Одежда и пища Иоанна Крестителя в Евангелии от Матфея: исторический и теологический анализ.

Введение

Матфея 3:4 — четвёртый стих третьей главы Евангелия от Матфея в Новом Завете. Этот стих находится в разделе, представляющем Иоанна Крестителя, и описывает его одежду и пищу.

Анализ

Библеист Джон Нолланд отмечает, что решение автора Евангелия от Матфея дать описание одежды Иоанна и его питания указывает на то, что и то, и другое необычно и заслуживает внимания. Тот факт, что нигде в Евангелии автор не дает описания одежды Иисуса или Его учеников, говорит о том, что они не носили никакой нетипичной одежды. Этот стих сыграл важную роль в развитии христианского монашества, и Иоанн Креститель рассматривался как образец аскета. Скудная пища и неудобная одежда, включая ношение волосяных рубах, стали считаться идеалом христианского аскетизма. Иоанн Кальвин полностью отверг эту интерпретацию. Он не видел в этом стихе Иоанна Крестителя как идеала, а скорее как точного портрета человека, вынужденного жить в пустыне. По мнению Кальвина, святость и популярность Иоанна возникли не благодаря его аскетизму, а вопреки ему. Большинство ученых полагают, что описание одежды Иоанна Крестителя является намеренным эхом описания одежды пророка Илии, который, как сказано, носил "одежду из волос и кожаный пояс на чреслах". Иероним, по-видимому, также придерживается этой точки зрения, говоря: "Его кожаный пояс, который также носил Илия, – знак смирения". Нолланд отмечает, что верблюжья шерсть как одежда аскета упоминается только в Евангелиях. Единственное известное ему упоминание об одежде из верблюжьей шерсти содержится в трудах Аполлония парадоксографа, где говорится о роскошной одежде из гладкой верблюжьей шерсти. Для очень бедных людей чаще использовалась одежда из козьей шерсти. Однако в Ветхом Завете, в Захарии 13:4 написано: «В тот день каждый пророк будет стыдиться своего пророческого видения и не станет надевать одежду из волос, чтобы обманывать», поэтому можно с уверенностью предположить, что одежда из волос была одеждой пророка в иудейской традиции. В наше время Институт производителей кашемира и верблюжьей шерсти заявляет, что «одежду из верблюжьей шерсти носят коренные жители пустыни для защиты от жары». Питание Иоанна Крестителя было предметом многих дискуссий. В течение многих лет (акриды) интерпретировались не как саранча, насекомое, а как стручки плодов рожкового дерева. Однако греческое слово не употребляется в таком значении, и эта точка зрения сегодня в основном отвергается. Саранча упоминается еще 22 раза в Библии, и во всех остальных случаях речь идет именно о насекомом. Саранчу до сих пор едят в Аравии. Ее едят сырой или жареной, она довольно питательна и является источником многих витаминов. Хотя большинство насекомых считались нечистыми по Моисееву закону, в нем конкретно разрешается употребление саранчи. Изображение Иоанна Крестителя, поедающего стручки, а не насекомых, возможно, связано с брезгливостью от мысли, что такая почитаемая фигура ест насекомых, а также с убеждением, что истинный аскет должен быть полностью вегетарианцем.

Biblical scholar John Nolland notes that the decision by the author of Matthew to provide a description of John's clothing and diet shows that both are unusual and worth commenting on. That nowhere in the Gospel does the author give a description of Jesus' or his disciples' clothing thus indicates that they did not adopt any form of atypical dress. This verse played an important role in the development of Christian monasticism, with John the Baptist viewed as a model ascetic. The sparse food and uncomfortable clothing, including the wearing of hairshirts became seen as the ideal of Christian asceticism. John Calvin wholly rejected this interpretation. He did not see this verse presenting John the Baptist as an ideal, but rather presenting an accurate portrait of one forced to live in the wilderness. To Calvin, John's holiness and popularity arose not because of his asceticism but in spite of it. The description of John the Baptist's clothing is believed by most scholars to be a deliberate echo that of the prophet Elijah, who in is said to wear "a garment of hair and with a leather belt around his waist." Jerome also appears to hold this position saying, "His girdle of skin, which Elijah also wore, is the mark of mortification." Nolland notes that nowhere outside the Gospels is camel hair mentioned as being the clothing of an ascetic. The only reference to camel hair clothing he knows of is in the Apollonius paradoxographus, which speaks of a luxurious garment made of smooth camel hair. More common for the very poor would have been clothing made of goat hair. However, in the Old Testament, in Zachariah 13:4 it is written: “On that day every prophet will be ashamed of their prophetic vision. They will not put on a prophet’s garment of hair in order to deceive", so one can safely assume a garment of hair was the clothing of a prophet in Judaic tradition. In modern times, the Cashmere and Camel Hair Manufacturers' Institute states that "camel hair garments are worn by native desert travelers to protect them from the heat". John the Baptist's diet has been the centre of much discussion. For many years, the (akrides) was interpreted as referring not to locusts, the insect, but rather to the seed pods of the carob tree. But the Greek word is not used this way, and this notion is generally rejected today. Locusts are mentioned 22 other times in the Bible and all other mentions quite clearly refer to the insect. Locusts are still commonly eaten in Arabia. Eaten either raw or roasted they are quite nutritious and a source of many vitamins. While most insects were considered unclean under Mosaic law, specifically states that locusts are permitted. Portraying John the Baptist as eating seed pods rather than insects is possibly due to squeamishness about having such a revered figure eating insects and also a belief that a true ascetic should be completely vegetarian.

Комментарии отцов церкви

Псевдо-Хризостом: Сказав, что он – голос вопиющего в пустыне, Евангелист уместно добавляет, что Иоанн носил одежду из верблюжьего волоса, тем самым показывая, какова была его жизнь; ибо он действительно свидетельствовал о Христе, но сама его жизнь свидетельствовала о нем. Никто не достоин быть свидетелем для другого, пока не станет свидетелем для себя самого.