Введение

Венгерский американский психоаналитик и антрополог (1891–1953)

Геза Рохайм (Róheim Géza; 12 сентября 1891 – 7 июня 1953) был венгерским психоаналитиком и антропологом. Некоторые считают его наиболее значимым психоаналитиком-антропологом, и ему часто приписывают основание психоаналитической антропологии как отдельной области; он был первым антропологом, получившим психоаналитическое образование, который проводил полевые исследования, и впоследствии разработал общую теорию культуры.

Жизнь

Рогейм был единственным ребенком в состоятельной будапештской семье и изучал географию и антропологию в университетах Лейпцига, Берлина и, наконец, Будапешта, где в 1914 году получил докторскую степень. В 1919 году он стал первым профессором антропологии в Будапештском университете и членом местного психоаналитического общества. Рогейм проходил анализ у Шандора Ференци и стал обучающим аналитиком в Будапештском институте психоанализа. В 1939 году, накануне Второй мировой войны, он был вынужден покинуть Венгрию из-за своего еврейского происхождения. Он поселился в Нью-Йорке и, не имея возможности вернуться в Венгрию, оказавшуюся под коммунистическим контролем после войны, прожил там остаток своей жизни. Несмотря на то, что Рогейму не удалось полностью интегрироваться в академические антропологические круги в США, несмотря на поддержку таких известных ученых, как Маргарет Мид и Эдвард Сапир, он активно публиковался и преподавал на семинарах, организованных частным образом.

Работа

Рохайм наиболее известен своим (и его жены Илонки) девятимесячным пребыванием в лютеранской миссии Херманнсбурга в центральной Австралии в 1929 году — путешествием, вызвавшем значительный интерес в психоаналитических кругах, — и последующими трудами об арренте и питжантятджара. Его исследования были использованы для поддержки Эрнеста Джонса в споре с Брониславом Малиновским о существовании эдипова комплекса в матрилинейных обществах. Он также проводил полевые исследования в Меланезии, коренной Северной Америке и Восточной Африке. Его теория культуры подчеркивала ее укорененность в длительном периоде детской зависимости у человека, что создавало возможность для исследования и игры.