Читатель (Der Vorleser) Бернхарда Шлинка

Введение

1995 роман Бернхарда Шлинка; основа для фильма 2008 года

«Читатель» (Der Vorleser) – роман немецкого профессора права и судьи Бернхарда Шлинка, опубликованный в Германии в 1995 году, а в Соединенных Штатах – в 1997 году. Повествование представляет собой притчу, посвященную трудностям, с которыми сталкивались послевоенные поколения Германии в осмыслении Холокоста; Рут Франклин отмечает, что роман был адресован, прежде всего, поколению, которое Бертольд Брехт называл Nachgeborenen – тем, кто родился после войны. Как и другие произведения в жанре Vergangenheitsbewältigung, борьбы с прошлым, «Читатель» исследует, как послевоенные поколения должны относиться к поколению, участвовавшему в, или свидетельствовавшему, зверствах. Это ключевые вопросы, лежащие в основе литературы о Холокосте в конце XX и начале XXI века, когда уходят из жизни жертвы и свидетели, а живая память угасает. Книга Шлинка получила широкое признание как на родине, так и за рубежом, удостоившись ряда наград. Der Spiegel назвал её одним из величайших триумфов немецкой литературы со времен «Жестяного барабана» Гюнтера Грасса. В Германии было продано 500 000 экземпляров, а в 2007 году в телевизионном опросе она заняла 14-е место в списке 100 любимых книг немецких читателей. В 1998 году роман получил немецкую премию Ханса Фаллады и стал первой немецкой книгой, возглавившей список бестселлеров The New York Times. Книга переведена на 45 языков и включена в учебные программы вузовских курсов по литературе Холокоста, немецкому и немецкой литературе. По мотивам романа Дэвид Хейр написал сценарий одноименного фильма 2008 года, снятого Стивеном Далдри; фильм был номинирован на пять премий «Оскар», а Кейт Уинслет получила награду за роль Ханны Шмитц.

Персонажи

Майкл Берг, немец, который впервые предстает 15-летним мальчиком и к которому мы возвращаемся в более поздние периоды его жизни; особенно, когда он становится исследователем в области истории права, разведенным отцом одной дочери, Джулии. Как и многие представители его поколения, он с трудом примиряется с недавней историей своей страны. Ханна Шмиц, бывшая надзирательница в Освенциме. Ей 36 лет, она неграмотна и работает кондуктором трамвая в Нойштадте, когда впервые встречает 15-летнего Майкла. Она занимает доминирующую позицию в их отношениях. Софи – подруга Майкла по школе, к которой он, вероятно, испытывал симпатию. Она почти первый человек, которому он рассказывает о Ханне. Начав дружбу с ней, он начинает "предавать" Ханну, отрицая их связь и сокращая время, проводимое с ней, ради Софи и других друзей. Отец Майкла, профессор философии, специализирующийся на Канте и Гегеле. В эпоху нацизма он потерял работу за лекцию о Спинозе и вынужден был обеспечивать себя и свою семью, сочиняя путеводители для туристов. Он очень строг и требует, чтобы дети записывались к нему на приём. Он сдержан в проявлении чувств и нелегко выражает свои эмоции Майклу или его трем братьям и сестрам, что усугубляет проблемы, которые Ханна создает для Майкла. К моменту, когда Майкл рассказывает эту историю, его отца уже нет в живых. Мать Майкла, показана лишь мельком. Майкл с теплотой вспоминает, как она баловала его в детстве, что вновь пробуждается в его отношениях с Ханной. Психоаналитик советует ему больше задуматься о влиянии матери на него, поскольку она почти не упоминается в его рассказе о жизни. Еврейская женщина, написавшая книгу о пережитом во время марша смерти из Освенцима. Она живет в Нью-Йорке, когда Майкл навещает ее в конце истории, все еще страдая от потери своей семьи.

Часть 1

История рассказана в трех частях главным героем, Майклом Бергом. Каждая часть происходит в разное время в прошлом. Первая часть начинается в городе Западной Германии в 1958 году. После того, как 15-летний Майкл заболел по дороге домой, 36-летний трамвайный кондуктор Ханна Шмиц замечает его, очищает его и благополучно проводит домой. Он проводит следующие три месяца в отсутствии в школе, борясь с гепатитом. Он посещает Ханну, чтобы поблагодарить ее за помощь и понимает, что он к ней притянут. Он сбегает, но возвращается через несколько дней. После того, как она попросила его достать уголь из ее подвала, он был покрыт угольной пылью; она наблюдала за ним, как он купается, и соблазнила его. Он с нетерпением возвращается в ее квартиру на регулярной основе, и они начинают горячий роман. Они развивают привычку купаться и заниматься сексом, перед чем она часто заставляет его читать ей вслух, особенно классическую литературу, такую как "Одиссея" и "Дама с собакой" Чехова. Оба остаются эмоционально отдаленными друг от друга, несмотря на их физическую близость. Ханна иногда физически и словесно оскорбляет Майкла. Месяцы в отношениях, она внезапно уходит без следа. Расстояние между ними росло, поскольку Майкл проводил больше времени со своими школьными друзьями; он чувствует себя виноватым и считает, что это было то, что он сделал, что вызвало ее уход. Память о ней запятнала все его отношения с женщинами.

Часть 2

Шесть лет спустя, во время учебы в юридической школе, Майкл входит в группу студентов, наблюдающих за судебным процессом над военными преступниками. Группа женщин среднего возраста, служивших надзирательницами СС в филиале Освенцима на оккупированной территории Польши, предстает перед судом за то, что позволила 300 еврейским женщинам, находившимся под их присмотром, погибнуть в пожаре, запертыми в церкви, которая была разбомблена во время эвакуации лагеря. Об этом инциденте рассказывается в книге, написанной одной из немногих выживших, эмигрировавшей в Соединенные Штаты после войны; она является главным свидетелем обвинения на суде. Майкл потрясен, увидев, что Ханна – одна из подсудимых, что повергает его в водоворот сложных эмоций. Он чувствует вину за то, что любил безжалостную преступницу, и одновременно недоумевает, почему Ханна готова взять на себя полную ответственность за надзор над другими надзирательницами, несмотря на доказательства обратного. Ее обвиняют в составлении отчета о пожаре. Сначала она отрицает это, затем в панике признается, чтобы избежать предоставления образца ее почерка. Майкл, в ужасе, понимает, что Ханна хранит секрет, который она ни за что не готова раскрыть – она не умеет читать и писать. Это объясняет многие ее поступки: отказ от повышения, которое освободило бы ее от ответственности за этих женщин, и страх, который она пронесла через всю жизнь, боясь быть разоблаченной. В ходе судебного процесса выясняется, что она приючивала слабых и больных женщин и просила их читать ей перед тем, как их отправляли в газовые камеры. Майкл не уверен, хотела ли она хоть как-то облегчить их последние дни или же отправила их на смерть, чтобы они не раскрыли ее тайну. Она признана виновной и приговорена к пожизненному заключению, в то время как остальные женщины получают лишь незначительные сроки. После долгих размышлений он решает не раскрывать ее секрет, опасаясь ухудшить ее положение, поскольку их отношения были запретными из-за его несовершеннолетия.

Часть 3

Прошли годы, Майкл развелся и у него есть дочь. Он пытается смириться со своими чувствами к Ханне и начинает записывать чтение книг и отправлять их ей без какой-либо переписки, пока она находится в тюрьме. Ханна начинает учиться читать, а затем и писать, как ребенок, беря книги из тюремной библиотеки и сверяясь с текстом по записям. Она пишет Майклу, но он не может заставить себя ответить. Спустя 18 лет Ханна должна выйти на свободу, и он соглашается (после колебаний) найти ей жилье и работу, посетив ее в тюрьме. В день освобождения, в 1983 году, она совершает самоубийство, и Майкл безутешен. Майкл узнает от начальницы тюрьмы, что Ханна читала книги многих известных выживших в Холокосте, таких как Эли Визель, Примо Леви, Тадеуш Боровский, и исторические работы о лагерях. Начальница тюрьмы, в гневе на Майкла за то, что он общался с Ханной только с помощью аудиозаписей, выражает ее разочарование. Ханна оставила ему поручение: передать все свои деньги выжившему после пожара в церкви. Находясь в США, Майкл едет в Нью-Йорк, чтобы навестить еврейку, которая была свидетельницей на суде и написала книгу о зимнем марше смерти из Освенцима. Она видит его мучительный внутренний конфликт, и он наконец рассказывает о своих юношеских отношениях с Ханной. Невысказанный ущерб, который она нанесла окружающим, ощущается в воздухе. Он описывает свой короткий, холодный брак и отчужденные отношения с дочерью. Женщина понимает, но все же отказывается принимать сбережения, которые Ханна попросила Майкла передать ей, говоря: "Использование этих денег для чего-то, связанного с Холокостом, показалось бы мне индульгенцией, а это то, что я не желаю и не хочу давать". Она просит его пожертвовать их по своему усмотрению; он выбирает еврейскую благотворительную организацию, занимающуюся борьбой с неграмотностью, от имени Ханны. Поскольку у нее украли кошелек, когда она была ребенком в лагере, женщина берет старую шкатулку для чая, в которой Ханна хранила свои деньги и памятные вещи. Вернувшись в Германию, с благодарственным письмом за пожертвование, сделанное от имени Ханны, Майкл впервые и единственный раз посещает могилу Ханны спустя 10 лет.

Years have passed, Michael is divorced and has a daughter. He is trying to come to terms with his feelings for Hanna and begins taping readings of books and sending them to her without any correspondence while she is in prison. Hanna begins to teach herself to read, and then write in a childlike way, by borrowing the books from the prison library and following the tapes along in the text. She writes to Michael, but he cannot bring himself to reply. After 18 years, Hanna is about to be released, so he agrees (after hesitation) to find her a place to stay and employment, visiting her in prison. On the day of her release in 1983, she commits suicide, and Michael is heartbroken. Michael learns from the warden that she had been reading books by many prominent Holocaust survivors, such as Elie Wiesel, Primo Levi, Tadeusz Borowski, and histories of the camps. The warden, in her anger towards Michael for communicating with Hanna only by audio tapes, expresses Hanna's disappointment. Hanna left him an assignment: give all her money to the survivor of the church fire. While in the U. S., Michael travels to New York to visit the Jewish woman who was a witness at the trial, and who wrote the book about the winter death march from Auschwitz. She can see his terrible conflict of emotions and he finally tells of his youthful relationship with Hanna. The unspoken damage she left to the people around her hangs in the air. He describes his short, cold marriage, and his distant relationship with his daughter. The woman understands, but nonetheless refuses to take the savings Hanna had asked Michael to convey to her, saying, "Using it for something to do with the Holocaust would really seem like an absolution to me, and that is something I neither wish nor care to grant." She asks that he donate it as he sees fit; he chooses a Jewish charity for combating illiteracy, in Hanna's name. Having had a caddy stolen from her when she was a child in the camp, the woman does take the old tea caddy in which Hanna had kept her money and mementos. Returning to Germany, and with a letter of thanks for the donation made in Hanna's name, Michael visits Hanna's grave after 10 years for the first and only time.

Метафора

В Германии был самый высокий уровень грамотности в Европе; Франклин предполагает, что неграмотность Ханны отражала невежество, которое позволило обычным людям совершать зверства. Ричард Бернштейн из New York Times также отмечает, что "в некотором смысле Ханна, возможно, олицетворяет собой более широкую немецкую дилемму памяти и искупления", но предпочитает не рассматривать роман как аллегорию. "Читатель" изобилует отсылками к репрезентациям Холокоста, как внешним, так и внутренним по отношению к повествованию Михаила, некоторые из них реальны, а некоторые вымышлены Шлинком. Среди последних наиболее важной является книга выжившего в марше смерти, которая служит основой для обвинения Ханны. Она подробно излагается и даже цитируется фрагментарно, хотя её название так и не упоминается. Майклу приходится читать её на английском, поскольку немецкий перевод ещё не опубликован: "(Это было) незнакомым и утомительным занятием в то время. И, как всегда, чужой язык, не освоенный и дававшийся с трудом, создавал странное сочетание дистанции и непосредственности". При повторном прочтении в более зрелом возрасте он говорит: "Эта книга создает дистанцию". По мнению Михаила, одних письменных источников недостаточно, чтобы передать полное впечатление о Холокосте: жертвы не вызывают сочувствия, а угнетатели слишком безлики, чтобы их судить. Он не может найти в себе сострадания, чтобы "сделать этот опыт частью своей внутренней жизни", как утверждает Фрома Цайтлин. Когда она спрашивает судью на суде: "А что бы вы сделали?", – касательно того, следовало ли ей уйти с работы в Siemens и занять должность надзирательницы, её вопрос указывает на то, что она не осознаёт, что могла поступить иначе. Из-за стыда за свою неграмотность она не только позволила возложить на себя основную вину, но и позволила тем, кто несёт большую ответственность, избежать полного ответа. Франклин пишет, что это – моральный центр романа: Ханна, по словам Михаила, выбирает разоблачение как преступница, а не как неграмотная, и, по мнению Франклина, роман не может преодолеть слабость этой позиции. Франклин считает это не только неправдоподобным, но и подразумевает, что выбор работы и её действия, обусловленные неграмотностью, кажутся попыткой её оправдать. Её нацизм был случайным, и Франклин пишет, что Шлинк не даёт никаких указаний о том, как наказывать жестокость, продиктованную удобством, а не идеологией. Майкл понимает, что все его попытки представить, какой Ханна могла быть тогда, что произошло, окрашены тем, что он читал и видел в фильмах. Он испытывает сложное чувство идентификации с жертвами, когда узнаёт, что Ханна часто выбирала одного заключённого, чтобы читать ей, как она позже выбрала его, чтобы через несколько месяцев отправить эту девушку в Освенцим и газовую камеру. Сделала ли она это, чтобы облегчить последние месяцы жизни осуждённой, или чтобы сохранить свой секрет? Неспособность Михаила одновременно осуждать и понимать проистекает из этого. Он спрашивает себя и читателя:

Germany had the highest literacy rate in Europe; Franklin suggests that Hanna's illiteracy represented the ignorance that allowed ordinary people to commit atrocities. Richard Bernstein of the New York Times also notes that "In some sense, perhaps, Hanna can be seen to stand in for the larger German quandary of remembrance and atonement," but prefers not to read the novel as an allegory. The Reader abounds with references to representations of the Holocaust, both external and internal to Michael's narrative, some real and some invented by Schlink. Of the latter, the most important is the book by the death march survivor that constitutes the basis of the case against Hanna. It is summarized at some length and even briefly quoted, although its title is never given. Michael must read it in English since its German translation has not yet been published: "(It was) an unfamiliar and laborious exercise at the time. And as always, the alien language, unmastered and struggled over, created a strange concatenation of distance and immediacy." On a second reading in later life, he says, "it is the book that creates distance." For Michael, written media alone cannot convey a full impression of the Holocaust: the victims are not sympathetic, and the oppressors are too faceless to be judged. He cannot muster up the empathy to "make the experience part of his internal life," according to Froma Zeitlin.</blockquote>

When she asks the judge at her trial, "What would you have done?" about whether she should have left her job at Siemens and taken the guard position, her question indicates that she does not know that she could have acted differently, As a result of her shame at being illiterate, she has not only let the bulk of the crime be pinned on her, she has let those with a greater share of responsibility escape full accountability. Franklin writes that this is the moral center of the novel—that Hanna, as Michael puts it, chooses exposure as a criminal over exposure as an illiterate—and in Franklin's view the novel cannot recover from the weakness of this position. Franklin regards it not only as implausible, but the implication that Hanna chose the job and acted as she did because of her illiteracy appears intended to exonerate her. Her Nazism was accidental, and Franklin writes that Schlink offers no guidance about how to punish a brutality of convenience, rather than of ideology. Michael is aware that all his attempts to visualize what Hanna might have been like back then, what happened, are colored by what he has read and seen in movies. He feels a difficult identification with the victims when he learns that Hanna often picked one prisoner to read to her, as she chose him later on, only to send that girl to Auschwitz and the gas chamber after several months. Did she do it to make the last months of the condemned more bearable, or to keep her secret safe? Michael's inability to both condemn and understand springs from this. He asks himself and the reader:

What should our second generation have done, what should it do with the knowledge of the horrors of the extermination of the Jews? We should not believe we can comprehend the incomprehensible, we may not compare the incomparable, we may not inquire because to make the horrors an object of inquiry is to make the horrors an object of discussion, even if the horrors themselves are not questioned, instead of accepting them as something in the face of which we can only fall silent in revulsion, shame and guilt. Should we only fall silent in revulsion, shame and guilt? To what purpose?

Что должно было сделать наше второе поколение, что оно должно делать со знанием об ужасах уничтожения евреев? Мы не должны полагать, что можем постичь непостижимое, мы не должны сравнивать несравнимое, мы не должны исследовать, потому что превращение ужасов в объект исследования означает превращение их в предмет обсуждения, даже если сами ужасы не ставятся под сомнение, вместо того чтобы принять их как нечто, перед чем мы можем лишь молчать в отвращении, стыде и вине. Должны ли мы лишь молчать в отвращении, стыде и вине? С какой целью?

Интертекстуальность

Книги, прочитанные в романе, как Михаэлем для Ханны, так и самой Ханной, играют важную роль. Майкл выбирает тексты эпохи Просвещения, "с упором на моральные и этические абсолюты", и немецкую классику, посредством чего он пытается восстановить немецкое наследие.

Память и история

"Читатель" возвращает читателей в прошлое через призму молодого человека, влюбляющегося в загадочную женщину старшего возраста. Действие этой истории любви разворачивается в послевоенной Германии, в 1960-х годах, когда дети начали спрашивать отцов: "Папа, что ты делал во время войны?". Это была эпоха, наполненная множеством различных воспоминаний и точек зрения, которые в конечном итоге сформировали то, что мы называем историей. В ходе изучения истории и сопоставления памяти в литературе возник немецкий термин "Vergangenheitsbewältigung (VGB)", определяемый как "преодоление прошлого". Главный герой, Михаэль Берг, сталкивается с ситуацией, когда выясняется, что женщина, которую он любил, была тесно вовлечена в ужасные преступления Холокоста, и он борется с памятью о них. Автор поднимает вопросы морали, сопоставимости, молчания, вины и стыда, и пишет: "В то же время я спрашиваю себя, как начал спрашивать тогда: что должно было сделать наше второе поколение, и что мне делать со знанием об ужасах уничтожения евреев? Мы не должны полагать, что можем постичь непостижимое, сравнивать несравнимое, задавать вопросы, ведь это превращает ужасы в предмет обсуждения, даже если сами ужасы не подвергаются сомнению, вместо того чтобы принять их как нечто, перед лицом чего мы можем лишь замолчать в отвращении, стыде и вине. Должны ли мы замалчивать лишь из отвращения, стыда и вины? И с какой целью?". Шлинк ставит читателя на место Михаэля и исследует, как воспоминания влияют на восприятие истории. Он размышляет об ответственности последующих поколений и об их интерпретации того, как следует помнить и увековечивать прошлое. Еще одной формой исторической памяти является проект "Места памяти" (Lieux de mémoire). Эта концепция изучает память через мемориалы, памятники, города, символы и такие романы, как этот, рассматривая их влияние на современное понимание истории.

The Reader takes readers back into history through the lens of young man who falls in love with the mystery of an older woman. The setting of this love story takes places in postwar Germany, specifically the 1960s, right when children started asking, "Daddy, what'd you do in the war?". An era compiled with many different memories and perspective that were absorbed into what one refers to as history. Through the study of history and memory comparison the German term, "Vergangenheitsbewältigung (VGB)", has emerged in literary publishings and is defined as "overcoming the past". The protagonist, Michael Berg, is faced with the predicament where it comes to light that the woman he once loved had an intimate role in the horrid actions of the Holocaust and struggles with his post memory. Questioning morality, comparability, silence, guilt, and shame; the author writes,At the same time I ask myself, as I had already begun to ask myself back then: What should our second generation have done, what should I do with the knowledge of the horrors of the extermination of the Jews? We should not believe we can comprehend the incomprehensible, we may not compare the incomparable, we may not inquire because to inquire is to make the horrors an object of discussion, even if the horrors themselves are not questioned, instead of accepting them as something the face of which we can only fall silent in revulsion, shame and guilt. Should we only fall silent in revulsion, shame, and guilt? To what purpose?. Schlink puts readers into Michael's shoes and questions influence memories hold in the remembrance of history. Reflecting upon the responsibilities of the next generation and their interpretation of how things should be remembered and memorialized. An additional form of historical remembrance is the Lieux de mémoire project. A concept that considers the study of remembrance either through memorials and monuments or cities, symbols, and novels like this one and considers their effect on how history is viewed today.

Прием

В Германии было продано 500 000 экземпляров романа «Читатель». Книга получила несколько литературных премий и множество положительных рецензий. В 2004 году, когда телеканал ZDF опубликовал список 100 любимых книг немецких читателей, она заняла 14-е место, став вторым по высоте рейтингом среди современных немецких романов в этом списке. Критик Райнер Мориц из Die Welt отметил, что в книге «художественный контраст между личным и публичным доведен до абсурда». Вернер Фулд в журнале Focus писал, что «не стоит упускать из виду важные темы, если есть возможность по-настоящему о них писать». В 1998 году роман «Читатель» был удостоен премии Ганса Фаллады – немецкой литературной награды. К 2002 году книга была переведена на 25 языков. Сюзанна Рута, отметившая, что концовка кажется слишком резкой, написала в New York Times Book Review, что «смелое сочетание образцов пост-романтизма и пост-сказочной прозы XIX века с ужасной историей XX века создает трогательное, заставляющее задуматься и в конечном итоге дарящее надежду произведение». В США было продано два миллиона экземпляров (значительная часть – после того, как книга была представлена в книжном клубе Опры Уинфри в 1999 году), 200 000 экземпляров в Великобритании, 100 000 во Франции, а в Южной Африке в 1999 году роман был удостоен премии Boeke Prize.

Критика

Подход Шлинка к вопросу вины Ханны в "Окончательном решении" часто подвергался критике в адрес книги. Вначале его обвиняли в пересмотре или фальсификации истории. В Süddeutsche Zeitung Джереми Адлер обвинил его в "культурной порнографии", заявив, что роман упрощает историю и заставляет читателей идентифицировать себя с преступниками. В англоязычном мире Фредерик Рафаэль писал, что никто не может рекомендовать эту книгу "без отсутствия слуха к художественной литературе и слепоты к злу". Рон Розенбаум, критикуя экранизацию "Читателя", отметил, что даже если бы немцы, подобные Ханне, были метафорически "неграмотными", "они могли бы услышать об этом из уст Гитлера в его печально известном радиообращении 1939 года к Германии и миру, где он угрожал уничтожением евреев в случае начала войны. Нужно было быть глухим, немым и слепым, а не просто неграмотным. Нужно было быть крайне глупым". (Это относится к заявлению от 30 января 1939 года в Рейхстаге, которое позднее было намеренно ошибочно датировано 1 сентября 1939 года). Синтия Озик в журнале Commentary Magazine назвала роман "продуктом, сознательным или нет, желания отвлечь (внимание) от вины образованного населения в стране, известной своей культурой". Интерпретация романа Озик была оспорена Ричардом Х. Вайсбергом, который обратил внимание на эпизод, где Ханна неоднократно бьет Майкла кожаным ремнем, причиняя ему кровотечение и раскалывая губу. По мнению Вайсберга, Шлинк возвращает Ханну к логике концентрационного лагеря, а разорванная губа напоминает о кровопролитии миллионов. Джеффри И. Рот возразил, что Озик неверно истолковала роман, смешав перспективу незрелого и впечатлительного рассказчика Майкла Берга, который любит Ханну и не может полностью осудить ее, с точкой зрения автора, Бернарда Шлинка, который пишет о Ханне: "Эта женщина была поистине жестокой". Рот увидел в Ханне несимпатичного персонажа, который ведет себя жестоко и никогда полностью не признает свою уголовную ответственность, что делает предположение Озик о том, что Шлинк хочет, чтобы мы сочувствовали Ханне и, следовательно, ее нацистским соратникам, маловероятным. Поскольку критики "Читателя" все чаще спорили на исторических основаниях, указывая на то, что каждый в Германии мог и должен был знать о намерениях Гитлера в отношении евреев, мало кто обращал внимания на то, что Ханна родилась не в самой Германии, а в городе Германштадт (современный Сибиу), давнем центре немецкой культуры в Трансильвании, Румыния. Первое исследование причин, по которым немцы из Трансильвании вступали в СС, представило сложную картину. Оно было опубликовано лишь в 2007 году, спустя 12 лет после выхода романа; в целом, обсуждения "Читателя" прочно помещали Ханну в контекст Германии. Шлинк писал, что "в Израиле и Нью-Йорке книга понравилась старшему поколению", но его ровесники чаще критиковали Майкла (и его) неспособность полностью осудить Ханну. Он добавил: "Я неоднократно слышал эту критику, но никогда от старшего поколения, людей, которые пережили это". В фильме главные роли исполнили Дэвид Кросс в роли молодого Майкла и Ральф Файнс в роли взрослого. Бруно Ганц и Лена Олин сыграли второстепенные роли. Фильм был номинирован на пять премий "Оскар", включая "Лучший фильм". Уинслет получила "Оскар" за лучшую женскую роль.

Schlink's approach toward Hanna's culpability in the Final Solution has been a frequent complaint about the book. Early on he was accused of revising or falsifying history. In the Süddeutsche Zeitung, Jeremy Adler accused him of "cultural pornography" and said the novel simplifies history and compels its readers to identify with the perpetrators. In the English speaking world, Frederic Raphael wrote that no one could recommend the book "without having a tin ear for fiction and a blind eye for evil." Ron Rosenbaum, criticizing the film adaptation of The Reader, wrote that even if Germans like Hanna were metaphorically "illiterate", "they could have heard it from Hitler's mouth in his infamous 1939 radio broadcast to Germany and the world, threatening extermination of the Jews if war started. You had to be deaf, dumb, and blind, not merely illiterate You'd have to be exceedingly stupid." (This refers to the January 30, 1939 statement to the Reichstag, later deliberately misdated to 1 September 1939)

Cynthia Ozick in Commentary Magazine called it a "product, conscious or not, of a desire to divert (attention) from the culpability of a normally educated population in a nation famed for Kultur." Ozick's reading of the novel was challenged by Richard H. Weisberg, who highlighted a passage in the novel where Hanna strikes Michael repeatedly with a leather strap drawing blood and splitting his lip. In Weisberg's view, Schlink has Hanna revert to concentration camp mode, the split lip reminding us of the bloodletting of millions. Jeffrey I. Roth replied that Ozick had misread the novel, confusing the perspective of the immature and impressionable narrator, Michael Berg, who loves Hanna and cannot condemn her entirely, with the point of view of the author, Bernhard Schlink, who writes of Hanna, "That woman was truly brutal." Roth found in Hanna an unsympathetic character who behaves brutally and never fully accepts her criminal responsibility, making Ozick's suggestion, that Schlink wants us to sympathize with Hanna and by extension her Nazi cohorts, implausible. As critics of The Reader argued increasingly on historical grounds, pointing out that everybody in Germany could and should have known about Hitler's intentions towards the Jews, there has not been a great deal of discussion about the character "Hanna" having been born not in Germany proper, but in the City of Hermannstadt (modern day Sibiu), a long standing centre of German culture in Transylvania, Romania. The first study on the reasons Germans from Transylvania entered the SS painted a complex picture. It appeared only in 2007, 12 years after the novel was published; in general, discussions on The Reader have solidly placed Hanna in the context of Germany. Schlink wrote that "in Israel and New York the older generation liked the book," but those of his own generation were more likely to criticize Michael (and his) inability to fully condemn Hanna. He added, "I've heard that criticism several times but never from the older generation, people who have lived through it." with David Kross as the young Michael and Ralph Fiennes as the older man. Bruno Ganz and Lena Olin played supporting roles. It was nominated for five Academy Awards including Best Picture. Winslet won the Oscar for leading actress.