Карл Дитрих Брахер: Историк и политический деятель Веймарской республики и нацистской Германии.

Введение

Карл Дитрих Брахер (13 марта 1922 – 19 сентября 2016) – немецкий историк и политолог, специалист по истории Веймарской республики и нацистской Германии. Родился в Штутгарте. В 1948 году получил докторскую степень по классической филологии в Тюбингенском университете, а затем в 1949–1950 годах проходил обучение в Гарвардском университете. Во время Второй мировой войны служил в Вермахте и в 1943 году был взят в плен американцами в Тунисе. С 1950 по 1958 год преподавал в Свободном университете Берлина, а с 1959 года – в Боннском университете. В 1951 году Брахер женился на Доротее Шлейхер, племяннице Дитриха Бонхёффера. У них было двое детей.

Исследование краха Веймара

Брахер был в основном обеспокоен проблемами сохранения и развития демократии. Брахер писал, что, хотя почти все немцы отвергли Версальский договор, эта неприязнь к Версалю не имела никакого отношения к приходу "президентского правления" в марте 1930 года или к подъему нацистской партии, начиная с рейхстаговских выборов сентября 1930 года. Более того, Брахер писал, что при Веймаре судебная система уже была политизирована, поскольку судьи, почти все из которых начали свою карьеру в имперскую эпоху, имели тенденцию выносить очень мягкие приговоры за политические преступления, совершенные во имя правых сил. В книге «Die Auflösung der Weimarer Republik» Брахер писал, что судебная система была частично ответственна за крах Веймарской республики, «способствуя ее свержению авторитарными и тоталитарными движениями». "Вакуум власти", возникший при Франце фон Папене и Курте фон Шлейхере, означал разрушение демократии, но ни один из них не смог построить новую систему за короткий срок пребывания в должности. Колб отметил, что в 1930–1933 годах рейхсвер, бюрократия, полиция и, прежде всего, президент фон Гинденбург значительно увеличили свою власть, и то, что происходило в Германии в этот период, было постепенным крахом демократической системы, когда политические решения все чаще принимались рейхсвером и камарильей президента Гинденбурга, а не рейхстагом. Брахер вступил в спор с Вернером Конце, известным нацистским историком во время нацистского режима, который в 1950-х годах стал ведущим консервативным историком в Западной Германии, в связи с тезисом Брахера о том, что Генрих Брюнинг и, тем более, его преемник Франц фон Папен подорвали немецкую демократию. В серии статей, опубликованных в 1950–60-х годах, Конце утверждал, что к 1929–1930 годам немецкая политика стала настолько дисфункциональной, что у Гинденбурга не было другого выбора, кроме как неохотно ввести "президентское правление" как единственный способ обеспечить Германию каким-либо правительством, и что управление Брюнингом посредством статьи 48 было лишь временной мерой, направленной на спасение демократии от кризиса, вызванного Великой депрессией. Брахер убедительно утверждал, что в 1929–30 годах не было структурного кризиса, настолько серьезного, чтобы Гинденбург должен был обратиться к "президентскому правлению", как утверждал Конце, а вместо этого утверждал, что Гинденбург, его камарилья и рейхсвер давно, еще до Великой депрессии, стремились покончить с демократией. В связи с этим Брахер указал, что генерал Курт фон Шлейхер и Генрих Брюнинг разработали план "президентского правления" к апрелю 1929 года, и лишь желание Гинденбурга, чтобы правительство Германа Мюллера приняло план Юнга, которое в свою очередь было отложено референдумом по плану Юнга в ноябре 1929 года, дало Мюллеру почти дополнительный год у власти. После публикации мемуаров Брюнинга, которые в значительной степени подтвердили тезис Брахера, Брахер написал, что приход президентского правления был "не шагом к спасению демократии, а частью сознательного плана по созданию правого режима, независимого от партии и парламента, и по отстранению социал-демократов от власти". Политика Брюнинга колебалась между защитой бюрократической версии государства, основанного на верховенстве закона, и прокладыванием пути к диктатуре. Он был не последним канцлером перед распадом Веймарской республики, а первым канцлером в процессе разрушения немецкой демократии. В обзоре историографии Веймарской республики Колб писал, что исследования, проводимые с 1970-х годов, подтвердили суровую оценку Брюнинга, которую Брахер впервые предложил в 1955 году, когда доказательств было меньше. Брахер писал, что рейхсвер, вероятно, подавил бы любое сопротивление, но "оставалась возможность длительной демонстрации, проявления непоколебимой воли демократии, чтобы утвердиться против временно превосходящей силы. Это могло бы, помимо всех оправданных практических расчетов, спасти демократическое сознание от психологического и морального краха республиканских сил; это могло бы затруднить путь для новых правителей; задержать будущее развитие и уменьшить его последствия". Брахер писал, что до июля 1932 года те немцы, которые верили в демократию, были полны энтузиазма и решимости занять позицию, а после "Прусского переворота" те же люди стали деморализованными и пассивными, чувствуя, что играют в игру с подтасованными правилами, теряя боевой дух. Брахер, в свою очередь, утверждал, что причины переворота Папена, а именно то, что социал-демократы и коммунисты собирались объединиться в "объединенный левый фронт" для начала марксистской революции в Германии, были явно абсурдными, и, учитывая намерение Папена распустить демократию, что иногда допустимо нарушать закон. Кроме того, Брахер жаловался на то, что слишком многие немцы в период Веймарской республики и нацистского режима были готовы подписываться под "готовностью к аплодисментам и псевдовоенному повиновению сильному авторитарному государству". Хотя Брахер выступал против концепции "особого пути" Германии в истории, он верил в особый немецкий менталитет (Sonderbewusstsein), который сделал возможной нацистскую Германию. Брахер писал: "Немецкий "особый путь" следует ограничить эпохой Третьего рейха, но необходимо подчеркнуть силу особого немецкого менталитета [Sonderbewusstsein], который возник уже в оппозиции Французской революции и усилился после 1870 и 1918 годов. Из-за своих преувеличенных взглядов (и, я бы добавил, риторики) он стал силой в политике, мифом, ставшим реальностью. Путь от демократии к диктатуре не был особенностью Германии, но радикальный характер национал-социалистской диктатуры соответствовал силе немецкой идеологии, которая в 1933–1945 годах стала политической и тоталитарной реальностью". В том же обзоре Лакер выразил сожаление о том, что такие книги, как «Восхождение и падение Третьего рейха» Уильяма Л. Ширера, стали бестселлерами, в то время как книга «Приход национал-социалистов к власти», которую Лакер считал несравненно лучшей научной работой, вряд ли будет переведена на английский язык, не говоря уже о том, чтобы стать бестселлером. Брахер придерживался точки зрения, что нацистская Германия была тоталитарным режимом, хотя Брахер считал, что "тоталитарная типология", разработанная Карлом Йоахимом Фридрихом и Збигневом Бжезинским, была слишком жесткой, и что тоталитарные модели должны основываться на тщательных эмпирических исследованиях. По мнению Брахера, работы Фридриха и Бжезинского не учитывали "революционную динамику", которую Брахер считал "основным принципом" тоталитаризма. Говоря о исторических работах в своей области специализации, а именно в период Веймарской республики и нацизма, Брахер заявил: "Не с Гиммлером, Борманом и Гейдрихом, также не с Национал-социалистической партией, а с Гитлером немецкий народ отождествлял себя с энтузиазмом. В этом заключается существенная проблема, особенно для немецких историков. Выявить источники этой роковой ошибки прошлого и исследовать ее, не преуменьшая ее, остается задачей немецкой исторической науки. Игнорирование этого означает потерю приверженности истине". Брахер резко критиковал марксистский взгляд на нацистскую Германию, который рассматривает нацистское руководство как марионеток в руках крупного бизнеса. По мнению Брахера, все было наоборот, и "первичность политики" осуществлялась, при этом бизнес подчинялся нацистскому режиму, а не "первичность экономики", как утверждали марксистские историки. В 1960-х годах Брахер был ведущим критиком теории "общего фашизма", представленной Эрнстом Нольте. Брахер критиковал всю идею "общего фашизма" как интеллектуально недействительную и утверждал, что выбор был сделан самими немцами, в отличие от философского взгляда Нольте на "метаполитику", которая породила национал-социализм. Брахер...

Bracher was mainly concerned with the problems of preserving and developing democracy. Bracher wrote that though almost all Germans rejected the Treaty of Versailles, this dislike of Versailles had nothing with do with the coming of "presidential government" in March 1930 or rise of the Nazi Party starting with the September 1930 Reichstag election. Furthermore, Bracher wrote that under Weimar, the judicial system had already politicized as the judges, almost all of whom had begun their careers in the Imperial era, had a tendency to impose very lenient sentences for political crimes done in the name of the right. In Die Auflösung der Weimarer Republik, Bracher wrote the judiciary was in part responsible for the collapse of the Weimar republic, "contributing to its overthrow by authoritarian and totalitarian movements." The "power vacuum" with Franz von Papen and Kurt von Schleicher as democracy was gutted, but neither men could build a new system in their short time in office. Kolb noted in the years 1930–33, the Reichswehr, the bureaucracy, the police and above all President von Hindenburg all saw a dramatic increase in their power, and what was happening in Germany in that period was the gradual collapse of the democratic system with policy decisions increasingly being made by the Reichswehr and the Kamarilla of President Hindenburg instead of the Reichstag. Bracher's thesis that Heinrich Brüning and even more so, his successor Franz von Papen had gutted German democracy involved him in a dispute with Werner Conze, a prominent Nazi historian during Nazi rule who emerged as a leading conservative historian in West Germany in the 1950s. In a series of articles published in the 1950s–60s, Conze argued that by 1929–1930 that German politics had become so dysfunctional that Hindenburg had no other choice, but to reluctantly bring in "presidential government" as the only way to provide Germany with any sort of government, and that Brüning's governing via Article 48 was only a temporary measure intended to save democracy from the crisis caused by the Great Depression. Bracher forcefully argued that was no structural crisis in 1929–30 so severe that Hindenburg had to turn to "presidential government" as Conze was claiming, instead arguing that Hindenburg, his kamarilla, and the Reichswehr had been seeking long before the Great Depression to do away with democracy. In this regard, Bracher pointed out that General Kurt von Schleicher and Heinrich Brüning had worked out the plan for a "presidential government" by April 1929, and it was only Hindenburg's desire to have the government of Hermann Müller pass the Young Plan, which its turn was delayed by the Young Plan referendum of November 1929, that gave Müller almost an extra year in office. After the publication of Brüning's memoirs, which largely confirmed Bracher's thesis, Bracher wrote that the coming of presidential government was "not a move to save democracy, but part of a conscious plan to bring about a right wing regime independent of party and parliament and to keep the Social Democrats out of power Brüning's policy oscillated between the defense of a bureaucratic version of a state based on the rule of law, and paving the way for a dictatorship He was not the last chancellor before the break up of the Weimar Republic, but the first chancellor in the process of destroying German democracy". In a survey of the historiography of the Weimar republic, Kolb wrote that research since the 1970s has confirmed Bracher's damning picture of Brüning that he had first offered in 1955, when the evidence for it was weaker. Bracher wrote that the Reichswehr would probably have crushed any resistance, but "there remained the possibility of a lasting demonstration, a manifestation of the unbroken will of democracy to assert itself against a temporarily superior force. This might, beyond all justified practical calculations, have make it possible to save the democratic consciousness from the psychological and moral collapse of the republican forces; it made have made the way harder for the new rulers; delayed future developments and lessened their effects." Bracher wrote that up until July 1932, those Germans who believed in democracy had high spirits and were full of fighting determination to take a stand, and after the Preußenschlag, the same people became demoralized and passive, feeling that they were playing in a game whose rules were rigged against them, losing their fighting spirit. Bracher in his turn argued that Papen's reasons for his coup, namely the Social Democrats and the Communists were about to merge into a "united left" to start a Marxist revolution in Germany were patently absurd, and given that Papen's intention was to dissolve democracy, that there are times when it is acceptable to break the law. Likewise, Bracher complained that too many Germans were willing during the Weimar Nazi time periods to subscribe to a "readiness for acclamatory agreement and pseudo military obedience to a strong authoritarian state". Although Bracher was opposed to the Sonderweg interpretation of German history, he did believe in a special German mentality (Sonderbewusstsein) that made Nazi Germany possible. Bracher wrote that:"The German "Sonderweg" should be limited to the era of the Third Reich, but the strength of the particular German mentality [Sonderbewusstsein] that had arisen already with its opposition to the French Revolution and grew stronger after 1870 and 1918 must be emphasized. Out of its exaggerated perspectives (and, I would add, rhetoric) it become a power in politics, out a myth reality. The road from democracy to dictatorship was not a particular German case, but the radical nature of the National Socialist dictatorship corresponded to the power of the German ideology that in 1933–1945 became a political and totalitarian reality" In the same review, Laqueur expressed regret that books like William L. Shirer's The Rise and Fall of the Third Reich were best sellers, while a book like Die nationalsozialistische Machtergreifung, which Laqueur regarded as infinitely better work of scholarship then Shirer's book was unlikely ever to be translated into English, let alone become a bestseller. Bracher advocated the view that Nazi Germany was a totalitarian regime, although Bracher maintained that the "totalitarian typology" as developed by Carl Joachim Friedrich and Zbigniew Brzezinski was too rigid, and that totalitarian models needed to be based upon careful empirical research. In Bracher's view, Friedrich's and Brzezinski's work failed to take into account the "revolutionary dynamic", which Bracher argued was the "core principle" of totalitarianism. Speaking of historical work in his own area of speciality, namely the Weimar Nazi periods, Bracher stated: "It was not with Himmler, Bormann, and Heydrich, also not with the National Socialist Party, but with Hitler that the German people identified itself enthusiastically. In this there exists an essential problem, especially for German historians To identify the sources of this fateful mistake of the past and to research it without minimizing it remains a task of German historical scholarship. Ignoring it means the loss of its commitment to truth." Bracher was highly critical of the Marxist view of Nazi Germany, which sees the Nazi leadership as puppets of Big Business. In Bracher's opinion, the exact opposite was the case with a "primacy of politics" being exercised with business subordinate to the Nazi regime rather than a "primacy of economics" as maintained by Marxist historians. In the 1960s, Bracher was a leading critic of the theory of generic fascism presented by Ernst Nolte. Bracher criticized the entire notion of generic fascism as intellectually invalid and argued that it was individual choice on the part of Germans as opposed to Nolte's philosophical view of the "metapolitical" that produced National Socialism. Bracher's magnum opus, his 1969 book Die deutsche Diktatur (The German Dictatorship) was partly written to rebut Nolte's theory of generic fascism, and instead presented a picture of the National Socialist dictatorship as a totalitarian regime created and sustained by human actions. In Die deutsche Diktatur, Bracher rejected theories of generic fascism, and instead used totalitarianism theory and the methods of the social sciences to explain Nazi Germany. As an advocate of history as a social science, Bracher took a strong dislike to Nolte's philosophical theories of generic fascism. In a 1971 review, the American historian Lucy Dawidowicz called The German Dictatorship " a work of unparalleled distinction, combing the most scrupulous objectivity with a passionate commitment to the democratic ethos". In 1989, the British historian Richard J. Evans called The German Dictatorship a "valuable" book

Bracher often criticized the functionist structuralist interpretation of Nazi Germany championed by such scholars such as Martin Broszat and Hans Mommsen, and decried their view of Hitler as a "weak dictator". In Bracher's view, Hitler was the "Master of the Third Reich". However, though Bracher argues that Hitler was the driving force behind Nazi Germany, he was one of the first historians to argue that Nazi Germany was less well organized than the Nazis liked to pretend.

1970-е годы

В эссе 1971 года, посвященном 100-летию объединения Германии, Брахер отверг утверждение о том, что Отто фон Бисмарк был «дедушкой» современной Федеративной Республики, и утверждал, что историки, полагавшие, будто между Германской империей Бисмарка и Федеративной Республикой существует линия преемственности, полностью заблуждались. Брахер утверждал, что основание Федеративной Республики в 1949 году стало решительным разрывом со всем, что происходило ранее в немецкой истории. Брахер заявил, что Федеративная Республика с ее демократией, уважением к личности, равенством всех граждан, верховенством закона и плюралистическим, толерантным обществом не имела ничего общего с видением Бисмарка жестко иерархического общества, в котором доминирует милитаристское, авторитарное государство, существующее для поддержания власти юнкеров. Брахер писал, что успех современной Федеративной Республики не имеет ничего общего с «бисмарковской традицией» и заявил, что «разрушение государства 1871 года» было «предпосылкой и отправной точкой для нового немецкого государства в целом». Одновременно Брахер предостерегал от апологетических тенденций в «демонизации» Гитлера, в которых он обвинил таких историков, как Герхард Риттер, полагая, что это позволило слишком многим немцам возложить вину за нацистские преступления исключительно на «демона» Гитлера. Хотя Брахер критиковал теорию великих личностей как неадекватное историческое объяснение, он утверждал, что социальные историки, утверждающие, что социальные процессы важнее роли отдельных личностей, ошибаются. Брахер писал о «волне Гитлера» 1970-х годов, что одержимость Гитлером кажется странной, учитывая все драматические события последних тридцати лет, такие как холодная война, подъем и упадок сталинизма, Венгерское восстание, Суэцкий кризис, война во Вьетнаме и советское вторжение в Чехословакию, где Гитлер, несмотря на смерть, оставался «на заднем плане» всех этих событий. Брахер утверждал, что одержимость Гитлером обусловлена «неизбежным и непреходящим сенсационным аспектом, вызванным чрезмерными чертами гитлеризма, который можно рассматривать как своего рода современный Чингисханизм или пример сочетания жестокой эффективности и сверхчеловеческой силы воли, которое часто идентифицируется как типично немецкое, вызывающее ужас или восхищение, или и то, и другое одновременно». Брахер утверждал, что Гитлер представлял новый тип лидера, совершенно оторванный от традиционных критериев исторической величия, установленных историками XVIII и XIX веков: «Гитлер и, в своем роде, Сталин представляют новый тип великого движения и партийного лидера, сочетающего качества фанатичной идеологической фиксации и виртуозной массовой демагогии, заменяя традиционных государственных деятелей и воинов как великий тип исторической фигуры». По мнению Брахера, приход Гитлера к власти не был неизбежен, и основная ответственность за назначение Гитлера канцлером 30 января 1933 года лежит на камарилье президента Пауля фон Гинденбурга. Брахер писал, что если бы Гинденбург выбрал другой путь, отличный от того, что он выбрал, назначив Гитлера канцлером 30 января 1933 года, немецкая история могла бы пойти совершенно другим путем, что означает, что, хотя Гинденбург умер в 1934 году, он должен нести полную ответственность за все, что произошло между 1933 и 1945 годами, поскольку назначение Гитлера было чисто произвольным актом со стороны Гинденбурга, который ему не следовало совершать. Кроме того, Брахер утверждал, что значение Гитлера проистекает из того, что он был наиболее эффективным выразителем крайне радикального типа расистского немецкого национализма, что позволило идеям, которые в противном случае были бы проигнорированы историками, достичь ужасных последствий. По мнению Брахера, революция, которую стремился развязать Гитлер, была не только расистской, но и моральной революцией. Брахер утверждал, что нацистская революция стремилась уничтожить традиционные ценности, которые ценило общество, такие как дружба, доброта и так далее, и заменить их ценностями, такими как жестокость, зверство и разрушение. Брахер утверждал, что поскольку антисемитизм был настолько важен для мировоззрения Гитлера, а его последствия в виде геноцида евреев Европы были такими, что это опровергает любое понятие об общем фашизме, поскольку Брахер считает, что теории фашизма не могут объяснить Холокост. Брахер утверждал, что теоретики общего фашизма виновны в безразборном объединении слишком многих разнородных явлений, что делает концепцию фашизма бессмысленной, и в использовании термина «фашист» как оскорбления для всех, кто не нравится левым. В 1981 году британский историк-марксист Тимоти Мейсон в своем эссе «Намерение и объяснение: текущие споры об интерпретации национал-социализма» из книги «Государство фюрера: миф и реальность» ввел термин «интенционалист» в рамках атаки на Брахера и Клауса Хильдебранда, обоих обвиненных Мейсоном в чрезмерном акценте на Гитлере как объяснении Холокоста. Брахер считал, что тоталитаризм, будь то слева или справа, является главной угрозой демократии во всем мире, и утверждал, что различия между Советским Союзом и нацистской Германией носят количественный, а не качественный характер. В частности, Брахер утверждал, что фашистская Италия и нацистская Германия обладали такими фундаментальными различиями, что любая теория общего фашизма не подтверждается историческими данными. Брахер был последовательным сторонником ценностей Федеративной Республики и ее американского союзника против ценностей Восточной Германии и ее советского покровителя. Для Брахера эти нападки были как абсурдной тривиализацией нацистских преступлений, так и зловещей попыткой продвинуть дело коммунизма. Брахер утверждал, что пораженческое и неуверенное настроение 1970-х – 80-х годов в Западной Германии напоминает настроение 1920-х – 30-х годов. К середине 1970-х годов Брахер выступил против социал-демократов, утверждая, что слишком многие люди в Западной Германии наивны и легкомысленно относятся к угрозе со стороны советского коммунизма. Брахер всегда считал себя либералом, выступающим против тоталитаризма как слева, так и справа, позиция, которая привела его к критике как консерваторов, так и коммунистов. В своей книге 1976 года «Zeitgeschichtliche Kontroversen» Брахер критиковал марксистскую интерпретацию нацистского периода со стороны «Новых левых» за то, что в такой интерпретации «идеологическое и тоталитарное измерение национал-социализма сокращается до такой степени, что варварство 1933–45 исчезает как моральное явление», что, по мнению Брахера, означало, что «начинается новая волна тривиализации или даже апологетики». В своем эссе 1977 года под названием «Zeitgeschichte im Wandel der Interpretationen», опубликованном в журнале Historische Zeitschrift, Брахер утверждал, что студенческие протесты конца 1960-х годов привели к «марксистскому ренессансу», при котором «Новые левые» осуществляли все больший контроль над учебными программами университетов. Хотя Брахер считал, что некоторые из полученных результатов имеют ценность, слишком многие из опубликованных работ, по его мнению, были выполнены «грубым оружием», в котором «идеологическая борьба велась на спине и во имя науки» с разрушительным воздействием на академические стандарты. В своей книге 1978 года «Schlüsselwörter in der Geschichte» Брахер предупредил о «тоталитарном искушении», которое он связывал с «Новыми левыми», особенно с террористической группой «Красная армия», представляющей серьезную угрозу для демократии Западной Германии, и призвал ученых внести свой вклад в борьбу с такими тенденциями, пока не стало слишком поздно. В том же духе Брахер критиковал возвращение к грубым теориям Коминтерна 1920-х – 1930-х годов, которые определяли демократию как форму «позднего капитализма» и «позднего буржуазного» правления, а также практику «Новых левых» называть Федеративную Республику «реставраторским» нацистским государством.

In a 1971 essay to mark the 100th anniversary of German unification, Bracher rejected the claim that Otto von Bismarck was the "grandfather" of the present day Federal Republic, and argued that those historians who claimed that there was a line of continuity between Bismarck's German Empire and the Federal Republic were entirely mistaken. Bracher maintained that the founding of the Federal Republic in 1949 was a decisive break with everything had happened before in German history. Bracher stated that the Federal Republic with its democracy, respect for the individual, equality of all citizens, rule of the law and its pluralist, tolerant society owned nothing to Bismarck's vision of a rigidly hierarchical society dominated by a militaristic, authoritarian state that existed to uphold the power of the Junkers. Bracher wrote that the success of the modern Federal Republic had nothing to do with the "Bismarckian tradition" and stated that the "destruction of the state of 1871" was "the premiss and starting point for a new German state altogether". At the same time, Bracher warned of the apologetic tendencies of the “demonization" of Hitler which he accused historians like Gerhard Ritter of engaging in, which Bracher maintained allowed too many Germans to place the blame for Nazi crimes solely on the "demon" Hitler. Though Bracher criticized the Great man theory of history as an inadequate historical explanation, Bracher argued that social historians who claim that social developments were more important than the role of individuals were mistaken. Bracher wrote about the "Hitler Wave" of the 1970s that the obsession with Hitler seemed odd given all of the dramatic events of the last thirty or so years such as the Cold War, the rise and decline of Stalinism, the Hungarian Uprising, the Suez War, the Vietnam War, and the Soviet invasion of Czechoslovakia, where somehow Hitler, despite being dead, remained in "the background" of all these events. Bracher argued that the obsession with Hitler was due to the "inevitable and continuing sensational aspect caused by the excessive features of Hitlerism, which can be taken as a kind of modern Genghis Khanism or an example of that combination of cruel efficiency and superhuman will power which frequently is identified as typically German, to be horrified or admired, or both simultaneously". Bracher argued that Hitler represented a new type of leader quite divorced from the traditional standards of historical greatness established by 18th and 19th century historians as: "Hitler and, in his way, Stalin represent a new type of the great movement and party leader combining the qualities of fanatical ideological fixation and virtuoso mass demagogy, and replacing the traditional statesmen and warrior as the great type of historical figure". In Bracher's view, Hitler's rise was not inevitable, and the primary responsibility for the Chancellorship being given to Hitler on 30 January 1933 rested with the Kamarilla of President Paul von Hindenburg. Bracher wrote that had Hindenburg chosen differently from that the path that he did chose by appointing Hitler chancellor on 30 January 1933 that German history would easily gone in a completely different direction, thus meaning that even though Hindenburg died in 1934, he must bear ultimate responsibility for everything that happened between 1933–45, for the appointment of Hitler was a purely a gratuitous act on Hindenburg's part that he did not have to do. In addition, Bracher maintained that the importance of Hitler derived from his being the most effective exponent of an extremely radical type of racist German nationalism, which allowed for ideas that otherwise would be ignored by historians coming to a terrible fruition. In Bracher's opinion, the revolution Hitler sought to unleash was besides being one of racism gone mad, was also a moral revolution. Bracher argued that the Nazi revolution sought to destroy traditional values that society had valued such as friendship, kindness, and so forth, and replace them with values such as cruelty, brutality, and destruction. Bracher argued that because Anti Semitism was so crucial to Hitler's weltanschauung (worldview) and its consequences in the form of genocide for the Jews of Europe were such that this disapproves any notion of generic fascism because Bracher believes that theories of fascism cannot account for the Shoah. Bracher argued that generic fascism theorists were guilty of indiscriminately lumping in too many disparate phenomena for the concept of fascism to be of any intellectual use, and of using the term fascist as a catch all insult for anyone the left disliked. In 1981, the British Marxist historian Timothy Mason in his essay 'Intention and explanation: A Current controversy about the interpretation of National Socialism' from the book The "Fuehrer State" : Myth and reality coined the term "Intentionist" as part of an attack against Bracher and Klaus Hildebrand, both of whom Mason accused of focusing too much on Hitler as an explanation for the Holocaust. Bracher believed that totalitarianism, whether from the Left or Right, is the leading threat to democracy all over the world, and has argued that the differences between the Soviet Union and Nazi Germany were of degree, not kind. In particular, Bracher has argued that Fascist Italy and Nazi Germany possessed such fundamental differences that any theory of generic fascism is not supported by the historical evidence. Bracher was a consistent advocate of the values of the Federal Republic, and its American ally against the values of East Germany and its Soviet patron. For Bracher, these attacks were both an absurd trivialization of Nazi crimes and a sinister attempt to advance the cause of Communism. Bracher argued that the defeatist and uncertain mood of the 1970s–80s in West Germany was not unlike the mood of the 1920s–30s. By the mid 1970s, Bracher turned against the Social Democrats, arguing that far too many people in West Germany were naïve and blithely dismissive of the threat by Soviet Communism. Bracher always saw himself as a liberal, opposed to totalitarianism of both left and right, a standpoint that led him to attack both conservatives and Communists. In his 1976 book Zeitgeschichtliche Kontroversen, Bracher criticized the Marxist New Left interpretation of the Nazi period under the grounds that in such an interpretation "the ideological and totalitarian dimension of National Socialism shrinks to such an extent that the barbarism of 1933–45 disappears as a moral phenomenon", which Bracher felt meant that " a new wave of trivialization or even apologetics was beginning". In his 1977 essay entitled "Zeitgeschichte im Wandel der Interpretationen" published in the Historische Zeitschrift journal, Bracher argued that the student protests of the late 1960s had resulted in a "Marxist renaissance" with the "New Left" exercising increasing control over the university curricula. Although Bracher felt that some of the resulting work was of value, too much of the resulting publications were in his opinion executed with "crude weapons" in which "the ideological struggle was carried out on the back and in the name of scholarship" with a corrosive effect on academic standards. In his 1978 book Schlüsselwörter in der Geschichte, Bracher warned of the "totalitarian temptation" which he associated with the New Left, above all with the Red Army Faction terrorist group was a serious threat to West German democracy, and called upon scholars to do their part to combat such trends before it was too late. Along the same lines, Bracher criticized the return to what he regarded as the crude Comintern theories of the 1920 1930s which labeled democracy as a form of "late capitalist" and "late bourgeois" rule, and of the New Left practice of referring to the Federal Republic as a "restorative" Nazi state.

1980-е годы

В предисловии к своей книге Zeit der Ideologien (Век идеологий) 1982 года Брахер писал: "Когда стало очевидно, что реализация высоких политических ожиданий наталкивается на определенные границы, возобновилось противостояние, особенно болезненное для Германии и, как считалось, уже преодоленное". Брахер писал: "Коммунистическая политика – это нечто мистическое, нечто, превосходящее рациональные возможности индивида, нечто, доступное лишь коллективу и его руководству", которое представляло себя как "исключительно осведомленную элиту". В рамках своей критики коммунизма Брахер писал: "У этой элиты не было никаких ограничений в ее наднациональной компетенции. Это моральный и интеллектуальный тоталитаризм, псевдонаучно обоснованный и политически навязанный, который представляет собой одновременно силу и слабость коммунистической идеологии. Он мог избавить от сомнений в сложном современном мире, но неизбежно, снова и снова, вступал в конфликт с реальностью этой сложности".

В ходе Historikerstreit (спора историков) 1986–88 годов Брахер утверждал в письме редактору Frankfurter Allgemeine Zeitung, опубликованном 6 сентября 1986 года, что обе стороны не выдвинули ничего нового. Брахер писал, что одобряет эссе Йоахима Феста "Обремененная память" о моральной эквивалентности нацистских и коммунистических преступлений, хотя он демонстративно умалчивал о поддержке Фестом теории Эрнста Нольте о "каузальной связи" между немецким национал-социализмом и советским коммунизмом, рассматриваемой как крайняя, но понятная реакция. 14 марта 1987 года Брахер заявил, что считает Historikerstreit типичным проявлением Doppelbödigkeit (двоякости), которую немцы испытывают по отношению к своей недавней истории. Более того, Брахер утверждал, что тоталитаризм – это не просто продукт межвоенного периода, а скорее явление, присущее современной эпохе, когда современные технологии предоставляют гораздо больше возможностей для тоталитарного контроля над обществом, чем в 1920-е, 30-е и 40-е годы. Брахер утверждал, что основная граница, разделяющая мир сегодня, проходит не между левыми и правыми, не между социализмом и капитализмом, а между диктатурой и демократией. Брахер утверждал, что после нацистского правления традиционный немецкий национализм, основанный на идеологии "крови и почвы", определявшей Deutschtum (немецкую идентичность) в расовых терминах, был слишком морально скомпрометирован своей связью с нацизмом, а ценности, продвигаемые старым прусским имперским Obrigkeitsstaat (авторитарным государством), не подходили для демократического общества, что требовало чего-то нового. Усилия Брахера оказались настолько успешными, что многие молодые немцы, начиная с 1980-х годов, приняли его идею "конституционного патриотизма" как способ утверждения гордости за свою немецкую принадлежность. Брахер не считал, что диктатура Восточной Германии морально эквивалентна нацистскому режиму, но он утверждал, что память об ужасах коммунистического режима в Восточной Германии должна быть сохранена, чтобы предотвратить любое возвращение к коммунизму.

During the Historikerstreit (Historians' Dispute) of the 1986–88, Bracher argued in a letter to the editor of Frankfurter Allgemeine Zeitung published on 6 September 1986 that nothing new was being presented by either side. Bracher wrote that he approved of Joachim Fest's essay "Encumbered Remembrance" about the moral equivalence of Nazi and Communist crimes, although he remained pointly silent about Fest's support for the theory of Ernst Nolte of a “casual nexus” with German National Socialism as an extreme, but understandable response to Soviet Communism. Writing on 14 March 1987, Bracher stated he regarded the Historikerstreit as typical of the Doppelbödigkeit (ambiguities) that Germans felt towards their recent history. Moreover, Bracher contended that totalitarianism was not just a product of the interwar period, but instead very much a product of modern times with modern technology allowing for greater possibilities for totalitarian control of society than what existed in the 1920s, 30s and 40s. Bracher argued that the essential divining line in the world today was not between left and right or between socialism and capitalism, but between dictatorship and democracy. Bracher argued that in the aftermath of Nazi rule, the traditional German nationalism based on a "blood and soil" ideology that defined Deutschtum (Germanness) in racial terms was too morally compromised by its association with Nazism, and the values promoted by the old Prussian Imperial Obrigkeitsstaat (authoritarian state) were not suitable for a democratic society, thus requiring something new. Such was the success of Bracher's efforts that many younger Germans starting in the 1980s embraced his idea of "constitutional patriotism" as a way of affirming one's pride in being German. Bracher did not feel the East German SED dictatorship was morally equivalent to the Nazi regime, but he argued that the memory of how awful was the Communist regime in East Germany should be preserved to prevent any return to Communism.

1990-е годы

В 1990-х годах Брахер утверждал, что, хотя перспективы демократии против тоталитаризма значительно улучшились, он предупредил, что сейчас не время для триумфализма. Брахер писал, что работа Нольте "тривиализирует" злобный расизм, который, по словам Брахера, был в основе национал-социализма, предполагая, что это была лишь "копия" советского коммунизма и, следовательно, не столь злонамеренна, как советский оригинал. В интервью Der Spiegel в 2003 году Брахер резко раскритиковал оппозицию канцлера Герхарда Шрёдера войне в Ираке и предостерег от использования антиамериканизма для победы на выборах, поскольку это потенциально может нанести ущерб отношениям Германии с Соединенными Штатами, что Брахер глубоко оплакивал. Он умер 19 сентября 2016 года в возрасте 94 лет. Американский историк Джеффри Херф в некрологе написал:
Критика демократии и либерализма, которую Брахер исследовал в книге «Немецкая диктатура», находит отклик и в наше время. Наши институты гораздо стабильнее, чем институты Веймарской республики, но привлекательность авторитаризма и конспирологических теорий растет в западной политике. Поэтому работа Брахера о том, как демократия была уничтожена в Германии в 1930-х годах, остается тревожно актуальной. Более того, эпоха тоталитарной идеологии и политики не завершилась с крахом коммунизма в Европе. Если использовать критерии Брахера, она продолжается, прежде всего в исламистских движениях, которые подпитывали терроризм последних десятилетий. Тоталитаризм изменил как свою географическую локализацию, так и свои культурные координаты, но в своей бесчеловечности и иррациональности он сопоставим со своими предшественниками XX века. И здесь работа Карла Брахера останется важной на долгие годы как для историков нацистской и коммунистической диктатур, так и для сторонников либеральной демократии в мире, сталкивающемся с множеством нелиберальных вызовов.

Почести

Сотрудник-эмерит Американской академии искусств и наук. Член-корреспондент Британской академии. Член Американского философского общества. Член Исторической комиссии при Берлине. Член Немецкой академии языка и поэзии. Член Академии Северного Рейна-Вестфалии.

Работа

Упадок и прогресс в мышлении раннего римского императорского времени: Исследования времени и исторических знаний веков после Августа, 1948. Разложение Веймарской республики: Исследование проблемы падения власти в демократии, 1955. "Stufen totalitärer Gleichschaltung: Die Befestigung der nationalsozialistischen Herrschaft 1933/34" страницы 30–42 из Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte, том 4, выпуск № 1, январь 1956, переведено на английский язык как "Stages of Totalitarian "Integration" (Gleichschaltung): The Consolidation of National Socialist Rule in 1933 and 1934" страницы 109–128 из Republic To Reich: The Making of the Nazi Revolution, десять эссе под редакцией Хайо Холборна, Нью-Йорк: Pantheon Books, 1972, совместно с Annedore Leber и Willy Brandt. Das Gewissen steht auf: 64 Lebensbilder aus dem deutschen Widerstand 1933–1945, 1956, переведено на английский язык как The Conscience in Revolt: Portraits of the German Resistance 1933–1945, Майнц: Hase & Koehler, 1994, написано совместно с Wolfgang Sauer и Gerhard Schulz. “Проблемы парламентской демократии в Европе”, страницы 179–198 из Daedalus, том 93, выпуск № 1, зима 1964. Германия между демократией и диктатурой: Вклад в новую политику и историю, 1964. Адольф Гитлер, 1964. Die deutsche Diktatur: Entstehung, Struktur, Folgen des Nationalsozialismus, 1969, переведено на английский язык Jean Steinberg как The German Dictatorship; The Origins, Structure, and Effects of National Socialism; Нью-Йорк, Praeger, 1970, с введением Peter Gay. Das deutsche Dilemma: Leidenswege der politischen Emanzipation, 1971, переведено на английский язык как The German Dilemma: The Throes of Political Emancipation, Лондон: Weidenfeld & Nicolson, 1975. Die Krise Europas, 1917–1975, 1976. Zeitgeschichtliche Kontroversen: Um Faschismus, Totalitarismus, Demokratie, 1976. “Роль Гитлера: перспективы интерпретации”, страницы 211–225 из Fascism: A Reader's Guide, под редакцией Walter Laqueur, Хармондсворт, 1976. Europa in der Krise: Innengeschichte u. Weltpolitik seit 1917, 1979. (редактор) Quellen zur Geschichte des Parlamentarismus und der politischen Parteien, Bd 4/1 Politik und Wirtschaft in der Krise 1930–1932, Quellen Ära Brüning Tel I, Бонн, 1980. Geschichte und Gewalt: Zur Politik im 20. Jahrhundert, 1981. “The Disputed Concept of Totalitarianism”, страницы 11–33 из Totalitarianism Reconsidered под редакцией Ernest A. Menze, Port Washington, N. Y. / Лондон: Kennikat Press, 1981. Zeit der Ideologien: Eine Geschichte politischen Denkens im 20. Jahrhundert, 1982, переведено на английский язык как The Age Of Ideologies: A History of Political Thought in the Twentieth Century, Нью-Йорк: St. Martin's Press, 1984, совместно с Hermann Graml. Widerstand im Dritten Reich: Probleme, Ereignisse, Gestalten, 1984. Die Totalitäre Erfahrung, 1987. "Der historische Ort des Zweiten Weltkrieges", страницы 347–374 из 1939 An Der Schwelle Zum Weltkrieg: Die Entfesselung Des Zweiten Weltkrieges Und Das Internationale System под редакцией Klaus Hildebrand, Jürgen Schmadeke & Klaus Zernack, Берлин: Walter de Gruyter & Co, 1990. Wendezeiten der Geschichte: Historisch-politische Essays, 1987–1992, 1992, переведено на английский язык как Turning Points In Modern Times: Essays On German and European History, переведено Thomas Dunlap, с предисловием Abbott Gleason, Кембридж, Массачусетс: Harvard University Press, 1995, совместно с Manfred Funke & Hans Adolf Jacobsen. Deutschland 1933–1945. Neue Studien zur nationalsozialistischen Herrschaft, 1992. Написано совместно с Eberhard Jäckel, Johannes Gross, Theodor Eschenburg & Joachim Fest. Geschichte der Bundesrepublik Deutschland, 1994. Geschichte als Erfahrung. Betrachtungen zum 20. Jahrhundert, 2001. Совместно с P. M. Brilman & H. M. Von Der Dunk. Justiz und NS-Verbrechen, 2008. Совместно с Hans Adolf Jacobsen, Volker Kronenberg, & Oliver Spatz. Politik, Geschichte und Kultur. Wissenschaft in Verantwortung für die res publica. Festschrift für Manfred Funke zum 70. Geburtstag, 2009.

Verfall und Fortschritt im Denken der frühen römischen Kaiserzeit: Studien zum Zeitgeühl und Geschichtsbewusstein des Jahrhunderts nach Augustus, 1948. Die Aufösung der Weimarer Republik: Eine Studie zum Problem des Machtverfalls in der Demokratie 1955. "Stufen totalitärer Gleichschaltung: Die Befestigung der nationalsozialistischen Herrschaft 1933/34" pages 30–42 from Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte, Volume 4, Issue # 1, January 1956, translated into English as "Stages of Totalitarian "Integration" (Gleichschaltung): The Consolidation of National Socialist Rule in 1933 and 1934" pages 109–128 from Republic To Reich The Making of the Nazi Revolution Ten Essays edited by Hajo Holborn, New York: Pantheon Books 1972, co edited with Annedore Leber & Willy Brandt Das Gewissen steht auf: 64 Lebensbilder aus dem deutschen Widerstand 1933–1945, 1956, translated into English as The Conscience in Revolt: Portraits of the German Resistance 1933–1945, Mainz: Hase & Koehler, 1994 co written with Wolfgang Sauer and Gerhard Schulz: Die nationalsozialistische Machtergreifung: Studien zur Errichtung des totalitären Herrschaftssystems in Deutschland 1933–34, 1960. “Problems of Parliamentary Democracy in Europe” pages 179–198 from Daedalus, Volume 93, Issue # 1 Winter 1964. Deutschland zwischen Demokratie und Diktatur: Beiträge zur neueren Politik und Geschichte, 1964. Adolf Hitler, 1964. Die deutsche Diktatur: Entstehung, Struktur, Folgen des Nationalsozialismus, 1969, translated into English by Jean Steinberg as The German Dictatorship; The Origins, Structure, and Effects of National Socialism; New York, Praeger 1970, with an Introduction by Peter Gay. Das deutsche Dilemma: Leidenswege der politischen Emanzipation, 1971, translated into English as The German Dilemma: The Throes of Political Emancipation, London: Weidenfeld & Nicolson, 1975 Die Krise Europas, 1917–1975, 1976. Zeitgeschichtiche Kontroversen: Um Faschismus, Totalitarismus, Demokratie, 1976. "The Role of Hitler: Perspectives of Interpretation" pages 211–225 from Fascism: A Reader's Guide, edited by Walter Laqueur, Harmondsworth, 1976, Europa in der Krise: Innengeschichte u. Weltpolitik seit 1917, 1979. (editor) Quellen zur Geschichte des Parlamentarismus und der politischen Parteien, Bd 4/1 Politik und Wirtschaft in der Krise 1930–1932 Quellen Ära Brüning Tel I, Bonn, 1980. Geschichte und Gewalt: Zur Politik im 20. Jahrhundert, 1981. “The Disputed Concept of Totalitarianism,” pages 11–33 from Totalitarianism Reconsidered edited by Ernest A. Menze, Port Washington, N. Y. / London: Kennikat Press, 1981, Zeit der Ideologien: Eine Geschichte politischen Denkens im 20. Jahrhundert, 1982, translated into English as The Age Of Ideologies : A History of Political Thought in the Twentieth Century, New York : St. Martin's Press, 1984, co edited with Hermann Graml Widerstand im Dritten Reich: Probleme, Ereignisse, Gestalten, 1984. Die Totalitäre Erfahrung, 1987. "Der historishe Ort des Zweiten Weltkrieges" pages 347–374 from 1939 An Der Schwelle Zum Weltkrieg: Die Entfesselung Des Zweiten Weltkrieges Und Das Internationale System edited by Klaus Hildebrand, Jürgen Schmadeke & Klaus Zernack, Berlin: Walter de Gruyter & Co 1990, Wendezeiten der Geschichte: Historisch politische Essays, 1987–1992, 1992, translated into English Turning Points In Modern Times : Essays On German and European History, translated by Thomas Dunlap; with a foreword by Abbott Gleason, Cambridge, Massachusetts : Harvard University Press, 1995, co edited with Manfred Funke & Hans Adolf Jacobsen Deutschland 1933–1945. Neue Studien zur nationalsozialistischen Herrschaft, 1992.
co written with Eberhard Jäckel; Johannes Gross;, Theodor Eschenburg & Joachim Fest: Geschichte der Bundesrepublik Deutschland, 1994. Geschichte als Erfahrung. Betrachtungen zum 20. Jahrhundert, 2001.
co edited with P. M. Brilman & H. M. Von Der DunkJustiz und NS Verbrechen, 2008.
co edited with Hans Adolf Jacobsen, Volker Kronenberg, & Oliver Spatz Politik, Geschichte und Kultur. Wissenschaft in Verantwortung für die res publica. Festschrift für Manfred Funke zum 70. Geburtstag, 2009.