Тангутский язык: история, исследование и расшифровка древнего письма Сино-Тибетской семьи

Введение

Исчезнувший сино-тибетский язык

Тангут (Tangut: ; ) — вымерший язык сино-тибетской языковой семьи. Тангутский язык был одним из официальных языков династии Западное Ся, основанной народом тангут на северо-западе Китая. Династия Западное Ся была уничтожена Монгольской империей в 1227 году. У тангутского языка была своя письменность — тангутская письменность. Последний известный текст, написанный на тангутском языке, — столбы тангутской дхарани, датируется 1502 годом, что указывает на то, что язык ещё использовался почти триста лет после падения Западного Ся.

Классификация

С 2010-х годов тангутологи обычно классифицируют тангутский язык как язык цян или гьялрон. На основе как морфологических, так и лексических данных, Лай и др. (2020) классифицируют тангутский язык как западногьялорговый язык, а Бодуэн (2023) – как язык хорпа.

Восстановление

Современные исследования языков тангут начались в конце XIX и начале XX века, когда С. В. Бушель, Габриэль Девериа и Жорж Мориссе независимо опубликовали расшифровки ряда тангутских иероглифов, обнаруженных на монетах Западной Ся, в китайско-тангутской двуязычной надписи на стеле в Увее (Ганьсу) и в копии тангутского перевода Сутры Лотоса. Большинство сохранившихся тангутских текстов было раскопано в Хара-Хото в 1909 году Петром Козловым, и письменность была идентифицирована как письменность тангутского государства Сися. Такие ученые, как Алексей Иванович Иванов, Ишихама Дзюнтаро (石濱純太郎), Бертольд Лауфер, Луо Фучан (羅福萇), Луо Фучэн (羅福成) и Ван Цзиньру (王靜如), внесли вклад в изучение тангутского языка. Наиболее значительный вклад внес русский ученый Николай Александрович Невский (1892–1937), который составил первый словарь тангутского языка и реконструировал значение ряда тангутских грамматических частиц, что сделало возможным чтение и понимание тангутских текстов. Его научные достижения были опубликованы посмертно в 1960 году под названием «Тангутская филология», а ученый был в конечном итоге (и посмертно) удостоен Советской Ленинской премии за свою работу. Понимание тангутского языка далеко не полное: хотя определенные аспекты морфологии (Ксения Кеппинг, «Морфология тангутского языка», Москва: Наука, 1985) и грамматики (Тацуо Нисида, «Seika go no kenkyū» и др.) изучены, синтаксическая структура тангутского языка остается в значительной степени неисследованной. Документы из Хара-Хото в настоящее время хранятся в Институте восточных рукописей Российской академии наук в Санкт-Петербурге. Они пережили блокаду Ленинграда, но ряд рукописей, находившихся в распоряжении Невского во время его ареста Народным комиссариатом внутренних дел (НКВД) в 1937 году, пропали и были возвращены, при загадочных обстоятельствах, в Институт восточных рукописей только в октябре 1991 года. Коллекции насчитывают около 10 000 томов, в основном буддийских текстов, сборников законов и юридических документов, датируемых серединой XI – началом XIII веков. Среди буддийских текстов недавно были обнаружены ряд уникальных сборников, неизвестных ни в китайских, ни в тибетских версиях. Кроме того, сохранились буддийский канон, китайская классическая литература и большое количество текстов, написанных на тангутском языке. Другие крупные коллекции тангутских текстов, хотя и значительно меньшего объема, принадлежат Британской библиотеке, Французской национальной библиотеке («Bibliothèque nationale de France»), Национальной библиотеке в Пекине, библиотеке Пекинского университета и другим библиотекам.

Modern research into the Tangut languages began in the late 19th century and early 20th century when S. W. Bushell, Gabriel Devéria, and Georges Morisse separately published decipherments of a number of Tangut characters found on Western Xia coins, in a Chinese–Tangut bilingual inscription on a stele at Wuwei, Gansu, and in a copy of the Tangut translation of the Lotus Sutra. The majority of extant Tangut texts were excavated at Khara Khoto in 1909 by Pyotr Kozlov, and the script was identified as that of the Tangut state of Xixia. Such scholars as Aleksei Ivanovich Ivanov, Ishihama Juntaro (石濱純太郎), Berthold Laufer, Luo Fuchang (羅福萇), Luo Fucheng (羅福成), and Wang Jingru (王靜如) have contributed to research on the Tangut language. The most significant contribution was made by the Russian scholar Nikolai Aleksandrovich Nevsky (1892–1937), who compiled the first Tangut dictionary and reconstructed the meaning of a number of Tangut grammatical particles, thus making it possible to actually read and understand Tangut texts. His scholarly achievements were published posthumously in 1960 under the title Tangutskaya Filologiya (Tangut Philology), and the scholar was eventually (and posthumously) awarded the Soviet Lenin Prize for his work. The understanding of the Tangut language is far from perfect: although certain aspects of the morphology (Ksenia Kepping, The Morphology of the Tangut Language, Moscow: Nauka, 1985) and grammar (Tatsuo Nishida, Seika go no kenkyū, etc.) are understood, the syntactic structure of Tangut remains largely unexplored. The Khara Khoto documents are at present preserved in the Institute of Oriental Manuscripts of the Russian Academy of Sciences in Saint Petersburg. These survived the Siege of Leningrad, but a number of manuscripts in the possession of Nevsky at the time of his arrest by the People's Commissariat for Internal Affairs (NKVD) in 1937 went missing, and were returned, under mysterious circumstances, to the Institute of Oriental Manuscripts only in October 1991. The collections amount to about 10,000 volumes, of mostly Buddhist texts, law codes and legal documents dating from mid 11th up to early 13th centuries. Among the Buddhist texts a number of unique compilations, not known either in Chinese or in Tibetan versions, were recently discovered. Furthermore, the Buddhist canon, the Chinese classics, and a great number of indigenous texts written in Tangut have been preserved. These other major Tangut collections, though much smaller in size, belong to the British Library, the French National Library ('Bibliothèque nationale de France'), the National Library in Beijing, the Library of Beijing University and other libraries.

Реконструкция

Связь между письменностью и произношением тангутского языка ещё более слаба, чем между китайской письменностью и современными разновидностями китайского языка. Таким образом, хотя в китайском языке более 90% иероглифов обладают фонетическим элементом, эта доля ограничена примерно 10% в тангутском языке, согласно Софронову. Для реконструкции тангутского произношения необходимо обращаться к другим источникам. Открытие «Жемчужины в ладони» – двуязычного глоссария «тангутский – китайский» – позволило Иванову (1909) и Лауферу (1916) предложить первоначальные реконструкции и приступить к сравнительному изучению тангутского языка. Этот глоссарий фактически указывает произношение каждого тангутского иероглифа одним или несколькими китайскими иероглифами, и наоборот, каждого китайского иероглифа одним или несколькими тангутскими иероглифами. Вторым источником является корпус тибетских транскрипций тангутского языка. Эти данные впервые были изучены Невским (Невский) (1925). Тем не менее, этих двух источников было недостаточно для систематической реконструкции тангутского языка. Фактически, эти транскрипции были сделаны не с целью точного воспроизведения произношения тангутского языка, а лишь для того, чтобы помочь иностранцам произносить и запоминать слова одного языка, используя слова другого, который они могли понимать. Третий источник, составляющий основу современных реконструкций, – это одноязычные тангутские словари: «Вэньхай» (文海), два издания «Тунынь» (同音), «Вэньхай цзалей» (文海雜類) и безымянный словарь. Запись произношения в этих словарях осуществляется по принципу фаньцзе, заимствованному из китайской лексикографической традиции. Хотя эти словари могут различаться в деталях (например, «Тунынь» классифицирует иероглифы по начальному звуку и рифме, не учитывая тон), все они используют одну и ту же систему из 105 рифм. Определённое количество рифм находится в дополнительном распределении по отношению к месту артикуляции начальных звуков, например, рифмы 10 и 11 или рифмы 36 и 37, что свидетельствует о том, что составители этих словарей провели очень точный фонетический анализ своего языка. В отличие от транскрипций на иностранных языках, тангутский фаньцзе систематически и очень точно различает рифмы. Благодаря фаньцзе мы теперь хорошо понимаем фонологические категории языка. Тем не менее, необходимо сопоставлять фонологическую систему словарей с другими источниками, чтобы «наполнить» эти категории фонетическим значением. Н. А. Невский реконструировал грамматику тангутского языка и составил первый тангутско-китайско-английско-русский словарь, который вместе со сборником его статей был опубликован посмертно в 1960 году под названием «Филология тангутов» (Москва: 1960). Позднее значительный вклад в изучение тангутского языка внесли Тацуо Нисида (西田龍雄), Ксения Кеппинг, Гонг Хванчжэн (龔煌城), М. В. Софронов и Ли Фанвэнь (李範文). Марк Мияке опубликовал работы по фонологии и диахронической лингвистике тангутского языка. Существует четыре тангутских словаря: составленный Н. А. Невским, составленный Нисидой (1966), составленный Ли Фанвэнем (1997, пересмотренное издание 2008) и составленный Евгением Кичановым (2006). В Китае формируется школа тангутоведения. Ведущие учёные включают Ши Цзиньбо (史金波), Ли Фанвэня, Ни Хунъиня (聶鴻音), Бай Биня (白濱) в материковом Китае и Гонг Хванчжэна и Линь Инциня (林英津) на Тайване. В других странах ведущими специалистами в этой области являются Евгений Кичанов и его ученик К. Дж. Солонин в России, Нисида Тацуо и Синтаро Аракава (荒川慎太郎) в Японии и Рут В. Даннелл в Соединенных Штатах.

The connection between the writing and the pronunciation of the Tangut language is even more tenuous than that between Chinese writing and the modern Chinese varieties. Thus although in Chinese more than 90% of the characters possess a phonetic element, this proportion is limited to about 10% in Tangut according to Sofronov. The reconstruction of Tangut pronunciation must resort to other sources. The discovery of the Pearl in the Palm, a Tangut–Chinese bilingual glossary, permitted Ivanov (1909) and Laufer (1916) to propose initial reconstructions and to undertake the comparative study of Tangut. This glossary in effect indicates the pronunciation of each Tangut character with one or several Chinese characters, and inversely each Chinese character with one or more Tangut characters. The second source is the corpus of Tibetan transcriptions of Tangut. These data were studied for the first time by Nevsky (Nevskij) (1925). Nonetheless, these two sources were not in themselves sufficient for a systematic reconstruction of Tangut. In effect, these transcriptions were not written with the intention of representing with precision the pronunciation of Tangut, but instead simply to help foreigners to pronounce and memorize the words of one language with the words of another which they could understand. The third source, which constitutes the basis of the modern reconstructions, consists of monolingual Tangut dictionaries: the Wenhai (文海), two editions of the Tongyin (同音), the Wenhai zalei (文海雜類) and an untitled dictionary. The record of the pronunciation in these dictionaries is made using the principle of fǎnqiè, borrowed from the Chinese lexicographic tradition. Although these dictionaries may differ on small details (e. g. the Tongyin categorizes the characters according to syllable initial and rime without taking any account of tone), they all adopt the same system of 105 rimes. A certain number of rimes are in complementary distribution with respect to the place of articulation of the initials, e. g. rimes 10 and 11 or rimes 36 and 37, which shows that the scholars who composed these dictionaries had made a very precise phonetic analysis of their language. In distinction to the transcription in foreign languages, the Tangut fanqie makes distinctions among the rhymes in a systematic and very precise manner. Due to the fǎnqiè, we now have a good understanding of the phonological categories of the language. Nonetheless, it is necessary to compare the phonological system of the dictionaries with the other sources in order to "fill in" the categories with a phonetic value. N. A. Nevsky reconstructed Tangut grammar and provided the first Tangut–Chinese–English–Russian dictionary, which together with the collection of his papers was published posthumously in 1960 under the title Tangut Philology (Moscow: 1960). Later, substantial contribution to the research of Tangut language was done by Tatsuo Nishida (西田龍雄), Ksenia Kepping, Gong Hwang cherng (龔煌城), M. V. Sofronov and Li Fanwen (李範文). Marc Miyake has published on Tangut phonology and diachronics. There are four Tangut dictionaries available: the one composed by N. A. Nevsky, one composed by Nishida (1966), one composed by Li Fanwen (1997, revised edition 2008) and one composed by Yevgeny Kychanov (2006). There is growing a school of Tangut studies in China. Leading scholars include Shi Jinbo (史金波), Li Fanwen, Nie Hongyin (聶鴻音), Bai Bin (白濱) in mainland China, and Gong Hwang cherng and Lin Ying chin (林英津) in Taiwan. In other countries, leading scholars in the field include Yevgeny Kychanov and his student K. J. Solonin in Russia, Nishida Tatsuo and Shintarō Arakawa (荒川慎太郎) in Japan, and Ruth W. Dunnell in the United States.

Фоналогия

Тагутский слог имеет структуру CV и обладает одним из двух различительных тонов: ровным или восходящим. В соответствии с традицией китайской фонологической анализа, тагутский слог делится на инициаль (聲母) и финаль (韻母), то есть оставшуюся часть слога без инициали.