Провинциальные письма Блеза Паскаля

Введение

Письма Блеза Паскаля, опубликованные в 1656–1657 гг.

Lettres provinciales (Провинциальные письма) – серия из восемнадцати писем, написанных французским философом и богословом Блезом Паскалем под псевдонимом Луи де Монтальте. Написанные в разгар спора о формулярах между янсенистами и иезуитами, они представляют собой защиту янсениста Антуана Арно из Пор-Рояль-де-Шампса, друга Паскаля, который в 1656 году был осужден Факультетом теологии в Сорбонне в Париже за взгляды, признанные еретическими. Первое письмо датировано 23 января 1656 года, а восемнадцатое – 24 марта 1657 года. К основным восемнадцати письмам часто добавляется фрагмент девятнадцатого письма. В этих письмах Паскаль с юмором критиковал казуистику, риторический метод, часто используемый иезуитскими богословами, и обвинял иезуитов в моральном релаксизме. Вынужденный действовать подпольно во время написания «Провинциальных писем», Паскаль выдавал их за доклады парижанина другу в провинции о моральных и богословских вопросах, волновавших интеллектуальные и религиозные круги столицы. В письмах тон Паскаля сочетает в себе пыл новообращенного с остроумием и изяществом светского человека. Благодаря своему стилю «Провинциальные письма» пользовались популярностью как литературное произведение, помимо их религиозного влияния. Популярности способствовало использование Паскалем юмора, насмешек и сатиры в своих аргументах. Письма также оказали влияние на прозу более поздних французских писателей, таких как Вольтер и Жан-Жак Руссо. Блестяще написанные Паскалем «Провинциальные письма» не были бы возможны без работы богословов из Пор-Рояля; действительно, большинство аргументов, использованных Паскалем, уже можно было найти в «Теологии морали иезуитов» Арно, что привело к тому, что иезуит Николя Коссен ответил на предполагаемую клевету Паскаля. Основным источником Паскаля по иезуитской казуистике была «Summa casuum conscientiae» Антонио Эскобара (1627), несколько положений которой впоследствии были осуждены папой Иннокентием XI. Парадоксально, но «Провинциальные письма» стали одновременно успехом и поражением: поражением на политическом и богословском уровне и успехом на моральном уровне. С одной стороны, Бог изливает на душу меру любви, которая склоняет ее к повеленному; с другой стороны, мятежное вожделение побуждает ее в противоположном направлении. 2. Бог внушает душе осознание ее слабости. 3. Бог открывает знание о враче, который может исцелить ее. 4. Бог внушает желание исцелиться. 5. Бог побуждает молиться и просить о Его помощи. «И если все это не произойдет и не пройдет через душу, – добавил иезуит, – то действие не является грехом и не может быть вменено в вину, как показывает М. ле Моэн в том же месте и далее». Паскаль ответил, что это означает, что все те, чьи «страсти одержали верх над разумом» и кто предается «непрерывному круговороту всевозможных удовольствий», пока они не осознают безнравственность своих действий, оправдываются этой доктриной. В то же время он утверждал, ссылаясь на Библию, что те, кто верил в Бога, но был лишен знания о своих злых поступках (и, следовательно, на мгновение лишен «действительной благодати» иезуитов), все равно являются грешниками. Кроме того, Паскаль высмеял попытку Этьена Бони, автора «Somme des péchés qui se commettent en tous états» (Париж, 1634), использовать Аристотеля для оправдания этой доктрины греха (которая, по мнению Бони, могла быть эффективной только в том случае, если человек обладал знанием о действии). Бони процитировал «Никомахову этику», III, 1, утверждая, что для совершения добровольного действия необходимо знать, что в нем хорошего или плохого. Паскаль ответил, также цитируя Аристотеля (по-видимому, он был единственным, кто использовал этот аргумент в этой дискуссии), что Аристотель говорил только о знании фактических обстоятельств действия, но вовсе не о способности различать добро и зло, поскольку Аристотель заявил, что тот, кто был лишен этой способности, вовсе не оправдан, а скорее считается порочным человеком.

The Lettres provinciales (Provincial letters) are a series of eighteen letters written by French philosopher and theologian Blaise Pascal under the pseudonym Louis de Montalte. Written in the midst of the formulary controversy between the Jansenists and the Jesuits, they are a defense of the Jansenist Antoine Arnauld from Port Royal des Champs, a friend of Pascal who in 1656 was condemned by the Faculté de Théologie at the Sorbonne in Paris for views that were claimed to be heretical. The first letter is dated January 23, 1656 and the eighteenth March 24, 1657. A fragmentary nineteenth letter is frequently included with the other eighteen. In these letters, Pascal humorously attacked casuistry, a rhetorical method often used by Jesuit theologians, and accused Jesuits of moral laxity. Being quickly forced underground while writing the Provincial Letters, Pascal pretended they were reports from a Parisian to a friend in the provinces, on the moral and theological issues then exciting the intellectual and religious circles in the capital. In the letters, Pascal's tone combines the fervor of a convert with the wit and polish of a man of the world. Their style meant that, quite apart from their religious influence, the Provincial Letters were popular as a literary work. Adding to that popularity was Pascal's use of humor, mockery, and satire in his arguments. The letters also influenced the prose of later French writers like Voltaire and Jean Jacques Rousseau. Brilliantly written by Pascal, the Provincial Letters would not have been possible without the work of theologians from Port Royal; indeed, most of the arguments Pascal deployed were already to be found in Arnauld's Théologie morale des Jésuites, something which led the Jesuit Nicolas Caussin to reply to Pascal's perceived libel. Pascal's main source on Jesuit casuistry was Antonio Escobar's Summula casuum conscientiae (1627), several propositions of which would be later condemned by Pope Innocent XI. Paradoxically, the Provincial Letters were both a success and a defeat: a defeat, on the political and theological level, and a success on the moral level.1. On the one hand, God sheds abroad on the soul some measure of love, which gives it a bias toward the thing commanded; and on the other, a rebellious concupiscence solicits it in the opposite direction. 2. God inspires the soul with a knowledge of its own weakness. 3. God reveals the knowledge of the physician who can heal it. 4. God inspires it with a desire to be healed. 5. God inspires a desire to pray and solicit his assistance. "And unless all these things occur and pass through the soul," added the Jesuit, "the action is not properly a sin, and cannot be imputed, as M. le Moine shows in the same place and in what follows." Pascal replied, that this meant that all those whose "vices have got the better of their reason" and who indulge in "a perpetual round of all sorts of pleasures", so long as they are ignorant of the immorality of their actions, were excused by this doctrine. While he argued, citing the Bible, that those who did believe in God but were deprived of knowledge of their evil actions (and thus deprived, for a moment, of the Jesuits' "actual grace") were still sinners. Furthermore, Pascal ridiculed the attempt of Etienne Bauny, author of a Somme des péchés qui se commettent en tous états (Paris, 1634), to use Aristotle to justify this doctrine of sin (which could, according to Bauny, only be effective if man possessed the knowledge of the action). Bauny thus quoted the Nicomachean Ethics, III, 1, alleging that a voluntary action needed knowledge of what was good or evil in it. Pascal replied, also quoting Aristotle (he seemingly was the only one to use this argument in this debate), that Aristotle spoke only of knowledge of the actual circumstances of the act, but not at all of the capacity to discriminate between good and evil – since Aristotle stated that one who was devoid of that capacity was not excused at all, but rather considered a vicious man.

Казуистика

Остальные письма – это в основном атака на иезуитскую казуистику. Пятое письмо, опубликованное в спешке после полицейского обыска в издательствах, симпатизирующих янсенизму, особенно посвящено критике учения иезуитов о моральном вероятности, согласно которому можно было принять «вероятное мнение», то есть мнение, сделавшее правдоподобным авторитет богослова, даже если оно было менее вероятным, чем другое мнение – особенно в отношении того, какому поведению следует следовать, природы грехов и т. п. Паскаль в значительной степени опирался на остроумную атаку, состоящую из цитат из различных книг, написанных иезуитскими казуистами, в частности Антонио Эскобаром и Мендосой в его «Summa casuum conscientiae» (1627), пользовавшейся большим успехом, а также Томасом Санчесом, Винченцо Филлиуччи (иезуит и пенитенциарий при соборе Святого Петра), Антонино Дианой, Полом Лейманом, Этьеном Бони, Луи Целло, Валерием Региналдом, Бернаром Лами (цензурированным 8 октября 1649 года факультетом Лёвена за защиту убийства) и др. В Пятом письме он упомянул о споре о китайских обрядах, который завершился осуждением иезуитов и решением Congregatio de Propaganda Fide запретить идолопоклонство под любым предлогом. Он также намекнул на проблему отношений между христианскими добродетелями и естественными добродетелями, обсуждавшуюся, в частности, в первой половине XVII века. После Жана-Пьера Камю и Арно, Паскаль напал на иезуита Антуана Сирмонда, который практически признал тождественность естественных и христианских добродетелей. Начиная с письма VI от 10 апреля 1656 года, Паскаль приводит ряд примеров иезуитской казуистики и ее «снисходительной морали», ссылаясь на многочисленные источники (многие из которых взяты у Эскобара). Он иллюстрирует казуистику, ссылаясь в основном на иезуитские тексты, допускающие оправдания для воздержания от поста (цитируя Винченцо Филлиуччи «Moralium quaestionum de christianis officiis et casibus conscientiae», том, Лион, 1622; часто цитируемый Эскобаром), от даяния милостыни (косвенно цитируя Габриэля Васкеса из Дианы; для монаха, временно лишающегося сана, чтобы пойти в бордель (цитируя точную цитату Санчеса из Эскобара, который уклонялся от папских булл Пия IV «Contra sollicitantes» и Пия V «Contra clericos», последние направленные против духовенства, практикующего содомию)); в Седьмом письме – положения, допускающие убийства (даже духовенства) и дуэли, пока намерение не направлено на месть; другие, разрешающие коррупцию судей, пока она не является самоцелью; другие, допускающие ростовщичество или контракты моатра; казуистические положения, допускающие грабеж и кражу у своего господина; другие, допускающие ложь посредством риторической «ментальной оговорки» (restrictio mentalis; например: громко говоря «Я клянусь, что…», про себя «Я сказал, что…», и снова громко произнося предмет клятвы) и двусмысленности. Многие из этих скандальных положений позднее были осуждены папой Иннокентием XI. В Девятом письме иезуит объясняет рассказчику легкие пути попасть на Небеса, ссылаясь на книгу под названием «Рай, открытый Филагию, в Сто набожностей к Богоматери, легко практикуемых». Десятое письмо посвящено казуистическим процедурам, облегчающим ритуал исповеди, и обсуждению относительных ролей истощения и раскаяния; иезуитский персонаж утверждает, что простого истощения в сочетании с таинством покаяния достаточно для спасения человека, в то время как рассказчик настаивает на необходимости раскаяния и любви к Богу, ссылаясь на отрывки из Библии, часто цитируемые янсенистами, аббатом Сен-Сираном и Янсением. Тринадцатое и четырнадцатое письма критикуют легитимацию убийства иезуитами. В последнем Паскаль воздерживается от обсуждения самых скандальных положений иезуитов, оправдывающих тираноубийство и аборты. Он цитирует, среди прочего, церковную практику покаяния для грешников, виновных в умышленном убийстве, официально утвержденную на Анкирском соборе (341). В семнадцатом письме Паскаль вновь обратился к проблеме действенной благодати и дебатам «de facto vs de juris» относительно включения или невключения 5 предложений, осужденных папой в папской булле Cum Occasione, в труд Янсениуса (см. «Формулярные споры» для подробностей). Пор-Рояль и Паскаль утверждали, что, хотя папа осудил эти 5 предложений как еретические, их не было в труде Янсениуса. Более того, они утверждали, что папа обладает властью только в вопросах веры, а не в технических вопросах фактов. Таким образом, опираясь на саму аргументацию иезуитов, Паскаль утверждал, что нельзя считать еретиком того, кто верит, что труд Янсениуса не содержит этих 5 предложений, и что папское осуждение ограничивается самой ересью, а не вопросом их включения в труд Янсениуса. Так, он вспомнил предложения иезуитского кардинала Беллармина относительно власти церковных соборов в вопросах догмы по сравнению с вопросами фактов; он также вспомнил дебаты между святым Афанасием и святым Василием относительно интерпретации Дионисия Александрийского, которого Василий обвинил в арианстве и поэтому вызвал к папе Дионисию в 262 году; или различные противоречивые папские интерпретации, данные скифским монахам; а также другой спор относительно папы Гонория I, который позднее был анафематизирован Третьим Константинопольским собором, хотя кардинал Беллармин защищал ортодоксальность Гонория, утверждая, что осужденных положений не было в его трудах.

The rest of the letters are mainly an attack on Jesuit casuistry. The Fifth Letter , published in a hurry after a police search in Jansenist friendly publishing houses, is particularly dedicated to criticisms against the Jesuits' doctrine of moral probabilism, according to which one could adopt a "probable opinion", that is, an opinion made plausible by the authority of a theologian, even if it was less probable than another opinion – especially concerning what conduct ought to be followed, the nature of sins, etc. Pascal relied heavily on witty attack, composed of quotes from various books written by Jesuit casuists, in particular by Antonio Escobar y Mendoza's Summula casuum conscientiae (1627), which had enjoyed a great success, and also Thomas Sanchez, Vincenzo Filliucci (Jesuit and penitentiary at St Peter's), Antonino Diana, Paul Laymann, Etienne Bauny, Louis Cellot, Valerius Reginaldus, Bernard Lamy (censored on 8 October 1649 by the Faculty of Leuven for his defense of homicide), etc. In the Fifth Letter, he evoked in passing the Chinese Rites controversy which ended with the Jesuits' condemnation and the Congregatio de Propaganda Fide's decision to prohibit idolatry under any pretexts. He also alluded to the problem of the relations between Christian virtues and natural virtues, debated in particular during the first half of the 17th century, after Jean Pierre Camus and Arnauld, Pascal attacked the Jesuit Antoine Sirmond, who had practically admitted the identity between natural virtues and Christian virtues. Starting at Letter VI , dated 10 April 1656, Pascal gives a number of examples of Jesuit casuistry and of its "relaxed morality", citing abundant sources (many of which came from Escobar). He illustrated casuistry by citing mostly Jesuitical texts allowing excuses to abstain from fasting (citing Vincenzo Filliucci's Moralium quaestionum de christianis officiis et casibus conscientiae tomus, Lyon, 1622; often cited by Escobar); from giving to the poor (indirectly citing Gabriel Vasquez from Diana; for a monk temporarily defrocking himself to go to the brothel (citing an exact quote of Sanchez from Escobar, who was evading Pius IV's Contra sollicitantes and Pius V's Contra clericos papal bulls, the latter directed against sodomite clergy)); in the Seventh Letter , propositions allowing homicides (even to the clergy) and duels as long as the intention is not directed for revenge; others permitting corruption of judges as long as it is not intended as corruption; others allowing usury or Mohatra contracts; casuistic propositions allowing robbery and stealing from one's master; others allowing lying through the use of rhetorical "mental reservation" (restrictio mentalis; for instance: saying, loudly "I swear that ", silently "I said that ", and loudly again the object of the pledge) and equivocations. A number of these scandalous propositions were later condemned by Pope Innocent XI. In the Ninth Letter , the Jesuit explains to the narrator easy ways to enter Heaven, citing a book called "Paradise opened to Philagio, in a Hundred Devotions to the Mother of God, easily practiced." The Tenth Letter is dedicated to casuistic procedures to lighten the ritual of confession and to the debate between the respective roles of attrition and contrition; the Jesuit character claiming that simply attrition combined with the sacrament of penance is sufficient for man's salvation, while the narrator insists on the necessity of contrition and of the love of God, citing extracts of the Bible often quoted by the Jansenists, the abbé de Saint Cyran and Jansenius. The Thirteenth and Fourteenth Letters criticize the Jesuits' legitimation of homicide. In the latter, Pascal abstains himself from discussing the most scandalous Jesuit propositions, legitimizing tyrannicides and abortions. He quotes, among others, the Church's policies of penance for sinners guilty of willful murder officialized during the Synod of Ancyra (341). In the Seventeenth Letter , Pascal took up again the problem of efficacious grace and of the "de facto vs de juris" debate concerning the inclusion, or not, of the 5 Propositions condemned by the Pope in the Cum Occasione papal bull, in Jansenius's work (see Formulary controversy for details). Port Royal and Pascal argued that although the Pope had condemned these 5 Propositions as heretical, they were not to be found in Jansenius. Furthermore, they claimed that the Pope held authority only on matters of faith, and not on technical de facto matters. Thus, drawing on the Jesuits' argumentation itself, Pascal argued here that one could not be held heretical to believe that Jansenius' work did not include these 5 Propositions, and that the Papal condemnation only restricted itself to the heresy itself, not to the question of their inclusion in Jansenius' work. Thus, he recalled the Jesuit Cardinal Bellarmine's sentences concerning the authority of religious councils concerning matters of dogma versus de facto issues; he also recalled the debate between St Athanasius and St Basil concerning the interpretation of Dionysus of Alexandria, who was accused by Basil of Arianism and therefore convoked before the Pope Dionysius in 262; or the various contradictory papal interpretations given to the Scythian monks; as well as another debate concerning Pope Honorius I, who had been later anathematized by the Third Council of Constantinople, although Cardinal Bellarmine defended Honorius' orthodoxy, claiming that the condemned propositions were not to be found in Honorius.

Реакции и наследие

Реакция на «Lettres provinciales» была значительной. Использование Паскалем остроумия, юмора и сатиры в критике существующих институтов сделало его произведение чрезвычайно популярным. Однако публикация осуществлялась преимущественно подпольными издательствами, и в 1660 году Людовик XIV запретил книгу, приказав ее уничтожить и сжечь. Церковь также запретила ее, включив в Index Librorum Prohibitorum. Сам Паскаль был вынужден уйти в подполье, живя в дешевых гостиницах. Тем не менее, письма сохранились и оказали влияние на прозу более поздних французских писателей, таких как Вольтер и Жан-Жак Руссо. Фрагмент из Седьмого письма, посвященный «направлению намерения», повлиял на «Тартуфа» Мольера (акт IV, сцена V, 1489–1493). Первым их перевел на латынь Антуан Арно, а затем на многие другие языки, включая английский в 1657 году (Les Provinciales, или Тайна иезуитизма, раскрытая в некоторых письмах, написанных по поводу современных разногласий в Сорбонне между янсенистами и молинистами, Лондон, Ройстон, 1657) англиканский богослов Генри Хаммонд, а в 1684 году Балтазар Винфельт опубликовал полиглотный перевод (на французский, латинский, испанский и итальянский языки).

О вероятности

"О, да", сказал он, "мы отвечаем так, как нам заблагорассудится; или, скорее, я бы сказал, так, как заблагорассудится тем, кто просит у нас совета. Вот наши правила, взятые у отцов Леймана, Васкеса, Санчеса и двадцати четырех достойнейших, словами Леймана: "Врач, к которому обратились за консультацией, может дать совет, не только вероятный по его собственному мнению, но и противоречащий его собственному мнению, при условии, что это суждение окажется более благоприятным или более приятным для консультирующегося – si forte haec favorabilior seu exoptatior sit. Более того, я скажу и больше: нет ничего неразумного в том, чтобы он давал советующимся суждение, которое считается вероятным каким-либо ученым человеком, даже если он сам убежден в его абсолютной ложности". (Письмо V)
"Иными словами", – сказал я, – "у них есть правила поведения для духовенства, дворянства и простого народа. Что ж, мне не терпится их услышать". (Письмо VI)
"У вас очень плохая память, – возразил монах. – Разве я не сообщил вам только что, что, согласно нашим отцам Цело и Реджинальду, "в вопросах морали мы должны следовать не древним отцам, а современным казуистам?" (Письмо VI)

О том, как Антонино Диана оправдывает дуэли

"Если джентльмен, – говорит он в одном отрывке, цитируемом Дианой, – которого вызвали на дуэль, хорошо известен тем, что не исповедует никакой религии, и если пороки, которым он открыто и беззастенчиво предается, таковы, что в случае его отказа от поединка люди придут к выводу, будто им движет не страх Божий, а трусость, и начнут говорить о нем, что он – не мужчина, а курица, *gallina, et non vir*; в таком случае он может, чтобы спасти свою честь, явиться в назначенное место – не, впрочем, с намерением сражаться на дуэли, а лишь с целью защитить себя, если вызвавший его человек придет туда несправедливо напасть на него. Его поступок, рассматриваемый сам по себе, будет совершенно нейтрален; ведь какое моральное зло в том, чтобы выйти на поле, прогуляться в ожидании встречи с человеком и защититься в случае нападения? И таким образом джентльмен ни в чем не виноват, поскольку это вообще нельзя назвать принятием вызова, ведь его намерение направлено на иные обстоятельства, а принятие вызова состоит в явном намерении сражаться, которого, как мы предполагаем, у джентльмена не было". "Вы не сдержали своего слова, сэр", – сказал я. "Это не является разрешением на дуэли; напротив, казуист настолько убежден в том, что эта практика запрещена, что, разрешая данное действие, он тщательно избегает называть его дуэлью". (Письмо VII)

"Какое набожное убийство!" – сказал я. "Впрочем, как бы набожно оно ни было, это все равно убийство, если человеку позволено вероломно убивать своего врага". (Письмо VII)

О ростовщичестве и колдовстве

По мнению наших отцов, ростовщичество заключается не более чем в намерении взимать процент как ростовщический. Эскобар, следовательно, показывает, как избежать ростовщичества, просто изменив намерение. (Письмо VIII)
"Distinguo, как говорит Санчес, здесь. Если маг не сведущ в дьявольском искусстве – si sit artis diabolicae ignarus – он обязан возместить убытки: но если он опытный колдун и сделал все возможное, чтобы достичь истины, обязательство прекращается; ведь деятельность такого мага можно оценить в определенную сумму денег." "В этом есть доля правды, - сказал я, - потому что это отличный способ побудить колдунов стремиться к совершенству в своем искусстве, в надежде на честный заработок, как вы говорите, путем добросовестного служения обществу." (Письмо VIII)

Другое

Я бы написал более короткое письмо, но у меня не было времени. (Письмо XVI)

Цитаты о провинциальных письмах

Вольтер, говоря о величии писем, заметил: "Все виды красноречия заключены в этих письмах". Он также назвал их "лучшей книгой, когда-либо написанной во Франции". Когда Боссюэ спросили, какую книгу он предпочел бы написать, если бы не написал свои собственные произведения, он ответил: "Провинциальные письма Паскаля".