки в прессе, но Гастон провел остаток жизни в психиатрической больнице. После смерти матери и Хетцеля (умершего в 1886 году) Жюль Верн начал публиковать более мрачные произведения. В 1888 году он занялся политикой и был избран городским советником Амиена, где инициировал ряд улучшений и прослужил на этом посту пятнадцать лет. 9 апреля 1870 года Верн был удостоен звания кавалера Французского Почетного легиона, а 19 июля 1892 года был повышен в звании до офицера.

Смерть и посмертные публикации

24 марта 1905 года, страдая от хронического диабета и осложнений после инсульта, парализовавшего правую сторону тела, Верн скончался в своем доме в Амиене, по адресу 44 бульвар Лонгвиль (ныне бульвар Жюля Верна). После смерти Жюля его сын, Мишель Верн, руководил публикацией романов «Вторжение в море» и «Маяк на краю света». Серия «Необыкновенные путешествия» продолжала выходить в течение нескольких лет с прежним темпом – два тома в год. Позже выяснилось, что Мишель Верн внес существенные изменения в эти произведения, в жанр которых его отец проявлял большой интерес. В 1989 году правнук Верна обнаружил неопубликованный роман предка «Париж в двадцатом веке», который был издан в 1994 году.

Работы

Самый большой объем работ Верна – серия «Необыкновенные путешествия», включающая в себя все его романы, за исключением двух отвергнутых рукописей «Париж в двадцатом веке» и «Обратно в Британию» (опубликованных посмертно в 1994 и 1989 годах соответственно), а также проектов, оставшихся незавершенными к моменту его смерти (многие из которых были посмертно адаптированы или переработаны для публикации его сыном Мишелем). Верн также писал множество пьес, стихов, текстов песен, либретто оперетт и рассказов, а также разнообразные эссе и научно-популярные статьи.

Литературное восприятие

После своего дебюта под руководством Гетцеля Верна во Франции с энтузиазмом приняли как писатели, так и ученые, а среди его самых ранних поклонников были Жорж Санд и Теофиль Готье. Несколько известных современников, от географа Вивьена де Сент-Мартена до критика Жюля Кларти, высоко оценили Верна и его произведения в критических и биографических заметках. Однако растущая популярность Верна среди читателей и театральных зрителей (особенно благодаря очень успешной сценической версии «Вокруг света за восемьдесят дней») привела к постепенному изменению его литературной репутации. Поскольку романы и постановки продолжали продаваться, многие современные критики считали, что статус Верна как коммерчески популярного автора означал, что его можно рассматривать лишь как простого рассказчика, работающего в рамках жанра, а не как серьезного автора, достойного академического изучения. Это отрицание официального литературного статуса принимало различные формы, включая пренебрежительную критику со стороны таких писателей, как Эмиль Золя, и отсутствие номинации Верна в члены Французской академии, и было признано самим Верном, который сказал в позднем интервью: «Большим сожалением моей жизни является то, что я никогда не занял какое-либо место во французской литературе». Для Верна, считавшего себя «человеком литературы и художником, живущим в погоне за идеалом», это критическое отвержение, основанное на литературной идеологии, могло рассматриваться лишь как окончательное пренебрежение. Это разделение Верна как популярного жанрового писателя, но критической персоны нон грата, продолжалось после его смерти, с ранними биографиями (в том числе одной, написанной его собственной племянницей, Маргаритой Аллотт де ла Фюйе), сосредоточенными на ошибочных и приукрашенных жизнеописаниях Верна как популярной фигуры, а не на его фактических методах работы или его произведениях. Между тем, продажи романов Верна в их оригинальных не сокращенных версиях заметно упали даже в родной стране Верна, а сокращенные версии, предназначенные непосредственно для детей, заняли их место. Однако в последующие десятилетия после смерти Верна во Франции также возник «культ Жюля Верна» – постоянно растущая группа ученых и молодых писателей, которые воспринимали работы Верна всерьез как литературу и охотно отмечали его влияние на свои собственные новаторские произведения. Некоторые из последователей культа основали Société Jules Verne, первое академическое общество для исследователей творчества Верна; многие другие стали высокоуважаемыми авангардными и сюрреалистическими литературными деятелями. Их похвалы и анализы, подчеркивающие стилистические новшества Верна и устойчивые литературные темы, оказали большое влияние на литературные исследования. В 1960-х и 1970-х годах, во многом благодаря устойчивой волне серьезного литературного изучения, проведенного известными французскими учеными и писателями, репутация Верна резко возросла во Франции. Основное эссе Ролана Барта «Наутилус и Пьяный корабль» оказало влияние на его экзегезу «Необыкновенных путешествий» как чисто литературного текста, в то время как исследования в виде книг, выполненные такими деятелями, как Марсель Море и Жан Шено, рассматривали Верна с множества тематических точек зрения. Французские литературные журналы посвятили целые выпуски Верну и его творчеству, с эссе таких выдающихся литературных деятелей, как Мишель Бутор, Жорж Боржо, Марсель Брион, Пьер Версен, Мишель Фуко, Рене Баржавель, Марсель Лекомт, Франсис Лакассен и Мишель Серр; тем временем весь опубликованный корпус произведений Верна вернулся в печать, с не сокращенными и иллюстрированными изданиями его работ, изданными Livre de Poche и Éditions Rencontre. Волна достигла своего апогея в 1978 году, когда Верн стал предметом академического коллоквиума в Международном культурном центре Серзи-ла-Салль, а «Путешествие к центру Земли» было включено в список чтения для сдачи экзамена на должность аггреже в французской университетской системе. С тех пор Верн постоянно признается в Европе как законный член французского литературного канона, с академическими исследованиями и новыми публикациями, которые неуклонно продолжаются. Репутация Верна в англоязычных странах менялась значительно медленнее. На протяжении всего XX века большинство англоязычных ученых отвергали Верна как жанрового писателя для детей и наивного сторонника науки и техники (несмотря на убедительные доказательства обратного по обоим пунктам), таким образом, считая его более интересным как технологического «пророка» или как объект сравнения с англоязычными писателями, такими как Эдгар Аллан По и Г. Дж. Уэллс, чем как тему для литературного изучения само по себе. Этот узкий взгляд на Верна, несомненно, был обусловлен низким качеством английских переводов и весьма вольными экранизациями Голливуда, через которые большинство американских и британских читателей открыли для себя Верна. Однако с середины 1980-х годов появилось значительное количество серьезных англоязычных исследований и переводов, что позволяет предположить, что реабилитация репутации Верна в англоязычном мире может быть в настоящее время в процессе. Эти ранние англоязычные переводы подверглись широкой критике за их обширные текстовые опущения, ошибки и изменения и не считаются адекватным представлением романов Верна. В эссе для The Guardian британский писатель Адам Робертс прокомментировал: «Я всегда любил читать Жюля Верна и прочитал большинство его романов; но только недавно я действительно понял, что на самом деле не читал Жюля Верна. Это странная ситуация для всемирно известного писателя. Действительно, я не могу вспомнить ни одного крупного писателя, которому бы так плохо служил перевод». Основной вопрос, лежащий в основе спора, заключается в том, можно ли считать произведения Верна научной фантастикой в принципе. Морис Ренар утверждал, что Верн «никогда не написал ни одного предложения научной фантастики». Сам Верн неоднократно заявлял в интервью, что его романы не следует понимать как научные, говоря: «Я ничего не изобрел». Его собственной целью было скорее «изобразить Землю [и] в то же время реализовать очень высокий идеал красоты стиля», как он указал в одном из примеров.

Тесно связанной с репутацией Верна как писателя-фантаста является часто повторяемая претензия на то, что он является «пророком» научного прогресса и что многие его романы содержат элементы технологий, которые были фантастическими для его времени, но впоследствии стали обыденными. Эти утверждения имеют долгую историю, особенно в Америке, но современный научный консенсус заключается в том, что такие утверждения о пророчествах сильно преувеличены. В статье 1961 года, критикующей научную точность «Двадцать тысяч лье под водой», Теодор Л. Томас предположил, что мастерство Верна в рассказывании историй и плохая память читателей о книге, прочитанной в детстве, заставляют людей «вспоминать вещи из нее, которых там нет. Впечатление, что роман содержит достоверные научные предсказания, кажется, растет с годами». Как и в случае с научной фантастикой, сам Верн категорически отрицал, что он является пророком будущего, заявляя, что любая связь между научными разработками и его работой является «чистой случайностью» и приписывая свою неоспоримую научную точность своим обширным исследованиям: «даже прежде чем я начал писать истории, я всегда делал многочисленные заметки из каждой книги, газеты, журнала или научного отчета, которые попадались мне на глаза».

Наследие

Романы Верна оказали широкое влияние как на литературные, так и на научные труды. Среди писателей, испытавших влияние Верна, – Марсель Эме, Ролан Барт, Рене Баржавель, Мишель Бутор, Блез Сендрар, Поль Клодель, Жан Кокто, Хулио Кортасар, Франсуа Мориак, Рик Риордан, Раймон Руссель, Клод Рой, Антуан де Сент-Экзюпери и Жан-Поль Сартр. К числу ученых и исследователей, признавших вдохновение, полученное от Верна, относятся Ричард Э. Берд, Юрий Гагарин, Саймон Лейк, Губерт Лиоте, Гульельмо Маркони, Фридтьоф Нансен, Константин Циолковский, Вернер фон Браун и Джек Парсонс. Верну приписывают вклад в возникновение жанра стимпанк – литературного и социального движения, романтизирующего научную фантастику, основанную на технологиях XIX века. Рэй Брэдбери подвел итог влиянию Верна на мировую литературу и науку, сказав: «Мы все, так или иначе, дети Жюля Верна».