Сотрудничество во время Второй мировой войны

Советское партизанское движение в годы Великой Отечественной войны

Советские партизаны во Второй мировой войне: сопротивление нацистам, диверсии, помощь Красной Армии. Борьба в СССР, Польше, Финляндии и Прибалтике.

30 мин чтения

100%

Источник: Soviet partisans — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Движения сопротивления во Второй мировой войне. Советские партизаны были членами движений сопротивления, которые вели партизанскую войну против войск стран Оси во время Второй мировой войны на территории Советского Союза, ранее оккупированных Советским Союзом территориях межвоенной Польши в 1941–1945 годах и восточной Финляндии. Их деятельность началась после начала операции «Барбаросса» нацистской Германии в середине 1941 года. Координация и контроль осуществлялись советским правительством, а организация была построена по образцу Красной Армии. Партизаны внесли значительный вклад в войну, срывая немецкие планы по экономической эксплуатации оккупированных советских территорий, оказывая существенную помощь Красной Армии, проводя систематические атаки на тыловые коммуникации Германии, распространяя политическую пропаганду среди местного населения посредством газет и листовок, и создавая, а затем поддерживая ощущение незащищенности у войск Оси. Советские партизаны действовали также на территориях межвоенной Польши и стран Балтии, оккупированных Советским Союзом в 1939–1940 годах, однако там они пользовались значительно меньшей поддержкой и часто сталкивались с местными национальными партизанскими группами, а также с вспомогательной полицией, контролируемой немцами.

Формирование советского антигерманского сопротивления

После немецкого вторжения в Польшу в 1939 году, которое ознаменовало начало Второй мировой войны, Советский Союз вторгся в восточные регионы Второй Польской Республики (именуемые Кресами) и аннексировал земли общей площадью, населенные 13 299 000 жителей, включая этнических белорусов, украинцев, поляков, евреев, чехов и других. Советские источники указывают, что в 1939 году советские войска взяли под контроль регионы Польской Республики, где проживало "более 12 миллионов человек, в том числе более 6 миллионов украинцев и около 3 миллионов белорусов". Программа партизанской войны была намечена в Москве после нападения Германии на СССР в 1941 году. Директивы, изданные 29 июля 1941 года и последующие документы Совета народных комиссаров СССР и Коммунистической партии, призывали к формированию партизанских отрядов и "диверсионных" групп на оккупированных Германией территориях. Иосиф Сталин повторил свои приказы и директивы в радиообращении к народу 3 июля 1941 года и 20 июля 1941 года назначил себя главнокомандующим Красной Армией. В 1941 году ядром партизанского движения стали остатки подразделений Красной Армии, уничтоженных на первом этапе операции "Барбаросса", личный состав батальонов уничтожения, а также местные активисты Коммунистической партии и комсомола, выбравшие остаться в оккупированной Советским Союзом довоенной Польше. Наиболее распространенной боевой единицей того периода был отряд. Первые отряды под командованием офицеров Красной Армии и местных коммунистических партийных активистов были сформированы в первые дни войны между Германией и Советским Союзом, в том числе Старасельский отряд майора Дородных в Жабинковском районе (23 июня 1941 года) и Пинский отряд Василия Коржа 26 июня 1941 года. Первые присвоения звания Героя Советского Союза состоялись 6 августа 1941 года (командиры отрядов Павловский и Бумажков). Летом 1941 года некоторые партизанские отряды были десантированы на парашютах в оккупированные немцами территории. Городские подпольные группы формировались как сила, дополняющая деятельность партизанских подразделений, действующих в сельской местности. Сеть подпольных организаций развивалась и постоянно пополнялась специально отобранными партийными активистами. К концу 1941 года на оккупированных немцами территориях действовало более 2000 партизанских отрядов (с общим числом свыше 90 000 человек). Однако централизованная координация и снабжение партизанских сил начались только весной 1942 года. Для координации партизанских действий 30 мая 1942 года был организован Центральный штаб партизанского движения при Ставке, возглавляемый Пантелеимоном Пономаренко (начальником штаба) и первоначально командовавшийся членом Политбюро Климентом Ворошиловым. Штаб поддерживал связь с Военными советами фронтов и армий. Впоследствии были созданы территориальные штабы, отвечавшие за партизанское движение в соответствующих советских республиках и в оккупированных провинциях РСФСР. Некоторые формирования, называвшие себя советскими партизанами, действовали далеко за пределами советской территории, как правило, организованные бывшими советскими гражданами, бежавшими из нацистских лагерей. Одно из таких формирований, "Родина", действовало во Франции. В 1944 году советские партизаны оказали "пролетарскую интернациональную" помощь народам оккупированной Германией Центральной Европы, развернув семь объединенных формирований и 26 крупных отрядов в Польше, а также 20 объединенных формирований и отрядов в Чехословакии.

After the German invasion of Poland in 1939, which marked the beginning of World War II, the Soviet Union invaded the eastern regions of the Second Polish Republic (referred to as the Kresy) and annexed the lands totalling with a population of 13,299,000 inhabitants including ethnic Belarusians, Ukrainians, Poles, Jews, Czechs and others. Soviet era sources state that in 1939, Soviet forces took control of regions of the Polish Republic that had "a population of more than 12 million, including more than 6 million Ukrainians and about 3 million Belarusians." The program of the partisan war was outlined in Moscow after the German attack in 1941 against the USSR. Directives issued on July 29, 1941 and in further documents by the Soviet People's Commissaries Council and Communist Party called for the formation of partisan detachments and 'diversionist' groups in the German occupied territories. Joseph Stalin iterated his commands and directives to the people in his radio speech on 3 July 1941, and appointed himself Commander in Chief of the Red Army on 20 July 1941. In 1941, the core of the partisan movement were the remains of the Red Army units destroyed in the first phase of Operation Barbarossa, personnel of destruction battalions, and the local Communist Party and Komsomol activists who chose to remain in Soviet occupied prewar Poland. The most common unit of the period was a detachment. The first detachments commanded by Red Army officers and local Communist Party activists were formed in the first days of the war between Germany and the Soviet Union, including the Starasyel'ski detachment of Major Dorodnykh in the Zhabinka district (June 23, 1941) and the Pinsk detachment of Vasily Korzh on June 26, 1941. The first awards of the Hero of the Soviet Union order occurred on August 6, 1941 (detachment commanders Pavlovskiy and Bumazhkov). Some partisan detachments were parachuted into German occupied territories in the summer of 1941. Urban underground groups were formed as a force complementing the activities of partisan units, operating in rural areas. The network of underground structures developed and received a steady influx of specially chosen party activists. By the end of 1941, more than 2,000 partisan detachments (with more than 90,000 personnel) operated in German occupied territories. However, the activity of partisan forces was not centrally coordinated and supplied until spring of 1942. In order to coordinate partisan operations the Central Headquarters of the Partisan Movement under Stavka, headed by Panteleimon Ponomarenko (Chief of Staff) and initially commanded by top Politburo member Kliment Voroshilov, was organized on May 30, 1942. The Staff had its liaison networks in the Military Councils of the Fronts and Armies. The territorial Staffs were subsequently created, dealing with the partisan movement in the respective Soviet Republics and in the occupied provinces of the Russian SFSR. Some formations calling themselves Soviet partisans operated a long way outside Soviet territory – usually organized by former Soviet citizens who had escaped from Nazi camps. One such formation, Rodina (Motherland), acted in France. In 1944 Soviet partisans provided "proletarian internationalist" help to the people of German occupied Central Europe, with seven united formations and 26 larger detachments operating in Poland, and 20 united formations and detachments operating in Czechoslovakia.

Белоруссия

По советским оценкам, в августе 1941 года уже действовало около 231 отряда. К концу 1941 года общее число сформированных и внедренных в Белоруссию подразделений составило 437, включая более 7200 человек личного состава. Однако, по мере удаления линии фронта, условия для партизанских отрядов неуклонно ухудшались из-за истощения ресурсов и отсутствия масштабной поддержки с тыла до марта 1942 года. Особую трудность представляло отсутствие радиосвязи, которая была налажена лишь в апреле 1942 года. Партизанские отряды также испытывали недостаток поддержки местного населения. На протяжении нескольких месяцев белорусские партизаны были практически предоставлены сами себе; особенно тяжелой была зима 1941–42 годов с острой нехваткой боеприпасов, медикаментов и снабжения. Действия партизан носили, как правило, нескоординированный характер. Немецкие карательные операции летом и осенью 1941 года позволили существенно подавить партизанскую активность. Многие отряды ушли в подполье, и в целом, с конца 1941 по начало 1942 года партизанские подразделения не вели активных боевых действий, ограничиваясь решением организационных вопросов, созданием базы поддержки и установлением влияния на местное население. Зимой 1941–42 годов в Белоруссии действовало 50 партизанских отрядов и около 50 подпольных организаций и групп. В декабре 1941 года немецкие охранные силы в тылу группы армий «Центр» включали 4 дивизии безопасности, 1 бригаду пехоты СС, 2 бригады пехоты СС и 260 рот различных родов войск.

Вицебские ворота и Западная Белоруссия

Переломный момент в развитии советского партизанского движения наступил с открытием в феврале 1942 года Витебских ворот – коридора, соединявшего территории, контролируемые Советским Союзом, и оккупированные Германией. После этого советские стратеги стали учитывать партизанские отряды в своих планах. Красная Армия организовала централизованное административное и материально-техническое обеспечение, а «Ворота» стали важным фактором в снабжении оружием партизанских отрядов на оккупированной территории. В результате партизаны смогли эффективно подрывать немецкие войска и значительно затруднять их операции в регионе с апреля 1942 года до конца года. Некоторые евреи и советские активисты низшего ранга чувствовали себя в партизанских рядах более защищенными, чем в гражданской жизни под советской властью. Весной 1942 года началась консолидация мелких партизанских отрядов в бригады, обусловленная опытом первого года войны. Координация, увеличение численности, структурная реорганизация и налаженные линии снабжения привели к значительному усилению возможностей партизан, что проявилось в увеличении числа диверсий на железных дорогах: к концу года были уничтожены сотни локомотивов и тысячи вагонов. В 1942 году особый акцент был сделан на террористических акциях против территориальной администрации, укомплектованной местными «коллаборационистами и предателями». Однако это привело к заметному расколу среди местного населения и, как следствие, к началу формирования антипартизанских отрядов из местного персонала в 1942 году. К ноябрю 1942 года численность советских партизан в Белоруссии достигла примерно 47 000 человек. Мелкие землевладельцы на западе проявили к партизанам «удивительное» сочувствие. Существуют веские доказательства того, что центральные советские власти намеренно воздерживались от концентрации крупных партизанских сил в западной Белоруссии и допустили рост польских подпольных военных структур на этих землях в 1941–1942 годах, чтобы укрепить отношения с польским правительством в изгнании Владислава Сикорского. Между советскими партизанами и польской Армией Крайовой (АК) наблюдалось определенное военное сотрудничество, навязанное командованием. Советские партизаны в некоторой степени избегали нападений на лиц польской национальности во время террористических кампаний 1942 года. После разрыва дипломатических отношений между СССР и польским правительством в изгнании в апреле 1943 года, вызванного раскрытием Катынского расстрела (который Катынская комиссия апреля-мая 1943 года возложила на Советы), ситуация кардинально изменилась. С этого момента Москва стала рассматривать АК как враждебную военную силу. Советская победа в Сталинграде, некоторое ослабление террористической кампании (де-факто с декабря 1942 года, формально разрешенной в феврале 1943 года) и амнистия, обещанная коллаборационистам, желающим вернуться в советский лагерь, стали важными факторами роста советских партизанских сил в 1943 году. Переход на сторону партизан дезертиров из немецких полицейских и военных формирований усилил отряды, иногда целые подразделения переходили в советский лагерь, включая волжско-татарский батальон (900 человек, февраль 1943 года) и 1-ю русскую народную бригаду СС Владимира Гиля (2500 человек, август 1943 года). Всего к советским партизанам присоединилось около 7000 человек из различных антисоветских формирований, а в 1943 году в оккупированную Белоруссию было десантировано около 1900 специалистов и командиров. Однако основную часть пополнения советских партизанских сил составляли местные жители.

The turning point in the development of the Soviet partisan movement came with the opening of the Vitsyebsk gate, a corridor connecting Soviet controlled and German occupied territories, in February 1942. Soviet strategists started taking the partisan units into account after that. The Red Army organized centralized administrative and logistical support, and the Gate proved an important factor in assisting partisan detachments in occupied territory with weapons. As a result, the partisans were able to effectively undermine German troops and significantly hamper their operations in the region from April 1942 until the end of the year. Some Jews and lower rank Soviet activists felt more secure in the partisan ranks than in civilian life under Soviet rule. In spring 1942, the concentration of smaller partisan units into brigades began, prompted by the experience of the first year of war. The coordination, numerical buildup, structural reworking and established supply lines all translated into greatly increased partisan capability, which showed in the increased instances of sabotage on the railroads, with hundreds of engines and thousands of cars destroyed by the end of the year. In 1942 terror campaigns against the territorial administration staffed by local "collaborators and traitors" received extra emphasis. This resulted, however, in definite divisions within the local civilian population, resulting in the beginning of the organisation of anti partisan units with native personnel in 1942. By November 1942, Soviet partisan units in Belarus numbered about 47,000 persons. Smallholders in the west showed "surprising" sympathies to the partisans. There is strong evidence that the central Soviet authorities deliberately refrained from a larger accumulation of partisan forces in western Belarus and let Polish underground military structures grow in these lands during 1941–42 in order to strengthen Moscow's relations with the Polish government in exile of Władysław Sikorski. A certain level of military cooperation, imposed by the command headquarters, was noted between Soviet partisans and the Polish Home Army, Armia Krajowa (AK). Soviet partisans avoided to some extent attacking people of Polish nationality during the terror campaigns in 1942. After the breakdown of diplomatic relations between the USSR and the Polish government in exile in April 1943 resulting from the discovery of the Katyn massacre (which the Katyn Commission of April–May 1943 attributed to the Soviets), the situation changed radically. From this moment on, Moscow treated the AK as a hostile military force. The Soviet victory at Stalingrad, a certain lessening of the terror campaign (de facto from December 1942, formally permitted in February 1943) and an amnesty promised to collaborators who wished to return to the Soviet camp were significant factors in the 1943 growth of Soviet partisan forces. Desertions from the ranks of the German controlled police and military formations strengthened units, with sometimes whole detachments coming over to the Soviet camp, including the Volga Tatar battalion (900 personnel, February 1943), and Vladimir Gil's 1st Russian People's Brigade of the SS (2,500 personnel, August 1943). In all, about 7,000 people of different anti Soviet formations joined the Soviet partisan force, while about 1,900 specialists and commanders were dropped into occupied Belarus in 1943. However, local people mainly accounted for most increases in the Soviet partisan force.

Украина

Первый год войны был разрушительным для советских партизан Украины. Тем не менее, в период с августа 1941 года по начало марта 1942 года 30 000 партизан были организованы в более чем 1800 отрядов; к началу мая 1942 года в строю и поддерживавших связь с Советским Союзом оставалось всего 37 отрядов общей численностью 1918 человек. В 1942–1943 годах путивльский партизанский отряд под командованием Сидора Ковпака совершил рейд из Брянских лесов на восточную Украину через Пинскую, Волынскую, Ровненскую, Житомирскую и Киевскую области. В 1943 году они проводили операции в Карпатах. Сумское партизанское соединение Ковпака в боях в тылу немецких войск преодолело более 10 000 километров, уничтожив гарнизоны в 39 населенных пунктах. Операции Ковпака сыграли важную роль в развитии партизанского движения против немецких оккупационных сил. Этот стремительный рост численности и активности партизанских отрядов побудил членов немецкого Генерального штаба предложить Гитлеру рассмотреть возможность применения отравляющего газа для подавления растущей партизанской угрозы. Партизаны в различных регионах Украины оказывали помощь Советской Армии в боях за Киев, где был сформирован первый партизанский полк под командованием Е.К. Чехова из сил НКВД, местной партийной и комсомольской организаций. Партизаны Днепропетровской области оказали значительную помощь войскам Южного и Юго-Западного фронтов, которые помогли сдержать немецкое наступление на Донбассе в октябре – ноябре 1941 года. Партизанские отряды, действовавшие в Новомосковском районе под командованием П. Зученко, совершили налет на лагерь для военнопленных, где содержались советские солдаты, и, разгромив охрану, освободили 300 пленных. Партизанская борьба особенно активно велась в Одесской области, под руководством партизанских сил во главе с В. Молодцовым-Бадаевым. Оккупационные власти свидетельствовали: "За два года оккупации, осуществляемой в основном румынами, город превратился в крепость партизанского движения. Отходя из Одессы осенью 1941 года, русские создали в городе надежное партизанское ядро. Партизаны обосновались в катакомбах, обширная сеть которых протяженностью в 100 километров не имела себе равных в Европе. Это была настоящая подземная крепость с штабами, укрытиями, логистическими сооружениями всевозможного рода, вплоть до собственной пекарни и типографии, где печатались листовки". По словам историка Александра Гогуна, партизаны преувеличивали свою эффективность в отчетах. Эти завышенные данные передавались по цепочке командования Сталину и даже попадали в советские учебники истории. Гогун утверждает, что основными целями партизан в 1941–1942 годах были не немецкие захватчики, а местная полиция, находившаяся под немецким контролем, и гражданские коллаборационисты. Гогун считает, что 1943–1944 годы стали пиком партизанской активности на территории современной Украины, когда советские партизаны боролись с крайне правыми националистическими организациями ОУН и УПА, обе из которых сотрудничали с нацистами. По словам Гогуна, в качестве ответных мер за нападения на советских партизан или поддержку украинских националистов применялись сожжения деревень и казни. Гогун ссылается на источники, утверждающие, что уничтожались целые семьи, а детей, даже младенцев, иногда убивали штыками или сжигали заживо.

The first year of the war was devastating for the Soviet partisans of Ukraine. Nevertheless, between August 1941 and the beginning of March 1942, 30,000 partisans had been organised into more than 1,800 detachments; by the beginning of May 1942, there were just 37 detachments, consisting of 1,918 individuals, that were operational and communicating with the Soviet Union. In 1942–43, Putivl' partisan detachment led by Sydir Kovpak carried out a raid from the Briansk forests to eastern Ukraine through Pinsk, Volyn', Rovno, Zhitomir, and Kiev oblasts. In 1943, they carried out operations in the Carpathians. Kovpak's Sumy partisan unit covered a distance of more than 10,000 kilometers in fighting at the rear of German troops and destroyed garrisons in 39 populated areas. Kovpak's operations played an important role in the development of the partisan movement against German occupying forces. This precipitous growth in the strength and activity level of partisan units prompted members of the German General Staff to suggest that Hitler consider the use of poison gas as a possible remedy to deal with the growing partisan menace. Partisans in regions of Ukraine assisted the Soviet Army in battles in Kiev, where the first partisan regiment under the command of E. K. Chekhov was formed by forces from the NKVD, the local Communist Party and Komsomol. Partisans in Dnipropetrovsk province provided significant assistance to troops on the southern and southwestern fronts, who helped restrain the German offensive in the Donbass in October–November 1941. Partisan detachments operating in the Novomoskovsk region under the command of P. Zuchenko raided a prisoner of war camp where Soviets were held, and having defeated the guards of the camp, released 300 prisoners. The partisan struggle was noteworthy in Odessa province, with partisan forces led by V. Molodtsov Badaev. Occupation forces testified that "During the two years of occupation, carried out mainly by Romanians, the city turned into a fortress of the partisan movement. Withdrawing from Odessa in the autumn of 1941, the Russians created a reliable partisan core in the city. The partisans settled in catacombs, the extensive network of which at 100 kilometers had no equal in Europe. It was a real underground fortress with staffs, shelters, logistical facilities of all kinds, right up to its own bakery and printing house, in which leaflets were printed." According to historian Alexander Gogun, the partisans overstated their effectiveness in their reports. These inflated figures were passed back up the chain of command to Stalin, even finding their way into Soviet history books. Gogun says that the primary partisan targets in 1941–42 were not the German invaders but rather the local police, who were under German direction, and civilian collaborators. Gogun argues that the years 1943–44 were the peak of partisan activity within the territory of present day Ukraine, as the Soviets battled the far right, nationalistic OUN and the UPA, both of whom collaborated with the Nazis. According to Gogun, reprisal measures for attacks on Soviet partisans or support for Ukrainian nationalists included burning down villages and executions. Gogun cites sources stating that whole families were killed, and children, even babies, were sometimes bayoneted or burned alive.

Россия

В Брянской области советские партизаны контролировали обширные территории за линией фронта. Летом 1942 года они эффективно удерживали территории, населенные более чем 200 000 человек. Советскими партизанами в регионе руководили Алексей Федоров, Александр Сабуров и другие, их численность превышала 60 000 человек. Значительная партизанская активность в период оккупации наблюдалась также в Белгородской, Орловской, Курской, Новгородской, Ленинградской, Псковской и Смоленской областях. В Орловской и Смоленской областях партизанскими отрядами руководил Дмитрий Медведев. Освобожденные или находящиеся под контролем партизан территории имели важное значение в ходе войны. Крупные партизанские районы и зоны располагались в Ленинградской, Калининской, Смоленской и Орловской областях. В Калининской области, например, партизаны контролировали партизанские зоны, что затрудняло перегруппировку немецких оккупационных войск и сковывало значительную часть их сил. Во время наступлений советских войск немецкие войска часто не могли организовать прочную оборону в партизанских зонах. В результате немецкие войска были вынуждены концентрировать силы только вдоль дорог. Партизанские районы часто использовались регулярными советскими войсками для быстрого выхода во фланг и тыл немецких группировок, для десантирования воздушно-десантных подразделений и для срыва организованного отступления противника. Партизанская и подпольная борьба на оккупированных территориях снижала моральный дух и боеспособность немецких вооруженных сил и способствовала победам Советской Армии. На оккупированных советских территориях произошел крах немецкого военного и политического руководства, что лишило немецкие войска сырья, продовольствия и рабочей силы. Политическая работа партизан и подпольщиков была мощным фактором в борьбе с оккупацией. По словам командира гарнизонов немецкой группы армий «Центр», партизанское движение сочеталось с «эффективной и умелой пропагандой, призывающей население оккупированных районов к борьбе с захватчиками». Это приводило к нежеланию сотрудничать с немецкими оккупационными властями. Согласно воспоминаниям маршала Г.К. Жукова, партизаны, действовавшие в Смоленской и Орловской областях, внесли значительный вклад в победы Советской Армии летом 1943 года под Курском и Орлом. Более того, как и предыдущие советские победы под Москвой и Сталинградом, Курская битва стимулировала новый мощный подъем партизанского движения в целом. Агрессивные партизанские атаки на железнодорожное сообщение вынудили немецкую группу армий «Север» использовать автомобильный транспорт для переброски подкреплений на решающие участки фронта. Немецкий оккупационный чиновник Зимке отмечал интенсивность партизанских боев на северо-западе России, заявляя: «Тем временем партизаны настолько эффективно разрушили железные дороги, что две другие резервные дивизии пришлось перенаправить в Псков, в 130 милях к северу от Невеля, и там погрузить в грузовики, которых было недостаточно. 9 октября Кухлер решил дождаться сосредоточения подкреплений, прежде чем снова пытаться закрыть брешь». По немецким оценкам, в августе 1941 года 10 процентов территории в тылу немецких войск контролировались советскими партизанами. К октябрю 1942 года эта цифра возросла до 75 процентов, а к осени того же года 10 процентов всех немецких полевых дивизий в России были задействованы в боях с партизанами. В 1943 году, после начала Красной Армией освобождения западной России и северо-восточной Украины, многим партизанам, включая отряды под командованием Федорова, Медведева и Сабурова, было приказано перенести свою деятельность в центральную и западную Украину, все еще находившуюся под оккупацией. Партизаны Ленинградской и Калининской (Псковской и Новгородской) областей действовали против немецких войск в течение трех лет до освобождения Красной Армией. В партизанское движение активно включались женщины. С.В. Гришин возглавлял в Смоленске партизанский отряд «Тринадцатый», в котором была полностью женская разведывательная группа, в том числе Евдокия Карпечкина. Из-за неуважительного отношения мужчин к женщинам Нина отказалась от предложения о подчинении взвода, состоящего из мужчин, командованию Нины Зевровой в Ленинграде.

In the Bryansk region, Soviet partisans controlled large areas behind the German lines. In the summer of 1942 they effectively held more than with a population of over 200,000 people. Soviet partisans in the region were led by Oleksiy Fedorov, Alexander Saburov and others and numbered over 60,000 men. The Belgorod, Oryol, Kursk, Novgorod, Leningrad, Pskov and Smolensk regions also had significant partisan activity during the occupation period. In the Oryol and Smolensk regions, partisans were led by Dmitry Medvedev. Territories liberated or under partisan authority were important during the war. There were major partisan areas and zones in Leningrad, Kalinin, Smolensk, and Orel oblasts. In Kalinin Oblast, for example, the partisans held Partisan zones and areas made it difficult for the German led occupation forces to carry out re groupings and pinned down a considerable portion of their forces. During offensives by Soviet troops, German led forces were often unable to organize strong defenses in the partisan zones. As a result, the German forces was forced to group forces only along the roads. Partisan areas were frequently used by regular Soviet troops to reach the flanks and rear of German groupings rapidly, to drop (land) airborne forces, and to disrupt organized enemy withdrawal. The partisan and underground struggle in the German occupied territories influenced the reduction of morale and combat effectiveness of the German led armed forces and contributed to Soviet Army victories. There was a collapse of German military and political leadership in the occupied Soviet territories that deprived German forces of raw materials, food, and labor. The political work of the partisans and underground forces was a powerful force in the struggle against occupation. According to the commander of garrisons belonging to German Army Group Center, the partisan movement was combined with "efficient and skillful propaganda, which calls on people of the occupied areas to fight against invaders." This led to more reluctance to collaborate with German occupation forces. According to the memoirs of Marshal G. K. Zhukov, the partisan fighters operating in Smolensk and Orel districts contributed significantly to Soviet Army victories in the summer of 1943 in Kursk and Orel. Further, as in the case of the earlier Soviet victories at Moscow and Stalingrad, the Kursk victory too stimulated strong new growth of the partisan movement overall. Because of the aggressive partisan attacks on rail communications, German Army Group North was forced to use truck transport to move reinforcements to the crucial sectors of the front where combat raged. German occupation leader Ziemke discussed the intensity of partisan fighting in northwestern Russia, stating: "Meanwhile, the partisans had so thoroughly disrupted the railroads that the other two reserve divisions had to be routed to Pskov, 130 miles north of Nevel, and there loaded in trucks, not enough of which were available. On 9 October Kuchler decided to wait until the reinforcements were assembled before trying again to close the gap." According to German estimates, in August 1941, 10 percent of the Nazi rear area was full of Soviet partisans. By October 1942 this figure had risen to 75 percent, and by the autumn of the same year, fully 10 per cent of all German field divisions in Russia were engaged in fighting with partisans. In 1943, after the Red Army started to liberate western Russia and north east Ukraine, many partisans, including units led by Fedorov, Medvedev and Saburov, were ordered to re locate their operations into central and western Ukraine still occupied by Nazis. Partisans of the Leningrad and Kalinin (Pskov and Novgorod) regions operated against German forces for as many as three years before liberation by the Red Army. There was a large scale sign up by women to participate. S. V. Grishin led in Smolensk the partisan brigade "Thirteen" which had an all female reconnaissance including Evdokiya Karpechkina. Due to lack of respect by men towards women, a rejection was made by Nina when a platoon made out of men was proposed to be put under the leadership of Nina Zevrova in Leningrad.

Эстония, Латвия и Литва

В то время как советские источники утверждают, что тысячи партизан действовали в Балтийском регионе, они действовали лишь в Латгальской области Латвии и Вильнюсском районе. Таким образом, Эстония оставалась свободной от партизан на протяжении большей части войны. К 1944 году в Эстонии сражались всего 234 партизана, и никто из них не был местным добровольцем – все они были либо сотрудниками НКВД, либо военнослужащими Красной Армии, десантированными с территорий, контролируемых Советским Союзом. Однако существовала небольшая просоветская подпольная организация. В Латвии партизаны первоначально находились под командованием русских и белорусских формирований, а с января 1943 года непосредственно подчинялись центральному штабу в Москве под руководством Артура Спрогиса. Партизанские группы в Латвии, Литве и Эстонии внесли значительный вклад в победу Советского Союза. По словам Александра Чапенко, профессора истории Мурманского государственного университета, наибольшее количество партизанских формирований было в Латвии. Крупные партизанские подразделения возглавлял Вилис Самсон, осуществлявший масштабную военную деятельность. В Литве действовали два подпольных фронта – достаточно крупные подразделения – и к середине 1944 года насчитывалось около 220 подпольных коммунистических организаций. К концу войны было сформировано 2 партизанские бригады и 11 отрядов. Две бригады участвовали в освобождении Вильнюса и оказывали помощь советским войскам. В 1941 году советское партизанское движение в Литве началось с действий небольшой группы солдат Красной Армии, оставшихся на оккупированной территории, что во многом напоминало начало партизанских движений в Украине и Белоруссии. В течение 1942 года движение росло, и летом того же года литовское советское партизанское движение начало получать материальную помощь, а также специалистов и инструкторов по ведению партизанской войны с территорий, контролируемых Советским Союзом. 26 ноября 1942 года в Москве было создано Командование Литовского партизанского движения (Lietuvos partizaninio judėjimo štabas) во главе с первым секретарем Литовской коммунистической партии Антанасом Снечкяускасом, бежавшим в Москву после немецкого вторжения в 1941 году. Хотя советские партизаны в Литве формально подчинялись Командованию Литовского партизанского движения, специалисты и инструкторы по партизанской войне, направленные им, отчитывались непосредственно в Центральное командование партизанского движения. Современные литовские историки оценивают, что около половины советских партизан в Литве составляли бежавшие из лагерей для военнопленных и концентрационных лагерей, советские активисты и солдаты Красной Армии, оставшиеся после быстрого продвижения фронта, а другая половина состояла из специалистов по проведению специальных операций, десантированных с воздуха. По оценкам, в общей сложности около 5000 человек участвовали в просоветской подпольной деятельности в Литве во время войны. В целом, роль советских диссидентских групп в Литве во Второй мировой войне была незначительной.

While Soviet sources claim that thousands of partisans were operating in the Baltic region, they only operated in the Latgale region of Latvia and the Vilnius district. Thus Estonia remained partisan free throughout most of the war. By 1944 only 234 partisans were fighting in Estonia and none were native volunteers, all being either NKVD or Red Army personnel parachuted in from the Soviet controlled territories. A very small pro Soviet underground, however, did exist. In Latvia, the partisans were first under Russian and Belarusian command, and from January 1943, directly subordinated to the central Headquarters in Moscow, under the leadership of Arturs Sproģis. Partisan groups in Latvia, Lithuania, and Estonia made a significant contribution to the Soviet victory. According to Alexander Chapenko, history professor at Murmansk State University, Latvia had the most number of partisan formations. There were large partisan units led by Vilis Samsons, which carried out large military activities. In Lithuania, there were two underground forces – these are quite large subdivisions – and by mid 1944, about 220 underground Communist organizations were operating. By the end of the war, there were 2 partisan brigades and 11 detachments. Two brigades took part in the liberation of Vilnius and provided assistance to Soviet troops. In 1941, the Soviet partisan movement in Lithuania began with the actions of a small number of Red Army soldiers left behind enemy lines, much like the beginning of partisan movements in Ukraine and Belarus. The movement grew throughout 1942, and in the summer of that year, the Lithuanian Soviet partisan movement began receiving material aid as well as specialists and instructors in guerrilla warfare from Soviet held territory. On 26 November 1942, the Command of the Lithuanian Partisan Movement (Lietuvos partizaninio judėjimo štabas) was created in Moscow, headed by the First Secretary of the Lithuanian Communist Party Antanas Sniečkus, who fled to Moscow in the wake of the German invasion in 1941. Although the Soviet partisans in Lithuania were nominally under the control of the Command of the Lithuanian Partisan Movement, the guerrilla warfare specialists and instructors sent by it reported directly to the Central Command of the Partisan Movement. Modern Lithuanian historians estimate that about half of the Soviet partisans in Lithuania were escapees from POW and concentration camps, Soviet activists and Red Army soldiers left behind the quickly advancing front line, while the other half was made up of airdropped special operations experts. It is estimated that in total, about 5,000 people engaged in pro Soviet underground activities in Lithuania during the war. In general, the role of Soviet dissident groups in Lithuania in Second World War was minimal.

Финляндия и Карелия

Во время финской оккупации Восточной Карелии многие этнические русские и некоторые карелы поддерживали партизанские атаки. В регионе действовало около 5000 партизан, хотя типичная численность отряда составляла 1500–2300 человек. Особенностью этого фронта было то, что партизанские отряды не формировались на оккупированной территории. Их личный состав прибывал со всего Советского Союза и действовал преимущественно с советской стороны линии фронта. Партизаны распространяли пропагандистские газеты – "Правду" на финском языке и "Знамя Ленина" на русском. Одним из заметных руководителей партизанского движения в Финляндии и Карелии был будущий лидер СССР Юрий Андропов. В Восточной Карелии партизаны в основном нападали на объекты снабжения и связи финской армии, однако на территории самой Финляндии, по данным финских источников, почти две трети атак были направлены против гражданского населения, в результате чего погибло 200 и было ранено 50 человек, преимущественно женщины, дети и пожилые люди. Финские источники утверждают, что в одной небольшой деревне партизаны убили всех жителей, не оставив свидетелей зверств. Однако российские оценки расходятся: по словам Сергея Веригина, директора Института истории Петрозаводского университета, утверждение об убийствах гражданских лиц в Финляндии партизанами является "абсолютно необоснованным. Это противоречит международному праву и всем документам и договорам, заключенным после Второй мировой войны. Обсуждение этой темы началось в период перестройки. Появились публикации о гибели мирных жителей Финляндии от рук партизан. Эта тема была политизирована. На территории Финляндии партизаны заходили в деревни в поисках продовольствия. Уничтожение гражданских лиц не было их целью. Однако, очевидно, имели место отдельные конфликты. Население приграничных районов было вооружено, то есть не являлось безоружным". Эффективность партизанских операций против финнов оценивалась как крайне низкая. Партизаны не имели достаточной силы для атак на военные объекты и часто докладывали о набегах, преувеличивая их масштаб, заявляя об атаках на немецкие или финские военные цели, даже если жертвами были гражданские лица. Уже осенью 1941 года отчет Комиссариата внутренних дел содержал резкую критику, которая лишь усилилась, как указано в отчете контрразведки от апреля 1944 года. Основными причинами неудач операций были изолированный штаб в Беломорске, не имевший информации о действиях оперативных групп, личный состав, не знакомый с местностью и частично состоявший из уголовников (10–20% личного состава были призваны из тюрем), не умевших действовать в сложных условиях местности и климата, эффективное финское контрпартизанское патрулирование (более двух третей проникающих мелких партизанских групп были полностью уничтожены) и интернирование финнами этнических русских гражданских лиц из районов, где действовали партизаны, в концентрационные лагеря. Интернированных освобождали в безопасных районах, лишая партизан возможности получать местное снабжение. Кроме того, многие советские карелы сообщали финнам о передвижениях партизан и не оказывали им поддержки.

During the Finnish occupation of Eastern Karelia, many ethnic Russians and some Karelians supported the partisan attacks. Approximately 5,000 partisans altogether fought in the region, although the typical strength of the force was 1,500–2,300. Peculiarities of this front were that partisan units were not created inside occupied territory. Their personnel came from all over the Soviet Union and that they mainly operated from the Soviet side of the front line. Partisans distributed propaganda newspapers, Pravda in the Finnish language and "Lenin's Banner" in the Russian language. One of the more notable leaders of the partisan movement in Finland and Karelia was the future leader of the USSR, Yuri Andropov. In East Karelia, most partisans attacked Finnish military supply and communication targets, but inside Finland proper, and Finnish sources claim that almost two thirds of the attacks targeted civilians, killing 200 and injuring 50, mostly women, children and elderly. Finnish sources claim that on one occasion in the small village the partisans murdered all civilians, leaving no witnesses to the atrocities. Russian views however differ, as according to Sergey Verigin, Director of the Institute of History in Petrozavodsk University, the allegation that partisans killed civilians in Finland is "an absolutely unreasonable point of view. It is contrary to international law and all documents and treaties concluded after the Second World War. The hype began during perestroika. There were publications about the death of peaceful Finnish civilians at the hands of partisans. The topic has been politicized. On Finnish territory, partisans entered villages searching for food. They had no goal of specifically destroying civilians. But it's clear that there were some conflicts. And the population of the border areas had weapons i. e. it had ceased to be peaceful." Partisan operations against Finns were estimated as being highly ineffectual. The partisans did not have sufficient strength to attack military targets, and would often falsely report their raids to higher command, claiming attacks on German or Finnish military targets even if the victims were civilians. Already in the autumn of 1941, the report of Komissariat of Interior Affairs was highly critical, and it became only worse, as stated in the counter intelligence agency's report of April 1944. The main explanations given for the operations' failures were the isolated headquarters at Belomorsk, which did not know what operative units were doing, personnel who had no local knowledge and were partly made up of criminals (10–20% of all personnel were conscripted from prisons) without knowledge of how to operate in harsh terrain and climate, efficient Finnish counter partisan patrolling (more than two thirds of the infiltrating small partisan groups were completely destroyed) and Finnish internment of the ethnic Russian civilian population in concentration camps from those regions with active partisan operations. Internees were released to secure areas, preventing partisans from receiving local supplies. In addition, many Soviet Karelians reported to the Finns the movements of the partisans and did not support the Soviet Partisans.

Польша, оккупированная СССР

На бывших восточных территориях Второй Польской Республики, присоединенных к Украинской и Белорусской Советским Республикам после советского вторжения в Польшу, организация и деятельность советских партизан были схожи с таковыми на украинских и белорусских территориях. Однако наблюдались заметные различия во взаимодействии партизан с польскими национальными силами и местным населением. Существовали также группы, связанные с советской властью и находившиеся под ее контролем, в частности Гвардия Людова, позднее преобразованная в Армию Людова, которая, хотя и часто описывалась как часть польского сопротивления, фактически контролировалась Советским Союзом и, следовательно, могла рассматриваться как продолжение советских партизан. После первоначального периода осторожного сотрудничества с независимым польским сопротивлением, конфликты между группами, аффилированными с Советским Союзом, и независимыми формированиями обострились, особенно учитывая, что поляки были основными жертвами советского террора в период с 1939 по 1941 год, а советские дипломатические отношения с польским правительством в изгнании в Лондоне продолжали ухудшаться и были полностью разорваны советским правительством после раскрытия Катынского расстрела в 1943 году. В результате советские партизаны начали масштабные операции как против польского подполья, так и против гражданского населения в районах, захваченных Советским Союзом в 1939 году. Кампания террора привела к поступлению в Лондон сообщений об ужасающих грабежах, изнасилованиях и убийствах. Это заставило многих местных командиров Армии Крайовой рассматривать советских партизан как еще одного врага, и, в конечном итоге, 22 июня 1943 года из Москвы поступил приказ о включении польских подразделений в сферу их операций. Помимо атак на немецкие военные и полицейские объекты, по словам Богдана Мусиала, советские партизаны также нацеливались на слабо вооруженные и обученные белорусские и польские отряды самообороны (некоторые из этих отрядов были сформированы при поддержке нацистов и рассматривались как коллаборационистские). Кроме того, советским партизанам было предписано использовать нацистов против польского неколлективистского сопротивления, предоставляя немецким войскам информацию о поляках. Советские партизаны причастны к нескольким массовым убийствам польских гражданских лиц, в том числе в Налибоках 8 мая 1943 года и в Кониухах 29 января 1944 года. Советские партизаны нападали на польских партизан, деревни и небольшие города, чтобы ослабить польские структуры в районах, на которые претендовал Советский Союз. Частые реквизиции продовольствия в местных деревнях и жестокие репрессии против деревень, считавшихся нелояльными Советскому Союзу, способствовали созданию многочисленных отрядов самообороны, которые часто вливались в ряды Армии Крайовой. Подобные нападения на польские организации сопротивления также происходили на Украине. Коммунистическая пропаганда называла польское сопротивление "бандами белых поляков" или "протекторами гестапо".

In the former eastern territories of the Second Polish Republic, attached to the Ukrainian and Belarusian Soviet Republics after the Soviet invasion of Poland, the organization and operation of Soviet partisans were similar to that in Ukrainian and Belarusian territories. However, there were notable differences in the interaction of partisans with Polish national forces and the local population. There were also Soviet affiliated and controlled groups, namely Gwardia Ludowa, later transformed into Armia Ludowa, which while often described as parts of the Polish resistance, were de facto controlled by Soviets, and as such can also be seen as extensions of the Soviet partisans. After an initial period of wary collaboration with the independent Polish resistance, the conflicts between Soviet affiliated and independent groups intensified, especially as Poles were principally the victims of Soviet terror between 1939 and 1941, and Soviet diplomatic relations with the Polish exile government in London continued to worsen and were broken off completely by Soviet government in the aftermath of the discovery of the Katyn Massacre in 1943. As a result, Soviet partisans started extensive operations against both the Polish underground and the civilian population of the areas seized by the Soviets in 1939. The campaign of terror resulted in reports to London of horrifying looting, rape and murder. This made many local AK commanders consider the Soviets as just another enemy and eventually on June 22, 1943 Soviets partisans were ordered by Moscow to take on the Polish units as well. In addition to engaging German military and police targets, according to Bogdan Musial Soviet partisans also targeted the poorly armed and trained Belarusian and Polish self defense units (some of these units were formed with Nazi encouragement and were viewed as collaborationist). Additionally, Soviet partisans were instructed to opportunistically use the Nazis against Polish non communist resistance by feeding the German forces information on Poles. The Soviet partisans were involved in several massacres of Polish civilians, including at Naliboki, on May 8, 1943 and at Koniuchy on 29 January 1944. Soviet partisans attacked Polish partisans, villages and small towns in order to weaken the Polish structures in the areas which Soviet Union claimed for itself. Frequent requisitions of food in local villages and brutal reprisal actions against villages considered disloyal to the Soviet Union sparked the creation of numerous self defence units, often joining the ranks of the Armia Krajowa. Similar assaults on the Polish resistance organizations also took place in the Ukraine. Communist propaganda called the Polish resistance the "bands of White Poles", or "the protégés of the Gestapo."

Отношения с местным населением

Чтобы выжить, бойцы сопротивления в значительной степени полагались на поддержку гражданского населения, включая обеспечение продовольствием, одеждой и другими необходимыми вещами. Советские партизаны изымали продукты питания, скот и одежду у местных крестьян, и если крестьяне отказывались отдавать добровольно, то делали это принудительно. Последствия таких изъятий усугублялись тем, что оккупационные войска стран Оси уже проводили собственные реквизиции. Это приводило к конфликтам между советскими партизанами и местным населением в районах, настроенных менее лояльно к Советскому Союзу, особенно на территориях Польши, аннексированных СССР в 1939 году, и в прибалтийских государствах, аннексированных в 1940 году.

В аннексированных территориях

Многочисленные свидетельства о действиях советских партизан на бывших польских территориях свидетельствуют об их натянутых отношениях с местными крестьянами. Польские крестьяне часто отказывались добровольно оказывать поддержку советским партизанам, что, в свою очередь, приводило к принудительному изъятию продовольствия и припасов со стороны советских партизан. Ходакевич сообщает, что высокопоставленный советский командир заявил: "Большинство партизанских отрядов обеспечивают себя продовольствием, одеждой и оружием за счет местного населения, а не путем захвата трофеев в борьбе с фашизмом. Это вызывает у людей чувство враждебности, и они говорят: "Немцы отбирают всё, и партизанам тоже приходится что-то давать"".

В число целей советских партизан входили не только военнослужащие стран Оси и коллаборационистские формирования, но и гражданские лица, обвиняемые в сотрудничестве с врагом, а порой даже те, кого считали недостаточно активно поддерживающими партизанское движение. В некоторых случаях немцы разрешали крестьянам создавать отряды самообороны для защиты от советских рейдов, что в крайних случаях приводило к ожесточенным столкновениям между советскими партизанами и местными крестьянами, сопровождавшимся гибелью мирных жителей, как это произошло во время массовых убийств в Кониухах и Налибоках в польско-литовском приграничье в 1943–1944 годах.

На территории Советского Союза

На территориях, которые были частью Советского Союза до войны, их отношения с местным населением были намного лучше. Там советские партизаны часто пользовались поддержкой гражданского населения, а единство партизан и местного населения положительно влияло на партизанскую деятельность. Пожилые мужчины и женщины, а также дети часто подвергали себя смертельной опасности. Ряд советских источников высоко оценивают уровень сотрудничества между партизанами и населением; например, руководитель минского подпольного комитета Коммунистической партии доложил: "Местные жители помогали нам в поиске оружия. Из рек, болот и лесов люди находили винтовки, боеприпасы, снаряды, и всё это доставлялось нам". Местное население добровольно обеспечивало партизан едой и одеждой. Местные жители организовывали отряды самообороны, доставляли продовольствие, собирали оружие после сражений и готовили укрытия для партизан. Жители заботились о больных и раненых бойцах. Группы самообороны помогали партизанам обеспечивать безопасность районов и проводить разведку. Руководство Коммунистической партии в партизанских организациях было значительным и оказывало положительное влияние. Комиссары отвечали за поддержание дисциплины и контролировали всю партизанскую деятельность, чтобы она соответствовала руководящим принципам партизанского движения. Политкомиссары настаивали на повышении идеологической и политической грамотности партизан и поддержании тесных и дружеских отношений с местным населением. На освобожденных партизанами территориях партизаны формировали и обучали резервы, заботились о больных и раненых, строили аэродромы для приема самолетов с остальной территории Советского Союза. Большое количество советских граждан, спасавшихся от разрушений в оккупированных немецкими войсками районах, получали помощь от партизан. В Белоруссии рабочие и служащие Минска, Бреста, Гродно, Борисова и других городов, оккупированных Германией, передавали оружие партизанским отрядам, которые иногда располагались далеко от крупных населенных пунктов. Оружие покупали, обменивали или отбирали из гарнизонов и складов, а затем тайно перевозили в лес. В 1942 и первой половине 1943 года жители Ушацкого района Витебской области передали партизанам 260 тонн хлеба. По словам Александра Статьева, "несмотря на жесткую политику изъятий, санкционированную на высшем уровне, и многочисленные злоупотребления командиров, которые усугубляли эту политику, большинство реквизиций в этих регионах имело положительный результат: гражданское население рассматривало потерю части своего имущества как справедливую цену за временное отсутствие немцев и, в конечном итоге, за победу. Однако большинство людей в приграничных районах, включенных в состав Советского Союза в 1939–1940 годах, возмущались советским режимом и его представителями – партизанами". В то же время, когда партизанам требовались припасы, они также занимались значительными грабежами: это включало скоординированные действия более 100 000 партизанских бойцов из Белоруссии, Ленинградской, Калининской, Смоленской, Орловской областей и Украины на территории вдоль фронта и в глубине. Сообщалось о разрушении более 230 000 рельсов, а также многих мостов, поездов и другой железнодорожной инфраструктуры. Операция серьезно подорвала немецкую логистику и сыграла важную роль в советской победе под Курском. Операция "Концерт", 19 сентября – 1 ноября 1943 года. "Концерт" – крупная операция партизанских формирований против железнодорожных коммуникаций, направленная на срыв немецких подкреплений и снабжения в ходе битвы за Днепр и для поддержки советского наступления в Смоленском и Гомельском направлениях. В операции участвовали партизаны из Белоруссии, Карелии, Калининской области, Литвы, Латвии, Эстонии и Крыма. Район операции простирался вдоль фронта (за исключением Карелии и Крыма) и имел значительную ширину. Несмотря на плохую погоду, которая позволила перебросить менее 50% запланированных грузов, операция привела к снижению пропускной способности железных дорог в зоне действия на 35–40%. Это было критически важно для успеха советских военных операций осенью 1943 года. Только в Белоруссии партизаны заявили об уничтожении более 90 000 рельсов, 1061 поезда, 72 железнодорожных мостов и 58 гарнизонов противника. По данным советской историографии, потери противника составили более 53 000 солдат. Бои в районе Полотска и Лепеля, апрель 1944 года. Крупное сражение между белорусскими партизанами и немецкими карательными экспедициями. Бои в районе Борисовска и Бегомля, 22 апреля – 15 мая 1944 года. Крупное сражение между белорусскими партизанами и немецкими карательными экспедициями. Операция "Багратион", 22 июня – 19 августа 1944 года. Белорусские партизаны приняли активное участие в операции "Багратион". Их часто рассматривали как пятый фронт (наряду с 1-м Балтийским фронтом, 1-м Белорусским фронтом, 2-м Белорусским фронтом и 3-м Белорусским фронтом). В операции участвовало более 300 000 партизан.

In territories that were a part of the Soviet Union before the war, their relations with the locals were much better. There, Soviet partisans often had the support of civilians and the unity of partisans and the local population had a positive effect on partisan activities. Elderly men and women and children often put themselves in mortal danger. A number of Soviet sources extol the level of cooperation between the partisans and the populace, for example, a leader of the Minsk underground Communist Party committee reported: "The local people helped us in the search for weapons. From rivers, swamps, and forests, people located rifles, ammunition, shells, and all this was delivered to us." The local population provided food and clothing to partisans voluntarily. Local civilians organized into self defense detachments, delivered food, collected weapons from past battles, and prepared lodging for partisans. Residents cared for sick and wounded fighters. Self defense groups assisted partisans to secure areas and conduct reconnaissance. Communist Party leadership in partisan organizations was significant and had a positive influence. Commissars were responsible for ensuring discipline and supervised all partisan activities to ensure they followed guiding principles of the partisan movement. Political commissars insisted that partisan fighters enhance their ideological and political awareness and maintain close and friendly relations with the local population. In territories freed by the partisans, the partisans accumulated and trained reserves, provided care to the sick and wounded, built airfields to receive planes from the rest of the Soviet Union. Large numbers of Soviet citizens fleeing destruction from German occupied areas were provided relief by partisans. In Belarus, workers and employees of Minsk, Brest, Grodno, Borisov and other cities that were occupied by Germany transferred weapons to partisan detachments that were sometimes stationed far away from large settlements. Weapons were bought, exchanged, or taken directly from garrisons, warehouses and then taken secretly to the woods. In 1942 and in the first half of 1943, residents of the Ushachsky district in Vitebsk region handed over 260 tons of bread to partisans. According to Alexander Statiev,"Despite the ruthless procurement policy sanctioned at the top level and numerous abuses by commanders that aggravated this policy, most requisitions in these regions still had a benign outcome: civilians perceived the loss of some of their assets to partisans as a fair price for the temporary absence of Germans and the eventual victory. However, most people in the borderlands, incorporated by the Soviet Union in 1939–1940, resented the Soviet regime and its representatives, the partisans." At the same time, when pressed for supplies, partisans also engaged in significant amount of plunder: It involved concentrated actions by more than 100,000 partisan fighters from Belarus, the Leningrad Oblast, the Kalinin Oblast, the Smolensk Oblast, the Oryol Oblast and Ukraine within an area along the front and wide. Reportedly, more than 230,000 rails were destroyed, along with many bridges, trains and other railroad infrastructure. The operation seriously incapacitated German logistics and was instrumental in the Soviet victory at Kursk. Operation Concert, September 19 – November 1, 1943. "Concerto" was a major operation of partisan formations against the railroad communications intended to disrupt the German reinforcements and supplies for the Battle of the Dnieper and on the direction of the Soviet offensive in the Smolensk and Gomel directions. Partisans from Belarus, Karelia, the Kalinin Oblast, Lithuania, Latvia, Estonia and the Crimea participated in the operations. The area of the operation was along the front (excluding Karelia and Crimea) and wide. Despite bad weather that only permitted the airlift of less than 50% of the planned supplies, the operation lead to a 35–40% decrease in the railroad capacity in the area of operations. This was critical for the success of Soviet military operations in the autumn of 1943. In Belarus alone, the partisans claimed the destruction of more than 90,000 rails along with 1,061 trains, 72 railroad bridges and 58 Axis garrisons. According to the Soviet historiography, Axis losses totalled more than 53,000 soldiers. Battle of Polotsk Leppel, April 1944. Major battle between Belarusian partisans and German punitive expeditions. Battle of Borisovsk Begoml, April 22 – May 15, 1944. Major battle between Belarusian partisans and German punitive expeditions. Operation Bagration, June 22 – August 19, 1944. Belarusian partisans took major part in Operation Bagration. They were often considered the fifth front (along with the 1st Baltic Front, 1st Belorussian Front, 2nd Belorussian Front and 3rd Belorussian Front). Upwards of 300,000 partisans took part in the operation.

Разведка

С самого начала своего существования партизанская разведка была ориентирована прежде всего на поддержку оперативных задач Красной Армии. От нее часто запрашивали подробные сведения о местонахождении противника, его численности, вооружении, передвижениях и намерениях. Однако возможности партизан удовлетворять запросы военных были ограничены. В 1941–1942 годах они в основном полагались на агентурную разведку – пешие обходы, наблюдение и опрос местного населения – и лишь с конца 1942 года смогли развить возможности по работе с агентами. К сожалению, большинство их агентов и помощников были неграмотными крестьянами и рабочими, не подготовленными к разведывательной деятельности. Технические средства сбора информации, такие как средства перехвата связи и приборы ночного видения, партизаны использовали лишь изредка. Кроме того, масштабные развертывания и высокая эффективность немецких служб безопасности ограничивали возможности партизан по сбору военной информации сельской местностью, практически лишая их доступа к базам Вермахта и центрам принятия решений. Вклад партизанской разведки в политическое руководство Советского Союза и его разведывательное сообщество представляется более значительным, особенно в сборе информации об обстановке на оккупированных территориях, а также о структуре оккупационной администрации, ее повседневной деятельности, местных коллаборационистах и симпатизантах. Этот вклад позволил советскому режиму поддерживать свой авторитет и контроль в тылу врага и усилил антинацистскую пропаганду на оккупированных территориях и за рубежом. Советская разведка и органы безопасности использовали полученные от партизан сведения для повышения эффективности своей оперативной работы на контролируемых немцами территориях и подготовки к повторной оккупации Восточной Польши и стран Балтии.

Психологическая война

Средства партизанской пропаганды развивались на протяжении периода оккупации. На начальном этапе партизанские сообщения были преимущественно короткими и простыми по содержанию, а для их распространения использовались такие каналы, как устные сообщения и листовки. Впоследствии, некоторым крупным и сильным партизанским отрядам удалось организовать собственные типографии, которые издавали периодические «партизанские газеты», основываясь на пропагандистских радиопередачах из Москвы и местных событиях.

Евреи и партизаны

Партизаны обычно принимали здоровых мужчин-евреев (иногда только если те приносили с собой оружие). Более 10% советского партизанского движения составляли евреи. Однако еврейских женщин, детей и пожилых людей обычно не принимали в партизанские отряды. Тем не менее, отдельные еврейские группы, как партизанские подразделения, так и смешанные группы беженцев (например, отряд Бельского), часто подчинялись коммунистическому партизанскому руководству и рассматривались как союзники советских партизан.

Отношения с польскими партизанами

В первые годы войны, после вторжения Германии в Советский Союз, многие польские и советские партизаны рассматривали немцев как общего врага, и враждебность между этими группами была незначительной. Однако, к середине 1943 года, когда Советы начали одерживать верх и оттеснять немецкие войска на запад, и после разрыва дипломатических отношений между польским правительством в изгнании и Советским Союзом в связи с разоблачениями Катынского расстрела 22 июня 1943 года, советским партизанам было приказано вступать в бой с некоммунистическими польскими партизанами Армии Крайовой, и враждебные действия между двумя группами усилились.

Отношения с украинскими националистами

Украинская повстанческая армия (УПА) была сформирована в 1942 году как вооружённое крыло Организации украинских националистов и участвовала в вооружённых конфликтах с советскими партизанами и польским сопротивлением. Изначально УПА пыталась найти общую антисоветскую платформу с нацистской Германией против СССР, но вскоре ушла в подполье, осознав, что намерения Германии в отношении Украины заключались в создании немецкой колонии с подчиненным местным населением, а не независимого государства, на которое надеялась УПА. В результате УПА была вынуждена действовать подпольно и одновременно бороться как с нацистскими оккупантами, так и с советскими войсками (включая партизан).

Отношения с местными жителями в странах Балтии

Советские партизанские отношения с населением стран Балтии были сложными. Советское правительство аннексировало эти территории в июне 1940 года и столкнулось с растущим сопротивлением после репрессивных действий против населения Балтии. Немецкое наступление в Прибалтике было стремительным и эффективно разгромило советские войска, дислоцированные там. Но со временем число советских подпольщиков увеличилось. Их ряды, как и на других оккупированных территориях, пополнялись за счет брошенных и бежавших военнопленных, а также диверсионных групп НКВД. Местное население также все больше разочаровывалось в нацистской Германии. Советские силы сосредоточились на налаживании связей с местным населением. В августе 1941 года из Москвы начались регулярные радиопередачи на латышском языке, и стала издаваться газета "За Советскую Латвию". Согласно докладу Даугавпилсского областного комиссара от 20 мая 1942 года: "Деятельность партизан в Латгальской области носит бурный характер. Ежедневно поступают сообщения о столкновениях с партизанскими группами в различных местах, которые частично десантируются, пересекают границу или состоят из бежавших из лагерей военнопленных, вооруженных местными жителями. Число беженцев растет с каждым днем. Партизаны больше не ищут убежища у населения, а организуют базы в непроходимых лесах и болотах, откуда совершают нападения на населенные пункты". В ноябре и декабре 1943 года были организованы карательные экспедиции против партизан в районе Ошкальна, и была мобилизована полиция из Рижской области. Партизаны маневрировали и отступили в Залвеские леса (40 км к западу от Екабпилса). Благодаря поддержке местного населения партизаны в районе Ошкальна выдержали трудности зимы 1943/44 годов. Латвийский штаб партизанского движения доложил, что летом 1944 года партизаны восточной и центральной Латвии непосредственно спасли более 3220 человек от отправки в западную Латвию, а также освободили 278 советских солдат из плена, которые немедленно присоединились к партизанским отрядам. В лесных районах северо-востока Латвии под защитой отрядов 1-й партизанской бригады скрывалось около 1500 семей гражданских лиц. Имели место случаи причастности к действиям, затронувшим гражданское население, например, убийство польских гражданских лиц в Каниукай и уничтожение деревни Бакалоришкес. Антисоветские движения сопротивления в странах Балтии, известные как латвийские или литовские партизаны (возникшие до повторной советской оккупации в 1944 году), и местные отряды самообороны часто вступали в конфликт с советскими партизанскими группами. В Эстонии и Латвии почти все советские партизанские отряды, десантированные с воздуха, были уничтожены либо немецкими войсками, либо местными отрядами самообороны. В восточной и юго-восточной Литве советские партизаны постоянно сталкивались с партизанами Армии Крайовой (Домашней армии) Польши; АК не признавала никаких территориальных изменений после 1939 года и считала этот регион законной частью Польши, в то время как Советы планировали аннексировать его к Советскому Союзу после войны. Только в апреле 1944 года польские и советские партизаны начали координировать свои действия против немцев.

Soviet partisan relations with the population of the Baltic countries were complex. The Soviet government annexed these territories in June 1940 and faced increasing resistance after repressive actions against the Baltic populations. The German offensive in the Baltic was swift and effectively defeated the Soviet forces stationed there. But over time, the number of Soviet underground workers increased. Their ranks, as in the other occupied territories, grew at the expense of the NKVD sabotage groups that were being abandoned, escaped prisoners of war. The local population also became increasingly dissatisfied with Nazi Germany. Soviet forces focused on communicating with the local population. In August 1941, regular radio programs began in Latvian from Moscow. The newspaper "For Soviet Latvia” began to be published. According to the Daugavpils Regional Commissioner in his report of 20 May 1942:“The activities of the partisans in the Latgale region are rampant. There are daily reports that clashes with guerrilla groups occur in different places, which are partially parachuted or crossed the border or consist of prisoners of war who escaped from camps and armed by local residents. The number of fleeing increases every day. The guerrillas do not seek more shelter from the population, but organize their bases in impassable forests and wetlands, from where they are attacking settlements. "In November and December 1943, punitive expeditions were organized against Oshkaln partisans, and police from Riga province were mobilized. Partisans maneuvred and retreated to the Zalveskie forests (40 km west of Jekabpils). Due to the support of the local population, the Oshkaln partisans withstood difficulties of the winter of 1943/44. Latvian headquarters of the partisan movement reported that in the summer of 1944, partisans of eastern and central Latvia directly rescued more than 3,220 from being transferred to western Latvia, and also 278 Soviet soldiers were liberated from captivity, and they immediately joined partisan detachments. In the woodlands in the north east of Latvia, about 1,500 families of civilians were hiding under the direct protection of the detachments of the 1st Partisan brigade. Their involvement in actions that affected the civilian population (for example, the killing of the Polish civilians in Kaniūkai and the destruction of the village of Bakaloriškės). The anti Soviet resistance movements in the Baltic states, known as the Latvian or Lithuanian partisans, (established before the Soviet re occupation in 1944), and local self defence units often came into conflict with Soviet partisan groups. In Estonia and Latvia, almost all the Soviet partisan units, dropped by air, were either destroyed by the German forces or the local self defense units. In eastern and south eastern Lithuania, Soviet partisans constantly clashed with Polish Armia Krajowa (Home Army) partisans; AK did not recognise any territorial changes after 1939 and considered this region as a legal part of Poland, while the Soviets planned to annex it into the Soviet Union after the war. Only in April 1944 did Polish and Soviet partisans start coordinating their actions against the Germans.

Праздничные дни

День партизан и подпольщиков (Ланг ру) — праздник в России, отмечаемый 29 июня с 2010 года, в честь ветеранов партизанских отрядов по всему СССР. Он был учрежден Государственной Думой в марте 2009 года по инициативе Брянской областной Думы. 11 апреля 2009 года президент Дмитрий Медведев подписал закон. Этот день официально отмечает годовщину директивы Совета Народных Комиссаров 1941 года, подписанной в этот день, объявляющей о намерении создать партизанские отряды. День партизанской славы отмечается в Украине 22 сентября, впервые появившись в украинском календаре в октябре 2001 года по указу президента Леонида Кучмы. В 2011 году основные торжества, посвященные Дню партизанской славы и 70-летию партизанского движения, прошли в городе Путивль Сумской области Украины.

Партизанские награды

Медаль «Партизану Отечественной войны» — советская награда двух степеней, учрежденная 2 февраля 1943 года для партизан, проявивших образцовые действия в годы войны.

Парады

Сегодня ежегодно молодежные организации, студенты университетов и реконструкторские группы проводят воссоздания знаменитого Парада партизан. Каждые пять лет реконструкторы из Вооруженных Сил Беларуси принимают участие в параде в честь Дня независимости в Минске, в его исторической части, одетые в форму партизанских формирований и марширующие с оружием той эпохи. Форму и оружие предоставляет киностудия «Беларусьфильм». Это было сделано в юбилейных парадах 2014 и 2019 годов, а также впервые – в 2020 году на Параде Победы. Во время Парада Победы в Москве в 2020 году личный состав роты почетной гвардии Вооруженных Сил Беларуси нёс на Красной площади знамена партизанского отряда Железняка и трех частей Красной Армии, участвовавших в Минской наступательной операции.