Теория исходного замысла в правоведении

Введение

Правовая доктрина

Первоначальный замысел – это теория в юриспруденции, касающаяся толкования конституции и законов. Она часто используется как синоним оригинального подхода (оригинализма); хотя первоначальный замысел является одной из теорий в рамках оригинального подхода, он имеет некоторые существенные отличия, из-за которых оригиналисты, придерживающиеся более распространенных школ мысли, таких как оригинальное значение, стремятся отграничить первоначальный замысел так же, как это делают юридические реалисты.

Подход

Первоначальный замысел предполагает, что при толковании текста суд должен определить, чего стремились достичь авторы этого текста, и придать силу их первоначальным намерениям относительно целей закона, даже вопреки его буквальному тексту. Как и при целевом толковании, часто используются такие инструменты, как история законодательства. Примером подхода, основанного на первоначальном замысле, является дело Freeman v. Quicken Loans Inc., [2012]. Истцы взяли ипотечные кредиты в Quicken Loans. В 2008 году они подали в суд на Quicken Loans, утверждая, что ответчик нарушил пункт 2607(b) Закона о процедурах урегулирования сделок с недвижимостью (RESPA), взимая плату за услуги, которые фактически не были предоставлены. Истцы подтвердили свои доводы ссылкой на политическое заявление Департамента жилищного строительства и городского развития (HUD), в котором говорится, что §2607(b) «запрещает любому лицу давать или принимать невозмещенные сборы, то есть плату или платежи за услуги по урегулированию сделок с недвижимостью, отличные от оплаты за предоставленные товары, объекты или выполненные работы».

Судья Скалия вынес решение суда о том, что пункт 2607(b) RESPA не был нарушен, поскольку RESPA содержал директиву, обязывающую HUD представить отчет Конгрессу о необходимости принятия дальнейшего законодательства в этой области. Таким образом, первоначальным замыслом было принятие нового закона, если это потребуется, и Верховный суд вынес решение в пользу ответчика.

Оригиналистская критика сторонников оригинального намерения (и некоторые предложенные опровержения)

Несмотря на потенциальную путаницу в терминологии между первоначальным замыслом и оригинализмом, другие школы оригиналистской мысли критиковали первоначальный замысел столь же остро, как и не-оригиналисты. Первоначальный замысел исходит из предположения о существовании единого, унифицированного замысла, лежащего в основе текста. В случае Конституции Соединенных Штатов, Филадельфийский конвент состоял из более чем пятидесяти человек, которые провели все лето, идя на компромиссы и споря о положениях, которые сразу после публикации текста Конституции стали интерпретироваться по-разному. Поэтому далеко не очевидно, что эти пятьдесят с лишним человек пришли к единому первоначальному замыслу текста, или что их цели при разработке Конституции были основаны на личных интересах. (С точки зрения оригинализма, без намерения смысл отсутствует. Иными словами, согласно оригинализму, невозможно интерпретировать что-либо, лишенное намерения. У законодателей может быть отсутствие намерения, одно намерение или множество намерений. Но эти множественные намерения всегда согласованы, иначе закон теряет смысл.) Даже если конвент и имел единый, унифицированный замысел, неясно, как его можно достоверно установить спустя два столетия. (Возможно, это так, но часто можно установить, что рассматриваемая интерпретация противоречит первоначальному замыслу, даже если само это намерение неизвестно.) Многие положения Конституции носят относительный характер и, следовательно, прямо противоречат любым утверждениям о возможности выведения единственного, неоспоримого решения для любой конкретной проблемы или спора. Ключевые положения Конституции изначально были сформулированы как гибкие оценки, такие как "надлежащая правовая процедура" – фраза, которая подразумевает, что определения, требования и масштабы судебных или иных государственных процедур, достаточные в конкретном контексте для лишения граждан их прав, никогда не предназначались для окончательной фиксации. (Единое бесспорное решение никогда не является результатом применения какой-либо иной юриспруденции. Это аргумент против принятия какого-либо решения вообще. Судья должен лишь приложить максимум усилий, чтобы принять решение, соответствующее замыслу создателей или авторов законодательства, насколько это возможно установить.) В случае федерального законодательства США закон принимается большинством голосов в двух палатах и затем подписывается президентом. Таким образом, в этом процессе потенциально участвуют 536 человек, и ни один из них не обязан разделять намерения любого другого для участия в ратификации законопроекта. Им достаточно лишь проголосовать; их голос будет иметь одинаковый вес, независимо от того, разделяют ли они намерения своих коллег, не разделяют ли их, или вообще не имеют каких-либо особых намерений, голосуя лишь потому, что партийный организатор вручил им записку с указанием: "Будьте на площадке Сената в 21:36 и скажите "Да"". Их голос будет иметь значение, даже если они находятся в состоянии сильного алкогольного опьянения или даже не читали рассматриваемый законопроект. Все это означает, что придание эффекта намерению законодателя предполагает не только существование единого намерения – не менее сомнительного утверждения в отношении статутов, чем в отношении Конституции, – но и само разнообразие этих органов может позволить судье исказить расследование, найдя заявление на пленарном заседании или отчет комитета, указывающий на намерение, которое судья считает желательным результатом. (Намерение может быть установлено, насколько это было заявлено авторами законодательства или другими менее авторитетными современными источниками.) Первоначальный замысел может противоречить формалистским теориям права, которые явно отказываются от интереса к тому, как создается закон, что, очевидно, является основой исследования первоначального замысла. Первоначальный замысел несовместим с текстуализмом. Большинство тех, кто придерживается оригинализма в конституционных вопросах, также являются текстуалистами в вопросах статутного права, и текстуализм отвергает ценность намерений законодателя при принятии текста. Если принять оригинализм как "корректирующую линзу, которая накладывается на текстуализм для учета течения времени", нельзя принимать оригиналистскую теорию, несовместимую с базовым текстуализмом.

Despite the potential confusion of terms between the original intent and originalism, other schools of originalist thought have been as critical of original intent as non originalists. Original intent presumes that there is a single, unified intent behind a text. In the case of the United States Constitution, the Philadelphia Convention was composed of over fifty men, who spent an entire summer compromising and arguing over provisions that were interpreted very differently the moment the Constitution's text became public. It is far from clear, therefore, that those fifty plus men had – i. e., agreed upon – a single original intent of the text, or whether their purposes in drafting the Constitution were predicated on personal self interest. (There is no meaning from an originalist perspective without intent. That is, it is impossible to interpret anything which has no intent, according to originalism. Lawmakers either have no intent, one intent, or multiple intents. But these multiple intents are always consistent, otherwise the law can have no meaning.) Even if the convention did have a single, unified intent, it is unclear how it could reliably be determined from two centuries' distance. (That may be, but what can often be determined is that an interpretation being considered is inconsistent with the original intent even though the exact intent is not known.) Many of the clauses of the Constitution are relative, and thus specifically defy any claim that it is possible to divine a single, indisputable outcome to any specific problem or dispute. Key passages in the Constitution were originally cast as flexible evaluations, such as "due process", a phrase that suggests the definitions, requirements and dimensions of court or other governmental proceedings sufficient in any given context to permit citizens to be deprived of their rights were never intended to be fixed forever. (A single indisputable decision is never the outcome using any other jurisprudence. This is an argument against making any decision at all. The judge must merely make his best effort to decide in a manner which is consistent with the intent of the framers or authors of legislation, so far as they can ascertain it.) In the case of US federal law, law is made by majority vote in two chambers, and is then signed by the president. Five hundred and thirty six people are therefore potentially involved in this process, and not one of them needs to share the same intentions as any other of them in order to play their part in ratifying the bill. They need only vote; their vote will count the same if they share the same intent as their colleagues, if they do not share the intent of their colleagues, and indeed, if they have no particular intention, and are voting solely because their party whip handed them a note saying "be on the Senate floor at 9:36 pm and say 'Aye'." Their vote will count even if they are falling down drunk or if they have not even read the bill under consideration. All of which is to say that giving effect to the intent of the legislature not only presumes that there is a singular intent – no less dubious an assertion where statutes are concerned than where the Constitution is – but the very diversity of these bodies may permit a judge to corrupt their inquiry by finding a floor statement or committee report which suggests an intent that the judge thinks would be a good result. (The intent can be ascertained so far as the authors of the legislation or other less authoritative contemporary sources said what it was)
Original intent may fall afoul of formalist theories of law, which explicitly decline interest in how a law is made, an inquiry which is obviously at the core of an original intent inquiry. Original intent cannot be reconciled against textualism. Most of those who are originalists in Constitutional matters are also textualists in statutory matters, and textualism rejects the value of the intentions of the legislature in passing a text. If one adopts originalism as an "error correcting lens which fits over textualism to account for the passage of time", one cannot adopt an originalist theory which is incoherent with the underlying textualism.

Другие школы мысли

В Канаде преобладающей точкой зрения в области толкования права является доктрина «живого дерева», согласно которой толкования могут развиваться вместе с обществом, чтобы учитывать новые условия, которые отличались или отсутствовали на момент принятия Конституции.