Кровь и чёрное кружево

Введение

Кровь и черное кружево – фильм 1964 года в жанре джалло, снятый Марио Бава с Евой Барток и Кэмероном Митчеллом в главных ролях. Сюжет повествует о жестоких убийствах моделей римского модного дома, совершенных убийцей в маске в отчаянной попытке заполучить скандальный дневник. Работа над фильмом началась вскоре после того, как Бава прекратил долгое сотрудничество с Galatea Film, для которой он создал большинство своих ранних работ в качестве оператора и режиссера. Снятый с бюджетом, меньшим, чем у нескольких предыдущих фильмов ужасов режиссера, «Кровь и черное кружево» стал международным совместным производством Италии, Франции и Западной Германии, осуществленным компаниями Emmepi Cinematografica, Les Productions Georges de Beauregard и Monachia Film. Различные источники и документы министерств предоставляют противоречивую информацию об авторстве сценария; большинство источников указывают Марчелло Фондато, Джузеппе Бариллу и самого Баву в качестве соавторов, а Мэри Арден – как автора адаптации диалогов к английскому языку. Большая часть технического персонала и многие актеры ранее работали с Бава. Основные съемки начались в Риме в конце 1963 года с участием международного, многоязычного актерского состава: некоторые актеры свободно владели языком, другие – читали реплики фонетически. Кинокритики и историки, такие как Тим Лукас и Роберто Курти, отмечают, что «Кровь и черное кружево» знаменует собой эволюцию как стиля Бавы, так и жанра триллера в кинематографе. Используя элементы триллера в своих ранних фильмах «Девушка, которая знала слишком много» и «Телефон» (входящий в сборник «Черная суббота»), Бава в этом фильме объединил приемы современных западногерманских детективных фильмов об убийствах (krimis) с вызывающим сочетанием эротики и насилия, характерным для популярной литературы того времени, в частности, для серии бульварных романов Giallo Mondadori. Хотя фильм и не породил новую волну в жанре, его ретроспективно относят к первым фильмам джалло, поскольку его преувеличенное использование цветной кинематографии и отказ от традиционной детективной интриги в пользу эффектных сцен насилия стали определяющими чертами жанра. Премьера фильма состоялась в Риме 14 марта 1964 года, однако он не имел коммерческого успеха. Современные и последующие рецензии в основном хвалили режиссуру Бавы и его визуальный стиль, хотя некоторые критики сочли сюжет слабым, а персонажи – недостаточно проработанными. После успешного выхода «Птицы с кристальным оперением» Дарио Ардженто в 1970 году в Италии начался бум фильмов джалло, многие из которых переняли стилистические особенности «Крови и черного кружева». Фильм оказал влияние на работы таких режиссеров, как Мартин Скорсезе и Педро Альмодовар, и неоднократно включался в списки лучших триллеров, фильмов ужасов и слэшеров.

1964 film by Mario Bava

Blood and Black Lace is a 1964 giallo film directed by Mario Bava and starring Eva Bartok and Cameron Mitchell. The story concerns the brutal murders of a Roman fashion house's models, committed by a masked killer in a desperate attempt to obtain a scandal revealing diary. The film began development shortly after Bava had ended his long time association with Galatea Film, for whom he had made most of his earlier works as a cinematographer and director. Made with a budget that was lower than several of the director's prior horror films, Blood and Black Lace was an Italian, French and West German international co production between Emmepi Cinematografica, Les Productions Georges de Beauregard and Monachia Film. Different sources and ministerial papers provide varying degrees of information on the authorship of the film's screenplay, with most sources crediting Marcello Fondato, Giuseppe Barillà and Bava as co writers; co star Mary Arden is credited with having adapted the script's dialogue into English. Most of the technical staff and several cast members were veterans of Bava's previous films. Principal photography began in Rome in late 1963 with an international, multilingual cast; some actors read their lines fluently, while others performed them phonetically. Film critics and historians such as Tim Lucas and Roberto Curti have identified Blood and Black Lace as representing an evolution in both Bava's style and the thriller genre depicted in cinema. Having used thriller conventions in his earlier films The Girl Who Knew Too Much and "The Telephone", a segment of Black Sabbath, Bava used this film to combine elements of contemporary West German murder mystery films (krimis) with the lurid juxtaposition of eroticism and violence present in popular fiction of the time, namely the long running Giallo Mondadori series of pulp novels. Though it did not start a trend in the genre, the film has retrospectively been described as being among the first giallo films, as its exaggerated use of colour photography and eschewing of a traditional mystery in favour of a focus on set pieces of graphic murder would become staples of the form. The film premiered in Rome on March 14, 1964, where it was commercially unsuccessful. Contemporary and retrospective reviews primarily praised Bava's direction and its visual style, although some found its plot to be weak and lacking in characterisation. After the successful release of Dario Argento's The Bird with the Crystal Plumage in 1970, a wave of gialli were made in Italy, with many sharing stylistic traits from Blood and Black Lace. Works by such filmmakers as Martin Scorsese and Pedro Almodóvar have referenced the film, and it has appeared on several "best of" lists related to thriller, horror and slasher films.

Сюжет

Изабелла, одна из многих красивых моделей, работающих в доме Christian Haute Couture, прогуливается ночью по территории поместья, когда на нее жестоко нападает убийца в белой безликой маске, черной федоре и тренчкоте. Полицейский инспектор Сильвестри расследует преступление и допрашивает Массимо Морлакки, который совместно управляет салоном с недавно овдовевшей графиней Кристианой Куомо. Он также опрашивает бывшего возлюбленного Изабеллы, Франко Скало, антиквара; Сильвестри выясняет, что тот употребляет кокаин, и что Изабелла пыталась помочь ему избавиться от зависимости. Выясняется, что Изабелла вела дневник, в котором подробно описывала личную жизнь и пороки сотрудников. Одна из моделей, Николь, нынешняя любовница Скало, находит дневник и обещает передать его полиции, но ее коллега Пегги крадет его во время показа мод. Той ночью Николь навещает магазин Скало, чтобы снабдить его кокаином, где за ней следит убийца и убивает ее перчаткой с шипами. Убийца обыскивает ее тело и сумку в поисках дневника, но не находит его. Марко, нервный гардеробщик, принимающий таблетки и тайно влюбленный в Пегги, навещает ее в квартире, предлагая защиту, от которой она вежливо отказывается. Затем на нее нападают и избивают, и убийца пишет в блокноте требование указать местонахождение дневника. Она говорит, что сожгла его в камине, так как в нем содержались подробности об аборте. Придя в ярость, убийца лишает ее сознания. Нападавший уносит ее прочь как раз в тот момент, когда прибывает Сильвестри, отвозит в другое место, привязывает к стулу и продолжает допрос. Пегги срывает маску и в ужасе узнает нападавшего, который сжигает ее в печи. Сильвестри предполагает, что убийца – сексуальный маньяк и связан с салоном, поэтому он арестовывает всех, кого считает причастными. В панике, когда становится известно, что он посещал квартиру Пегги, Марко пытается обвинить Чезаре, подслушивающего дизайнера одежды, в убийствах из-за импотенции; затем у него случается эпилептический приступ, и его госпитализируют, а его таблетки оказываются лекарством от его заболевания. Пока подозреваемые находятся под стражей, Грета, другая модель, находит труп Пегги, спрятанный в багажнике ее машины, и убийца душит ее в особняке ее жениха. После обнаружения тел Пегги и Греты Сильвестри освобождает всех мужчин; Морлакки достает тот же блокнот, который он использовал ранее для допроса Пегги. Морлакки и Кристиана позже обсуждают свои убийства: он убил Изабеллу, Николь и Пегги, а Кристиана убила Грету, чтобы предоставить ему алиби; гиперсексуализация убийств была лишь отвлекающим маневром, чтобы скрыть их истинные мотивы. Изабелла узнала, что они убили мужа Кристианы и пыталась их шантажировать. Морлакки убеждает Кристиану, что, несмотря на уничтожение дневника, им необходимо совершить еще одно убийство, чтобы удовлетворить гипотезу Сильвестри. Позже той же ночью Кристиана убивает пятую модель, инсценируя смерть как самоубийство и оставляя маску, шляпу и пальто разбросанными по ванной комнате, чтобы выставить модель в качестве убийцы. Кристиана готовится покинуть квартиру, когда ее прерывает громкий стук в дверь. Пытаясь сбежать, она падает из окна второго этажа. В доме моды Морлакки взволнованно ищет украшения Кристианы на ее столе. Кристиана входит, осознав, что Морлакки был ответственен за ее падение и что их брак был лишь средством для него стать наследником ее состояния. Она убивает Морлакки. После звонка Сильвестри Кристиана падает рядом с телом Морлакки.

Isabella, one of many beautiful models employed at Christian Haute Couture, a Roman fashion house, is walking through the property's grounds at night when she is violently killed by an assailant wearing a white, featureless mask, a black fedora and a trenchcoat. Police inspector Silvestri investigates and interviews Massimo Morlacchi, who co manages the salon with the recently widowed Countess Cristiana Cuomo. He also questions Isabella's ex boyfriend Franco Scalo, an antique dealer; Silvestri discovers that he is a cocaine user, and that Isabella had attempted to break his addiction. It is revealed that Isabella kept a diary detailing the staff's personal lives and vices. One of the models, Nicole—who is Scalo's current lover—finds the diary and promises to give it to the police, but her co worker Peggy steals it during a fashion show. That night, Nicole visits Scalo's store to supply him with cocaine where she is stalked by the murderer, who murders her with a spiked glove. The figure searches her corpse and her purse for the diary, but cannot find it. Marco, a nervous, pill popping dresser who has unrequited feelings for Peggy, visits her at her apartment offering protection, which she politely refuses. She is then confronted and beaten by the killer, who writes a demand in a notebook for the location of the diary. She says she burned it in her fireplace because it contained details of an abortion she underwent. Enraged, the murderer knocks her unconscious. The assailant then carries her away just as Silvestri arrives, takes her to another location, ties her to a chair, and continues the interrogation. Peggy pulls off the mask and is shocked to recognize her assailant, who burns her to death using a furnace. Silvestri surmises that the murderer is a sex maniac and is one of the men associated with the salon, so he arrests everyone he believes might be responsible. Panicking when he is identified as having visited Peggy's apartment, Marco tries to accuse Cesare, the house's eavesdropping dress designer, for the killings because of impotency; he then suffers an epileptic seizure and is hospitalised, and his drugs turn out to be medication for his condition. While the suspects are in custody, Greta, another model, finds Peggy's corpse stashed in the trunk of her car, and the killer smothers her to death in the mansion of her fiancé. Once Peggy and Greta's bodies are discovered, Silvestri releases all the men; Morlacchi retrieves the same notebook he used earlier to interrogate Peggy. Morlacchi and Cristina later discuss their murder spree: he killed Isabella, Nicole and Peggy, and Cristiana murdered Greta to give him an alibi; the hypersexualization of the killings was merely a red herring to disguise their motivations. Isabella had found out that they had earlier murdered Christiana’s husband and tried to blackmail them. Morlacchi convinces Cristiana that, although the diary has been destroyed, they must commit one more murder to satisfy Silvestri's hypothesis. Later that night, Cristiana kills a fifth model, making the death look like a suicide and leaving the mask, hat and coat strewn around the bathroom to his implicate the model as the murderer. Cristiana prepares to leave the apartment when she is interrupted by a loud knocking on the front door. While attempting to escape she falls from a second story window. At the fashion house, Morlacchi excitedly searches through Cristiana's desk for her jewelry. Cristiana enters, now realizing that Morlacchi had been responsible for her fall and that their marriage was merely a means for him to become the heir to her fortune. She kills Morlacchi. After calling Silvestri, Cristiana collapses next to Morlacchi's body.

История и стиль

В Западной Германии жанр фильмов под названием krimis фильмы-мистерии об убийствах, вдохновленные работами Эдгара Уоллеса , стали популярными в начале 1960-х годов, первым из которых был Der Frosch mit der Maske 1959 года. Эти фильмы изначально были сделаны в черно-белом, но позже были сняты в цвете и получили распространение в Италии. Итальянский киноисторик Стефано Башиера рассказал об их влиянии на итальянское кино, отметив, что итальянское популярное кино пыталось создать свой собственный стиль крими, как они сделали с фильмами ужасов Hammer Film Productions и американскими жанровыми фильмами, "используя свои "испытанные" образы для удовлетворения спроса национального рынка". Еще одна тенденция роста в начале 1960-х годов последовала за успехом версии 1958 года Теренса Фишера Дракулы в Италии. Это привело к росту популярности книг в мягкой обложке, комиксов и фотоновел в жанрах ужасов, мистических и криминальных романов, которые включали элементы эротики. Итальянский киноисторик и критик Роберто Курти описал сюжет "Кровь и черное кружево" как отвлеченный от тем этих романов и адаптирующий элементы криминальной истории, с "загадочным злодеем с садистскими тенденциями", который можно увидеть в таких фильмах, как "Мститель" Карла Антона или "Черный аббат" Франца Йозефа Готтлиба. Бава исследовал элементы сюрприза и эротики в жанре фильмов, которые станут гиалло с "Девушкой, которая знала слишком много", в которой участвует женщина, которая становится свидетелем убийства и становится мишенью серийного убийцы, и сегмент "Телефона" Black Sabbath, в котором проститутку шантажируют, пока она раздевается на ночь. Термин giallo, что означает "желтый" на итальянском языке, происходит от Il Giallo Mondadori, длинной серии мистических и криминальных романов, идентифицируемых по их отличительной однородной желтой обложке, и используется в Италии для описания всей мистической и триллерной фантастики. Англоязычные критики используют этот термин для описания более конкретных фильмов в жанре, связанных с тайной убийства, которая развлекается в деталях убийства, а не в выводе из него или полицейских процессуальных элементов. Биограф Бавы Тим Лукас считает "Девушку, которая знала слишком много" языком в щеке дань романам джальо, в то время как "Телефон" ближе к тому, что станет традиционным стилем фильма джальо, хотя и в короткой форме. Курти описал "Кровь и черное кружево" как серию жестоких, эротических сцен, которые "все более и более сложны и зрелищны" в своей конструкции, и что Бава довел эти элементы до крайности. Курти отметил, что фильм был продвинут как "подделка" в Италии, но отличался как от этого жанра, так и от кримиса того периода, в частности, в его отсутствии юмора или цепочки подсказок относительно личности убийцы.

In West Germany, a film genre called krimis — murder mystery films inspired by the works of Edgar Wallace — became popular in the early 1960s, with the first being 1959's Der Frosch mit der Maske These films were made initially in black and white, but were later shot in colour and received distribution in Italy. Italian film historian Stefano Baschiera spoke about their influence on Italian cinema, noting that Italian popular cinema attempted their own style of the krimi as they had done with the horror films of Hammer Film Productions and American genre films by "using their 'tested' imagery in order to satisfy the demand of a national market". Another rising trend of the early 1960s followed the success of Terence Fisher's 1958 version of Dracula in Italy. This led to the rise in popularity of pulp paperback novels, comics and photonovels in the horror, mystery and crime genres, which included elements of eroticism. Italian film historian and critic Roberto Curti described the plot of Blood and Black Lace as being lifted from the themes of these novels, and adapting elements of the krimi, with a "mysterious villain with sadistic tendencies" who is seen in films like Karl Anton's The Avenger or Franz Josef Gottlieb's The Black Abbot. Bava had explored the elements of suspense and eroticism in the film genre that would become the giallo with The Girl Who Knew Too Much, which involved a woman who witnesses a murder and becomes the target of a serial killer, and the Black Sabbath segment "The Telephone", in which a prostitute is blackmailed while she is undressing for the night. The term giallo, which means "yellow" in Italian, is derived from Il Giallo Mondadori, a long running series of mystery and crime novels identifiable by their distinctive uniform yellow covers, and is used in Italy to describe all mystery and thriller fiction. English language critics use the term to describe more specific films within the genre, involving a murder mystery that revels in the details of the murder rather than the deduction of it or police procedural elements. Bava's biographer Tim Lucas deemed The Girl Who Knew Too Much to be a tongue in cheek tribute to the giallo novels, while "The Telephone" is closer to what would become the traditional giallo film style, albeit in short form. Curti described Blood and Black Lace as predominantly a series of violent, erotically charged set pieces that are "increasingly elaborate and spectacular" in their construction, and that Bava pushed these elements to the extreme. Curti noted the film was promoted as a whodunnit in Italy but differed from both that genre and krimis of the period, specifically in its lack of humour or a string of clues as to the identity of the murderer.

Разработка

До режиссуры "Кровь и черное кружево" Марио Бава снял несколько фильмов, ориентированных на зарубежные рынки, в том числе "Черное воскресенье", "Эрик завоеватель", "Девушка, которая знала слишком много" и "Черный субботник". Эти фильмы были сняты в основном в компании Галатеа Филм Лионелло Санти, которая прекратила свою деятельность в 1964 году из-за финансовых трудностей. Это заставило Баву переходить от продюсера к продюсеру на протяжении всей карьеры, что, по словам Курти, не всегда его устраивало. Бава начал работу над "Кровью и черным кружевом" под рабочим названием "Ателье смерти" для Emmepi Cinematografica, небольшой компании, основанной 27 ноября 1962 года, которая выпустила только четыре фильма и внесла незначительный вклад в "Черный субботник"; "Кровь и черное кружево" был единственным фильмом Эммепи в качестве основного инвестора. Согласно министерским документам, Бава подписал контракт на работу над фильмом 16 марта 1963 года. Бюджет фильма был меньше, чем у предыдущих фильмов ужасов Бавы, по оценкам, 180 миллионов итальянских лир, из которых 141,755 миллионов было использовано в производстве; в отличие от этого, у "Черного субботника" был бюджет 205 миллионов лир. Emmepi создала фильм в качестве совместного производства с Францией и Западной Германией, с соответствующими инвестиционными квотами: 50% (Италия), 20% (Франция) и 30% (Западная Германия). Французским партнером был Жорж де Борегард, который работал с различными постановками, от "Бесдышащего" и "Маленького солдата" Жана-Люка Годара до жанровых совместных съемок фильмов, таких как "Голиаф и мятежный раб" и "Вампир из Дюссельдорфа". Согласно документам Государственного архива Рима, самым большим вкладом Де Борегарда в фильм были услуги его пресс-офицера (и будущего кинорежиссера) Бертрана Тавернье в качестве ассистента режиссера. Тавернье отверг это, сказав, что "эти итальянские титры основаны на мошенничестве. Для совместного производства нужны были французские имена. Я никогда не был в Италии и не встречал никого, кто был бы вовлечен в эти фильмы". Тавернье заключил, что его вклад в фильм заключался в том, что он "прочел сценарий "Крови и черного кружева" Марио Бавы, и мое имя в титрах". Западногерманским партнером был Top Film, работающий в рамках своего дочернего предприятия Monachia Film, который базировался в Мюнхене и финансировал только два других фильма. Синопсис "Крови и черного кружева" в Государственном архиве Италии и сценарий в библиотеке Centro Sperimentale di Cinematografia приписываются Марчелло Фондато и Джузеппе Барилле. Фондато ранее работал над несколькими комедиями до "Крови и черного кружева" и над сценарием "Черного субботника". Барилла был со-редактором литературного журнала Elsinore. Курти предполагает, что вклад Бариллы в сценарий был незначительным. Оценочный бюджет, приложенный к бюрократическим документам, представленным Министерству в начале производства, перечисляет Фондато и Баву как авторов истории и приписывает сценарий "Джузеппе Милиции", имя которого не фигурирует ни в одном другом документе. Напротив, в начальных титрах фильма Фондато считается автором сюжета и сценария, в то время как имена Бариллы и Бавы перечислены после слов "с сотрудничеством". В министерских документах говорится, что Бава получил 3 миллиона лир за соавторство сценария и 7 миллионов за режиссуру, в то время как Фондато и Барилья получили примерно 1,5 миллиона каждый за сценарий. Лукас предположил, что фильм 1958 года "Манекен в красном" мог повлиять на "Кровь и черное кружево" из-за использования цветного кинематографа с фильтрами диффузного освещения, похожими на стиль Бавы, а также сюжета фильма, действие которого происходит в модном салоне, где происходят убийства. Курти оспаривает это мнение, поскольку "Манекен в красном" никогда не выпускался в Италии, считая маловероятным, что Бава или сценаристы когда-либо видели его.

Prior to directing Blood and Black Lace, Mario Bava had directed several films aimed at foreign markets, including Black Sunday, Erik the Conqueror, The Girl Who Knew Too Much and Black Sabbath. These films were produced primarily through Lionello Santi's production company Galatea Film, which suspended their operations by 1964 because of financial hardship. This forced Bava to move from producer to producer for the rest of his career, which left him "not always happy with the results" according to Curti. Bava began work on Blood and Black Lace under the working title of L'atelier della morte for Emmepi Cinematografica, a small company founded on November 27, 1962, which had only produced four films, and had made a minor contribution to Black Sabbath; Blood and Black Lace was Emmepi's only film as a majority investor. According to ministerial papers, Bava signed the contract to work on the film on March 16, 1963. The film had a smaller budget than Bava's previous horror films, estimated at 180 million Italian lire, of which 141.755 million was used in production; by contrast, Black Sabbath had a budget of 205 million lire. Emmepi set up the film as a co production with France and West Germany, with the respective investment quotas being 50% (Italy), 20% (France), and 30% (West Germany). The French partner was Georges de Beauregard, who would work with productions varying from Jean Luc Godard's Breathless and Le petit soldat to genre film co productions like Goliath and the Rebel Slave and The Vampire of Düsseldorf. According to documents at Rome's Archive of State, De Beauregard's largest contribution to the film was the services of his press officer (and future film director) Bertrand Tavernier as an assistant director. Tavernier dismissed this, saying that, "These Italian credits are based on scams. French names were needed for the co production. I have never been to Italy and haven't met anyone involved in these films." Tavernier concluded his contributions to the film were that he "read a scenario of Mario Bava's Blood and Black Lace and my name is in the credits". The West German partner was Top Film, working under its Monachia Film subsidiary, which was based in Munich and financed only two other films. The synopsis of Blood and Black Lace at the Archive of State in Italy and the script at the Centro Sperimentale di Cinematografia library are credited to Marcello Fondato and Giuseppe Barillà. Fondato had previously worked on several comedies before Blood and Black Lace, and on the script for Black Sabbath. Barillà was a co editor of the literary magazine Elsinore. Curti suggests that Barillà's contributions to the script were minor. The estimated budget attached to bureaucratic papers submitted to the Ministry at the beginning of production list Fondato and Bava as the authors of the story and credits the script to "Giuseppe Milizia", a name that does not appear in any other documents. In contrast, the opening titles of the film credit Fondato as the author of the story and screenplay, while Barillà and Bava's names are listed following "with the collaboration of". Ministerial papers state that Bava was paid 3 million lire as co scenarist and 7 million for directing, while Fondato and Barillà were paid roughly 1.5 million each for screenwriting. Lucas has suggested that the 1958 film Mannequin in Red may have influenced Blood and Black Lace because of its use of colour cinematography with diffused lighting filters similar to Bava's style, as well as the film's plot being set in a fashion salon where murders are taking place. Curti contests this notion because Mannequin in Red was never released in Italy, deeming it unlikely that Bava or the screenwriters ever saw it.

Предварительная работа

"Кровь и черное кружево" привлек международный актерский состав. В него вошли итальянцы (Арианна Горини, Массимо Риги, Франко Рессел, Лучано Пигоцци, Джулиано Раффаелли, Франческа Унгаро и Энцо Черусико), американцы (Кэмерон Митчелл, Мэри Арден, Данте ДиПаоло и Харриет Уайт Медин), немцы (Томас Райнер, Леа Ландер и Хайди Стро), французская актриса Клод Дантес и венгерско-британская актриса Ева Барток. Ландер, в титрах указанная как "Лея Крюгер" из-за родства с актером Харди Крюгером, переехала в Италию для работы над фильмом. Она положительно отзывалась о работе с Бавой, но особенно радовалась сотрудничеству с Барток. Барток в то время была известна по фильму Роберта Сиодмака "Багровый пират", и Ландер вспоминает, что Барток держалась особняком от остального состава, имела отдельную гримерку, и актерам с съемочной группой часто приходилось ждать ее на площадке. В актерский состав также вошли опытные актеры, многие из которых ранее работали с Бавой, такие как Риги, снимавшийся в фильме "Black Sabbath", ДиПаоло, сыгравший репортера в "Девушке, знавшей слишком много", Рессел, исполнивший эпизодические роли в "Чудесах Аладдина", "Эрике Завоевателе" и "Девушке, знавшей слишком много", и Пигоцци, участвовавший в фильме "Кнут и плоть". Рейнер и Дантес присоединились к актерскому составу позже, заменив Густаво Де Нардо и Йоко Тани, которым изначально были предложены эти роли. Рейнер, профессионально обученный актер, чья карьера в основном проходила на западногерманском телевидении и в дубляже, был впечатлен методами работы Бавы, считая, что отсутствие необходимости записывать прямой звук на площадке позволяло ему снимать кадры более изобретательно. В свободное время Рейнер гулял с Сенти, домашним бассет-хаундом Бавы, что вдохновило его купить такую же собаку себе и жене по возвращении в Германию. Курти описал замену Дантес на Тани как "поспешную", отметив, что, несмотря на грим, призванный придать ей азиатскую внешность, этому мешали ее сильная челюсть, широкие скулы и андрогинная внешность. Митчелл вспоминал, что Дантес рассказала ему о расстройстве пищевого поведения и экспериментальной процедуре похудения, которую она прошла в Париже за месяц до начала съемок: "Вас усыпляли на три недели, делали массаж, давали таблетки или инъекции, чтобы расслабиться, и это помогало быстро сбросить вес". Лукас подтверждает это, отметив, что в "Лондонской гиене", снятой до "Крови и черного кружева", Дантес выглядела "как минимум на сорок фунтов тяжелее". Митчелл, постоянный актер Бавы, поддерживал связь с режиссером после их последнего совместного проекта, "Эрика Завоевателя". Митчелл сказал: "Между нами была особая химия, Бава был одним из моих любимых людей на свете". Митчелл отметил, что настроение Бавы на съемочной площадке было доброжелательным, несмотря на слухи о недавнем нервном срыве, объяснив: "В этом бизнесе, честно говоря, все дают сбой. Однако, думаю, с Марио это было довольно серьезно". Медин, актриса, часто снимавшаяся у Бавы и исполнившая роль горничной Кларисы, ничего не помнила о производстве, но призналась Лукасу, что считает фильм "абсолютно ужасным" и что "Когда достигаешь моего возраста, насилие на экране теряет любое развлекательное значение, которое могло быть в молодости, когда ты считал себя бессмертным и неуязвимым". В связи со статусом фильма как международной копродукции, гонорары актеров были распределены неравномерно: Митчеллу (и, возможно, Барток) платили наличными в начале каждой съемочной недели, а немецким актерам полностью возмещали расходы на пребывание в Риме. Многие актеры, такие как Арден, работали с обещанием полной оплаты по окончании производства, но так и не получили свои гонорары. В съемочную группу входили многие давние соратники Бавы, в том числе оператор Убальдо Терцано, монтажер Марио Серандрей и художник по костюмам Тина Лориэдо Грани.

Blood and Black Lace utilised an international cast. It included Italians (Arianna Gorini, Massimo Righi, Franco Ressel, Luciano Pigozzi, Giuliano Raffaelli, Francesca Ungaro and Enzo Cerusico), Americans (Cameron Mitchell, Mary Arden, Dante DiPaolo and Harriet White Medin), Germans (Thomas Reiner, Lea Lander and Heidi Stroh), French actress Claude Dantes, and Hungarian British actress Eva Bartok. Lander, who was credited onscreen as "Lea Krugher" due to her being a distant cousin of actor Hardy Krüger, moved to Italy to work on the film. She spoke positively on working with Bava, but was particularly excited to be working with Bartok. Bartok was known at the time for her work in Robert Siodmak's film The Crimson Pirate, and Lander recalled that Bartok kept her distance from the rest of the cast, had her own make up room and had the cast and crew often having to wait for her on set. The cast also included some character actors, many of which who had worked with Bava previously, such as Righi, who was in Black Sabbath, DiPaolo, who played a reporter in The Girl Who Knew Too Much, Ressel, who had played supporting parts in The Wonders of Aladdin, Erik the Conqueror and The Girl Who Knew Too Much, and Pigozzi, who was in The Whip and the Body. Reiner and Dantes were late additions to the cast, as they took over roles initially intended for Gustavo De Nardo and Yoko Tani, respectively. Reiner, a classically trained actor whose experience was primarily in West German television and voice dubbing, was impressed by Bava's working methods, believing that the lack of obligation to record direct sound on set allowed him to film shots in imaginative ways; Reiner spent his off set time walking Centi, Bava's pet Basset Hound, which inspired him to buy one for himself and his wife upon his return to Germany. Curti has described Dantes' replacement for Tani as "hasty", noting that despite being made up to appear Asian in line with her scripted character, these efforts were obstructed by her strong jawline, wide cheekbones and androgynous appearance. Mitchell recalled that Dantes told him that she suffered from an eating disorder and had undergone an experimental weight loss procedure in Paris a month prior to the start of filming, whereby "they'd put you to sleep for three weeks, massage you, give you pills or injections to relax you and it would help take the weight right off"; Lucas corroborates this by noting that Dantes appeared to be "at least forty pounds heavier" in The Hyena of London, which she had filmed prior to working on Blood and Black Lace. A regular actor for Bava, Mitchell had remained in touch with the director since their last project together, Erik the Conqueror. Mitchell stated "There was a special chemistry between us, Bava was one of my favorite people on the planet." Mitchell stated that Bava's mood on set was genial despite hearing rumours that he had recently suffered a nervous breakdown, explaining "In this business, frankly, everybody breaks down. I think it was fairly serious with Mario, however." Medin, a recurring Bava actress who played the role of Clarice the housekeeper, did not remember anything about the production, but confessed to Lucas that she thought the film was "absolutely horrible" and that "When you get to be my age [ ] violence on the screen loses whatever entertainment value it may have had when you were younger and thought of yourself as immortal and indestructible." Due to the film's status as an international co production, the cast's revenue was not divided equally: while Mitchell (and possibly Bartok) were paid in cash at the beginning of each week of shooting, and the German actors were fully imbursed for their stay in Rome, many cast members, such as Arden, worked under the promise that they would be paid in full at the end of production, but never received their salaries. The crew consisted of many other of Bava's regular collaborators, including director of photography Ubaldo Terzano, film editor Mario Serandrei and costume designer Tina Loriedo Grani.

Съемки

Лукас заявил, что съемки начались в ноябре 1963 года, в то время как Курти обнаружил, что график съемок начинался 26 сентября 1963 года. Арден вспоминала, что закончила свои сцены примерно во время убийства Джона Ф. Кеннеди. Если Лукас утверждал, что съемки завершились в середине января 1964 года, то документы, найденные Курти, показали, что основные съемки закончились 26 октября 1963 года. Фильм снимали в Риме: экстерьеры дома моды – в Вилле Скиарра, интерьеры – в Палаццо Бранкаччо, а другие сцены – в студиях A. T. C. Сцену антикварного магазина снимали на складе реквизита. Несмотря на то, что это была европейская постановка, большинство актеров говорили на английском языке, чтобы обеспечить международную дистрибуцию. Арден рассказывала о сценарии, отмечая, что "итальянец, написавший сценарий, не очень хорошо знал американский и английский разговорный язык, поэтому в нем было много ошибок". Арден свободно владела тремя языками и переписывала диалоги по просьбе Бавы во время съемок, чтобы они звучали более естественно. Арден помнила, что сама выполняла большинство трюков в жестоких сценах фильма, включая падения на матрас, который подкладывали ей в последнюю секунду. Команда часто не успевала вовремя, и Арден получала синяки при повторных дублях. Координатор трюков, Гофредо "Фредди" Унгер, объяснил, что Бава часто сталкивался с желанием актеров самостоятельно выполнять трюки. Когда актеры просили снимать сцены драк, он снимал их лишь короткое время, а затем говорил, что у него достаточно материала. Митчелл вспоминал, что Бава создавал панорамные кадры, устанавливая камеру на детскую игрушечную тележку, а для съемки с крана использовал самодельную рычажную конструкцию, уравновешивающую камеру с помощью членов съемочной группы. Курти опроверг идею об использовании тележки, поскольку Ламберто Бава в аудиокомментарии к итальянскому DVD-изданию заявил, что использовались камеры Mitchell, которые были слишком тяжелыми для такого устройства (в отличие от более легких Arriflex). Художнику по гриму Эмилио Трани потребовалось четыре часа, чтобы нанести Арден грим обожженного трупа; съемки этих сцен заняли пять дней. Чтобы не наносить и снимать грим каждый день, Арден оставила его на лице до конца съемок; она вспоминала, что ее внешний вид напугал ее мать, которая гостила у нее в Риме. Во время съемок этих сцен Арден получила постоянный шрам на носу в результате несчастного случая. В сцене, где Грета обнаруживает тело Пегги в багажнике машины, Бава велел Ландеру дождаться полного открытия крышки багажника (по щелчку механизма), прежде чем отпрыгивать назад, так как крышка была оснащена мощной пружиной, которая быстро захлопывалась, если ее не зафиксировать. Из-за волнения Ландер не до конца открыла багажник, и острый замок крышки ударил Арден по лицу, едва не задев глаз. Арден запаниковала, и Бава немедленно остановил съемку и успокоил ее, приложив лед к лицу и обняв.

Lucas stated that filming began in November 1963, while Curti found the schedule began on September 26, 1963. Arden recalled she finished her scenes around the time of the assassination of John F. Kennedy. While Lucas said that filming ended in mid January 1964, the documents found by Curti showed that principal photography finished on October 26, 1963. The film was shot in Rome, with the exteriors of the fashion house filmed at Villa Sciarra, interiors shot at Palazzo Brancaccio, and other scenes shot at A. T. C. Studios. Scenes such as the antique shop were shot at a storage facility for film props. Although the film was a European production, it was filmed with the majority of the cast speaking their lines in English to ensure international marketability. Arden spoke about the script, saying that the "Italian guy who wrote the script had no great knowledge of American or English conversation, so the script was full of mistakes". Arden was fluent in three languages and rewrote the dialogue as a favour for Bava during filming so it would make more sense. For the film's violent scenes, Arden remembered performing most of her own stunts. These included scenes where she was to fall on to a mattress that would be placed under her at the last second. The team often mistimed the move, leading to Arden being bruised on subsequent re takes. The film's stunt coordinator, Goffredo "Freddy" Unger, explained that Bava often had to deal with actors wanting to do their own stunts. When actors requested to do fight scenes, he filmed them only briefly, before telling them he had all the footage they needed. Mitchell recalled that Bava created the film's tracking shots by mounting the camera on a children's toy wagon, while crane shots were made by using a makeshift see saw that counterbalanced the camera with crew members. Curti has disputed the idea of a wagon being used on the film, as Lamberto Bava said on an Italian DVD audio commentary that the cameras used were Mitchells, which would have been too heavy to mount on such a device (as opposed to lighter Arriflexs). It took four hours for makeup artist Emilio Trani to apply burned features to Arden for the sequences where she portrayed a corpse; these took five days to shoot. To avoid having the makeup added and removed each day, Arden left it on her face for the latter days of shooting; she recalled that her made up appearance terrified her mother, who was staying with her in Rome. An accident during the filming of these sequences left Arden with a permanent scar across her nose. In the scene where Greta discovers Peggy's body in the trunk of her car, Bava instructed Lander to wait until the trunk lid was completely open (as indicated by a click in the mechanism) before jumping and recoiling backwards, as the lid used a strong spring that caused it to fall rapidly into place if it was not secured. In her nervousness, Lander failed to open the trunk fully, resulting in the lid's sharp lock hitting Arden in the face, narrowly missing her eye. Arden became hysterical, prompting Bava to stop shooting immediately and calm her down by holding ice to her face while hugging her.

Музыка

Карло Рустичелли сочинил музыку к фильму, как и к предыдущему фильму Бавы — «Кнут и плоть». Рустичелли вспоминал свою реакцию на фильм: «Не было никаких сомнений, это было нечто новое. Я был несколько потрясен, отчасти из-за его эротичности». Основная тема фильма называется «Ателье» и звучит в различных вариациях на протяжении всего фильма. Лукас отмечает, что по мере увеличения числа смертей персонажей оркестровка музыки становится все более сдержанной. По просьбе Бавы Рустичелли повторно использовал несколько музыкальных фрагментов, написанных и записанных им для фильма «Кнут и плоть». Рустичелли также использовал фрагмент из фильма «Красота Ипполиты», который можно услышать во время сцены показа мод. К моменту выхода фильма на экраны издатель музыки, C. A. M., выпустил «Ателье» в виде 45-оборотных синглов, а на обратной стороне пластинки была размещена альтернативная версия темы под названием «Defilé». В 2005 году, спустя год после смерти Рустичелли, Digitmovies выпустила полную запись музыки на CD в виде двойного альбома вместе с музыкой из фильма «Кнут и плоть». Позже Spikerot Records выпустила эту запись, ремастированную с оригинальных сессионных лент, в виде лимитированного издания на виниле (400 копий) в октябре 2020 года.

Релиз

Премьера фильма «Кровавое и черное кружево» состоялась в Риме 14 марта 1964 года. В процессе постпродакшна название фильма было изменено с «Ателье смерти» на «6 женщин для убийцы». Как название на экране, так и в министерских документах фильм указан как 6 donne per l'assassino, в то время как в некоторых рекламных материалах он упоминается как Sei donne per l'assassino, название, которое впоследствии использовалось в рецензиях, эссе и справочных книгах. Компания Unidis распространяла фильм в Италии, где Курти описал его как не имевший коммерческого успеха. Он собрал чуть более 137 миллионов итальянских лир, что сделало его 161-м по кассовости фильмом на внутреннем рынке в Италии в том году; Курти отметил, что сборов было недостаточно, чтобы вызвать какие-либо тенденции в итальянском кино, но хватило Emmepi для возмещения инвестиций. Компания Gloria Film выпустила фильм в Западной Германии 27 ноября 1964 года под названием Blutige Seide, а Les Films Marbeuf распространяла его во Франции под названием 6 femmes pour l'assassin, где он вышел в прокат 30 декабря 1964 года. В Соединенных Штатах фильм вышел под названием Blood and Black Lace 7 июля 1965 года, благодаря братьям Вулнер (ранее распространявшим «Геркулес в проклятом мире» Бавы) в рамках сделки с Allied Artists. В отличие от часто радикальных изменений, вносимых в ранние фильмы Бавы компаниями American International Pictures и другими дистрибьюторами, американская версия в значительной степени идентична итальянской, с двумя незначительными сокращениями в диалогах. Filmation Associates создала новую вступительную заставку для этой версии, в которой большинство актеров и съемочной группы, за исключением Бавы, были указаны под «американизированными» псевдонимами, такими как «Херман Тарзана» (Убальдо Терцано), «Марк Суран» (Марио Серандей) и «Карл Рустик» (Карло Рустичелли). Лукас посчитал, что вступительные титры Filmation, состоящие из монтажа обнаженных манекенов и черепов, являются убедительной альтернативой серии проезжающих кадров итальянской версии через модный дом, где каждый из ключевых актеров изображен как манекен. Компания Gala Film Distributors выпустила «Кровавое и черное кружево» в Великобритании 6 января 1966 года, где Британский совет по классификации фильмов присвоил фильму рейтинг X после четырех минут сокращений. Было создано два отдельных англоязычных дубляжа: актер Мел Уэллс снял оригинальную версию в Риме, в которой участвовали большинство англоязычных актеров, включая Митчелла, Бартока и Ардена, повторивших свои роли; Уэллс дублировал Райнера и нескольких других актеров. Этот дубляж, который теперь считается утерянным, был отклонен Вулнерами для американского распространения. Они заказали второй дубляж, который был создан под руководством Лу Мосса в Лос-Анджелесе. За исключением ДиПаоло, который озвучил свои реплики для этой версии, Пол Фрис озвучил большинство мужских голосов для второго дубляжа, включая Митчелла и Райнера. Некоторые сцены для взрослых были смягчены в английской версии по сравнению с диалогами итальянского дубляжа, например, Марко объявил Чезаре убийцей из-за его очевидной импотенции.

Blood and Black Lace premiered in Rome on March 14, 1964. During post production on the film, the title changed from L'atelier della morte to 6 donne per l'assassino. Both the on screen title and ministerial papers list the film as 6 donne per l'assassino, while some promotional materials refer to it as Sei donne per l'assassino , a title which has since been used in reviews, essays and reference books. Unidis distributed the film in Italy where Curti described it as not being a commercial success. It grossed a little over 137 million Italian lire, making it the 161st highest grossing film on domestic release in Italy that year; Curti described the gross as not enough to spark any trends within Italian cinema, but enough for Emmepi to recoup its investment. Gloria Film released the film in West Germany on November 27, 1964 as Blutige Seide and Les Films Marbeuf distributed it in France as 6 femmes pour l'assassin, where it was released on December 30, 1964. It was released in the United States under the title Blood and Black Lace on July 7, 1965 by the Woolner Brothers (who had previously distributed Bava's Hercules in the Haunted World) as part of a deal with Allied Artists. In contrast to the often drastic alterations made to Bava's earlier films by American International Pictures and other distributors, the US version is largely identical to its Italian counterpart, featuring only two very minor cuts in dialogue exchanges. Filmation Associates created a new title sequence for this version, which credited much of the cast and crew aside from Bava under "Americanized" pseudonyms, such as "Herman Tarzana" (Ubaldo Terzano), "Mark Suran" (Mario Serandei) and "Carl Rustic" (Carlo Rustichelli). Lucas deemed Filmation's opening titles, consisting of a montage of nude store mannequins and skulls, to be a compelling alternative to the Italian version's series of tracking shots through the fashion house where each of the key actors are portrayed as if they were mannequins. Gala Film Distributors released Blood and Black Lace in the United Kingdom on January 6, 1966, where the British Board of Film Censors gave the film an X rating after four minutes of cuts were made. Two separate English dub tracks for the film were created: actor Mel Welles directed the original version in Rome, which featured most of the English speaking actors, including Mitchell, Bartok and Arden, reprising their on screen roles; Welles dubbed Reiner and several other actors. Now believed to be lost, the Woolners rejected this track for American distribution. They commissioned a second dub track that was produced under the supervision of Lou Moss in Los Angeles. Except for DiPaolo, who looped his own lines for this version, Paul Frees provided most of the male voices for the second dub, including Mitchell and Reiner's. Some adult material was toned down in the English version compared to the dialogue of the Italian dub, such as Marco declaring Cesare to be the killer because of his apparent impotence.

Домашние медиа

"Кровь и черное кружево" был выпущен на VHS в нескольких странах, включая Италию, Францию, Германию, Японию и Испанию. По словам Лукаса, все известные VHS-релизы фильма подверглись цензуре в различной степени. Ранние американские издания для домашнего просмотра включали VHS и Betamax от Media Home Entertainment и LaserDisc от The Roan Group. Iver Film и Nouveaux Pictures выпустили фильм на VHS в Великобритании. В 1997 году планировалось выпустить фильм компанией Rolling Thunder Pictures, подразделением Miramax, принадлежащим Квентину Тарантино и созданным для представления зрителям работ малобюджетных режиссеров, которыми он восхищался. Rolling Thunder не смогла выпустить фильм из-за невозможности найти пригодные для использования 35-миллиметровые англоязычные материалы; в интервью 1998 года Тарантино сказал, что "людям [в Италии] просто нет дела. Мы пытались получить права на "Кровь и черное кружево" и выпустить его на итальянском языке с английскими субтитрами. У нас не получилось. Дело даже не в деньгах, им все равно". VCI Video выпустила фильм дважды на DVD в США – в 2000 году и снова в 2005 году с расширенным набором бонусных материалов. Оба издания содержат аудиодорожки на английском и итальянском языках с субтитрами. Arrow Video выпустила "Кровь и черное кружево" на Blu-ray Disc 13 апреля в Великобритании и 21 апреля 2015 года в США. Этот релиз, представленный в формате 1.66:1 на итальянском и английском языках, был тщательно восстановлен из оригинального негатива в разрешении 2K в L'Immagine Ritrovata и подвергся цветокоррекции в Deluxe Restoration в Лондоне под руководством Тима Лукаса. Специальные возможности диска включают аудиокомментарий Лукаса, различные оригинальные и архивные видео-эссе и интервью, вступительную заставку американской версии (восстановленную по копии, принадлежащей Джо Данте) и фильм "Желтый" (2012) режиссеров Райана Хейсома и Джона Бритта, созданный в качестве дани уважения жанру джалло. 23 октября 2018 года VCI выпустила комбо-издание Blu-ray/DVD, использующее другую реставрацию фильма в формате 1.85:1 и содержащее только английскую аудиодорожку; в комплект входят два аудиокомментария – одного киноисторика Кэт Эллингер, другого – критиков Дэвида Дель Валле и Кортни Джойнер, а также специальные возможности с более ранних DVD от VCI.

Blood and Black Lace was released on VHS in several countries, including Italy, France, Germany, Japan, and Spain. According to Lucas, all known VHS releases of the film were censored to varying degrees. Early American home media releases include a VHS and Betamax from Media Home Entertainment and a LaserDisc from The Roan Group. Iver Film and Nouveaux Pictures released it on VHS in the United Kingdom. In 1997, the film was set to be released by Quentin Tarantino's Rolling Thunder Pictures, a division of Miramax designed to introduce audiences to the works of low budget filmmakers he admired. Rolling Thunder was unable to release the film because of an inability to source usable 35 mm English language elements; in a 1998 interview, Tarantino said that "people over [in Italy] just don't care. We tried to get the rights to Blood and Black Lace [ ] and release it in Italian with English subtitles. We couldn't do that. It's not even about money; they don't care." VCI Video released the film twice in the United States on DVD in 2000, and again in 2005 with more bonus features. Both releases feature English and Italian audio tracks with subtitles. Arrow Video released Blood and Black Lace on Blu ray Disc on April 13 in the United Kingdom and April 21, 2015, in the United States. Presented with an aspect ratio of 1.66:1 in Italian and English, this release was extensively restored from the original camera negative in 2K resolution at L'Immagine Ritrovata, and graded at Deluxe Restoration in London under the supervision of Tim Lucas. The disc's special features include an audio commentary by Lucas, various original and archival video essays and interviews, the US version's title sequence (restored from a print owned by Joe Dante) and Yellow, a 2012 short film made by Ryan Haysom and Jon Britt as a tribute to the giallo genre. VCI released a Blu ray/DVD combo pack on October 23, 2018, utilizing a different restoration of the film with a 1.85:1 aspect ratio using only the English audio track; the set includes two audio commentaries, one by film historian Kat Ellinger, the other by critics David Del Valle and C. Courtney Joyner, and the special features from VCI's earlier DVDs.

Современный

Курти отметил, что фильм "Кровь и черное кружево" "едва упоминался в прессе", и немногие критики, обратившие на него внимание, признали его стилистические достоинства. В европейских рецензиях, опубликованных в La Stampa, отмечалось, что фильм был "искусно снят" и что он "доставляет острые ощущения и эмоции скорее благодаря выдающейся режиссуре, чем неуклюжим приемам слабого сценария". Corriere d'Informazione назвал фильм "технически впечатляющим, но как зрелище – лишенным дыхания". Уго Касирхаги из L'Unità считал, что Бава – "человек, который получает удовольствие, играя с макабрическими элементами, орнаментами, мерцающим освещением и меняющимися цветами", и "устраивает смерть персонажей (особенно элегантных и изысканных дам) самыми ужасными способами. Нельзя отрицать, что у него, как у палача, есть талант". Анонимный рецензент в Cahiers du Cinéma отверг фильм как "праздник отвратительного освещения и эффектов, столь же помпезных, как Ritz: все это в хаотичном нагромождении деталей, на которое даже Офюльс, Штернберг или Альбикокко не решились бы". Питер Джон Дайер, подписывавшийся как "П. Дж. Д.", в Monthly Film Bulletin назвал его "самым дорогим и декоративным фильмом ужасов Бавы на сегодняшний день", заключив, что "если это очень хороший (то есть типичный) образец работы Бавы, то это менее удачный пример жанра триллера, поскольку он вторичен, в основном плохо сыгран и написан, и вызывает лишь снисходительную улыбку в своих многочисленных падениях в банальность". За пределами Европы А. Х. Вейлер из The New York Times увидел в фильме "чрезвычайно кровавый детектив", где персонажи "умирают в самых разнообразных и ужасных мучениях, не оставляя ни одной прекрасной дамы, чтобы продемонстрировать эти роскошные наряды. Это пустая трата, но, учитывая очевидный, тяжеловесный сюжет и их игру, они заслужили свою кровавую участь или полумрак, встретивший их". "Уит" из Variety охарактеризовал фильм как "вполне неплохой детектив с редкими моментами напряжения", отметив, что визуальная составляющая "подчеркнута дорогими декорациями, которые придают фильму определенное качество, не всегда заметное в картинах подобного рода". Он заявил, что работа художника-постановщика "на высоте", а цветная съемка позволяет в полной мере ее оценить. В рецензии также отмечалось, что режиссура Бавы создает "мрачное настроение, которое не ослабевает", а "музыка Рустикелли поддерживает эту атмосферу".

Curti said that Blood and Black Lace was "barely reviewed in newspapers", and that the few critics who did, acknowledged its stylistic qualities. Reviews in Europe in La Stampa noted the film was "finely photographed" and that it "dispenses thrills and emotions more by way of the director's excellent technique than with the shaky gimmicks of a clumsy script". Corriere d'Informazione found the film to be "technically remarkable, but as a spectacle it is asthmatic". Ugo Casirhagi of L'Unità felt Bava was "a fellow who has lots of fun playing with macabre elements ornaments, intermittent lighting, and changing colors" and "putting the characters to death (and with even more relish when they are elegant and sophisticated ladies) in the most hideous ways. We can not deny that, as a butcher, he has a pulse." An anonymous reviewer in Cahiers du Cinéma dismissed the film as a "riot of hideous lighting and effects as heavy as the Ritz: all of it in a jumble of objects as Ophuls, Sternberg or even Albicocco never dared to offer". Peter John Dyer, credited as "P. J. D.", in the Monthly Film Bulletin declared it as Bava's "most expensive looking and decorative horror film to date" concluding that "if this is a very good (i. e. characteristic) example of Bava's work, it is a less good example of the murder thriller genre, being derivative, for the most part poorly acted and written, and risible in its several descents into bathos". Outside Europe, A. H. Weiler of The New York Times found the film was a "super gory whodunit" where characters "are dispatched in varying horrendous styles, leaving nary a lissome lovely around to model those fancy gowns. It's a waste but considering the obvious, ponderous plot and their acting, they deserve their bloody fate or the semi blackout which greeted them." "Whit." of Variety summarized the film as an "okay mystery with a few chills here and there", while noting the visuals are "backgrounded by expensive sets which add a certain quality not always distinguishable in films of this sort". He declared the art direction "is tops" with colour photography to take advantage of it. The review commented on Bava's direction as setting "a grim mood never relinquished" adding the "score by [Rustichelli] maintains this atmosphere".

Ретроспективный

Тематически "Кровь и черное кружево" предлагает жанру джиалло неразрешимую одержимость насилием над женщинами, которая одновременно жестока и проникнута сочувствием. Здесь убийства понимаются как отражение деградации, намекающей на дальнейшее обесценивание мира моды, что буквально проявляется в том, как убийца располагает тела в чудовищных позах. Эта тема усложняется личностью убийцы, который отражает самоненависть и саморазрушение индустрии моды, движимый смесью глубокого эгоизма и невроза, оказавших огромное влияние на весь поджанр. В джиалло злейшим врагом женщины часто становится другая женщина, стремящаяся освободиться от оков общепринятых норм. — Чак Боуэн, Slant Magazine. В 2004 году один из эпизодов фильма был признан 85-м в списке "100 самых страшных моментов в кино" по версии телеканала Bravo.

Наследие

Курти полагал, что фильм не имел того коммерческого успеха, который был бы необходим для вдохновения волны подобных работ при его первоначальном выпуске. В то время как некоторые критики, такие как Лукас, предполагали, что использование цвета Бавой повлияло на то, что новые криминальные фильмы стали сниматься в цвете, например, «Горбун Сохо» Альфреда Ворера, нет никаких документальных подтверждений тому, что этот переход можно связать с фильмом «Кровь и черное кружево». Итальянские триллеры, вышедшие сразу после его премьеры, описывались либо как вариации на темы, встречающиеся в фильмах Альфреда Хичкока, такие как «Убийство в Риме» Сильвио Амадио, либо как детективные фильмы об убийствах, такие как «Преступление вдвоем» Романо Феррары. Среди немногих работ, испытавших непосредственное влияние «Крови и черного кружева», был пятый выпуск *fumetto nero* (черного комикса) Kriminal, который использовал тот же сюжет, что и фильм. Между тем, фильмы, отнесенные к жанру *gialli* и выпущенные в Италии в конце 1960-х годов, такие как фильмы Умберто Ленци с Кэрролл Бейкер («Оргазм», «Так сладко, так извращенно» и «Тихое место для убийства») и «Один на другом» Лучио Фулчи, делали акцент на эротике, а не на подражании сосредоточенности Бавы на сценах убийств. Только после успеха фильма Дарио Ардженто «Птица с кристальным оперением» (1970) жанр *giallo* стал заметным трендом в итальянском кино. Фильм Ардженто заимствует элементы из «Крови и черного кружева», в особенности сцены убийств. Фильмы *giallo*, выпущенные после «Птицы с кристальным оперением», продемонстрировали более сильное влияние «Крови и черного кружева», такие как «Так сладко, так мертво» Роберто Бьянки Монтеро, «Пять женщин для убийцы» Стелвио Масси и «Бред» Ренато Полселли. Сцена убийства Тао Ли в ванне в этом фильме впоследствии была использована или отсылала к себе в других работах. К ним относится вступительная сцена фильма Педро Альмодовара «Матадор», где персонаж Эусебио Понселы мастурбирует, глядя на эту сцену. Она была имитирована в нескольких фильмах, включая «С днем рождения» Дж. Ли Томпсона, «Два злых глаза» Ардженто и «Кундун» Мартина Скорсезе.

Curti opined that the film did not enjoy the commercial success necessary to inspire a wave of similar works during its initial release. While some critics such as Lucas have suggested that Bava's use of colour influenced new krimi films to be shot in colour, such as Alfred Vohrer's The Hunchback of Soho, there is no documentation to suggest that the switch can be attributed to Blood and Black Lace. Italian thrillers released in the immediate wake of its release were described as either variations on themes found in Alfred Hitchcock's films, such as Assassination in Rome by Silvio Amadio, or murder mystery films such as Romano Ferrara's Crimine a due
Among the few works immediately influenced by Blood and Black Lace was the fifth issue of the fumetto nero (black comic) Kriminal, which used the same plot as the film. Meanwhile, films labelled as gialli from Italy that were released in the late 1960s, such as Umberto Lenzi's films with Carroll Baker (Orgasmo, So Sweet So Perverse and A Quiet Place to Kill) and Lucio Fulci's One on Top of the Other, focused on eroticism rather than an emulation of Bava's focus on murder scenes. It was not until the success of Dario Argento's 1970 film The Bird with the Crystal Plumage that the giallo genre started a major trend in Italian cinema. Argento's film borrows elements from Blood and Black Lace, particularly its murder scenes. Giallo films released after The Bird with the Crystal Plumage showed a stronger influence from Blood and Black Lace, such as Roberto Bianchi Montero's So Sweet, So Dead, Stelvio Massi's Five Women for the Killer, and Renato Polselli's Delirium. The scene in the film involving the murder of Tao Li in a bathtub was later referenced or used in other features. These include the opening scene of Pedro Almodóvar's Matador, where Eusebio Poncela's character is seen masturbating to this scene. It has been imitated in several films, including J. Lee Thompson's Happy Birthday to Me, Argento's Two Evil Eyes, and Martin Scorsese's Kundun.