Гаагская конвенция о международном похищении детей

Введение

Многосторонний договор 1980 года

Конвенция направлена на решение проблемы международных похищений детей, возникающих, когда ребенок увезен одним из родителей, когда оба родителя обладают правами опеки, или когда вопрос об опеке еще не решен. Она была разработана для обеспечения быстрого возвращения детей, незаконно похищенных из страны их обычного места жительства или незаконно удерживаемых в стране, которая не является страной их обычного места жительства. Конвенция была разработана Гаагской конференцией по международному частному праву (HCCH). Конвенция была заключена 25 октября 1980 года и вступила в силу между подписавшимися государствами 1 декабря 1983 года. По состоянию на 2022 год, 103 государства являются участниками Конвенции; Ботсвана и Кабо-Верде – последние страны, присоединившиеся к ней в 2022 году. Конвенция применяется, когда один из родителей («похищающий родитель») предположительно увез или удерживает ребенка в государстве, отличном от государства его обычного места жительства, либо:

до того, как суд в государстве обычного места жительства вынес решение по вопросам опеки и правам на общение с ребенком, или
после того, как суд в государстве обычного места жительства вынес решение по вопросам опеки и правам на общение с ребенком, и незаконный вывоз или удержание нарушает права опеки или права на общение с ребенком, которыми обладает другой родитель («оставшийся родитель») в соответствии с этим решением. Конвенция, возвращая детей в государство их обычного места жительства, сдерживает родителей от пересечения международных границ в поисках более благосклонного суда (то есть суда, который с большей вероятностью примет решение об опеке и правах на общение с ребенком в их пользу). Для того чтобы суд мог вынести решение о возвращении ребенка в соответствии со статьей 12 Конвенции, должны быть соблюдены следующие условия:

ребенок был вывезен из его обычного места жительства;
ребенок не достиг возраста 16 лет; и
вывоз ребенка был признан незаконным. Даже если вышеуказанные условия соблюдены, суд может не вынести решение о возвращении ребенка из-за исключений, предусмотренных в статьях 12 и 13.

Процедурный характер

Конвенция не изменяет существенные права родителей. В случае похищения ребенка, родитель, добивающийся его возвращения, начинает судебное разбирательство, подавая заявление в Центральный орган. Каждое Договаривающееся государство обязано иметь Центральный орган для содействия возвращению ребенка. Роль Центрального органа различается в зависимости от Договаривающегося государства. Например, в Германии Центральный орган обращается в суд от имени оставшегося родителя. В Канаде и Соединенных Штатах именно оставшийся родитель предстает перед судом, а Центральный орган выступает в качестве связующего звена. Конвенция требует, чтобы ни один судебный или административный орган в государстве, куда был вывезен ребенок, не рассматривал по существу вопросы опеки или права посещения, пока не будет установлено, что ребенок не подлежит возвращению в соответствии с Конвенцией. Суд в государстве, куда был вывезен ребенок, не должен рассматривать по существу спор об опеке или праве посещения, а должен определить только страну, в которой этот спор должен быть рассмотрен. Конвенция предусматривает, что все Договаривающиеся государства, а также любые судебные и административные органы этих государств, "должны действовать оперативно во всех разбирательствах, касающихся возвращения детей", а учреждения в каждом Договаривающемся государстве "должны использовать наиболее оперативные доступные процедуры" для обеспечения быстрого возвращения, предусмотренного целями Конвенции.

Обычное место жительства

Заявление о возвращении ребенка может быть удовлетворено только в том случае, если ребенок непосредственно перед предполагаемым перемещением или удержанием имел обычное место жительства в Договаривающемся государстве, в которое просится возвращение. Это означает, что ребенок, вывезенный из государства А в государство В, будет подлежать решению о возвращении в государство А только в том случае, если суд установит, что обычное место жительства ребенка было в государстве А в момент выезда ребенка. Конвенция не дает определения термину "обычное место жительства", поэтому его определение остается за судами каждого Договаривающегося государства. Предполагается, что это определение должно основываться на фактических обстоятельствах дела и избегать излишних юридических формальностей. Существует несколько подходов к определению обычного места жительства, в зависимости от того, какой суд рассматривает дело. Подход, основанный на родительском намерении. При этом подходе суд исследует наличие общего намерения у родителей (в случае переезда и спора о том, намеревались ли родители сохранить существующее обычное место жительства ребенка или установить новое). Дело Мозес против Мозес содержит разъяснения по вопросу применения подхода, основанного на родительском намерении. В некоторых штатах США сложившаяся практика продолжает рассматривать общее родительское намерение как решающий фактор при определении обычного места жительства ребенка. Согласно этому подходу, родитель не может в одностороннем порядке создать новое обычное место жительства путем незаконного перемещения или удержания ребенка. Суд должен учитывать общее намерение сторон, историю пребывания ребенка в различных местах и стабильность семейной обстановки, существовавшей до возникновения обстоятельств, послуживших основанием для запроса о возвращении. Подход, ориентированный на ребенка. Этот подход предполагает, что суд должен ориентироваться на ребенка, а не на родителей, и изучать прошлый опыт ребенка, а не будущие планы относительно места жительства. Суд примет во внимание связи ребенка с государством, включая его учебную деятельность, социальные контакты, участие в спортивных мероприятиях и значимые отношения с людьми и местами. Этот подход применяется в некоторых штатах США и в Германии. Гибридный подход. При использовании гибридного подхода суд не ограничивается исключительно изучением родительского намерения или акклиматизацией ребенка в государстве, а рассматривает "все соответствующие обстоятельства, вытекающие из конкретных фактов дела". Этот подход используется в Великобритании, Канаде, Израиле и в некоторых штатах США. Судья, рассматривающий заявление, определяет центральную точку жизни ребенка, то есть семейную и социальную среду, в которой развивалась его жизнь непосредственно перед перемещением или удержанием. Судья учитывает все соответствующие связи и обстоятельства: связи ребенка с государством А и его жизненные условия в государстве А; обстоятельства перемещения ребенка из государства А в государство В; связи ребенка с государством В и его жизненные условия в государстве В. Ребенок должен физически находиться в этом месте, и его присутствие не должно быть временным или непостоянным. К другим факторам, имеющим значение при определении обычного места жительства, относятся продолжительность, регулярность, условия и причины пребывания ребенка в этом государстве. При определении веса различных обстоятельств, учитываемых при анализе обычного места жительства, суд примет во внимание возраст ребенка. В отношении очень маленьких детей большее значение будет придаваться общему намерению родителей, поскольку маленький ребенок не способен установить значимые связи с людьми и местами, в то время как влияние родительского намерения менее существенно для детей старшего возраста, которые "способны прочно укорениться" в новой стране.

An application for the return of a child can succeed only if a child was, immediately before the alleged removal or retention, habitually resident in the Contracting State to which return is sought. This means that a child, taken from State A to State B, will only be subject to a return order to State A if the court determines that the child’s habitual residence was State A at the time the child was taken. The Convention does not define the term "habitual residence", so it is open to the courts in each Contracting State to do so. It is intended to be a fact based determination, avoiding legal technicalities. There are a few approaches to assessing habitual residence, depending on the court seized of the analysis. The parental intention approach. Under this approach, the court looks for a shared intention on the part of the parents (when there has been a move and there is a dispute as to whether the parents intended for the child to retain the existing habitual residence or acquire a new one). the U. S. case Mozes v. Mozes has provided guidance on the parental intention approach. The jurisprudence in some U. S. States continues to treat shared parental intent as a decisive factor in the determination of a child's habitual residence. Under this analysis, a parent cannot unilaterally create a new habitual residence by wrongfully removing or retaining a child. The court must look at the shared intentions of the parties, the history of the child's location and the settled nature of the family prior to the facts giving rise to the request for return. The child centered approach. This approach calls for the court to look towards the child, not the parents, and to examine past experiences of the child, not future intentions for residence. The court will consider the child’s connections with the State including their academic activities, social engagements, participation in sports, and meaningful connections with the people and places. This approach is used in some U. S. States, and in Germany. The hybrid approach. Using the hybrid approach, the court does not look exclusively to parental intent or to the child’s acclimatization to a State, rather, the court looks at “all relevant considerations arising from the facts of the case at hand.” This approach is used in the UK, Canada, Israel, and again some U. S. States. The application judge determines the focal point of the child's life which is the family and social environment in which its life has developed, immediately prior to the removal or retention. The judge considers all relevant links and circumstances – the child's links to and circumstances in country A; the circumstances of the child's move from country A to country B; and the child's links to and circumstances in country B. The child must be physically present in that place and that presence cannot be temporary or intermittent. Other factors relevant to the determination of habitual residence include the duration, regularity, conditions and reasons for the child's stay in that State. When considering how much weight to place on the various considerations in the habitual residence analysis, a court will factor in a child's age. For very young children, more weight will be placed on the shared intent of the parents because a young child will not form meaningful connections with people and places, whereas the impact of parental intent is more limited for older children who are "capable of becoming "firmly rooted" in a new country".

Право опеки

Право на опеку может возникнуть в силу закона, судебного или административного решения, или соглашения, имеющего юридическую силу в соответствии с законодательством страны обычного места жительства ребенка. В пояснительном докладе к Конвенции разъясняется значение понятия "неправомерный вывоз": "вывоз ребенка одним из родителей, обладающих совместной опекой, без согласия другого родителя является неправомерным, и в данном конкретном случае это неправомерность обусловлена не нарушением какого-либо конкретного закона, а тем, что такое действие игнорирует права другого родителя, которые также защищены законом, и препятствует их нормальному осуществлению". Конвенция определяет, что "права опеки" включают в себя права, касающиеся заботы о ребенке и право определять место его жительства, а "права на общение" – право на временное пребывание ребенка у другого родителя. Для признания судом права на опеку не требуется, чтобы оно было выражено в явной или формальной форме. В деле *In the Matter of K (A Child) (Northern Ireland)* Суд постановил, что понятие "права опеки" может включать определенные неформальные права (так называемые "возникающие права"). В этом деле ребенок проживал с бабушкой и дедушкой по материнской линии в Литве, когда мать, против воли бабушки и дедушки, перевезла его в Северную Ирландию в возрасте 7 лет. Решения о предоставлении бабушке и дедушке прав опеки не было, однако, если бы они обратились в литовский суд с соответствующим иском, они, вероятно, смогли бы его получить. В "Общих принципах и Руководстве по надлежащей практике", опубликованном Гаагской конференцией по международному частному праву на странице 43, указывается, что значительное количество дел, рассматривающих понятие "права опеки" в рамках Конвенции, подтверждает позицию, согласно которой право на общение в сочетании с правом вето на вывоз ребенка из страны обычного места жительства составляет реальные права опеки. Однако, если родитель имеет право возражать против вывоза ребенка, а не право наложить вето на него, этого недостаточно для признания наличия прав опеки. После оценки того, обладал ли родитель правами опеки или на общение в соответствии с законодательством страны обычного места жительства ребенка, суд определяет, были ли эти права "фактически реализованы", что делает вывоз или удержание ребенка неправомерным. Статья 15 Конвенции направлена на содействие сотрудничеству между Договаривающимися государствами. Она предусматривает, что Договаривающееся государство может, прежде чем вынести решение о возврате ребенка, запросить решение или определение о том, был ли вывоз или удержание ребенка неправомерным в смысле статьи 3 Конвенции в соответствии с законодательством этого Договаривающегося государства. Обоснование статьи 15 заключается в том, что иностранный суд лучше понимает смысл и последствия применения собственного законодательства. Некоторые Договаривающиеся государства придерживаются позиции, что определение, выданное в соответствии со статьей 15, должно касаться только вопросов национального права, регулирующих права опеки, и не должно включать в себя квалификацию вывоза как неправомерного, что является вопросом, относящимся к компетенции суда, запрашивающего определение по статье 15. Определение, выданное Договаривающимся государством в соответствии со статьей 15, должно считаться окончательным, чтобы избежать дальнейших задержек. Кроме того, суд, рассматривающий заявление в рамках Конвенции, при определении наличия неправомерного вывоза или удержания, может ссылаться на законодательство страны обычного места жительства ребенка, не требуя от сторон доказывать это законодательство как факт посредством предоставления доказательств. В целом, правила доказывания в делах, рассматриваемых в рамках Конвенции, должны быть "наиболее оперативными из доступных процедур", особенно если показания, представленные в виде аффидевитов, противоречат друг другу. В Канаде, Соединенном Королевстве и Южной Африке заявления в рамках Конвенции "обычно рассматриваются на основании показаний, представленных в виде аффидевитов". Однако в Нидерландах проводятся два слушания (и, если ребенку больше 6 лет, опрос ребенка), а во время второго слушания присутствие всех сторон "крайне желательно", чтобы судья мог "услышать обе стороны".

Rights of custody may arise by operation of law or from a judicial or administrative decision, or an agreement having legal effect under the law of the country of habitual residence. The explanatory report of the convention clarifies the meaning of wrongful as:

"the removal of a child by one of the joint holders without the consent of the other, is wrongful, and this wrongfulness derives in this particular case, not from some action in breach of a particular law, but from the fact that such action has disregarded the rights of the other parent which are also protected by law, and has interfered with their normal exercise." The Convention specifies that “rights of custody” includes rights relating to the care of the child and the right to determine the child’s place of residence, while “rights of access” includes the right to take the child for a period of time. Rights of custody may not be explicit or formal in order for them to be recognized by a court. In the Matter of K (A Child) (Northern Ireland), the Court ruled that the term rights of custody may include certain informal rights (called "inchoate rights"). In that case, the child lived with his maternal grandparents in Lithuania when, at the age of 7, the mother moved the child to Northern Ireland against the grandparent’s wishes. There was no custody order awarding the grandparents any rights of custody, but if they had applied for a custody order in Lithuania they would have likely been able to secure one. The General Principles and Guide to Good Practice, Hague Conference on Private International Law explains, at page 43, that a significant number of cases interpreting 'rights of custody' under the Convention supports the view that a right of access combined with a veto on the removal of a child from the state of habitual residence, constitutes real rights of custody. However, if the parent has the right to object, as opposed to the right to veto the removal of the child, this is not sufficient to amount to rights of custody. After assessing whether the parent had rights of custody or access according to the laws of the child's State of habitual residence, the court then determines whether or not those rights were “actually exercised”, making the removal or retention wrongful. Article 15 of the Convention is designed to promote cooperation amongst Contracting States. It provides that a Contracting State may, prior to making an order for the return of the child, request a decision or determination that the removal or retention was wrongful within the meaning of Article 3 of the Convention by that Contracting State’s law. The rationale behind Article 15 is that the foreign court is better placed to understand the meaning and effect of its own laws. Some Contracting States take the position that an Article 15 determination should report only on matters of national law regarding rights of custody, and not to extend the analysis to classify the removal as wrongful, which is a question for the court requesting the Article 15 determination. An Article 15 determination from a Contracting State should be taken as conclusive to avoid further delays. Further, the court in which a Convention application is proceeding, when determining whether there is a wrongful removal or retention, may take judicial notice of the law in the State of habitual residence of the child, without requiring the parties prove that State’s law as a matter of fact through evidence. In general, the rules of evidence for Convention applications must be “the most expeditious procedures available”, or if the affidavit evidence is conflicting. In Canada, Convention applications are "typically heard on affidavit evidence". The same is true in the United Kingdom, and South Africa. In the Netherlands however, two hearings (and a child interview, if the child is above 6 years of age) will take place, and in the second hearing, the presence of all parties is "highly desirable" so the judge can "hear from you and the other parent".

(a) Фактическое осуществление прав опеки

Действительно ли родитель осуществлял свои права опеки или права на общение с ребенком, может быть предметом спора, в зависимости от объема прав опеки, предусмотренных законодательством государства обычного места жительства. Если имеется четкое судебное решение, определяющее порядок осуществления опеки или график встреч, разногласий обычно не возникает. Если формального соглашения нет, но один из родителей встречается или проводит время с ребенком, может возникнуть вопрос, осуществлял ли этот родитель свои права опеки. В некоторых Договаривающихся государствах понятие "осуществление" толкуется широко, и даже минимальное участие родителя в жизни ребенка может быть признано достаточным. Например, в деле из провинции Квебек (Канада) телефонные разговоры и редкие визиты одного из родителей к ребенку (один визит в 2009 году) были признаны достаточными для подтверждения осуществления прав опеки. Кроме того, если вопрос опеки еще не решен, суд может установить, что у родителя были права опеки, которые он *реализовал бы*, если бы ребенка не увез похититель.

(b) Согласие или согласие

Родитель может явно дать согласие на перемещение или удержание ребенка, либо он может проявить молчаливое согласие, то есть пассивно и неявно принять перемещение или удержание. Иными словами, молчаливое согласие подразумевает невысказанное согласие. Согласие должно быть реальным, активным и однозначным, чтобы суд был убежден в том, что оно действительно было дано, несмотря на отсутствие письменного соглашения. Эта линия защиты может быть успешной, если представлены убедительные доказательства того, что оставшийся родитель принял осознанное решение, согласившись на перемещение или удержание ребенка, и что родитель, переместивший ребенка, может доказать, что обоснованно полагал, что другой родитель согласился на прочное и долгосрочное изменение места жительства ребенка. Доказательства обмана со стороны одного из родителей, вероятно, аннулируют любое заключение о наличии согласия. Обязанность доказать, что другой родитель действительно дал согласие или проявил молчаливое согласие, лежит на родителе, переместившем ребенка, оспаривающем применение Конвенции. Затем, на родителя, требующего возвращения ребенка, возлагается обязанность представить как можно больше доказательств об обстоятельствах отъезда детей, включая сообщения, электронные письма и любые обманные действия со стороны родителя, переместившего ребенка (например, было упаковано лишь небольшое количество вещей ребенка, что ввело оставшегося родителя в заблуждение относительно временного характера поездки). В некоторых юрисдикциях суды ссылаются на основную цель Конвенции (возвращение детей), чтобы установить, что только веские и убедительные доказательства адаптации ребенка могут отодвинуть на второй план цель Конвенции и оправдать отказ в возвращении. Другие юрисдикции оценивают, адаптировался ли ребенок в новой среде, придерживаясь буквального толкования адаптации. В Канаде один суд постановил, что "для определения того, "адаптировался ли" ребенок в новой среде, необходимо провести фактическое расследование, ориентированное на интересы ребенка, чтобы установить его фактические обстоятельства". Аналогичный подход применяется и в Великобритании.

d) возражения ребенка

Родитель, стремящийся оспорить решение о возврате, может утверждать, что ребенок возражает против возвращения. Желание остаться в новом государстве, вызванное тем, что ребенку нравится новая школа и друзья, не является достаточным основанием для такого возражения. Признание предпочтения ребенка достаточным подорвало бы цели Конвенции, поощряя родителей похищать своих детей, селиться в новом государстве, а затем "ссылаться на удовлетворенность своих детей, чтобы избежать возвращения в юрисдикцию, которая должна надлежащим образом рассматривать вопросы опеки и места жительства".

В некоторых договаривающихся государствах законодательно определен необходимый уровень возражения. В Австралии правила семейного права предусматривают, что ребенок должен возражать против возвращения, и это возражение должно демонстрировать "силу чувств, выходящую за рамки простого выражения предпочтения или обычных желаний".

Суды проводят различие между возражением ребенка против возвращения в государство его обычного места жительства и возражением против возвращения на попечение оставшегося родителя. Конвенция предусматривает, что суд распорядится "возвратом ребенка, незаконно вывезенного или удержанного, в государство его обычного места жительства, а не лицу, запрашивающему возвращение" [выделено]. Возраст и степень зрелости рассматриваются в совокупности, и между договаривающимися государствами существуют различия. В Канаде суд не принял возражения 10-летнего ребенка, а в Англии и Уэльсе были удовлетворены возражения детей 8 лет. Шотландия отклонила возражения братьев и сестер 15 и 11 лет. Судебная практика в Европейском Союзе изменила это требование: вместо того, чтобы учитывать мнение ребенка, если это уместно, исходя из его возраста и степени зрелости, Европейский Союз установил, что суд должен учитывать мнение ребенка, если это не неуместно из-за его возраста или зрелости. Ребенку, чье мнение будет заслушано, может потребоваться независимое юридическое представительство. Это особенно актуально, если есть подозрения, что похищающий родитель манипулирует детьми или отчуждает их, оказывая влияние на их возражения против возвращения. Примеры договаривающихся государств, где детям предоставляется юридическое представительство, включают Канаду (Канцелярия юриста по делам детей) и Австралию (Независимый адвокат по делам детей).

(e) Исключение из-за серьезного риска

В статье 13 указывается, что ребенок может оказаться в серьезной опасности, если возвращение подвергнет его (1) физическому насилию, (2) психологическому насилию или (3) невыносимой ситуации. Примеры включают случаи, когда в государстве обычного проживания идет война, серьезные гражданские беспорядки или произошло стихийное бедствие, или когда родитель, заявляющий о возвращении ребенка, совершал в отношении него насилие. Однако чаще всего обращения по Конвенции возникают, когда похищающий родитель, скрывшийся с ребенком из государства обычного проживания, спасается от насилия со стороны интимного партнера, независимо от того, подвергается ли насилию сам ребенок, с целью защиты ребенка и пострадавшего родителя. Государство, рассматривающее обращение по Конвенции, также может провести расследование заявлений о насилии, прежде чем принять решение о необходимости возвращения ребенка. Физическое насилие может возникнуть после попытки возвращения ребенка в государство обычного проживания, что требует от судов оценить, будет ли причинен серьезный вред при последующих попытках возврата. В деле Re M. (A Minor) (Похищение ребенка) дети направлялись из Лондона в Австралию (Австралия являлась их государством обычного проживания), когда один из детей попытался открыть дверь самолета во время разбега. Это следует сопоставить с подходом, принятым в Израиле, где суд отклонил аргумент о том, что предыдущая попытка самоубийства ребенка в государстве обычного проживания оправдывает отказ в возвращении. Помимо угроз самоубийства со стороны ребенка, в одном австралийском деле было установлено, что доказательства возможного самоубийства похищающего родителя в случае приказа о возвращении с ребенком могут представлять серьезную опасность. Некоторые безуспешно пытались доказать, что серьезная опасность включает в себя воздействие загрязнения воздуха в городе, высокий риск будущих землетрясений, неудовлетворительное жилье, финансовую нестабильность и зависимость от государственных пособий. Неблагоприятное финансовое положение учитывалось при принятии решения об отказе в возвращении ребенка в Австралии, Нидерландах и Шотландии. Если физическое или психологическое насилие не доказано, родитель может привести любые другие "невыносимые ситуации", которые определяются как обстоятельства, выходящие за рамки неудобств, неизбежно связанных с возвращением, и создающие ситуацию, которую ребенок не может разумно вынести.

The language of Article 13 suggests that the child may be in grave risk if a return would expose them to (1) physical harm, (2) psychological harm, or (3) an intolerable situation. Examples include where there is war, serious civil unrest, or a natural disaster in the State of habitual residence, or where the parent applying for the return order has been abusing the child. More frequently though, Convention applications are made when the abducting parent who flees the State of habitual residence with the child, is escaping intimate partner violence, whether or not the child is also abused. and to protect the child and abused parent. It is also possible for the State hearing the Convention application to conduct an investigation into the abuse allegations before deciding whether or not to order the child’s return. Physical harm can arise after an attempt is made to return the child to the State of habitual residence, requiring the courts to consider if there would be grave harm if future attempts to return the child are made. In Re M. (A Minor) (Child Abduction), the children were en route from London to Australia (Australia being their State of habitual residence), when one of the children attempted to open the airplane door as it was taxiing for take off. Contrast this with the approach taken in Israel, where the Court rejected the argument that a child’s previous suicide attempt in the State of habitual residence justified denying the return. In addition to the child’s threats of suicide, an Australia case held that evidence that the abducting parent may commit suicide if ordered to return with the child could constitute grave risk of harm. Some have tried, unsuccessfully, to argue that grave risk includes exposure to city pollution, high risk of future earthquakes, inadequate housing, financial weakness, and reliance on state benefits. Poor financial circumstances have factored into the analysis when deciding not to order the child’s return in Australia, the Netherlands, and Scotland. If physical or psychological harm are not established, the parent can argue any other “intolerable situation", which is described as a situation that goes beyond the inconveniences necessarily linked to the experience of return, producing a situation beyond what a child might reasonably bear.

(f) Остаточная дискреционная свобода

Если ни один из вышеуказанных аргументов не будет успешно представлен, суд, рассматривающий заявление в соответствии с Конвенцией, сохраняет право не предписывать возвращение, если это нарушит основополагающие принципы государства в отношении защиты прав человека и основных свобод. Канадское дело AMRI v. KER служит примером ситуации, когда суд будет руководствоваться собственным законодательством о правах человека и основных свободах, чтобы определить, следует ли распорядиться о возвращении. В этом деле ребенок проживал в Канаде и был законно признан беженцем. Мать подала заявление в соответствии с Конвенцией о возвращении ребенка в Мексику. В соответствии с канадским законодательством, статус ребенка как беженца создавал опровержимую презумпцию риска преследования, что затрагивало права ребенка на жизнь, свободу и личную неприкосновенность, гарантированные статьей 7 Хартии прав и свобод, а также исключения, предусмотренные статьями 13 и 20.

Как облегчить возвращение ребенка - практические вопросы

Суд может вынести постановление о возврате ребенка на определенных условиях, называемых обязательствами. В канадском деле «Томсон против Томсона» Суд разъяснил, что обязательства могут быть необходимы для достижения цели и духа Конвенции, а именно – восстановления первоначального положения дел. В деле «Томсон» после того, как мать увезла ребенка из Шотландии в Манитобу, отец, оставшийся в Шотландии, получил «приказ о розыске», предоставивший ему временную опеку. Мать опасалась, что после прибытия в Шотландию в соответствии с постановлением о возврате, приказ о розыске будет исполнен, и ребенок будет отнят у нее и помещен под опеку отца. Суд рассмотрел возможный вред для ребенка, если его переместят от матери (основного опекуна) к отцу (в соответствии с приказом о розыске), а затем, возможно, снова к матери (после полного слушания по вопросу об опеке). Обязательство отца не исполнять приказ о розыске стало условием, при котором было вынесено постановление о возврате. В деле «Томсон против Томсона» приведены другие примеры действительных обязательств. К ним относятся обязательства оплатить авиабилеты для родителя и ребенка, возвращающихся в страну постоянного проживания, выплатить алименты и освободить семейное жилище до слушания по вопросу об опеке, чтобы возвращающиеся родитель и ребенок могли там жить. В Южной Африке обязательства могут касаться ухода, финансовых вопросов, опеки и общения, непривлечения к уголовной ответственности, «защиты родителя, похитившего ребенка», защиты ребенка по возвращении и «ускоренного судебного разбирательства в стране возвращения». См. также решение Генерального директора Департамента по делам семьи, молодежи и уходу за сообществом и решение по делу Хоббса от 24 сентября 1999 года, вынесенное Семейным судом Австралии в Брисбене. Хотя это случается редко, родитель, подающий заявление о возврате ребенка, может отозвать заявление или не привести в исполнение постановление о возврате после его вынесения. В этих случаях суд может принять решение об отклонении заявления или отмене постановления. В деле Re G. (Abduction: Striking Out Application) Высокий суд Англии удовлетворил ходатайство матери об отклонении заявления о возврате, поданного отцом, поскольку имелась не только задержка в подаче заявления, но и в его рассмотрении. Судья Коннелл отклонил заявление в связи с «явной небрежностью и медлительностью отца в ведении дела по Гаагской конвенции». В Австралии, в соответствии с The Family Law (Child Abduction Convention) Regulations 1986, Reg 19A, предусмотрено, что в случае вынесения постановления о возврате любая из сторон может подать заявление об отмене постановления о возврате при выполнении определенных критериев.

The court may make an order for the return of the child on certain conditions, called undertakings. In the Canadian case Thomson v. Thomson, the Court explained that undertakings may be required to achieve the purpose and spirit of the Convention, namely, restoring the status quo. In Thomson, after the child was taken from Scotland to Manitoba by the mother, the father left behind in Scotland obtained a “chasing order”, granting him interim custody. The mother feared that, upon landing in Scotland pursuant to the return order, the chasing order would be enforced and the child would be taken from her and placed in the custody of the father. The Court considered possible harm to the child if moved from the mother (primary caregiver) to the father (pursuant to the chasing order) and then, possibly back again to the mother (after the full custody hearing). The father’s undertaking, not to enforce the chasing order became a condition upon which the return order was made. In Thomson v. Thomson, for other examples of valid undertakings. These include undertakings to pay the airfare for the parent and child returning to the country of habitual residence, to pay interim support money, and to vacate the matrimonial home until the custody hearing so that the returning parent and child can live there. In South Africa, undertakings can relate to “care, financial issues, custody and contact, non prosecution, ‘protection of the parent who abducted the child’, protection of the child on their return, and ‘expedited court proceedings in the country of return’”. See also Director General Department of Families, Youth and Community Care and Hobbs, 24 September 1999, decided by the Family Court of Australia in Brisbane. Although rare, the parent applying for the return of the child may discontinue the application, or fail to enforce a return order after it is made. In these situations, the court may decide that the application be struck or the order discharged. In Re G. (Abduction: Striking Out Application), the High Court in England granted the mother’s order to strike out the application for return made by the father because, not only was there a delay in commencing the application but also seeing it through. Justice Connell struck the application because of the “manifest failure of [the] father to conduct his Hague Convention proceedings with proper diligence and speed”. In Australia, The Family Law (Child Abduction Convention) Regulations 1986, Reg 19A provides that, if a return order is made, either party can apply for the return order to be discharged if certain criteria are met.

Государства-участники

По состоянию на ноябрь 2022 года Конвенция имеет 103 участника. Ботсвана и Кабо-Верде стали последними государствами, присоединившимися к Конвенции в 2022 году.

Канада

Альберта: Закон о международном похищении детей, RSA 2000, c I 4. Британская Колумбия: Закон о семейном праве, SBC 2011, c 25, s 80. Манитоба: Закон об обеспечении исполнения решений об опеке над детьми, CCSM c C360. Новый Брансуик: Закон о международном похищении детей, RSNB 2011, c 175. Ньюфаундленд и Лабрадор: Закон о детях, RSNL 1990, c C 13, s 54. Северо-Западные территории: Закон о международном похищении детей, RSNWT 1988, c I 5. Новая Шотландия: Закон о похищении детей, RSNS 1989, c 67. Нунавут: Закон о международном похищении детей, RSNWT (Nu) 1988, c I 5. Онтарио: Закон о реформе детского права, RSO 1990, c C.12. Остров Принца Эдуарда: Закон о детях, RSPEI 1988, c C 6.1. Квебек: Закон об отношении к гражданским аспектам международного и межпровинциального похищения детей, CQLR c A 23.01. Саскачеван: Закон о международном похищении детей, 1996 г., SS 1996, c I 10.11. Юкон: Закон о международном похищении детей (Гаагская конвенция), SY 2008, c 5.

Соединенные Штаты Америки

Закон о средствах правовой защиты при международном похищении детей (ICARA), 22 U.S.C. § 9001 и последующие (ранее 42 U.S.C. § 11601 и последующие). Закон о предотвращении международного похищения детей и возвращении (ICAPRA), 22 U.S.C. § 9101 и последующие.