Кунби: история и социальное положение земледельческих каст Западной Индии.

Введение

Касты фермеров в Западной Индии
Община кунби в и вокруг штата Махараштра

Кунби (также Канби) (маратхи: ISO 15919: Kuṇabī, гуджарати: ISO 15919: Kaṇabī) — это общее название нескольких каст традиционных фермеров в Западной Индии. К ним относятся общины дхонодже, гхатоле, масарам, хиндре, джадав, джаре, кхайре, лева (Лева Патил), лонаре и тироле из региона Видарбха. Эти общины в основном встречаются в штате Махараштра, но также существуют в штатах Мадхья-Прадеш, Гуджарат (в настоящее время известные как патидары), Карнатака, Керала и Гоа. Кунби включены в список «Других отсталых классов» (ОБК) в Махараштре. Большинство мавала, служивших в армиях империи Маратхов под предводительством Шиваджи, происходили из этой общины. Династии Шинде и Гейквад империи Маратхов изначально происходили из касты кунби. В четырнадцатом веке и позднее многие кунби, поступившие на военную службу к различным правителям, подверглись процессу санскритизации и стали идентифицировать себя как маратхи. Граница между маратхами и кунби стала размытой в начале 20-го века из-за последствий колонизации, и обе группы объединились в единую общность – маратха-кунби. Напряженность между кастами кунби и далитов проявилась в убийствах в Хайрланджи, и в СМИ сообщалось о редких случаях насилия в отношении далитов. Другие межклассовые проблемы включают подделку кастовых удостоверений политиками, в основном в переходной зоне между кастами кунби и маратха, чтобы баллотироваться на выборах в округах, зарезервированных для кандидатов из числа ОБК. В апреле 2005 года Верховный суд Индии постановил, что маратхи не являются подкастой кунби.

Этимология

Согласно Антропологической службе Индии, термин "кунби" происходит от слов "кун" и "би", означающих соответственно "люди" и "семена". В сочетании эти два слова означают "те, кто получает больше семян из одного семени". Другая этимология утверждает, что "кунби", предположительно, происходит от слова "кунбава" в языке маратхи или от санскритского "кур", означающего "обработка земли в сельском хозяйстве". Еще одна этимология связывает "кунби" с "кутумба" ("семья") или с дравидским словом "кул", означающим "земледелец" или "пахарь". Таким образом, любой, кто занимался земледелием, мог быть отнесен к общему термину "кунби". Г. С. Гурье предположил, что, хотя термин может "указывать на род занятий группы, а именно земледелие, не исключено, что название имеет племенное происхождение".

Браки

Как и в других общинах Махараштры, таких как маратхи, дхангары, мали и другие, брак мужчины с дочерью его материнского брата является распространенной практикой в общине кунби. Маратхи и кунби заключали браки по гипергамному принципу, то есть дочь состоятельного кунби всегда могла выйти замуж за менее обеспеченного маратху. Антрополог Дональд Эттвуд, приводя пример карекаров из Ахмеднагара, показывает, что эта тенденция сохраняется и в наши дни, что свидетельствует о текучести и гибкости социального порядка между этими двумя общинами.

Маратха-Кунби

До XIX века было очень мало информации о значительно большей группе сельскохозяйственных каст Махараштры, известных как Маратха-Кунби. Оба отдельных термина, Кунби и Маратха, одинаково сложны. В четырнадцатом веке термин «маратха» (среди прочих значений) относился ко всем носителям языка маратхи. Примером этого является запись марокканского путешественника Ибн Баттуты, в которой использование этого термина включало несколько каст, говоривших на маратхи. Спустя несколько лет, когда бахманиды начали привлекать местное население к военной службе, термин «маратха» приобрел воинственный оттенок. Те, кто не ассоциировался с термином «маратха» и не принадлежал к неприкасаемым, стали идентифицировать себя как Кунби. Согласно Стюарту Гордону, так называемые маратхи стали выделяться на фоне других, таких как земледельцы (Кунби), кузнецы и портные. На более низких уровнях социальной иерархии термин «Кунби» применялся к тем, кто обрабатывал землю. Была возможность для посторонних стать Кунби, пример чего зафиксировал Энтховен. Энтховен отметил, что для коли (рыбаков) было обычным заняться сельским хозяйством и стать Кунби. В XVIII веке, при пешвах, новые волны крестьян присоединялись к армиям Маратхской империи. Эти люди стали считать себя маратхами, что еще больше размыло границу между маратхами и Кунби, что привело к появлению новой категории: Маратха-Кунби. Хотя эта точка зрения была распространена среди европейских колониальных наблюдателей XVIII века, они не понимали кастовых коннотаций этого термина. Граница между маратхами и Кунби была нечеткой, но существовали свидетельства о некоторых семьях, которые называли себя Ассал Маратхами, или истинными маратхами. Ассал Маратхи утверждали, что они принадлежат к варне кшатриев и происходят от кланов раджпутов Северной Индии. Остальные, Кунби, признавали, что занимают более низкое положение в варненской иерархии. Карве утверждает, что каста Маратха произошла от Кунби в результате процесса санскритизации, а затем обе они были объединены благодаря социальным реформам, а также политическому и экономическому развитию во время британского правления в начале XX века. Британский резидент Чхатрапати Пратапсинх Бхонсле, потомок Шиваджи, в своем дневнике 1820–1830-х годов отметил, что Гаеквады (еще одна могущественная династия Маратхов) происходили из Кунби. Он также отмечает: «В наши дни, когда Кунби и другие становятся богатыми, они пытаются осквернить нашу касту. Если это продолжится, сама Дхарма исчезнет. Каждый должен придерживаться своей касты, но, несмотря на это, эти люди пытаются распространять деньги в нашей касте. Но не ошибайтесь, все кшатрии будут защищать свою касту в этом вопросе». Позже, в сентябре 1965 года, газета «Мархати Дьян Прасарак» опубликовала статью, в которой рассматривалось меняющееся значение термина «маратха», социальная мобильность того времени, происхождение каст Маратха-Кунби, пищевые привычки и условия жизни людей в Махараштре. Автор статьи утверждает, что только очень узкий круг семей, таких как семья Шиваджи Бхонсле, может претендовать на статус кшатриев. Он также утверждает, что эти семьи кшатриев не смогли остановить проникновение богатых и влиятельных Кунби, которые выкупили статус кшатриев богатством и межбрачными браками. Из самых могущественных династий Маратхов Шинде (позже англицизированное до Синдия) происходили из Кунби. Между переписями 1901 и 1931 годов наблюдалась «маратхизация» Кунби, что показывает постепенное сокращение числа Кунби в результате того, что все большее их число идентифицировало себя как маратхи. Леле отмечает в 1990 году, что подгруппа каст Маратха-Кунби стала политической элитой в штате Махараштра в 1960-х и 1970-х годах и остается таковой по сей день. Элита Маратха-Кунби институционализировала свою идеологию аграрного развития через контроль над партией Конгресс. Правительство штата Махараштра не признает группу под названием Маратха-Кунби. По данным Иравати Карве, Маратха-Кунби составляют более 40% населения Западной Махараштры. Позже, в 1990 году, Леле отмечает, что на долю каст Маратха-Кунби приходится 31% населения, распределенного по всей Махараштре.

Very little information was recorded prior to the 19th century regarding the significantly large group of Maharashtrian agricultural castes, known as Maratha Kunbis. Both individual terms, Kunbi and Maratha are equally complex. In the fourteenth century, the term Maratha (among other meanings) referred to all speakers of the Marathi language. An example of this is the record of the Moroccan traveler Ibn Battuta whose use of the term included multiple castes who spoke Marathi. Several years later, as the Bahamani kings started employing the local population in their military, the term Maratha acquired a martial connotation. Those who were not associated with the term Maratha and were not untouchables began to identify themselves as Kunbi. According to Stewart Gordon, the so called Marathas now differentiated themselves from the others such as the cultivators (Kunbi), iron workers and tailors. At lower status levels, the term Kunbi was applied to those who tilled the land. It was possible for outsiders to become Kunbi, an example of which was recorded by Enthoven. Enthoven observed that it was common for Kolis (fishermen) to take up agriculture and become Kunbis. In the eighteenth century, under the Peshwas, newer waves of villagers joined the armies of the Maratha Empire. These men began to see themselves as Marathas too, further obscuring the boundary between the Marathas and Kunbi, giving rise to a new category: Maratha Kunbi. While this view of the term was common among colonial European observers of the eighteenth century, they were ignorant of the caste connotations of the term. The dividing line between the Maratha and Kunbi was obscure, but there was evidence of certain families who called themselves Assall Marathas or true Marathas. The Assal Marathas claimed to be Kshatriyas in the Varna hierarchy and claimed lineage from the Rajput clans of north India. The rest, the Kunbi, accepted that they came lower in the Varna hierarchy. Karve says that the Maratha caste precipitated from the Kunbi through the Sanskritisation process, the two were later consolidated due to social reforms as well as political and economic development during British rule in the early 20th century. The British installed Chatrapati Pratapsinh Bhonsle, a descendant of Shivaji, noted in his diary in the 1820s–1830s that the Gaekwads (another powerful Maratha dynasty) had Kunbi origins. He notes further "These days, when the Kunbis and others grow wealthy, they try to pollute our caste. If this goes on, dharma itself will not remain. Each man should stick to his own caste, but in spite of this these men are trying to spread money around in our caste. But make no mistake, all Kshatriyas will look to protect their caste in this matter." Later, in September 1965, the Marathi Dnyan Prasarak newspaper published a piece which addressed the changing meaning of the term Maratha, the social mobility of the day, the origins of the Maratha Kunbi castes, the eating habits and the living conditions of the people of Maharashtra. The author of the piece claims that only a very small circle of families, like those of Shivaji Bhonsale, can claim the Kshatriya status. He also states that these Kshatriya families have not been able to stop the inroads made by the wealthy and powerful Kunbis, who had bought their way into Kshatriya status through wealth and inter marriages. Of the most powerful Maratha dynasties, the Shindes (later anglicised to Scindia) were of Kunbi origin. A "Marathaisation" of the Kunbis was seen between the censuses of 1901 and 1931, which shows a gradually declining number of Kunbis resulting from more of them identifying themselves as Marathas. Lele notes in 1990 that a subset of the Maratha Kunbi group of castes became the political elite in the state of Maharashtra in the 1960s and 1970s and have remained so to the present day. The elite Maratha Kunbis have institutionalised their ideology of agrarian development through their control of the Congress party. The state Government of Maharashtra does not recognise a group called Maratha Kunbi. According to Irawati Karve, the Marata Kunbi form over 40% of the population of Western Maharashtra. Later in 1990, Lele records that the Maratha Kunbi group of castes account for 31% of the population, distributed over the whole of Maharashtra.

Гатоле

Согласно отчету за 2009 год, община Гатоле Кунби в районах Акола и Вашим региона Видарбха отдает предпочтение политической партии Шив Сена.

Лева или Лева Патил

Сегодня в общине Лева не практикуется обычай приданого.

Тирол или тирал

Основываясь на данных старого документа на языке маратхи, Карве заключает, что тирольские кунби существенно отличаются от куби, проживающих к западу от Нагпура, и что ранее они не заявляли о своей принадлежности к кшатриям. Г. С. Гурье утверждает, что заявление Карве либо скрыто, либо ошибочно.

Общины кунби в других штатах

В Гуджарате общины кунби проживают в районах Дангс, Сурат и Вальсад. В 2003 году Сингх и Лал описали кунби Гуджарата как мясоедов и употребляющих алкогольные напитки, такие как мохуа. Эта община считает себя выше по статусу, чем некоторые другие местные группы, из-за типа потребляемого мяса (например, они полагают, что варли едят крыс, а другие группы – говядину). В общине практикуется моногамная эндогамия; браки между двоюродными братьями и сестрами допустимы, равно как и повторный брак вдов. Развод разрешен, а практика заключения браков в возрасте 10–12 лет была прекращена. Умерших кремируют. Регион Чаротар (Ананд), обрабатываемый лева-кунби, был известен с XV века высоким уровнем продуктивности, позволявшим получать потенциально высокие урожаи, такие как хлопок и зерновые культуры. Община лева считалась одной из самых трудолюбивых по мнению колониальных чиновников. К XVIII веку гуджаратские кунби разделились на две подкатегории: те, кто продолжал традиционную деятельность в качестве земледельцев, и те, кто занялся сбором налогов. Первые были известны как кунби, а вторые – как патидары. Хотя эти две подгруппы проживали в одних и тех же деревнях, они не ели вместе и не заключали браки друг с другом. Во второй половине XIX века в наименовании общины возникла некоторая путаница, когда колониальные чиновники называли элиту просто кунби. В других случаях обе подгруппы коллективно назывались патидарами. Изменения в земельной политике, проведенные в колониальную эпоху, привели к усилению влияния кунби в центральном Гуджарате. Кунби и рыбаки коли не сильно отличались по социально-экономическому положению до конца XIX века. Благодаря благоприятной политике кунби смогли к переписи 1931 года превратиться в процветающую касту, переименовав себя в патидаров. Этимология термина «патидар», подразумевающего более высокий экономический статус благодаря владению землей, происходит от человека, владеющего земельными участками, называемыми пати. Население кунби (местно известные как курумби) также проживает в Гоа, где они считаются потомками коренных жителей этого региона. Они в основном являются бедными земледельцами, хотя некоторые из старейших известных землевладельцев в Гоа принадлежали к этому сословию и причисляли себя к варне вайшья (торговцы). По данным лидеров Кунаби Самадж Сэва Сангх района Уттара Каннада, численность их общины в регионе составляет 75 000 человек.

In Gujarat, Kunbi communities are found in the Dangs, Surat and Valsad districts. In 2003, Singh and Lal described the Kunbi of Gujarat as being non vegetarian and consumers of alcoholic drinks such as mohua. That particular community believes itself to be of a higher status than some other local groups due to the type of meat which they consume (for example, they believe that the Warlis eat rats, and other groups eat beef). The community practices monogamous endogamy; marriage of cross cousins is acceptable, as is remarriage by widows. Divorce is permitted and the practice of marriage around the age of 10–12 years has been abandoned. The dead are cremated. The Charotar (Anand) region, tilled by the Lewa Kunbis, had been well known since the 15th century for high productivity levels which produced potentially high revenue crops like cotton and food grains. The Lewa community of the region were regarded among the most industrious by colonial officials. By the 18th century, Gujarati Kunbis distinguished themselves by two sub categories: those who continued their traditional occupation as agriculturists, and those who had taken up revenue collection. The former were known as Kunbis and the latter as Patidars. While these two sub communities resided in the same villages, they did not inter dine or inter marry. There was some confusion in the nomenclature of the community during the second half of the 19th century when colonial officials referred to elites simply as Kunbis. On other occasions the two sub communities were collectively referred to as the Patidars. The changes implemented to land tenure policy during the colonial era led to the ascendency of the Kunbis in central Gujarat. The Kunbis and the fishermen Kolis were not too different in their socio economic position until the end of the 19th century. With the aid of favourable policies, the Kunbis were able to transform themselves into a prosperous caste by the time of the 1931 census, in which they had renamed themselves Patidars. The etymology of term Patidar, which implied a higher economic status due to land ownership, comes from one who holds pieces of land called patis. A population of Kunbi (locally called Kurumbi) is also found in Goa, where they are believed to be descendants of the area's aboriginal inhabitants. They are largely poor agriculturalists, though some of the oldest known landowners in Goa were of this class, and claimed for themselves the Vaishya (merchant) varna. According to the leaders of the Uttara Kannada district Kunabi Samaj Seva Sangh, the population of their community in the region is 75,000.

Видарба

Кунби, наряду с Тели и Мали, играют важную роль в политике региона Видарбха в штате Махараштра. Эти три группы составляют 50% электората и оказывают значительное влияние на исход выборов. Кунби, являясь землевладельцами, занимают доминирующее положение в политике региона и способны определить результаты как минимум на 22 избирательных округах, поскольку преобладают в каждой деревне региона. Кунби, известные своей большей терпимостью и светским мировоззрением по сравнению с Тели, отдают предпочтение партии Конгресс. В результате партия на протяжении нескольких десятилетий сохраняла доминирующие позиции в регионе. Однако в последнее десятилетие Конгресс стал меньше внимания уделять кунби, а другие партии, такие как Бхаратия Джаната Парти и Шив Сена, отреагировали на это, предоставив больше возможностей кандидатам из числа кунби на выборах. На выборах 2009 года недовольство кунби кандидатом от Конгресса Ваманрао Касаваром, по мнению наблюдателей, сыграло на руку Санджаю Деркару, независимому кандидату, перешедшему из НКП, в условиях трехсторонней борьбы, в которой также участвовал Вишвас Нандекар от Шив Сена. На выборах в законодательное собрание штата в Мурбаде в 2004 году голос кунби был решающим в пользу Дигамбара Више, кандидата от БЖП, принадлежащего к общине кунби. Согласно газете "Индиан экспресс", сразу после своего основания в мае 1999 года Партия национального конгресса (НКП) приложила значительные усилия, чтобы избавиться от имиджа партии "только кунби". Шарад Павар, после выхода из Конгресса, понял, что победить на выборах, опираясь исключительно на голоса кунби, невозможно. Чтобы привлечь голоса представителей других общин ОБС, составляющих, по оценкам, 40% электората, Павар привлек к сотрудничеству Чагана Буджбала (мали) и Пандуранга Хаджаре (тели). Даже несмотря на то, что Павар привлек и других представителей общины тели, таких как Пандуранг Доле, "Индиан экспресс" задавался вопросом, будет ли этого достаточно, чтобы преодолеть давнее и острое соперничество между кунби и тели. Более внимательное изучение местных и региональных лидеров НКП показало, что почти все они принадлежат к общине кунби. В 2009 году президент НКП Шарад Павар выбрал Анила Дешмуха кандидатом от партии в регионе Видарбха вместо Раджендры Шингане, поскольку тот представлял там многочисленное сообщество маратхи-кунби.

The Kunbis, along with the Teli and the Mali, play a major role in the politics of the Vidarbha region of Maharashtra. The three groups compose 50% of the electorate and are known to influence election outcomes. The Kunbis, being landlords, hold the upper hand in the politics of the region and can decide the outcome of at least 22 seats, since they are dominant in every village of the region. The Kunbis, who are known to have a more tolerant attitude and are more secular than the Telis, prefer the Congress Party. As a result, the Party has held a dominant position in the region for several decades. However, in the last decade or so, Congress has ignored the Kunbis and other parties like the Bharatiya Janata Party; Shiv Sena responded by giving more opportunities to Kunbi candidates in elections. In the 2009 elections, resentment by the Kunbis towards the Congress candidate Wamanrao Kasawar was said to benefit Sanjay Derkar, the independent NCP rebel candidate, in a triangular contest which also included Shiv Sena's Vishvas Nandekar. In the 2004 MLA elections in Murbad, the Kunbi vote was said to be the deciding vote in favour of Digambar Vishe, a BJP candidate belonging to the Kunbi community. According to the Indian Express, soon after its inception in May 1999 the Nationalist Congress Party (NCP) worked hard to get rid of its "Kunbi Only" image. Sharad Pawar found, after breaking away from the Congress, that it was not possible to win elections with just the Kunbi vote. In order to attract the non Kunbi OBC vote, estimated to form 40% of the electorate, Pawar recruited Chhagan Bhujbal (a Mali), and Pandurang Hajare (a Teli). Even though Pawar recruited other Telis like Pandurang Dhole, the Indian Express wondered if it would be enough to counter the age old and keen Kunbi versus Teli rivalry. A closer look at local and regional leaders in the NCP revealed that almost all of them belonged to the Kunbi community. In 2009, the NCP president Sharad Pawar chose Anil Deshmukh over Rajendra Shingane as party candidate from the Vidarbha region because he represented the huge Kunbi Marathi community there.

Политика голосования ОБС

По словам Томаса Блома Хансена, комментатора религиозного и политического насилия в Индии, неудача политических партий в консолидации голосов ОБК в Махараштре, несмотря на призывы к "кунбизации" касты маратхов, была обусловлена тем, что Махараштра уже в 1967 году идентифицировала 183 общины как "образовательно отсталые классы". К 1978 году в этой категории насчитывалось 199 общин, и правительство приняло политику резервирования 10% образовательных мест и государственных должностей для них. Официальные данные, используемые правительством для определения каст маратха-кунби, оценивают их численность от 30% до 40%, в зависимости от того, используется ли узкое или широкое определение касты. Это приводит к колебаниям доли ОБК в населении от 29% до 38%. По мнению Хансена, для политиков штата критически важно обеспечить узкое определение ОБК и максимизировать представительство маратхов. Маратха Махасангха (Всемаратхская федерация), опасаясь, что Мандал Комиссия разделит маратха-кунби на кунби и высших маратхов, заняла анти-мандальную позицию и попыталась привлечь маргинализированных маратха-кунби, распространяя воинственные и шовинистические мифы, что, в свою очередь, стигматизировало мусульман и далитов. Хотя организация не добилась успеха за пределами Мумбаи, она продемонстрировала готовность политических лидеров противостоять растущей активности ОБК.

Подделка кастовых удостоверений

В штате Махараштра есть несколько общин, которые пытаются выдать себя за представителей угнетенных групп, чтобы воспользоваться преимуществами системы резервирования. Проблема участия кандидатов из касты маратха (каста, не относящаяся к отсталым группам) в выборах в округах, зарезервированных для кандидатов из категории OBC, привлекла широкое внимание в ходе муниципальных выборов 2007 года после того, как правительство штата Махараштра внесло изменения в список OBC 1 июня 2004 года, сохранив в нем кунби и включив кунби-маратхов. В 2010 году независимый депутат, Малан Бхинтаде, которая заявляла о своей принадлежности к кунби-маратхам, но впоследствии была признана принадлежащей к касте маратха, лишилась членства в Муниципальной корпорации Пуне после того, как было установлено, что она предоставила поддельное свидетельство о касте, чтобы баллотироваться в округах, зарезервированных для кандидатов из категории OBC. Впоследствии все кандидаты, проигравшие кандидатам кунби-маратхам, подали жалобы на своих оппонентов, утверждая о фальсификации документов. Аналогичный случай подделки был зафиксирован в 2003 году, когда бывший депутат партии «Шив Сена» Гита Гор была отправлена в тюрьму за ложное заявление о своей принадлежности к кунби-маратхам. Гор выиграла выборы в 18-м округе Андхери (запад), представившись членом касты кунби-маратха.

Насилие

В 2006 году члены касты Кунби из деревни Хайрланджи в районе Бхандара подвергли пыткам и убили четырех членов семьи далитов. Двух женщин из этой же семьи парадировали обнаженными по деревне, а затем изнасиловали. Восемь жителей деревни были приговорены к пожизненному заключению, при этом суд заявил, что убийства были мотивированы местью, а не расизмом или кастовой дискриминацией. Апелляция на решение Высокого суда с требованием признать преступление проявлением кастовой дискриминации все еще находится на рассмотрении в Верховном суде Индии. В феврале 2011 года газета The Times of India сообщила о подозрении в совершении убийства из-за чести в Мурбаде района Тане, жертвами которого стали мужчина из числа далитов и женщина из касты Кунби. В сентябре того же года 20-летняя женщина из числа далитов заявила, что была изнасилована Сомешваром Бабурао Куте из касты Кунби в деревне Саранди (Бужарук) Талуки Лахандур. Местная полиция возбудила уголовное дело.

Маратхи и принадлежность к Кунби

Современные исследования показали, что маратхи и кунби имеют общее происхождение, хотя в настоящее время они рассматриваются как две различные общины на социальном уровне. Недавно происхождение маратхов из общины кунби было подробно объяснено профессором Ричардом Итоном из Университета Аризоны и профессором Стюартом Гордоном из Университета Мичигана. Маратхи («ассал», то есть принадлежащие к 96 кланам), отличавшиеся от кунби, в прошлом заявляли о генеалогической связи с раджпутами Северной Индии. Однако современные исследователи, приводя примеры, демонстрируют несостоятельность этих утверждений. Современные ученые согласны с тем, что маратхи и кунби – это одна и та же община. Антрополог Дж. В. Феррейра из Мумбайского университета утверждает: «Утверждение маратхов о принадлежности к древним 96 семьям кшатриев не имеет под собой фактических оснований и, возможно, было принято после того, как маратхи, вместе с Шиваджи, стали силой, с которой необходимо считаться». Итон показывает, как каста маратхов сформировалась из кунби, служивших мусульманским правителям, процветавших и со временем принявших иные обычаи, такие как различная одежда, нанявших генеалогов и начавших идентифицировать себя как маратхи, что привело к укреплению кастовых границ между ними. В девятнадцатом веке экономическое благополучие, а не служба мусульманам, стало определяющим фактором для перехода в идентичность маратхов. Итон приводит пример семьи Холкаров, изначально принадлежавшей к касте дхангар (пастухов), но получившей статус маратхов или даже «арх-маратхов». Другой пример, приведенный профессором Сьюзен Бейли из Кембриджского университета, – это Бхонсле, происходившие из числа населения Деканских равнин, известных под названиями кунби и маратхи. Профессор Дханманджири Сате из Университета Пуне отмечает, что «граница между маратхами и кунби размыта и иногда трудноуловима». Иравати Карве, антрополог из Университета Пуне, показала, как каста маратхов возникла из кунби, которые просто начали называть себя «маратхами». Она утверждает, что маратхи, кунби и мали – три основные земледельческие общины Махараштры, при этом маратхи и кунби занимались земледелием на сухих землях, а мали – круглогодичным земледелием. Профессор Синтия Талбот из Техасского университета цитирует поговорку, распространенную в Махараштре: «Когда кунби преуспевает, он становится маратхом». Кунби-происхождение стало одним из факторов, на основании которого глава Комиссии по отсталым классам штата Махараштра (MSBCC), судья М. Г. Гайквад и другие, в 2018 году заявили, что объединения маратхов предоставили исторические доказательства и петиции о включении в категорию «других отсталых классов». Решение о предоставлении квот в сфере занятости и образования для маратхов, основанное на петициях о том, что маратхи и кунби – это одна и та же каста, было подтверждено судом Мумбаи в 2019 году.

Modern research has revealed that the Marathas and Kunbi have the same origin although the two are treated as two different communities currently on a social level. Most recently, the Kunbi origin of the Maratha has been explained in detail by Professor Richard Eaton from the University of Arizona and Professor Stewart Gordon from the University of Michigan. Marathas ("Assal" or true i. e. belonging to 96 clans), who were distinguished from the Kunbi, in the past claimed genealogical connections with Rajputs of Northern India. However, modern researchers demonstrate, giving examples, that these claims are not factual. Modern scholars agree that Marathas and Kunbi are the same. Anthropologist J. V. Ferreira, from the University of Mumbai states: "The Maratha claim to belong to the ancient 96 Kshatriya families has no foundation in fact and may have been adopted after the Marathas became with Shivaji a power to be reckoned with". Eaton shows how the Maratha caste was generated from the Kunbis who served the Muslim rulers, prospered, and over time adopted different customs like different dressing styles, employed genealogists, started identifying as Maratha, and caste boundaries solidified between them. In the nineteenth century, economic prosperity rather than marital service to the Muslims replaced the mobility into Maratha identity. Eaton gives an example of the Holkar family that originally belonged to the Dhangar(Shepherd) caste but was given a Maratha or even an "arch Maratha" identity. The other example, given by Professor Susan Bayly of Cambridge University, is of the Bhonsles who originated among the populations of the Deccani tiller plainsmen who were known by the names Kunbi and Maratha. Professor Dhanmanjiri Sathe from the University of Pune states that "The line between Marathas and Kunbis is thin and sometimes difficult to ascertain". Iravati Karve, Anthropologist, University of Pune, showed how the Maratha caste was generated from Kunbis who simply started calling themselves "Maratha". She states that Maratha, Kunbi and Mali are the three main farming communities of Maharashtra the difference being that the marathas and Kunbis were "dry farmers" whereas the Mali farmed throughout the year. Professor Cynthia Talbot from the University of Texas quotes a saying in Maharashtra, "when a Kunbi prospers he becomes Maratha". Kunbi origin has been one of the factors on the basis of which the head of Maharashtra State Backward Class Commission (MSBCC), a Judge, M. G. Gaikwad, and some others in 2018, stated that Maratha associations have submitted historical proofs and petitions to be included in the Other Backward Class. The decision for giving reservation in jobs and education for Marathas based on the petitions that Marathas and Kunbis are one and the same caste was upheld by the Mumbai court in 2019.