Сексплуатация: История и эволюция жанра

Введение

Жанр самостоятельно производимых, низкобюджетных полнометражных фильмов.

Секс-эксплуатационный фильм (или фильм о сексуальной эксплуатации) — это класс независимых, низкобюджетных фильмов, появившихся в начале 1970-х годов, которые в основном служат платформой для демонстрации неявных сексуальных сцен и излишней наготы. Жанр является поджанром эксплуатационного кино. Термин «сексуальная эксплуатация» используется с 1940-х годов. В Соединенных Штатах фильмы об эксплуатации обычно демонстрировались в городских кинотеатрах «grindhouse», которые были предшественниками кинотеатров для взрослых 1970-х и 1980-х годов, специализировавшихся на хардкорной порнографии. В Латинской Америке (особенно в Аргентине) фильмы об эксплуатации и сексуальной эксплуатации имели сложные и неоднозначные отношения как со зрителями, так и с государственными институтами: они подвергались цензуре как демократическими (но социально консервативными) правительствами, так и авторитарными диктатурами (особенно в 1970-х и 1980-х годах), но в то же время иногда пользовались значительным успехом в прокате. Термин «софткор» часто используется для обозначения фильмов с неявным сексуальным содержанием после общей легализации хардкорного контента. Нудистские фильмы часто рассматриваются как поджанры жанра сексуальной эксплуатации. Фильмы о «голых» и «голых куколках» являются смежными жанрами. «Нуди-кути» были популярны в начале 1960-х годов и являлись развитием фильмов о нудистских лагерях 1950-х годов. Верховный суд ранее постановил, что фильмы, снятые в нудистских лагерях, освобождены от общего запрета на обнаженность, поскольку считались образовательными. «Нуди-кути» вскоре были вытеснены фильмами категории «roughies», которые часто содержали сцены насилия мужчин над женщинами, включая похищение, изнасилование и убийство. «Отбросы общества!» (Scum of the Earth!, 1963) Гершелла Гордона Льюиса и Дэвида Ф. Фридмана также называют одним из первых фильмов этого жанра. Среди других известных режиссеров «roughies» — Дорис Уишман, а также независимые кинотеатры, испытывавшие финансовые трудности; однако к концу десятилетия их фильмы демонстрировались и в крупных киносетях. Эти фильмы вызывали протест со стороны религиозных групп и MPAA, которая опасалась, что фильмы о сексуальной эксплуатации сокращают прибыль крупных кинодистрибьюторов. Зрители, посещавшие показы фильмов о сексуальной эксплуатации, часто изображались в основных СМИ как люди с отклонениями, «грязные старики» и «любители пощекотать нервы». В середине 1960-х годов некоторые газеты начали запрещать рекламу этих фильмов. К концу 1960-х годов фильмы привлекали более широкую аудиторию, включая пары, а не только одиноких мужчин, которые изначально составляли подавляющее большинство посетителей.

A sexploitation film (or sex exploitation film) is a class of independently produced, low budget and early 1970s, and that serves largely as a vehicle for the exhibition of non explicit sexual situations and gratuitous nudity. The genre is a subgenre of exploitation films. The term "sexploitation" has been used since the 1940s. In the United States, exploitation films were generally exhibited in urban grindhouse theatres, which were the precursors to the adult movie theaters of the 1970s and 1980s that featured hardcore pornography content. In Latin America (most notably in Argentina), exploitation and sexploitation films had meandering and complex relations with both moviegoers and government institutions: they were sometimes censored by democratic (but socially conservative) administrations and/or authoritarian dictatorships (especially during the 1970s and 80s), and at other times they enjoyed an important success at the box office. The term soft core is often used to designate non explicit sexploitation films after the general legalisation of hardcore content. Nudist films are often considered to be subgenres of the sex exploitation genre as well. "Nudie" films and "Nudie cuties" are associated genres. Nudie cuties were popular in the early 1960s, and were a progression from the nudist camp films of the 1950s. The Supreme Court had previously ruled that films set in nudist camps were exempt from the general ban on film nudity, as they were deemed to be educational. Nudie cuties were soon supplanted by "roughies," which commonly featured male violence against women, including kidnapping, rape and murder. Herschell Gordon Lewis and David F. Friedman's Scum of the Earth! (1963) is another film that is cited as among the first in this genre. Other notable roughie directors include Doris Wishman. as well as struggling independent theaters; however, by the end of the decade they were playing in established cinema chains. The films were opposed by religious groups and by the MPAA, which was concerned that sexploitation films were cutting into the profits of major film distributors. Customers who attended screenings of sexploitation films were often characterised by the mainstream media as deviant, "dirty old men" and "raincoaters." In the mid 1960s some newspapers began banning advertisements for the films. By the late 1960s the films were attracting a larger and broader audience, however, including couples rather than the single males who originally made up the vast majority of patrons.

Белые пальто

В конце 1960-х годов шведский фильм «Я любопытен (желтый)» стал лакмусовой бумажкой для американских законов о непристойности. Благодаря своему образовательному контексту, в конце 1960-х и начале 1970-х годов появилось множество фильмов, эксплуатирующих сексуальную тематику, выполненных в аналогичном формате. Их широко называли «белыми халатами», поскольку в этих фильмах врач в белом халате представлял последующий откровенный контент, представляя фильм как «образовательный». Это решение спровоцировало всплеск производства порнографических фильмов.

В Аргентине

В 1960-х годах в Аргентине регулярно снимались фильмы о сексуальной эксплуатации. Самыми большими национальными звездами в этом жанре были Изабель Сарли и Либертат Лебланк. Жанр быстро сократился в 1980-х годах, особенно с приходом демократии в Аргентине с 1983 года, и он полностью исчез в 1990-х годах, за исключением некоторых низкобюджетных прямых видеопродукций. Хотя эти фильмы были выпущены в их родной стране, правительственная цензура в то время (Аргентина чередовалась между демократией и диктатурой в течение большей части 60-х и 70-х годов) была склонна или имела устойчивую привычку сильно редактировать фильмы перед их выпуском, угрожая полным запретом, если студия или режиссер не будут соответствовать. Армандо Бо, который снял несколько фильмов о сексуальной эксплуатации и эротических фильмах со своей романтической партнершей и музой Изабель Сарли, является одним из самых известных случаев в Аргентине, когда у него были споры с цензорами, которые хотели либо посадить его в тюрьму за создание "непристойного материала", либо запретить его фильмы, которые были выпущены в основном в сокращенном виде, и со многими сценами, вырезанными из его фильмов во время их выпуска. Одним из самых известных агентов правительственной цензуры в тот период был Мигель Паулино Тато, который работал в течение де-юре и де-факто администраций в качестве директора Аргентинской Ente de Calificación Cinematográfica (Организация рейтинга фильмов). В этом качестве Тато подверг цензуре, запретил или сильно отредактировал десятки эротических или сексуальных фильмов (из Аргентины и со всего мира) в течение 1960-х и 1970-х годов; он также запретил или отрезал сотни отечественных / международных фильмов любого рода и жанра в течение той же эпохи, всегда используя предлог праведной и моральной борьбы против "марксизма", "анти-католических" или "подрывных" фильмов, которые, по его мнению, пытались "загрязнуть" ценности страны и национальную идентичность. Хотя он играл в основном бюрократическую роль, Тато был заинтересован в интервью для СМИ, описывая его крайне правые авторитарные взгляды и даже хвастаясь тем, что он "нацист" в нескольких случаях. Он также был гордым расистом и вполне знаменито сказал по телевидению во время аргентинской премьеры "Шафта в Африке" (1973): "Негры возвращаются в Африку!" ("Чернокожие, все Африки! ")

In the 1960s Argentine sexploitation films were made within a regular basis. The biggest national stars in that genre were Isabel Sarli and Libertad Leblanc. The genre rapidly declined during the 1980s, particularly with the advent of democracy in Argentina since 1983 onwards, and it disappeared completely in the 1990s, except for some low budget direct to video productions. Although these movies were released in their home country, government censorship at the time (Argentina alternated between democracy and dictatorship for most of the 60s and 70s) was prone to or had the steady habit of heavily editing the films before their release, threatening with a full ban if the studio or the director did not comply. Armando Bó, who made several sexploitation and erotic films with his romantic partner and muse Isabel Sarli, is one of the most well known cases in Argentina of having disputes with the censors who wanted to either put him in jail for making "obscene material" or ban his films, which were released mostly in a truncated form, and with many scenes excised from his movies at the time of their release. One of the most notorious agents of government censorship during that period was Miguel Paulino Tato, who worked during de jure and de facto administrations as the director of the Argentine Ente de Calificación Cinematográfica (Film Rating Organization). In that capacity, Tato censored—banned or heavily edited—dozens of erotic or sexploitation films (from Argentina and from all over the world) during the 1960s and 1970s; he also banned or cut hundreds of domestic/international films of any kind and genre during the same era, always using the pretext of a righteous and moral fight against either "Marxism", "anti catholic" or "subversive" movies who were, in his view, trying to "contaminate" the country's values and national identity. Although he exercised a mostly bureaucratic role, Tato was keen on giving interviews to the media describing his far right authoritarian views and even boasting about being "a nazi" on several occasions. He was also a proud racist, and quite famously said on television, at the time of the Argentinian premiere of Shaft in Africa (1973): "Negros go back to Africa!" ("¡Negros, al Africa! ").

Соперничество между Изабель Сарли и Либертадом Лебланк

Соперничество Либертада Леблан с Изабель Сарли, которая была и, вероятно, до сих пор является величайшим секс-символом аргентинского кино, было весьма заметным в 1960-х годах. Они были двумя главными фигурами эротического кино в своей стране, соперничая за заголовки и кассовые сборы, и при этом контраст между ними, во внешности и характере (как на экране, так и за его пределами), был разительным: Изабель Сарли была эффектной брюнеткой, с пышными формами и природной привлекательностью. Либертад Леблан, напротив, была скорее стройной, ей сделали имплантацию груди, она окрасила волосы в платиновый блонд и поддерживала свою светлую кожу, постоянно избегая солнечных лучей. Сарли отличалась скромностью и некоторой наивностью, всегда создавая в публичном пространстве образ "домашней и простой" женщины; её фильмы обычно представляли собой мелодрамы и комедии с обилием обнажённых сцен. В отличие от неё, Леблан была раскованной и коварной, создавая образ вампирши или соблазнительницы; пресса окрестила её "Белой Богиней" (La diosa blanca), а в её фильмографии преобладали полицейские фильмы и триллеры. "La Sarli", как её называли, была, как актриса, полностью создана Армандо Бо, поскольку аргентинский режиссёр был не только её давним любовником — Сарли и Бо никогда не были официально женаты, но жили вместе до его смерти — но и её менеджером, продюсером и режиссёром, а также одновременно и авторитетной фигурой. С другой стороны, "La Leblanc", как её также называли, имела другой бэкграунд и с юных лет привыкла самостоятельно прокладывать себе путь, она была настоящей женщиной, сделавшей себя сама: она спорила и отстаивала свою точку зрения на равных с продюсерами, режиссёрами и дистрибьюторами; она сама была своим менеджером и со-продюсировала почти все свои фильмы — в то время, когда женщины этим практически не занимались, — а также почти всегда отвечала за дистрибуцию и продвижение своих фильмов. В связи с этим мексиканский продюсер, с которым Леблан сняла восемь фильмов, однажды заявил прессе, что "Либертад Леблан, когда речь заходит о делах, носит усы". Фактически, именно Либертад Леблан инициировала соперничество между ней и Сарли в СМИ и общественном сознании. Для продвижения своего первого фильма "La Flor de Irupé" (1962) Леблан предложила рекламный плакат с чёрно-белым ню и подписью: "Либертад Леблан, соперница Изабель Сарли". Хотя Изабель Сарли тогда ничего не ответила, Армандо Бо, в приступе гнева, обвинил Леблан в коварном использовании международной славы Сарли. Позже, в интервью 2004 года, Леблан откровенно призналась: "И [Бо] был прав; но, эй, мы не потратили ни цента [на рекламу], и всё получилось идеально". В том же интервью, на вопрос, верит ли она в реальное соперничество между Сарли и ней, Леблан ответила: "Ни в коем случае. С Армандо [Бо] у нас были разногласия, потому что эта слава [рекламный скандал] также разлетелась по всему миру. Но она восхитительна, очень наивна, да, но потрясающая женщина".

Libertad Leblanc's rivalry with Isabel Sarli who was, and probably still is, the greatest sex symbol in Argentine cinema was very conspicuous in the 1960s. They were the two greatest figures of erotic cinema in their home country, competing for the headlines as well as the box office success, and at the same time the contrast between the two, in appearance and in personality (on screen and off as well) couldn't be bigger: Isabel Sarli was a flashy brunette, with generous shapes and natural attributes. Libertad Leblanc was instead rather slim, reportedly had breast implants, dyed her hair platinum blonde, and maintained her distinctive white skin by constantly avoiding exposure to the sun. Sarli had a shy and somewhat innocent personality, and she always exuded a "homely and easy going" public image; her movies were usually melodramas and comedies with a lot of nudity. In contrast, Leblanc was uninhibited and cunning, and gave a public image of a vamp or a seductress; she was dubbed as "The White Goddess" (La diosa blanca) by the media, and her filmography includes police movies and thrillers. "La Sarli", as they used to call her, was, as an actress, a product entirely created by Armando Bó, since the Argentine director was not only her longtime lover —Sarli and Bó were never legally married, but lived together as a couple until his death— but also her manager, her film producer and director, and even an authority figure, simultaneously. On the other hand, "La Leblanc", as they also used to call her, had a different background and was already used from a young age, actually to make her way on her own, and she was a true self made woman of her time: she had disputes and argued as equals with producers, directors and distributors; she was her own manager and she co produced almost all of her films at a time when no woman did so , as well as being almost always in charge of the distribution and promotion of her films. In this regard, a Mexican producer, with whom Leblanc made eight films, once told the media that "Libertad Leblanc, when talking about business, has a mustache". In fact, it was Libertad Leblanc herself who installed the rivalry between her and Sarli in the media, as well as the popular conscience. In order to promote her first film, La Flor de Irupé (1962), Leblanc suggested a promotional poster with a black and white nude and a caption that read: "Libertad Leblanc, rival of Isabel Sarli". Although Isabel Sarli did not say anything at the time, Armando Bó, in a wrathful rapture, accused Leblanc of deviously using Sarli's international fame. Some time later, in a 2004 interview, Leblanc was sincere about the whole affair: “And [Bó] was right; but hey: we didn't spend a dime [on publicity] and everything came out perfectly"; in that same interview, when asked if she really believed there was a true rivalry between Sarli and her, Leblanc replied: "Not in any way. With Armando [Bó] we did have our run ins because that fame [the publicity controversy] also circulated around the world. But she is divine; very naïve, yes, but she is a gorgeous woman ".