Антониу Фредерику де Каштру Алвис: Поэт-аболиционист и национальный голос Бразилии

Введение

Антонио Фредерико де Кастро Альвес (Antônio Frederico de Castro Alves; 14 марта 1847 – 6 июля 1871) – бразильский поэт и драматург, прославившийся своими стихами, посвященными борьбе с рабством и республиканским идеям. Один из самых известных поэтов кондористского движения, он создал такие классические произведения, как «Espumas Flutuantes» и «Hinos do Equador», которые вознесли его на вершину славы среди современников. Также им были написаны стихи, вошедшие в поэмы «Os Escravos» и «A Cachoeira de Paulo Afonso», а также пьеса «Gonzaga», благодаря которой он получил эпитеты «O Poeta dos Escravos» (Поэт рабов) и «республиканский поэт» от Машаду де Ассиса, а также был описан Хоакимом Набуко как «национальный поэт, и не только, националистичный, социальный, гуманистический и филантропический поэт», Афранием Пейшото – как «величайший бразильский поэт, лирический и эпический», Жозе Маркесом да Крузом – как «ходячий апостол кондоризма» и «вулканический талант, наиболее вдохновенный из всех бразильских поэтов». Он принадлежал к романтическому движению, являясь частью так называемого «третьего романтического поколения» в Бразилии. Альвес начал свою основную творческую деятельность в шестнадцать лет, начав писать стихи для «Os Escravos» в семнадцать (1865), которые получили широкое распространение в стране, публиковались в газетах и декламировались, способствуя формированию поколения, которое впоследствии добилось отмены рабства. Наряду с Луисом Гамой, Набуко, Руем Барбозой и Жозе ду Патросиниу, он выделялся в аболиционистской кампании, «в особенности, фигурой великого поэта из Баии Кастро Альвеса». Жозе де Аленкар, еще при жизни поэта, сказал о нем, что «в его творчестве бьется мощное чувство национальности, та душа, которая создает великих поэтов и великих граждан». Его главными литературными влияниями были романтики Виктор Гюго, лорд Байрон, Ламартин, Альфред де Мюссе и Генрих Гейне. Историк Армандо Суту Майор отметил, что поэт, «как указывает Соарес Амора, с одной стороны, знаменует собой завершение романтической поэзии, а с другой – уже предвещает, в некоторых поэтических приемах, в определенных образах, в политических и социальных идеях, реализм». Тем не менее, Альвеса следует считать величайшим бразильским поэтом-романтиком; его социальная поэзия против рабства пробудила общественное сознание того времени. Мануэл Бандейра сказал, что «единственным и подлинным кондором в этих величественных Андах бразильской поэзии был Кастро Альвес, поистине возвышенный ребенок, чья слава сегодня укрепляется социальным посылом, который он вложил в свои произведения». По словам Архимимо Орнеласа, «у нас есть Кастро Альвес – революционер, Кастро Альвес – аболиционист, Кастро Альвес – республиканец, Кастро Альвес – художник, Кастро Альвес – пейзажист американской природы, Кастро Альвес – поэт юности, Кастро Альвес – всемирный поэт, Кастро Альвес – провидец, Кастро Альвес – национальный поэт par excellence; и, наконец, во всех проявлениях человеческого бытия мы можем найти ту революционную силу, которой был Кастро Альвес» и, прежде всего, «Кастро Альвес как человек, который любил и был любим».

Brazilian poet and playwright
the Brazilian municipality

Antônio Frederico de Castro Alves (14 March 1847 – 6 July 1871) was a Brazilian poet and playwright famous for his abolitionist and republican poems. One of the most famous poets of the Condorist movement, he wrote classics such as Espumas Flutuantes and Hinos do Equador, which elevated him to the position of greatest among his contemporaries, as well as verses from poems such as "Os Escravos" and "A Cachoeira de Paulo Afonso", in addition to the play Gonzaga, which earned him epithets such as "O Poeta dos Escravos" (The Poet of the Slaves) and "republican poet" by Machado de Assis, or descriptions of being "a national poet, if not more, nationalist, social, human and humanitarian poet", in the words of Joaquim Nabuco, of being "the greatest Brazilian poet, lyric and epic", in the words of Afrânio Peixoto, or even of being the "walking apostle of Condorism" and "a volcanic talent, the most enraptured of all Brazilian poets", in the words of José Marques da Cruz. He was part of the romantic movement, being part of what scholars call the "third romantic generation" in Brazil. Alves began his major production at the age of sixteen, beginning his verses for "Os Escravos" at seventeen (1865), with wide dissemination in the country, where they were published in newspapers and recited, helping to form the generation that would come to achieve the abolition of slavery in the country. Alongside Luís Gama, Nabuco, Ruy Barbosa and José do Patrocínio, he stood out in the abolitionist campaign, "in particular, the figure of the great poet from Bahia Castro Alves". José de Alencar said of him, when he was still alive, that "the powerful feeling of nationality throbs in his work, that soul that makes great poets, like great citizens". His greatest influences were the romantic writers Victor Hugo, Lord Byron, Lamartine, Alfred de Musset and Heinrich Heine. Historian Armando Souto Maior said that the poet, "as Soares Amora points out 'on the one hand marks the arrival point of romantic poetry, on the other hand he already announces, in some poetic processes, in certain images, in political and social ideas, Realism'. Nevertheless, Alves must be considered the greatest Brazilian romantic poet; his social poetry against slavery galvanized the sensibilities of the time". Manuel Bandeira said that "the only and authentic condor in these bombastic Andes of Brazilian poetry was Castro Alves, a truly sublime child, whose glory is invigorated today by the social intention he put into his work". In the words of Archimimo Ornelas, "we have Castro Alves, the revolutionary; Castro Alves, the abolitionist; Castro Alves, the republican; Castro Alves, the artist; Castro Alves, the landscaper of American nature; Castro Alves, the poet of youth; Castro Alves, universal poet; Castro Alves, the seer; Castro Alves, the national poet par excellence; finally, in all human manifestations we can find that revolutionary force that was Castro Alves" and, above all, "Castro Alves as the man who loved and was loved".

Ранние годы

Сын врача Антонио Жозе Альвеса и Клелии Бразилии да Силва Кастро, Антонио Фредерико де Кастро Альвес родился на ферме Кабасейрас в десять часов утра в воскресенье, 14 марта 1847 года. Поэт был известен по семейному прозвищу "Сесэу". Он провел раннее детство в глубинке штата Баия, что, по словам Афранио Пейшото, "оставило неизгладимое впечатление" на всю его жизнь. О нем заботилась служанка Леопольдина, которая рассказывала ему истории и легенды сертаона, а её сын Грегорио стал пажом Альвеса. Он учился в начальной школе в Сан-Феликсе. Вместе со старшим братом он начал обучение у учителя и целителя Жозе Пейшото да Силвы, а Аристид Мильтон вспоминает, что оба они были коллегами в городе Кашоэйра в классе школьного учителя Антонио Фредерико Лупа. Он сохранил в памяти свою первую детскую любовь, Леонидию Фрагу, с того времени, как, по словам Архимимо Орнеласа, "встретил её ребенком в Куралиньо, когда они вместе играли на лугах". Орнелас связывает стихи поэта с этим воспоминанием: "Когда детство текло счастливо, беззаботно ( ) В моем детстве отражалось твое / Я целовал твои мягкие, крошечные руки. / У тебя трепетали божественные крылья / Ты была — Ангелом Веры!"; он встретился с ней ещё дважды. В 1854 году, когда семья переехала в столицу провинции, они сначала поселились в доме (собрадо), где ранее жила Жюлия Фетал, жертва преступления страсти. Фетал была убита своим женихом в 1848 году в возрасте двадцати лет. Мальчик Антонио Фредерико слышал в этом доме истории о призраках. Там же родилась Аделаида, которая стала любимой сестрой поэта. Дом находился на улице Руа ду Розарио, дом № 1, но в следующем году они снова переехали, на Руа ду Пасу, дом № 47. В это время Кастро Альвес учился в Коллеже Себрао. Он проучился там два года. В 1858 году, вместе со своими братьями, Альвес поступил в Ginásio Baiano, принадлежавший известному педагогу Абилиу Сезару Борхесу, барону Макаубаса. Там он обнаружил плодотворную культурную среду, как записано Пейшото: "литературную атмосферу, созданную "oiteiros", или светскими вечерами, которые тогда были в моде, художественными собраниями, музыкой, поэзией, чтением стихов и речами, которые его очаровывали" и что это позволило ему проявить свой талант очень рано: "наш поэт раскрыл себя, возможно, до тринадцати лет, во всяком случае, с того возраста датируются его первые сохранившиеся произведения". Действительно, 1859–1861 годы – это период его первых стихов. Десембаргадор Суза Питанга, выступая в Рио-де-Жанейро в 1918 году и вспоминая своего коллегу Плинио де Лиму, описал атмосферу в Ginásio Baiano: "это скромное и гостеприимное поместье прекрасной словесности, где веселый и энергичный легион будущих специалистов собирался получить евхаристический хлеб знаний из уст множества преподавателей-священников". По его словам, там был "тенистый роща с пышными манговыми деревьями, где цикады пели в хоре", и "покойный директор доктор Абилиу Сезар Борхес, властно держался благодаря своей прямой осанке и благородным манерам, над легионом несовершеннолетних, состоящим из юношей от 18 лет до семилетних детей". Питанга вспоминал, что среди профессоров выделялись Эрнесто Карнейро Рибейро, Эдуардо Фредерико Александр и Антонио Дамасио; среди его современников-студентов были Аристид Мильтон, Антонио Альвес де Карвалхал, Одорико Мендес, Руй Барбоза и три брата Кастро Альвес. Смерть матери Кастро Альвеса в 1859 году положила начало семейным потерям. Клелия Бразилия "стала жертвой слабости легких" и не смогла поправиться. Брат Жозе Антонио, охваченный сильным потрясением и проявив первые признаки эмоциональных проблем, угрожал покончить с собой, пытаясь выпрыгнуть из окна. В 1861 году, будучи еще студентом Colégio Baiano, он опубликовал стихи в нескольких газетах в честь "мастера сердца", Антонио де Маседо Коста, который умер. "Поэтический дар" состоял из восьми секстилей с семью слогами.

The son of physician Antônio José Alves and Clélia Brasília da Silva Castro, Antônio Frederico de Castro Alves was born in the Cabaceiras farm, at ten o'clock in the morning, on Sunday, 14 March 1847. The poet had the family nickname of "Cecéu". He spent his early childhood in Bahia's hinterlands, which made him "keep an indelible impression" for the rest of his life, in the words of Afrânio Peixoto. He was cared for by the maid Leopoldina, who told him the stories and legends of the sertão, and her son Gregório would become Alves' page. He attended primary school in São Félix. Together with his older brother, he had his initial classes with a teacher and healer named José Peixoto da Silva, and Aristides Mílton remembers that he was a colleague of both in the city of Cachoeira in the class of the schoolmaster Antônio Frederico Loup. He kept his first childhood love, Leonídia Fraga, from the period, in the words of Archimimo Ornelas: "he had met her as a child, in Curralinho, when they both played in the meadows". Ornelas attributes the poet's verses to this memory: "When childhood flowed happily, aimlessly ( ) In my childhood yours was reflected / I kissed your soft, tiny hands. / You had a flutter of divine wings / You were — the Angel of Faith! ”; he would meet her again twice. In 1854, when the family moved to the province's capital, they initially went to live in a sobrado where Júlia Fetal, a victim of a crime of passion, had lived. Fetal was murdered by her fiancé in 1848 at the age of twenty. The boy Antônio Frederico had heard there stories of the ghosts that lived in the residence. Adelaide, who would become the poet's favorite sister, was born there. The residence was at Rua do Rosário, No. 1, but in the following year they moved again to Rua do Paço, No. 47. Castro Alves studied at Colégio Sebrão at this time. He remained at this school for two years. In 1858, along with his brothers, Alves went to the Ginásio Baiano, owned by the famous educator Abílio César Borges, the Baron of Macaúbas. There, he found a fertile cultural environment, in Peixoto's record: " a literary atmosphere, produced by the 'oiteiros', or soirées, then in fashion, art parties, music, poetry, recitation of verses and speeches, which would seduce him" and that this made him reveal his talent very early: "our poet revealed himself, perhaps before the age of thirteen, at that age for sure, from which the first preserved compositions date". In fact, the years 1859 to 1861 are the dates of his first verses. Desembargador Souza Pitanga, in a lecture given in Rio de Janeiro in 1918, remembering his colleague Plínio de Lima, recorded the atmosphere at Ginásio Baiano: " this gentle and hospitable manor of beautiful letters, where a cheerful and vivacious legion of aspirants to future was going to receive the eucharistic bread of knowledge from the lips of a plethora of teaching priests". There, according to him, was "a shady grove of leafy mango trees, where cicadas sang in chorus" and "the late Director Dr. Abílio César Borges, dominating with his erect bearing and noble manners, a legion of minors who were made up of young men of 18 years old to even 7 years old children". Pitanga recalled that, among the professors, Ernesto Carneiro Ribeiro, Eduardo Frederico Alexander and Antônio Damásio stood out; among the contemporary students were Aristides Milton, Antônio Alves de Carvalhal, Odorico Mendes, Ruy Barbosa and the three Castro Alves brothers. The death of Castro Alves' mother in 1859 was the beginning of the family's losses. Clélia Brasília was "victimized by lung weakness" and did not resist. Taken by violent commotion and revealing the beginning of emotional problems, his brother José Antônio then threatened to commit suicide, trying to throw himself out of a window. In 1861, while still a student at Colégio Baiano, he published verses in several newspapers in honor of the "master of the heart", Antônio de Macedo Costa, who had died. The "poetic tribute" was composed of eight sextiles with seven syllables.

Жизнь в Ресифе

25 января 1862 года, вскоре после женитьбы отца на Марии Рамос Гимараес, и в возрасте всего четырнадцати лет, Кастро Алвес переехал в город Ресифи со своим старшим братом, чтобы поступить на подготовительный курс при юридическом факультете этой столицы, с намерением продолжить обучение там. Вскоре он включился в общественную жизнь академической молодежи, как отмечал Афранио Пейшото: "Затем кипучая и вольная жизнь академии, где талантливые юноши стремились проявить себя, щедрая натура Кастро Алвеса, с ранних лет стремившегося к славе, даруемой великими общественными идеалами, сделали его трибуном и поэтом, который не избегал публичных заседаний на факультете, студенческих собраний, театральных представлений, подстрекаемым с самого начала аплодисментами и овациями, которые он начал получать, и развивавшимся в крещендо апофеоза". По прибытии в Ресифи он поселился со своим братом в монастыре Сан-Франциску, а затем переехал в общежитие на улице Rua do Hospício, где позже также жили его будущий зять и близкий друг Аугусто Альварес Гимараес. Ксавьер Маркес вспоминает братьев так: Жозе Антониу читал Альвареса де Азеведу больным в психиатрической лечебнице, а он, Кастро Алвес, "играл в бильярд, рисовал и сочинял стихи". Луис Корнелиу дус Сантус, другой близкий друг, сопровождавший его до самой смерти, рассказывал, что они затем переехали жить в отдаленный район Ресифи, на берег реки Капибарибе, где он часто сопровождал его на прогулках, во время которых тот читал стихи из тетради, которая впоследствии была утеряна. Сантус писал об этом периоде: "Душа этого юноши была несказанно чиста; его ум поражал вспышками, ослепляющими, как молния — таким, должно быть, был Уго в детстве" и о потерянной тетради: "Эта маленькая книжка пропала; ни одной из этих строф нет сегодня в богатейшем собрании его стихов, оставленном нам в наследство". Антониу Лурейру де Соуза писал об этом времени: "Он жил и ярко жил, колеблясь между любовью и поэзией — причиной своего существования". В Ресифи он сблизился со своим земляком Плиниу де Лима: "Они вместе работали в одних и тех же газетах и придерживались схожих литературных взглядов, идущих вразрез с направлением, задаваемым Тобиасом Баррето". Афраниу Пейшоту описывал его внешность: "В то время он был красивым юношей, стройного телосложения, бледный, с большими живыми глазами, черными и густыми волосами, сильным и гармоничным голосом, безупречно одетым в черное, с манерами и дарами, которые производили впечатление на толпу, вызывая восхищение мужчин и женщин, пробуждая самые нежные чувства". В мае 1863 года он продемонстрировал свою преждевременную зрелость, опубликовав в Ресифи "A Canção do Africano" (в первом номере газеты Primavera). Афраниу Пейшоту утверждал, что в Ресифи, или, возможно, и раньше, он осознал свое "призвание аболициониста" и заключил: "Если бы не было предшественников, никто не был бы столь рано призван": ему было всего шестнадцать лет. Однако в марте он провалил вступительные экзамены в колледж, не справившись с геометрией: "он всегда интересовался математикой", по словам Афраниу Пейшоту, который, однако, объяснил эту неудачу тем, что в то время были закрыты учебные заведения, что лишило его возможности получить уведомление о возможности условного зачисления в качестве слушателя. Не все было потеряно в этот период: сохранились стихи "Pesadelo", "Meu segredo" и "Cansaço", а также "A Canção do Africano". Португальская актриса Евгения Инфанте да Камара прибыла в Бразилию в 1858 году, начав гастроли по стране с труппой Companhia Dramática Furtado Coelho, путешествуя с юга на север. Она не считалась красавицей, но обладала "необыкновенной грацией, умом, образованностью, нервной живостью и обаянием, полным соблазнов и причуд". Поэту было чуть больше пятнадцати лет, когда он впервые увидел ее, исполнявшую роль в пьесе "Далила" в театре Сан-Жуану в Сальвадоре, и тогда он влюбился в нее. Спустя годы он увидел ее снова в Ресифи, где она была главной актрисой труппы. Афраниу Пейшоту предположил, что начало страсти, оказавшей столь сильное влияние на его жизнь, возможно, относится к этому времени. 9 февраля 1864 года его брат Жозе Антониу, сошедший с ума несколько месяцев назад, покончил с собой. Столкнувшись с таким количеством несчастий и страдая от проблем с легкими, Кастро Алвес вернулся в Баию. В результате он несколько раз отсутствовал в колледже, куда ему наконец удалось поступить, и не сдал первый курс; туберкулез, от которого он страдал, вдохновил его на написание стихов под названием "Mocidade e Morte" (первоначальное название — "O Tísico"), где он писал:

On 25 January 1862, shortly after his father's marriage to Maria Ramos Guimarães, and at only fourteen years old, Castro Alves moved to the city of Recife with his older brother, in order to enroll in a preparatory course attached to the Faculty of Law of that capital, with the intention of joining it. He soon joined the social activities of the academic youth, as Afrânio Peixoto said: "Then the hectic and loose life of the academy, where talented young men struggled to appear, the generous nature of Castro Alves, who from an early age aspired to the glory that the great social causes give, made him a tribune and a poet who did not shy away from public sessions at the Faculty, in student societies, in theatre audiences, incited from the outset by the applause and ovations he had begun to receive, and went on in a crescendo of apotheosis". As soon as he arrived in Recife, he lived with his brother in the Convent of São Francisco and from there they moved to a dormitory on Rua do Hospício, where his future brother in law and his great friend Augusto Álvares Guimarães, would later also live. Xavier Marques remembers the two brothers, then: José Antônio reading Álvares de Azevedo to the madmen in the asylum and he, Castro Alves, "playing billiards, drawing and writing verses". Luís Cornélio dos Santos, another great friend who would accompany him until his death, reported that they then went to live in a remote neighborhood of Recife, on the banks of the Capibaribe, where he often followed him on walks in which he read poems from a notebook that, later, got lost. Santos recorded about that period: "This boy's soul was of an unsurpassable purity; his intelligence had flashes that dazzled like lightning — Hugo as a child must have been like that" and about the lost notebook: "That little book was lost; not one of those stanzas figure today in the rich treasure of poems he bequeathed us". About this period, Antônio Loureiro de Souza recorded: "He lives, and well lived, his time, agitated between love and poetry – the reason for his existence". In Recife, he became very close to his fellow countryman Plínio de Lima: "They wrote the same newspapers together and had the same literary orientation against the current led by Tobias Barreto". Afrânio Peixoto described his appearance: "At the time he was a handsome young man, with a slender build, pale complexion, large lively eyes, black and thick hair, a powerful and harmonious voice, irreproachably dressed in black, gifts and manners that impressed the crowd, imposing himself to the admiration of men and to women, inspiring the most tender feelings". In May 1863, he gave an example of his precocity by publishing in Recife A Canção do Africano (in the first issue of the newspaper Primavera). Afrânio Peixoto said that in Recife, or perhaps before, he found his "vocation as an abolitionist" and concluded: "If 'there were no precursors', no one would be more precocious either": he was only sixteen years old. But in March he had taken the college entrance exam, failing in geometry: "he had always been interested in mathematics", in the words of Afrânio Peixoto, who, however, justified this failure with the fact that the Chambers closed at the time, thus making it impossible for him to receive the notice to carry out a conditional enrollment, as a listener. Not everything was lost from this period: the poems Pesadelo, Meu segredo and Cansaço were preserved, in addition to A Canção do Africano. The Portuguese actress Eugênia Infante da Câmara had come to Brazil in 1858, starting a tour of the country with the Companhia Dramática Furtado Coelho, traveling from south to north. She was not considered a pretty woman, but she was endowed with "an extraordinary grace, intelligent, educated, nimbly nervous and vibrant, full of seductions and singular whims". The poet was just over fifteen years old when he saw her for the first time, presenting the play "Dalila" at the São João Theatre in Salvador, and then he fell in love with her. He would see her again in Recife years later as the main actress of the company. Afrânio Peixoto suggested that the beginning of the passion that would have so much influence in his life possibly dates from this time. On 9 February 1864, his brother José Antônio, who had gone mad months before, committed suicide. Faced with so many adversities, and due to lung problems, Castro Alves returned to Bahia. Thus he had several absences from college, whose enrollment he had finally managed to get, and failed his first year; suffering from tuberculosis would give him the verses entitled Mocidade e Morte (whose original title would be O Tísico), where he wrote:

"Я чувствую в себе клокотание гения / Я вижу перед собой светлое будущее" но "Мне осталось лишь земля для будущего / Ни славы, ни любви — лишь могила".

Он вернулся в Ресифи только 18 марта 1865 года, в сопровождении Фагундеса Варелла; 10 августа он прочитал "O Sábio" на юридическом факультете и 19-го числа того же месяца поступил в Академический батальон добровольцев для участия в Парагвайской войне, сделав короткую остановку перед отправкой в Сан-Паулу. В Рио-де-Жанейро, имея рекомендательное письмо от Фернандеса да Кунья, Алвес познакомился с известным писателем Жозе де Аленкаром, которому он прочитал наброски "A Cascata de Paulo Afonso" (рабочее название поэмы). Эта встреча привела к публикации Аленкаром статьи "Um Poeta" в газете Correio Mercantil 22 февраля. Аленкар также представил Кастро Алвеса Машаду де Ассису, сопроводив рекомендательное письмо, в котором назвал "Поэта Рабов" следующими словами: "Будь Виргилием для молодого Данте, веди его по неизведанным путям, где подстерегают разочарование, безразличие и, наконец, слава — три высших круга божественной комедии таланта". Во время пребывания Кастро Алвеса в Рио-де-Жанейро Империя Бразилии одержала победу в Парагвайской войне, успешно пройдя через Умаита. Огромная толпа выплеснулась на улицы, празднуя это достижение, и Кастро Алвес вышел на балкон газеты Diário do Rio de Janeiro (на улице Rua do Ouvidor, № 97), где прочитал "одно из своих редких воинственных стихотворений, стихи, написанные по случаю, аплодированные толпой, восхваленные прессой", как выразился Пейшоту, но которые сам Алвес позже написал на рукописи, где записал стихотворение: "Не публиковать" (рекомендация, которой не последовали редакторы его произведений). Именно в одном из залов этой газеты он представил небольшому кругу интеллектуалов сцены из своей пьесы "Гонзага", о которой газета позже сообщила, что она была "увенчана господином Кастро Алвесом". Такой успех наполнял его гордостью, несмотря на его показную скромность; в марте он вместе с Евгенией отправился в столицу Сан-Паулу, где завоевал восхищение молодежи и вызвал зависть таких фигур, как Жоаким Набуко. В Сан-Паулу Кастро Алвес вступил в масонскую ложу América, активным членом которой был Руй Барбоза, который издал указ, обязывающий членов ложи немедленно освободить принадлежащих им рабов. Ложа Сан-Паулу уже была видным институтом на политической арене, и участие молодых студентов юридического факультета Сан-Паулу последовало за их участием в "Ateneu", студенческом объединении, в котором Алвес был членом "литературной комиссии", членом которой также был Жоаким Набуко. В студенческие годы Руй Барбоза и Кастро Алвес также были членами Bucha Paulista, тайного юридического общества, первоначально созданного по образцу немецкого Burschenschaft, предназначенного для поддержки студентов, находящихся в затруднительном положении, но которое в Сан-Паулу приобрело социальный характер, выходящий за рамки академической среды, и достигло власти в стране благодаря взаимной поддержке, вплоть до того, что трое из пяти членов комиссии, подготовившей проект...

He only returned to Recife on 18 March 1865, accompanied by Fagundes Varella; on 10 August, he recited O Sábio at the Faculty of Law and enlisted on the 19th of that month in the Academic Battalion of Volunteers for the Paraguayan War, for a brief stop before heading to São Paulo. In Rio, carrying a recommendation letter from Fernandes da Cunha, Alves introduced himself to the renowned writer José de Alencar, to whom he read the sketches of "A Cascata de Paulo Afonso" (provisional title of the poem). This meeting resulted in the article "Um Poeta" by Alencar, published on 22 February in the newspaper Correio Mercantil. Alencar also presented Castro Alves to Machado de Assis with a letter of recommendation in which he indicated the "Poet of Slaves" with the following words: "Be the Virgil of young Dante, lead him along the pathless paths where one goes to disappointment, indifference and finally glory, which are the three maximum circles of the divine comedy of talent". During Castro Alves' stay in Rio de Janeiro, the Empire of Brazil achieved a victory in the Paraguayan War with the successful Passage of Humaitá. A large crowd rushed to the streets, celebrating the achievement, and Castro Alves went out onto the balcony of the Diário do Rio de Janeiro newspaper (at Rua do Ouvidor, No. 97), where he recited "one of his rare warrior poems, verses of circumstance, applauded by the crowd, praised by the press" in Peixoto's words, but that Alves himself would later write in the manuscript in which he recorded the poem: "do not publish it" (a recommendation not followed by the editors of his work). It was also in one of the halls of this newspaper that he had scenes from Gonzaga, his play, presented to a small audience of intellectuals, which the newspaper would later announce had been "laureated by Mr. Castro Alves". Such successes filled him with pride, despite pretending to be humble; in March he went with Eugênia to the capital of São Paulo, where he gained admiration from the youth, and the jealousy of figures such as Joaquim Nabuco. In São Paulo, Castro Alves participated in the América Lodge of Freemasonry, of which Ruy Barbosa was an active member, who, in it, issued a decree forcing its members to immediately release the slaves that belonged to them. The São Paulo lodge was already a prominent institution on the political scene, and the participation of young students from the Faculty of Law of São Paulo followed their participation in the "Ateneu", its student body, in which Alves had been a member of the "literature commission", of which Joaquim Nabuco was also a member. In academic times Ruy Barbosa and Castro Alves were also part of the Bucha Paulista, a secret legal society originally created based on the German Burschenschaft, intended to support students in precarious situations but which, in São Paulo, gained a social nature that transcended the academic environment and came to rise to power in the country through mutual support, to the point that three of the five participants in the commission that prepared the draft of Brazil's 1891 Constitution were members of the Bucha. In São Paulo, Alves also attended the third year of college where, although without great dedication to study, he managed to pass. The situation with Eugênia continued in the midst of crises marked by fights, separations and reconciliations; she continued to perform with her play Gonzaga. The success that the city had offered him, according to Archimimo Ornelas, made him "neglect Eugênia" and she, "to take revenge, would look for other lovers", which Alves pretended to ignore because Eugênia still was constant to him. In October she still acted in the play and there was a "truce" which, however, gave way to new and strong fights due to the rumors about her unfaithful conduct, culminating in the definitive separation: "the final episode was one of unexpected violence. The actress pointed to the door "

Несчастный случай на охоте и ампутация стопы

Столкнувшись с эмоциональным истощением, вызванным постоянными публичными выступлениями и страстной драмой с Евгенией, поэт стал жертвой "глубокой депрессии" и искал уединения. "Я перестал читать, писать; просто бродил, курил, охотился, даже не сделав ни одного выстрела", – сказал Афраниу Пейшоту. 1 ноября 1868 года, по словам Пейшоту, вспоминая об ухудшении туберкулеза Кастро Алвеса: "он отправился провести день в окрестностях Браса, и во второй половине дня взял ружье и вышел в сельскую местность. Перепрыгивая через канаву, ружье повернулось вниз, выстрелило, и дробина попала в левую ногу Алвеса. Ему удалось доползти до дома своего друга и корреспондента, доктора из Баии, Лопеса дус Анжуса, который затем доставил его в городской дом на улице Руа ду Имперадор, рядом с нынешним домом № 33. Помимо этого врача и друга, ему помогали хирург Кандиду Борхес Монтейру, барон Итауны и президент провинции. Но рана ухудшалась, надежды на выздоровление не было, и старые болезни легких дали о себе знать с новой силой". В этот период его друг Луис Корнелиу, живший в столице, пригласил его к себе, где медицинская помощь была лучше. 19 марта 1869 года он, наконец, отплыл в Сантос в сопровождении друга. Тем, с кем он не успел попрощаться лично, он отправил прощальное письмо, опубликованное в газете Ypiranga, которая ранее объявила о его отъезде, а 30-го числа опубликовал трогательное письмо благодарности своим друзьям в Сан-Паулу в Correio Paulistano. Кастро Алвес прибыл в Рио-де-Жанейро 21 марта; там ему сделали ампутацию, которую провели хирурги и профессора Медицинского факультета Рио-де-Жанейро, Андраде Пертенсе и Матеус де Андраде: они отрезали его левую ногу ниже колена без анестезии. Состояние легких, усугубленное кровохарканьем, делало невозможным использование хлороформа (тогда единственного анестетика): ему дали лишь платок, чтобы прикусить и хоть как-то облегчить боль. Пейшоту рассказал, что он, скрывая боль юмором, сказал: "Режьте, режьте, доктор, у меня останется меньше материи, чем у всего остального человечества". Операция, проведенная в первые дни июня, была освещена в газете Ypiranga из Сан-Паулу 21 июля; начался долгий период выздоровления, в течение которого поэт, теперь с деревянным протезом, мечтал о "новой весне". В период, когда он жил у Луиса Корнелиу и его жены, их дом стал "Малым салоном", посещаемым молодыми художниками и интеллектуалами, и он переживал мимолетные увлечения, например, с Кандидой и Лаурой, о которых вспоминал в стихотворении "Os Anjos da Meia Noite" (Полуночные ангелы). Но его все еще трогала любовь, которую он закончил с Евгенией Камарой, и 17 ноября он написал актрисе стихи "Адейс" ("Прощай"): "Прощай! Навсегда прощай! Голос ветров / Зовет меня, бьется о скалы, / Скоро я покину океан, / И миллионы волн встанут между нами"; Она ответила на это стихотворение, опубликованное в 1910 году Ксавьером Маркесом: "Прощай, брат моей души, я прощаюсь с тобой! Но пусть я никогда этого не избегу! Пусть небеса смилуются над моими молитвами, и однажды наши беды закончатся!" и "Да, Бог озарил твой лоб / Божественным лучом гения! И слава! Живи, мечтай, пой, этот горизонт! / Бразилия хочет твое имя в своей истории" и заканчивает: "Прощай! Если однажды судьба / Сведет нас снова / Как сестру или как любовницу / Всегда! Всегда! Ты найдешь меня". После пребывания с семьей и друзьями Кастро Алвес отплыл в Баию 25 ноября 1869 года; во время плавания по заливу Гуанабара ему пришла в голову идея названия книги, которую он планировал опубликовать там: Espumas Flutuantes (Плавающие пены).

Faced with the emotional exhaustion caused by the constant call to public presentations and the passionate drama with Eugênia, the poet became the victim of "profound depression" and sought moments of solitude. "I didn't read, I didn't write; I walked around, smoked, went hunting, without even firing a shot", said Afrânio Peixoto. On 1 November 1868, according to Peixoto, recalling the worsening of Castro Alves' tuberculosis: "he had gone to spend a day on the outskirts of Brás, and in the afternoon of that day he had taken his shotgun and gone out into the countryside. When crossing a ditch, with the jump, the gun turned downwards fired and the lead load hit Alves' left foot. He was able to drag himself to the house of his friend and correspondent, the doctor from Bahia, Lopes dos Anjos, [who] then took him to the town house, on Rua do Imperador, next to the current No. 33. In addition to this doctor and friend, the surgeon Cândido Borges Monteiro, the Baron of Itaúna and president of the province, also helped him. But the wound worsened, with no hope of cure, and the old pulmonary ailments woke up, impressive". During that period, his friend Luís Cornélio, who lived in the Court, called him there, where the medical resources were better. On 19 March 1869, he finally embarked in Santos, accompanied by a friend. To those who he had not been able to say goodbye in person, he did so through a note published in the newspaper Ypiranga that had previously announced his departure and, on the 30th, he published a moving letter of thanks to his friends in the city of São Paulo in the Correio Paulistano. Castro Alves arrived in Rio de Janeiro on 21 March; there he underwent an amputation, in which surgeons and professors from the Faculty of Medicine of Rio de Janeiro, Andrade Pertence and Mateus de Andrade, acted: they cut off his lower left limb without any anesthesia. The pulmonary situation, aggravated by several haemoptysis, made the use of chloroform (then the only anesthetic means) impossible: he had only a handkerchief to bite on in order to mitigate the pain. Peixoto narrated that he said, disguising the pain with humor: "Cut it, cut it, doctor I will be left with less matter than the rest of humanity". The surgery, performed in the first days of June, was reported by the São Paulo newspaper Ypiranga on 21 July; the long convalescence began in which the poet, now wearing a wooden prosthesis, imagined reaching a "new spring". During the period when he stayed with Luís Cornélio and his wife, his house became the "Petit Salon", frequented by young artists and intellectuals, and he had brief passions like those of Cândida and Laura, who he recalled in the poem "Os Anjos da Meia Noite" (The Midnight Angels). But he was still moved by the love he ended with Eugênia Câmara and, on 17 November, he wrote the verses of "Adeus" to the actress: "Goodbye! Forever goodbye! The voice of the winds / Calls me beating against the rocks, / I'm leaving soon the ocean / Will throw millions of waves between us "; She wrote a reply to this poem, published in 1910 by Xavier Marques: "Goodbye, brother of this soul, I say goodbye to you! / But let me avoid that never! — / May heaven be compassionate to my prayers / And one day yours and my woes will cease!" and "Yes, God illuminated your forehead / With a divine ray of genius! And glory! / Live, dream, sing, this horizon! / Brazil wants your name in its history" and concludes "Goodbye! If one day fate / Makes us meet / As a sister or as a lover / Always! Always! You will find me". After staying with his family, together with friends, Castro Alves embarked for Bahia on 25 November 1869; when sailing the Guanabara Bay, he had the idea for the title of the book he planned to publish there: Espumas Flutuantes (Floating Foams).

Возвращение в Баию

Прибытие Кастро Альвеса в Сальвадор, описанное в отчете, переписанном Архимимо Орнеласом, отразило его физический и моральный упадок: «Это была трогательная сцена, когда он вошел в дом отца, где его встретила мачеха и обожавшие его юные сестры. Он ушел сильным, статным, полным уверенности и отваги, а вернулся бледным, немощным, с болезнью в груди и душой, преисполненной горечи». В окружении любви семьи и друзей он встретил еврейских женщин, когда-то вдохновивших его, и узнал, что Эстер помолвлена. Он сделал вид, что глубоко потрясен этим, и, выглянув в окно, когда они проходили мимо, притворился, что вонзает в грудь бумальный кинжал. Они, посчитав это забавным, жестом предостерегли его от отчаяния. 29 января он в последний раз отправился вглубь штата Баия на лодке, которая «разрезала волны Парагуасу в поисках глубокого одиночества пустынь, чтобы, подобно Саулу, напитать отчаяние своей души и возродить эту кровь, истощенную и обедневшую от печали и страданий», – так он записал в письме Луису Корнелиу. Затем, вместе со своим зятем Аугусто, он отправился в Курралиньо, где, по словам Архима Орнеласа, испытал влияние смерти Аллана Кардека, произошедшей в конце предыдущего года и вызвавшей тогда большой резонанс, и написал стихи, в которых ставил под сомнение жизнь после смерти. Фернандо Коррейя да Силва записал, что «на ферме Санта-Изабел-ду-Оробу Кастро Альвес воссоединился с Леонидией Фрага, своей юношеской невестой и сегодня изящной девушкой, которая всегда ждала его. Разжечь прежнюю страсть? Зачем, если смерть так близко?» Похороны состоялись на следующий день после смерти (7 июля), и его похоронили в могиле № 527. В 1874 году останки были перенесены в мавзолей в блоке № 1, принадлежавший его мачехе Марии Рамос Гимараэс, которая приобрела его для могилы своего мужа. Его сестра Аделаида, умершая в Рио-де-Жанейро 22 сентября 1940 года, была «верной хранительницей памяти поэта, сохранявшей его оригиналы и рассказывавшей о его жизни», – записал Афраниу Пейшоту, заключив, что «слава Кастро Альвеса во многом ей обязана». В 1971 году отмечалось столетие со дня смерти писателя. Несмотря на возражения правнучатого племянника поэта, выступавшего за строительство пантеона в его честь, тогдашний мэр Сальвадора Антониу Карлос Магалхаэс решил просто перенести его останки на монумент на площади Кастро Альвес. Это произошло 6 июля того же года, без какой-либо особой церемонии. После признания, полученного в тогдашней имперской столице в возрасте всего двадцати одного года, и последовавших за ним «менее чем за восемь лет, глупых лет, между подростковым возрастом и юностью, Кастро Альвес оставил произведение, не имеющее себе равных в нашей литературе», – по словам Афраниу Пейшоту, который сравнил его со сверстниками, впоследствии прославившимися, такими как Руй Барбоза, Жоаким Набуку, Родригес Алвес или Афонсу Пена: если бы они умерли, как и он, в возрасте двадцати четырех лет, «даже память об их именах не сохранилась бы, а другой приобрел бы прочную славу».

Castro Alves' arrival in Salvador, in an account transcribed by Archimimo Ornelas, translated his physical and moral decay: "It was a moving scene when he entered his father's house, being received by his stepmother and the young sisters who adored him. He left strong, erect, full of confidence and audacity, he returned bloodless, crippled, sick in the chest, with a soul saturated with bitterness". Surrounded by family love and friends, he found the Jewish women who had inspired him one day, and Esther was now engaged. He pretended to be devastated by this and, through the window of the house, when he saw them pass, he pretended to stab himself in the chest with a paper dagger, to which they, finding it funny, made a sign to him not to lose hope. On 29 January, he left for Bahia's hinterlands one last time, on a boat trip that "split the waves of the Paraguaçu in search of the deep solitude of the deserts, to feed, like Saul, the despair of my spirit, and revive this blood exhausted and impoverished by sadness and suffering", as he recorded in a letter to Luiz Cornélio; He then left, together with his brother in law Augusto, for Curralinho, where, according to Archimimo Ornelas, he found himself influenced by the death of Allan Kardec, which occurred at the end of the previous year and which had had great repercussions in those days, and produced verses in which he questioned life after death. Fernando Correia da Silva recorded that, "on the Santa Isabel do Orobó farm, Castro Alves reunited with Leonídia Fraga, his boyhood fiancée and today the graceful maiden who had always waited for him. Rekindle the first passion? Why, if death is around?" The burial took place the day after the death (7 July) and he was buried in tomb 527. In 1874, the remains were transferred to the mausoleum at block 1, belonging to his stepmother, Maria Ramos Guimarães, who had purchased it for her husband's tomb. His sister Adelaide, who died in Rio de Janeiro on 22 September 1940, was the "faithful caretaker of the poet's memory, preserving his originals, informing about his life", recorded Afrânio Peixoto, concluding that "the fame of Castro Alves owes her a lot". In 1971, the centenary of the writer's death took place. Despite the opposition of a grandnephew of the poet who advocated the construction of a pantheon for him, the then mayor of Salvador Antônio Carlos Magalhães decided to simply transfer his remains to the monument at Praça Castro Alves. This actually took place, without any special ceremony, on 6 July of that year. After the consecration received in the then imperial capital at the age of only twenty one, and those that followed in "less than eight years, silly years, that between adolescence and youth, 'Castro Alves left a work without equal in our literatures'", according to Afrânio Peixoto, who compared him to his contemporaries who would later stand out, such as Ruy Barbosa, Joaquim Nabuco, Rodrigues Alves or Afonso Pena: had they died, like him, at the age of twenty four, "not even the memory of the names would have remained with them and during that time the other gained lasting fame".

Политический контекст

Для американского исследователя творчества Кастро Альвеса Джона М. Толмана его "биография служит не для определения поэзии и не как ключ к ее пониманию, а лишь как своего рода историческая соотнесенность, где мы можем с большей достоверностью увидеть творчество тактического поэта". В этом смысле историческая и культурная панорама служит "для того, чтобы сделать определенные темы, взгляды и даже технику его поэзии более понятными". Система рабства преобладала в Бразилии во времена правления императора Педру II, концентрируясь на северо-востоке: в 1867 году здесь проживало 47% всего порабощенного населения страны (774 тысячи человек). В то же время, выращивание кофе в Сан-Паулу привело к удвоению числа рабов в течение десятилетия с 1864 по 1874 год и сделало вопрос об отмене рабства столь же актуальным, как и в городах с большим количеством чернокожих, таких как Сальвадор и столица империи, Рио-де-Жанейро. С 1850 года торговля рабами из Африки была запрещена законом Эузебио де Квироса, а 29 октября 1851 года в Баие произошел эпизод "Понтиньянской высадки" на острове Итапарика – последняя задокументированная попытка обойти запрет на работорговлю, продемонстрировавшая сопротивление торговцев и рабовладельцев в провинции. В то время в стране существовало всего два юридических факультета, оба основанные в 1828 году: один в Ресифи и другой в Сан-Паулу. В обоих прививалась либеральная и гражданская позиция интеллектуальной элите страны, наряду с идеей национального единства, которая, впрочем, не была реализована в провинциях. В этих академиях преподаватели и студенты находились под влиянием европейских авторов, таких как Эрнест Ренан, проповедовавший отказ от католического влияния в общественной жизни, Ипполит Тэн и Огюст Конт, с их позитивизмом, который, по словам Сильвио Ромеро, принес "множество новых идей", к которым добавились эволюционизм, изменения в праве и политике, реализм и натурализм, расширяя стремление к реформированию страны. В Европе происходили различные революции. Во Франции произошли революции 1830 года, которые в 1847 году (год рождения Кастро Альвеса) привели к свержению короля и проведению первых на континенте выборов с прямым, тайным и всеобщим мужским избирательным правом. Италия и Германия переживали борьбу за объединение, отражая националистические идеи; в первой из этих стран важную роль сыграл партизанский лидер Джузеппе Гарибальди, который, помимо участия в сражениях в Бразилии, был женат на бразильянке Аните. Среди важнейших событий в Бразилии времен Кастро Альвеса – так называемый Религиозный вопрос, связанный с масонством. Современниками и друзьями Кастро Альвеса были масоны, такие как Луис Гама и Руй Барбоза и другие. Сам Кастро Альвес также был масоном и вместе с двумя вышеупомянутыми сотрудничал в газете Radical Paulistano и участвовал в аболиционистских кампаниях. После освобождения испанских колоний в Америке многие страны пережили внутренние и внешние конфликты, прежде чем окончательно утвердиться. Парагвайская война стала крупнейшим конфликтом в Южной Америке, объединившим Бразилию, Аргентину и Уругвай в Тройственный союз против парагвайского диктатора Солано Лопеса, вторгшегося в 1864 году на территорию современного бразильского штата Мату-Гросу-ду-Сул, что привело в последующие годы к эпическим сражениям, таким как морская битва при Риачуэло и проход через Умаита (последнее вдохновило поэта на импровизацию в Рио-де-Жанейро). Другие конфликты также ознаменовали этот период в Южной Америке, такие как Платинская война 1852 года с участием Бразилии, а также Испано-Южноамериканская война между Испанией и Перу, независимость которой Испания признала лишь в 1864 году. В этой войне также участвовали Чили, Боливия и Эквадор, и она завершилась только после вмешательства Соединенных Штатов. Несмотря на различные конфликты, идеалы панамериканизма существовали в скрытой форме с начала XIX века, и их сторонником в Бразилии был Жозе Бонифасио, который выступал за объединение новых наций для поддержания их независимости. Парагвайская война, продолжавшаяся до 1870 года, имела неоднозначные результаты, по мнению Жуакима Набуко: победа, с одной стороны, ознаменовала расцвет монархии в Бразилии, но также положила начало ее упадку. По словам Карлоса Эмилио Фарако и Франсиско Марто де Мура в их анализе "О Навио Негреиро", поэзия Кастро Альвеса "отражает исторический момент того времени: упадок монархии, борьбу за отмену рабства и республиканскую кампанию".

For the American researcher of the work of Castro Alves, Jon M. Tolman, his "biography serves not to define poetry, nor as a key to its understanding, but only as a kind of historical fitting, where we can glimpse with more authenticity the tactic poet's creativity". In this sense, a historical and cultural panorama serves "to make certain themes, attitudes and even the technique of his poetry more understandable". The system of slavery prevailed in Brazil during the reign of emperor Pedro II, concentrating in the Northeast, in 1867, 47% of the captive population in the country (774 thousand people), while the cultivation of coffee in São Paulo led the number of slaves to double in the decade from 1864 to 1874 and made the abolitionist issue gain the same relevance there as in cities where the presence of blacks was large, such as Salvador and the capital of the Empire, Rio de Janeiro. Since 1850, the slave trade from Africa had been prohibited by the Eusébio de Queirós Law, with the episode of the "Pontinha Landing" on Itaparica Island taking place in Bahia on 29 October 1851 — the last documented attempt to circumvent the prohibition of slave trafficking, in a demonstration of resistance in the province by traders and slave owners. There were then only two law schools in the country, both founded in 1828: one in Recife and the other in São Paulo; in both, the liberal and civic vision was instilled in the thinking elite of the country, in addition to the conception of national unity — which did not, in fact, occur in the provinces. In these academies, teachers and students were influenced by European authors such as Ernest Renan, who preached the end of Catholic influence in public life, Hippolyte Taine and Auguste Comte, with positivism, who brought, in the words of Sílvio Romero, a "bunch of new ideas " to which were added evolutionism, the change of law and politics, realism and naturalism, expanding in them the will to reform the country. In Europe several revolutions occurred. In France, the Revolutions of 1830 took place, which in 1847 (Castro Alves' birth year) led to the deposition of the king and the holding of the first elections on the continent with direct, secret and universal suffrage for men. Italy and Germany lived through the struggles for their unification, reflecting nationalist ideas; in that first country, the guerrilla leader Giuseppe Garibaldi had played an important role, who, in addition to having already fought in Brazil, was married to the Brazilian Anita. Among the main Brazilian facts of Castro Alves' time there is the so called Religious Issue, which involved Freemasonry; contemporaries and friends of Castro Alves were Freemasons, such as Luís Gama and Ruy Barbosa, among others. Castro Alves was also a Freemason, and together with the former two he collaborated in the newspaper Radical Paulistano and in abolitionist campaigns. After the emancipation of the Spanish colonies in the Americas, several nations experienced internal and external conflicts until they established themselves. The Paraguayan War was the biggedt conflict in South America, uniting Brazil, Argentina and Uruguay in the Triple Alliance against the Paraguayan dictator Solano López, who invaded the territory of the current Brazilian state of Mato Grosso do Sul in 1864, providing in the following years battles that became epics such as the naval battle of Riachuelo and the passage of Humaitá (the latter worthy of an improvisation by the poet, in Rio de Janeiro); other conflicts marked the period in South America, such as the Platine War, in 1852, involving Brazil, and also the Spanish–South American War between Spain and Peru, whose independence Spain did not recognize until 1864, which also involved Chile, Bolivia and Ecuador and only concluded with the intervention of the United States. Despite the various conflicts, ideals of Pan Americanism had been latent since the beginning of the 19th century, of which José Bonifácio had been a defender in Brazil, in the sense of uniting the new nations to sustain their independence. The Paraguayan War, which would last until 1870, had an ambiguous result according to Joaquim Nabuco: the victory on the one hand marked the peak of the monarchy in Brazil, but also began its decline. In the words of authors Carlos Emílio Faraco and Francisco Marto de Moura in their analysis of O Navio Negreiro, the poetry of Castro Alves "reflects the historical moment of the time: the decline of the monarchy, the abolitionist struggle and the republican campaign".

Романтизм в литературе

Романтизм был эстетическим течением, противопоставленным предшествующему ему классицизму. Если последний отдавал предпочтение дворянству, то романтизм изображал буржуазию: его авторами были молодые люди из среднего или простого сословия, а также изображаемые ими персонажи. Таким образом, романтических авторов отличали субъективизм и свобода творчества (характеризуемые преобладанием чувств, историзмом, пессимизмом и даже отчуждением от реальности и культом природы). Это эстетическое течение возникло на фоне подъема буржуазии после Французской революции в Европе: в Англии наблюдалось превознесение средневековья и творчества Шекспира. В Германии социальные конфликты отразились в произведениях Гёте и Шиллера, где пессимизм, эмоциональность, меланхолия и восхищение смертью выступили контрапунктом социальным преобразованиям. На Кастро Алвеса оказали влияние несколько европейских авторов: лорд Байрон, Ламартин, Мюссе, Генрих Гейне и даже Шекспир, который, переведенный на французский язык, как отмечал Ледо Иво, «стал настоящей романтической одержимостью». Но наибольшее влияние на него оказал сам Виктор Гюго: по словам Кастро Алвеса, Виктор Гюго был «его великим учителем», «к которому он испытывал явственную избирательную близость, будь то лирического, будь то политического и трибунского характера», перенимая у него многое, «черпая в огромном гюговском океане значительное количество видений, тем и образов», так что «он подражал ему и перефразировал с поразительной легкостью». В Португалии представителями этого течения в литературе были Алмейда Гаррет, Александр Эркулану, Жулиу Диниш и, наконец, Камилу Каштелу Бранку. Зародившийся в 1825 году, романтизм просуществовал там четыре десятилетия, которые ученые разделяют на три этапа: первое поколение (1825–1840 гг.); второе (1840–1860 гг.) и, наконец, третье, начиная с 1860 года, сформированное авторами, уже находящимися в переходном периоде к реализму. В Бразилии это движение совпало с необходимостью утверждения национальной идентичности, с обретением страной независимости в 1822 году. Как и в Португалии, литераторы разделили романтизм на три поколения: первое, отмеченное национализмом и патриотизмом (в которое входили Гонсалвес Диаш и Гонсалвес де Магальяйнс); второе, отмеченное влиянием лорда Байрона и с темами, сосредоточенными на любви, смерти, сомнениях, иронии и сарказме, а у некоторых – на сатанизме (представителями которого были Казимиру де Абреу, Алварес де Азеведу, Жункеира Фрейре и Фагундес Варела); и, наконец, третье, состоявшее из так называемых «кондористов» и аболиционистов, наиболее ярким представителем которых был Кастро Алвес.

Romanticism was an aesthetic movement that opposed the Classicism that preceded it. While the latter favored the nobility, the former portrayed the bourgeoisie: its authors were young people from the middle or popular class, as well as the characters they portrayed. The romantic authors, therefore, had subjectivism and freedom of creation as characteristics (marked by the primacy of feelings, historicism, pessimism and even a distancing from reality and worship of nature). This aesthetic movement derived from the rise of the post French Revolution bourgeoisie in Europe: in England there was an exaltation of medieval times and Shakespeare's writings. In Germany, social conflicts were reflected in the works of Goethe and Schiller, where pessimism, emotion, melancholy and appreciation of death emerged as a counterpoint to social transformations. Several European authors influenced Castro Alves: Lord Byron, Lamartine, Musset, Heinrich Heine and even Shakespeare who, translated into French, "became a true romantic obsession" in the words of Lêdo Ivo. But his greatest influence was Victor Hugo himself: according to Castro Alves, Victor Hugo was "his great master", "to whom he united an undisguised elective affinity, whether of a lyrical nature, whether of a political and tribunic nature", assimilating many things from him, "fishing in the immense Hugoan ocean a considerable number of visions, themes and images", in such a way that "he imitated and paraphrased him with the most blatant ease". In Portugal, exponents of this movement, in literature, were the authors Almeida Garrett, Alexandre Herculano, Júlio Dinis and, in the end, Camilo Castelo Branco. Initiated in 1825, romanticism lasted four decades there, which scholars divide into three moments: the first generation (from 1825 to 1840); the second (from 1840 to 1860) and, finally, the third from 1860, which is formed by authors already in a transition to realism. In Brazil, the movement coincided with the need to affirm nationality, with the country's independence in 1822. As in Portugal, literati divided Romanticism into three generations: the first, marked by nationalism and patriotism (which included Gonçalves Dias and Gonçalves de Magalhães); the second, marked by the influence of Lord Byron and with themes centered on love, death, doubt, irony and sarcasm and, in some, Satanism (whose exponents were Casimiro de Abreu, Álvares de Azevedo, Junqueira Freire and Fagundes Varela); and finally the third, which consisted of the so called condorists and abolitionists, of which the greatest exponent was Castro Alves.

Дидактический анализ

Поэтическое творчество Кастро Альвеса, в дидактических произведениях, разделяется на две группы: социальная поэзия и лирическая любовная поэзия. По мнению Фарако и Муры, в отличие от других романтических поэтов, объяснявших свою неспособность адаптироваться к внешнему миру внутренними конфликтами, Кастро Альвес оправдывал эту проблему неспособностью человека приспособиться к окружающей среде и "вечной борьбой между угнетателями и угнетенными"; помимо лирического и любовного творчества, в его наследии присутствует "поэзия социального характера". Даже в лирических стихах Кастро Альвес выделяется более реалистичным и чувственным взглядом на любовь и женщин, поскольку, оставаясь идеально красивыми и совершенными, они предстают конкретными, осязаемыми людьми. Самира Кампеделли проанализировала его творчество в том же ключе: "наряду с определенной "байроновской болезненностью" и в контрасте с ней, поэзия Кастро Альвеса демонстрирует два других аспекта: чувственный любовный лиризм и эпический кондоризм"; в первом случае, пылкий лиризм вдохновлен реальными женскими образами, близкими и завоеванными, а во втором он новаторски вводит "громкий, открытый, откровенный" тон, защищая рабов и изображая их страдания "гиперболически и красноречиво", с "резкими мазками", тем самым разрывая с "я"-центрированным видением своих предшественников.

Критика

Профессор бразильской литературы в Университете Нью-Мексико Джон М. Толман, в анализе творчества поэта, размышлял: "Среди многих других бразильских авторов, которых критики удобно причисляют к определенным категориям, можно выделить Кастро Альвеса". Маркес да Круз в своей "Истории литературы" (História da Literatura) отмечает: "Многие его стихи страдают (по словам Карлоса де Лаета) от акцента, свойственного так называемой школе Кондора, которая, начав с подражания Гюго, скатилась в чистый гонгоризм". Фаусто Кунья указал на то, что, по его мнению, являлись основными недостатками в творчестве Кастро Альвеса: поэт ограничен, без четкой эволюции ни в технике, ни в тематике; все его творчество создавалось в соответствии с господствующими стандартами романтизма, "поэт с единственной струной на лире", и даже эта струна была заимствована. В своем анализе он писал: "именно с 1868 года его поэтическая индивидуальность проявилась самостоятельно и начала, в свою очередь, влиять на современников, когда разум коснулся его в большей степени. Разрыв с Эужениией Камарой и последняя любовь к Аньезе Тринчи Мурри вновь погрузили его в океан ультраромантических клише, большинство из которых теперь превзойдены самой историей". Кунья продолжил, заключив негативно: "Во многих отношениях поэтическая траектория Кастро Альвеса вызывает недоумение и, кажется, подтверждает тезис – безусловно, экстремистский – о том, что поэт был "достигнут". В пределах узких рамок можно говорить об определенном прогрессивном истощении его лирики после 1869 года. Если произведения юности Кастро Альвеса изобилуют пастишами, то его зрелое творчество страдает от совершенно ненужных влияний. Впечатление, которое он производит в финальной фазе, – не столько впечатление "удовлетворенного", "реализованного" человека, сколько впечатление уничтоженного, с причудливыми вспышками оптимизма и энергии". Противореча позиции Фаусто Куньи, Джон М. Толман утверждал, что анализ творчества поэта страдает от включения ранних произведений в число поздних, как это часто бывает в антологиях, отмечая, что его последнее творчество имеет немного поклонников в Бразилии. Толман считал, что "поэзия, написанная после возвращения в Баию, обладает ярко выраженными целостными характеристиками", и что анализ его зрелых стихов смешивается с произведениями более ранних периодов. Относительно негативной критики, такой как критика Куньи, американский автор заключил: "Один из недостатков литературной славы – это вес суждения критика, который часто мешает справедливой оценке". Говоря о влиянии Виктора Гюго на творчество Кастро, Ледо Иво сравнил его с Рембо, который также подражал французскому писателю и писал о море, никогда не видя его. Так же и "Кастро Альвес воспевал водопады Пауло Афонсу, не посещая их; и его видение более убедительно и реалистично, чем у тех, кто их видел". Тот же автор, говоря о влиянии романтических авторов, вдохновлявших поэта (уже упомянутые Гюго, Байрон, Ламартин, Муссе, Гейне и даже Эспронседа), отмечал: "многих из них он переводил, пародировал, имитировал и заимствовал, вливая в эти пародии, имитации и заимствования энергию нового языка и наполняя их страстью", так что "один из самых оригинальных поэтов нашего языка, и один из самых ревнивых к проявлениям своей пылкой души, также будет одним из самых любящих подражание и перефразирование", но он делает это "с таким мастерством и удачей", что ничто не дискредитирует его и позволяет его стихам оставаться "читаемыми", несмотря на вспышки, благодаря строгости, с которой он работал с португальским языком. Студент магистратуры Федерального университета Уберландии, сравнивая видение чернокожих у Кастро Альвеса и Луиса Гамы, отметил, что Альвес говорит о чернокожих в третьем лице, в то время как Гама говорит от первого лица, заключая, что "Луис Гама помог создать афро-бразильскую идентичность, чтобы способствовать изменениям в дискурсивных структурах того времени, а Кастро Альвес представлял черного субъекта как пассивного и смиренного человека".

Professor of Brazilian Literature at the University of New Mexico Jon M. Tolman, in an analysis of the poet's work, pondered: "Among many other Brazilian authors conveniently boxed in by critics, we can highlight Castro Alves". Marques da Cruz, in his História da Literatura, records: "Many of his verses suffer (says Carlos de Laet) from the emphasis peculiar to the so called Condor school, which, starting from Hugo's imitation, decayed into pure Gongorism". Fausto Cunha pointed out what would be, for him, major defects in Castro Alves' production: a limited poet without a clear evolution, either in technique or in his theme; his entire production was made according to the current standards of romanticism, a "poet who has only one string on the lyre" and even that string was borrowed. In his analysis, "it was from 1868 onwards that his poetic personality asserted itself with autonomy and began, in turn, to influence his contemporaries. when the reason touched him more closely. The breakup with Eugênia Câmara and the last love of Agnese Trinci Murri plunged him back into the ocean of ultra romantic commonplaces, almost all of which have now been surpassed by their own collection". Cunha continued, to conclude in a negative way: "In many respects, Castro Alves' poetic trajectory is disconcerting and seems to support the thesis — certainly an extremist one — that the poet was an 'accomplished'. Within a narrow limit, it is possible to allude to a certain progressive exhaustion of his lyric after 1869 ( ) If the work of Castro Alves' adolescence is dotted with pastichos, his coming of age will suffer from completely unnecessary interferences ( ) The impression he leaves us, in the final phase, is not quite that of a 'satisfied', of a 'fulfilled' man: it is of an annihilated one with the peculiar bursts of optimism and energy". Contradicting Fausto Cunha's position, Jon M. Tolman said that the analysis of the poet's work suffers from the insertion of old productions among recent ones, as occurs in anthologies, noting that his final production has few admirers in Brazil; Tolman considered that "poetry written after returning to Bahia presents marked integral characteristics" and that the analysis made of his mature verses mix with others from earlier periods; about negative criticism such as that of Cunha, the American author concluded: "One of the disadvantages of literary acclaim is the weight of the critic's judgment, which often interferes with fair appreciation". When talking about Victor Hugo's influence on Castro's work, Lêdo Ivo compared him to Rimbaud, who also imitated the French writer and who had written about the sea without ever having seen it, so too "Castro Alves celebrated the Paulo Afonso Falls without having to go there; and his vision is more convincing and realistic than that of the visitors". The same author, speaking of the influence of the romantic authors who inspired the poet (already mentioned Hugo, Byron, Lamartine, Musset, Heine and even Espronceda), "many of them he translated, parodied, imitated and plundered, transfused into these parodies, imitations and plunders the vigor of a new language and scorched with fervor" in such a way that "one of the most original poets of our language, and one of the most jealous of the outbursts of his inflamed self, will also be one of the most fond of imitation and paraphrase", but he does it "with so much skill and happiness " that nothing disqualifies him and makes his verses remain "readable" despite the outbursts, thanks to the rigor with which he worked the Portuguese language. A master's student at the Federal University of Uberlândia, making a comparison between the vision of black people by Castro Alves and Luís Gama, noted that Alves speaks of black people in the third person, while Gama speaks in the first person, concluding that "Luís Gama helped to create the Afro Brazilian identity in order to promote changes in the discursive structures of the time, Castro Alves represented the black subject as a passive and resigned human being".

Почетные слова

6 июля 1881 года, спустя десять лет после смерти поэта, так называемая площадь Largo do Teatro, одна из главных площадей Сальвадора, была переименована в его честь; в 1919 году был заказан памятник итальянскому скульптору Паскуале де Чирико; монумент был установлен на месте, где ранее находился «Фонтан Колумба», и торжественно открыт 6 июля 1923 года; статуя высотой 2,9 метра установлена на пьедестале (общая высота которого составляет 11 метров), на фасаде которого изображена скульптура пары рабов, символизирующая их борьбу за отмену рабства: площадь Кастро Альвеса является одним из символов Сальвадора. Отсылая к площади, Каэтано Велосо перефразировал строку из стихотворения Кастро Альвеса «Площадь – для народа, как небо – для кондора» из сборника O Povo ao Poder, воздав ему следующую дань уважения: «Площадь Кастро Альвеса принадлежит народу / Как небо принадлежит самолёту». В 1895 году муниципалитет Курралиньо получил автономию от Кашоэйры; спустя годы название города было изменено на Кастро Альвес в честь поэта (источники расходятся в том, произошло ли это на основании Закона штата № 360 от 25 июля 1900 года или Закона № 790 от 25 июня 1910 года). «ТКА», как его называют, входит в состав национального наследия Бразилии с 2013 года и находится под охраной IPHAN. 8 марта 1971 года тогдашний губернатор штата Баия Луис Виана Филью, в рамках чествования поэта в столетие его смерти, открыл Исторический парк Кастро Альвеса в городе Кабасейрас-ду-Парагуасу, на территории бывшей усадьбы Кабасейрас. Музейный парк общей площадью 52 тысячи квадратных метров расположен в центре города. По словам писателя Эдивальдо Боавентуры, это пространство должно было напоминать о «месте рождения и детских годах» поэта. С 1977 года день рождения поэта неофициально считался Национальным днём поэзии и отмечался таким образом, пока в 2015 году сенатор Альваро Диас не предложил другую дату, посвящённую Карлосу Драммонду де Андраде; после принятия этого закона день его рождения перестал быть официальной датой празднования поэзии в Бразилии. В 2019 году третий Международный литературный фестиваль Пелуринью (Flipelô) был посвящён памяти поэта.

On 6 July 1881, ten years after the poet's death, the so called Largo do Teatro, one of the main squares in Salvador, was renamed in his honor; in 1919 a statue was commissioned from the Italian sculptor Pasquale de Chirico; the monument was installed in the place where the "Fountain of Columbus" used to be and inaugurated on 6 July 1923; the statue, measuring 2.9 meters, is positioned on a pedestal (which gives it a total height of 11 meters) on the front of which is a sculpture of a couple of slaves, symbolizing their abolitionist struggle: Castro Alves Square is one of Salvador's symbols. In reference to the square, Caetano Veloso paraphrased the verse by Castro Alves "The square is for the people, like the sky is for the condor" from O Povo ao Poder, paying him the tribute "Castro Alves Square belongs to the people / Like the sky belongs to the airplane". In 1895, the municipality of Curralinho was emancipated from Cachoeira; years later, the name of the city was changed to Castro Alves, in honor of the poet (sources differ as to whether it was by State Law No. 360 of 25 July 1900, or Law No. 790 of 25 June 1910). The "TCA", as it is known, has been part of Brazil's national heritage since 2013, listed by IPHAN. On 8 March 1971, the then governor of the state of Bahia Luís Viana Filho, as part of the homage to the poet on the centenary of his death, inaugurated the Castro Alves Historical Park in the city of Cabaceiras do Paraguaçu, in the former headquarters of the Cabaceiras Farm. The park museum with a total area of 52 thousand square meters located in the center of the city. According to the writer Edivaldo Boaventura, the space aimed to recall the poet's "birthplace and childhood scenarios". Since 1977, the day of the poet's birth was considered, unofficially, as National Poetry Day and it was celebrated that way until, in 2015, senator Alvaro Dias proposed another date, this time honoring Carlos Drummond de Andrade; after this law was passed, his birthday ceased to be officially the date of poetry in Brazil. In 2019, the third edition of the Pelourinho International Literary Festival (Flipelô) honored the poet.

Памятники и скульптуры

Помимо статуи Де Кирико в Сальвадоре, другие памятники в Бразилии посвящены поэту. На проспекте Пассейо Публику в Рио-де-Жанейро находится бронзовый бюст поэта, работа скульптора Эдуардо де Са, открытый в 1917 году, отличительной чертой которого является постамент из мрамора разных цветов. В первом выпуске, без указания автора, статья в журнале Bahia Illustrada в Рио-де-Жанейро подвергла эту работу критике: «Бюст Кастро Альвеса, установленный на Пассейо Публику, выглядит так же, как любой из его незаметных товарищей по богемной и студенческой жизни того времени», и что статуя не имеет «никакого сходства с его лицом», заключая, что известно о том, что она изображает поэта, только по надписи с его именем на бронзе. В 1947 году в Ресифи был открыт бюст в честь столетия со дня рождения поэта, выполненный скульптором Селсо Антонио де Менезесом и расположенный на площади Адольфо Сирне, напротив того же юридического факультета, где когда-то учился Кастро Альвес. В 1948 году бразильский скульптор Умберто Коццо отправился в Италию, где во Флоренции создал статую «Поэта Свободы», финансируемую организацией Ação Cultural Castro Alves. Скульптор, уже известный в стране, выиграл конкурс на создание статуи, призом в котором была годичная поездка в Европу, состоявшаяся в августе того же года. Конкурс завершился в 1947 году, в год столетия поэта, а заседание по выбору победителя (в котором также участвовали Матеус Фернандес, Селита Вакани, Франсиско Андраде, Альмир Пинто, Онорио Песанья и Модестино Канто) было заснято на пленку. Коццо стал одним из учителей скульптора Марио Краво, который по материнской линии был двоюродным братом поэта. В различных частях страны поэту воздвигнуты скульптуры. В городе Жакобина на площади Праса-да-Матрис находится памятник поэту, отреставрированный в 2016 году.

Бразильская академия литературы

Бразильская академия литературы (ABL) назвала в его честь, по предложению одного из основателей Валентима Магалхеса, седьмое кресло, покровителем которого является Кастро Альвес. Его кресло стало причиной первого серьезного внутреннего конфликта в академии в 1905 году. В том же году Евклид да Кунья был избран на место, оставшееся вакантным после основателя кресла №7, Валентима Магалхеса, и литературный критик Сильвио Ромеро должен был произнести речь, приветствующую нового члена бразильского силогэ. Ромеро, как и Тобиас Баррето, родом из Сержипе, критиковал творчество Кастро Альвеса из-за студенческих беспорядков в Ресифе (из-за провинциализма и предвзятости, по словам Афранио Пейшото). В своей речи, которая по протоколу должна была быть комплиментарной, он затронул спорный характер его произведений, оскорбив даже присутствовавшего президента республики Афонсу Пена, а также подвергнув резкой критике Кастро Альвеса (покровителя), Валентима (основателя) и Кунью (избранного). После постройки собственного здания академии в нем был создан "Зал романтиков", где установлены бюсты главных авторов бразильского романтизма, в том числе Кастро Альвеса; именно здесь покоятся останки ушедших ученых.

Столетие со дня рождения в 1947 году

В 1947 году исполнилось сто лет со дня рождения поэта, и в его память было проведено несколько мероприятий, особенно в Баие и Рио-де-Жанейро, тогда Федеральном округе. В предыдущем году федеральное правительство провело конкурс на дизайн почтовой марки, посвященной столетию, который выиграл дизайнер Альберто Лима. Министерство образования и здравоохранения награждало медалями с изображением поэта на лицевой стороне, а на оборотной – стихи его авторства: «Зелёный и золотой стяг моей земли, / Что бразильский бриз ласкает и колышет, / Стяг, что в солнечном свете воплощает / Божественные заветы надежды», – работа гравёра Л. Кампоса. В Рио-де-Жанейро Министерство также организовало выставку, посвященную столетию Кастро Альвеса, которую 14 марта открыл Аугусто Мейер. В том же году город Рио-де-Жанейро учредил конкурс эссе в нескольких категориях, таких как лучшая биография поэта или роман, действие которого разворачивается в какой-либо период его жизни. В Сальвадоре прошла масштабная программа мероприятий, проходившая с 5 по 15 марта 1947 года и включавшая лекции, литературный конкурс Академии литературы Баии и встречу Академий литературы, биобиблиографическую выставку Института географии и истории Баии, завершившуюся гала-балом в Clube Bahiano de Tênis. Представителем Бразильской академии литературы (ABL) на мероприятии был Педро Калмон из Баии. Бразильская академия, в свою очередь, провела конференции, посвященные писателю, с участием таких её членов, как Клементино Фрага и Педро Калмон, инициировала кампанию по строительству памятника поэту, а также организовала биобиблиографическую выставку в залах Petit Trianon, являющегося её штаб-квартирой.

Наследие

Влияние Кастро Альвеса ощущалось еще при его жизни, как отметил литературный историк Жозе Маркес да Круз: "Его стихотворение O Navio Negreiro было заучено многими, внеся значительный вклад в отмену рабства, поскольку его декламировали во всех театрах и залах ( ). Он был аболиционистом (еще до создания аболиционистской партии) и республиканцем". В 1882 году в Рио-де-Жанейро была опубликована пародия на O Navio Negreiro под названием A Canoa do Martinho, вошедшая в сборник "Политические сатиры" и анонимно подписанная (она сохранила подпись "Муссета", одного из любимых писателей Кастро Альвеса). В своем эпическом произведении 1950 года Canto Geral чилийский писатель Пабло Неруда включил Кастро Альвеса в число освободителей Америки, в стихотворении "Castro Alves do Brasil" (IV Canto, стихотворение 29), где заявил, что Кастро Альвес был "поэтом нашей Америки" за то, что дал рабам голос, открыв "в двери, дотоле закрытые ( ), где, сражаясь, вошла бы свобода", и завершил стихами: "позволь мне, поэт нашей Америки, / увенчать твою голову лаврами народа. Твой голос слился с вечным и громким голосом людей. / Ты пел хорошо. Ты пел так, как следует петь". Хорхе Амадо отразил поэта не только в своей работе "Азбука Кастро Альвеса", но и в своей единственной пьесе "Любовь солдата". В этом произведении 1947 года поэт является главным героем в своей любви к Евгении Камаре, начиная в 1866 году повествование, которое в девятнадцати сценах представляет ряд исторических персонажей, таких как Жоаким Набуко, Руй Барбоза, Тобиас Баррето, Антониу Боржес да Фонсека и Фагундес Варела, а также самого Амадо, который появляется с комментариями, чтобы объяснить исторический контекст; в этой работе Амадо стремился показать значимость творчества Кастро Альвеса в социальных движениях своего времени: аболиционизме и республиканизме. Его популярность сделала его одним из самых известных поэтов в стране, его именем были названы общественные места, учебные и культурные заведения, ассоциации и даже компании; его имя также встречалось на марках сигарет и спичек; такие артисты, как Бенедито Иривальдо де Соуза, известный как Вадо, поставили более пяти тысяч театральных представлений "O Navio Negreiro" в Сан-Паулу, которые он возил по школам и театрам этого штата. Кастро Альвеса ценили не только образованные читатели и художники, он постоянно присутствует в творчестве популярных авторов, таких как Рогасиану Лейте, Буле Буле или Родольфо Коэльо Кавалканте, который называл его "величайшим поэтом мира всех времен", а также существует огромное количество литературы корделя, посвященной поэту; историк и автор корделя Франклин Максадо доказал, что Альвес использовал импровизированные стихи (Repente) в своих спорах с Тобиасом Баррето – и что влияние поэта на народное искусство было взаимным.

Castro Alves' influence was felt during his lifetime, as the literary historian José Marques da Cruz pointed out: "His poetry O Navio Negreiro was memorized by many, having contributed to the abolition of slavery, intensely, as it was recited in all theaters and halls ( ) He was an abolitionist (before there was the abolitionist party) and republican". In 1882, a parody of O Navio Negreiro was published in Rio de Janeiro, with the title A Canoa do Martinho, part of Political Satires and anonymously authored (it kept the signature of "Musset", one of the writers of predilection of Castro Alves). In his epic work of 1950, Canto Geral, the Chilean writer Pablo Neruda inserted Castro Alves among the liberators of America, in the poem "Castro Alves do Brasil" (IV Canto, poem 29), where he stated that Castro Alves was the "poet of our America" for having given the slaves a voice where " in doors hitherto closed ( ) fighting, freedom would enter" and, finally, ended with the verses: "leave me, poet of our America, / to crown your head with the laurels of the people. / Your voice joined the eternal and loud voice of men. / You sang well. You sang as one should sing". Jorge Amado reflected the poet not only in his work The ABC of Castro Alves, but also in his only play O Amor do Soldado. In this 1947 work, the poet is the protagonist in his love for Eugênia Câmara, starting in 1866 the narrative that, in its nineteen scenes, presents several of the historical characters such as Joaquim Nabuco, Ruy Barbosa, Tobias Barreto, Antônio Borges da Fonseca and Fagundes Varela, in addition to Amado himself, who appears in interventions to explain the historical context; in this work Amado sought to show the relevance of Castro Alves' production in the social struggles of his time: abolition and republicanism. His popular acceptance made him one of the best known poets in the country, lending his name to public places, educational and cultural establishments, associations and even companies; it also appeared in cigarette and match brands; artists such as Benedito Irivaldo de Souza, known as Vado, performed more than five thousand theatrical presentations of O Navio Negreiro in São Paulo, which he took to schools and theaters in that state. Not only elite readers and artists appreciated Castro Alves, as he is a constant in the work of popular authors such as Rogaciano Leite, Bule Bule or Rodolfo Coelho Cavalcante, who said he is "the greatest poet in the world of all times", in addition to a vast range of cordel literature dealing with the poet; historian and cordelist Franklin Maxado demonstrated that Alves had used Repente in his disputes with Tobias Barreto – and that the poet's influence on popular art was also reciprocal.

В кино

Кастро Альвес был изображён в качестве персонажа в фильмах, где его сыграл Пауло Маурисио в 1949 году в бразильском художественном фильме "Vendaval Maravilhoso" (также известном как "Кастро Альвес — Um Vendaval Maravilhoso"), с певицей Амалией Родригес в роли актрисы Евгении Камары; фильм был восстановлен в 2003 году Cinemateca Portuguesa; как сообщается в самом фильме, работа была вдохновлена "жизнью Кастро Альвеса — O Poeta dos Escravos". Этот фильм не является биографией, авторы лишь изучили работы выдающихся биографов поэта: Афраниу Пейшоту, Педру Калмона, Жоржи Амаду и Лопеса Родригеса. Режиссёр Лейтао де Баррос также написал книгу, рассказывающую историю фильма, под названием "Как я видел Кастро Альвеса и Евгению Камару в чудесном вихре их жизни" о том "красноречивом юноше из Муритибы" и его португальской возлюбленной. В 1999 году поэта сыграл актёр Бруно Гарсия в фильме "Кастро Альвес — Retrato Falado do Poeta", где он показан в его борьбе за Республику и за отмену рабства, "а также демонстрируется его страстная и даже ветреная натура".