Гробница Юйи и Туйи: Открытие и сокровища Долины Царей

Введение

Древнеегипетская гробница Юи и Тюи

Гробница Юи и Тюи, также известная как KV46, является местом захоронения древнеегипетского вельможи Юи и его жены Тюи, расположенная в Долине царей. Они были родителями царицы Тие, главной супруги фараона Аменхотепа III. Гробница была обнаружена в феврале 1905 года египтологом Джеймсом Э. Куибеллом во время раскопок, финансируемых американским миллионером Теодором М. Дэвисом. Гробница была разграблена в древности, но сохранила значительную часть своего первоначального содержимого, включая сундуки, кровати, стулья, колесницу и множество сосудов для хранения. Кроме того, в потревоженных саркофагах были найдены мумии Юи и Тюи, потрепанные, но не поврежденные. До открытия гробницы Тутанхамона это открытие считалось одним из величайших в египтологии.

Похороны и грабежи

Юя и Тхуя – древнеегипетские вельможи, жившие в середине XVIII династии. Эта пара родом из Ахмима и носила титулы, связанные с культом местного бога Мина. Хотя они не принадлежали к царской семье, их дочь Тие стала главной женой фараона Аменхотепа III. Они были похоронены в частной гробнице в Долине Царей. Их гробница была разграблена в древности, вероятно, трижды: первый раз вскоре после запечатывания гробницы, а затем дважды во время строительства соседних гробниц KV3 и KV4. Во время первого ограбления уносили только скоропортящиеся продукты, такие как масло; прогорклые оставались. Однако во второй и третий раз грабители забрали большую часть ювелирных изделий и льняных тканей, не связанных напрямую с мумиями. После ограблений была предпринята небольшая попытка навести порядок в гробнице: тело Тхуи укрыли саваном, ящики заново наполнили, а частично разрушенную заделку восстановили.

Открытие и очистка

KV46 была обнаружена 5 февраля 1905 года в ходе раскопок, предпринятых Джеймсом Куибеллом по поручению Теодора Дэвиса. Гробница расположена в боковой долине между KV3 и KV4. Предыдущий сезон раскопок Дэвиса 1902–1903 годов обнаружил гробницы Тутмоса IV (KV43) и Хатшепсут (KV20) в небольшой боковой долине, и 17 декабря 1904 года раскопки возобновились в этом районе. Обнаружив, что к его прибытию в январе 1905 года ничего не было найдено, раскопки переместились в узкую, еще не исследованную область между гробницами KV3 и KV4. Эта область была покрыта «большим нагромождением щебня, очевидно искусственного происхождения и, по-видимому, нетронутого в течение долгого времени», который Куибелл предположил, мог скрывать более раннюю гробницу. Охарактеризовав местоположение как «крайне неперспективное», Дэвис в своей публикации отмечает, что «тщательное исследование оправдывает раскопки, и было бы удовлетворением изучить всю долину, даже если она ничего не даст». Раскопки начались 25 января 1905 года, и 6 февраля Дэвису был показан первый участок прорубки гробницы его восторженным бригадиром и рабочими; к вечеру 12 февраля дверь была полностью расчищена. Дверь и украшенный карниз были вырезаны в цельной скале и измерены. Вход был заблокирован камнями, скрепленными глиняной штукатуркой, но сверху оставался открытым, что указывало на то, что гробница была вскрыта и, вероятно, ограблена в древности. Несмотря на почти полную темноту, Дэвис и Артур Вейгалл, новый главный инспектор древностей, заглянули в щель в завале. Они увидели круто спускающийся коридор, и Дэвис заметил трость, лежащую рядом с дверью. Не имея лестницы, маленького мальчика, сына бригадира (рейса), подняли, чтобы достать предмет; он вернулся с позолоченным каменным скарабеем и ярмом колесницы, помимо трости. Вечером того же дня Дэвис показал эти предметы Гастону Масперо, который, заинтригованный как находками, так и личностью владельца гробницы, попросил присутствовать при вскрытии гробницы на следующий день. Утром 13 февраля завал был тщательно разобран, и Дэвис, Масперо и Вейгалл вошли в гробницу. Группа использовала свечи для освещения, так как, хотя электричество было установлено у входа, электриков не было, чтобы провести его внутрь гробницы. Куибелл не присутствовал, поскольку находился в Эдфу в качестве официального гида герцога Коннота. Спустившись по крутому коридору, они обнаружили заблокированный и оштукатуренный вход, запечатанный печатями; и этот вход был пробит сверху в древности. По обе стороны от входа стояли глиняные чаши, содержащие остатки глиняной штукатурки, использованной для запечатывания завала. Уловив отблески золота, сверкающего в свете свечей, трое сдвинули верхний ряд завала и вошли в погребальную камеру. Дэвис описывает первые мгновения: «Камера была темной, как только может быть темно, и очень жаркой. Поднеся свечи, мы обнаружили, что они дают так мало света и так ослепляют глаза, что мы не могли видеть ничего, кроме отблесков золота». Чтобы установить личность владельца гробницы, они осмотрели большой деревянный саркофаг, на котором Масперо прочитал имя «Юя»; Дэвис рассказывает, что в своем волнении он чуть не поднес свечу к черной смолистой поверхности. Осознавая, насколько близко они подошли к возможному пожару, они поспешно вышли и вернулись позже с электрическими фонарями. Пространство оказалось заполнено хаотичным нагромождением предметов, включая саркофаги, позолоченные и посеребренные гробницы, канопические сундуки, колесницу, кровати, стулья и другие предметы мебели, а также различные сосуды. Мумии Юи и Туи, потревоженные, но нетронутые, лежали в своих гробах. Риск ограбления казался вполне реальным, несмотря на присутствие охраны, поэтому содержимое было тщательно задокументировано, сфотографировано и упаковано для транспортировки в Египетский музей в Каире как можно скорее. 3 марта все содержимое гробницы достигло реки; на следующий день его погрузили в поезд, и под вооруженной охраной оно прибыло в музей. Во время расчистки гробницы раскопщики получили визит от женщины, которая, как им было неизвестно, была императрицей Евгенией Французской. Тем не менее, Куибелл постарался развлечь своих гостей и извинился за то, что большая часть содержимого была упакована для отправки в Каир. Джозеф Линдон Смит, который помогал в раскопках, вспоминает следующий обмен репликами: «Расскажите мне о том, как была обнаружена гробница». Куибелл ответил: «С удовольствием, но, к сожалению, не могу предложить вам стул». Она быстро ответила: «Почему же, есть стул, который вполне подойдет мне». И перед нашими ужаснувшимися глазами она спустилась на пол камеры и уселась в стул, на котором никто не сидел более трех тысяч лет! Этот стул оказался троном принцессы Ситамун; удивительно, но плетеные сиденье выдержало неожиданную гостью, поскольку двое мужчин были слишком смущены, чтобы попросить ее встать.

KV46 was discovered on 5 February 1905 in excavations undertaken by James Quibell, on behalf of Theodore Davis. The tomb is located in a side valley between KV3 and KV4. Davis' previous 1902–1903 excavation season had discovered the tombs of Thutmose IV (KV43) and Hatshepsut (KV20) in a small side valley and excavations resumed in this area on 17 December 1904. Finding that nothing had been uncovered upon his arrival in January 1905, excavations shifted to a narrow, as yet unexplored area between the tombs KV3 and KV4. This area was covered by a "great bank of chips, evidently artificial, and evidently untouched for a good long while" which Quibell thought might conceal an earlier tomb. Characterising the location as "most unpromising", Davis states in his publication that "good exploration justified its excavation, and that it would be a satisfaction to know the entire valley, even if it yielded nothing." Excavation commenced on 25 January 1905 and on 6 February Davis was shown the first step of the tomb cutting by his excited foreman and workers; by the evening of 12 February the door was completely exposed. The door and decorated lintel were cut into the solid rock and measured The doorway was blocked by stones cemented with mud plaster but was open for the top , indicating that the tomb had been opened and probably robbed in antiquity. Despite it being nearly dark, Davis and Arthur Weigall, the new Chief Inspector of Antiquities, peered through the gap in the blocking. They saw a steeply declining corridor and Davis spotted a cane lying close to the door. Lacking a ladder, a small boy, the son of the reis (foreman), was lifted in to retrieve the item; he returned with a gilded stone scarab and the yoke of a chariot in addition to the cane. That evening, Davis showed these items to Gaston Maspero who, intrigued both by the items and the identity of the tomb's owner, asked to be present at the entry into the tomb the next day. On the morning of 13 February the blocking was carefully dismantled and Davis, Maspero, and Weigall entered the tomb. The group used candles for illumination as, although electricity was installed at the doorway, electricians were not present to extend it into the tomb. Quibell was not in attendance as he was at Edfu acting as the official guide of the Duke of Connaught. After descending down the steep corridor, a blocked and plastered doorway stamped with seals was encountered; this too had been breached at the top in antiquity. On either side of the doorway were pottery bowls containing the remains of the mud plaster used to seal the blocking. Catching glimpses of gold glittering in the candlelight, the trio took down the top course of the blocking and entered the burial chamber. Davis describes the first moments:
The chamber was as dark as dark can be and extremely hot We held up our candles, but they gave so little light and so dazzled our eyes that we could see nothing except the glitter of gold. Looking to identify the owner of the tomb, they inspected a large wooden coffin on which Maspero read the name 'Yuya'; Davis recounts that, in his own excitement, he nearly touched the candles to the black resin surface. Realising how close they had come to a possible fiery death, they made a hurried exit and returned later with electric lights. The space was revealed to be filled with a jumble of objects including sarcophagi, gilded and silvered coffin sets, canopic chests, a chariot, beds, chairs and other items of furniture, and various vessels. The riffled but intact mummies of Yuya and Thuya were lying in their coffins. The risk of robbery was felt to be very real despite the presence of guards, so the contents were planned, recorded, photographed, and packed for transport to the Egyptian Museum in Cairo as quickly as possible. On 3 March the entire contents of the tomb had reached the river; they were loaded onto a train the next day and arrived under armed guard to the museum. During the clearance of the tomb, the excavators received a visit from a woman who, unknown to them, was Empress Eugenie of France. Nevertheless, Quibell looked to entertain his guests, and apologised for the fact that most of the contents had been packed away for shipping to Cairo. Joseph Lindon Smith, who assisted with the excavation recalls the following exchange:

The woman replied, "Do tell me something of the discovery of the tomb." Quibell said, "With pleasure, but I regret that I cannot offer you a chair." Quickly came her answer. "Why, there is a chair which will do for me nicely." And before our horrified eyes she stepped down onto the floor of the chamber and seated herself in a chair that had not been sat in for over three thousand years! The chair in question was the throne of Princess Sitamun; surprisingly its strung seat held up the unexpected guest, as the two men were too embarrassed to tell her to get up.

Архитектура

КВ46 – это большая гробница в частном стиле, сопоставимая по размерам с первоначальной планировкой КВ62, которая была адаптирована для захоронения Тутанхамона. Пятнадцатиступенчатая лестница ведет к широкому и высокому спускающемуся коридору. За ним следует еще одна короткая лестница, ведущая ко второму коридору со ступенями и нишами; этот коридор имеет сводчатый потолок. Есть одна прямоугольная погребальная камера, западная треть которой глубже остальной части пола. Стены гробницы не украшены и не были выровнены, вероятно, из-за низкого качества известняка. Единственные знаки на стенах – это черные точки, а на более гладких стенах могут быть следы каменщиков.

Содержание

До открытия гробницы Тутанхамона в 1922 году она была самой богатой и лучше всего сохранившейся гробницей, найденной в долине, и первой, обнаруженной с основными предметами на месте. Множество предметов, теснившихся в камере, заставило Вейгалла сравнить гробницу с «входом в городской дом, закрытый на лето». Домашняя мебель была очевидна, так как слева от дверного проема стоял самый большой из трех стульев в гробнице. Деревянный стул, известный как стул или трон Ситамун, инкрустирован красным деревом и украшен позолотой; спинка украшена двойной сценой сидящей Ситамун, их внучки, получающей ошейник от служанки. Стул подходит по размеру взрослому человеку. Справа стоял другой стул, самый маленький, известный как «кресло-ибекс», так как его подлокотники имеют ажурный рисунок коленящегося ибиса. Третий стул также небольшой и полностью позолоченный. На спинке изображена царица Тие, сидящая с большой кошкой под стулом, в сопровождении Ситамун и другой дочери на папирусной лодке. Стул, вероятно, предназначался для ребенка, а износ позолоты указывает на то, что он активно использовался до помещения в гробницу. Большие деревянные саркофаги и наборы гробов Юи и Туи занимали большую часть пространства в гробнице, саркофаг Юи был прислонен к северной стене, а саркофаг Туи – к южной; оба саркофага были обращены на запад. Их большой размер означал, что они, должно быть, были собраны и, возможно, закончены в гробнице, так как в позолоченном убранстве нет разрывов. Один конец саркофага Юи был сломан, а крышка сдвинута; крышки трех его вложенных гробов были сняты, два из которых лежали друг на друге, частично поддерживаемые стулом принцессы Ситамун, а третий – на боку у гробов. Его золотая картонажная маска была разбита, а мумию исследовали грабители, так как тело лежало в остатках разорванных бинтов. Саркофаг Туи был частично разобран, крышка была помещена на одну из двух кроватей, а одна сторона – сверху, а южная сторона – прислонена к стене. Это позволило извлечь два вложенных гроба; крышка внешнего гроба была брошена на одну из кроватей, а ложе – в дальний угол гробницы. Внутренний гроб все еще был закрыт. Канопические сундуки были расположены рядом с саркофагами их владельцев и также были обращены на запад. Обе коробки очень похожи, имеют наклонные крыши и позолоченное гипсовое убранство на черном фоне. Крышки обоих ящиков были сдвинуты, но алебастровые канопические сосуды и бальзамированные внутренности, которые в случае Туи были выполнены в форме мумий и носили золотые маски, остались нетронутыми. Под кроватями и в углу у двери были гробы и ящики, а внутри или под перевернутыми крышками гробов и лож – различные предметы, включая подушки, парик, алебастровые вазы и крышки гробов. В сундуках и ящиках содержались такие предметы, как сандалии, модельные инструменты для ушабти, ткани и крышки ящиков ушабти. Всего в гробнице было найдено девятнадцать ушабти – пятнадцать, вырезанных для Юи, и четыре для Туи. Большинство ушабти все еще находились в своих ящиках, расположенных между саркофагом Юи и стеной; еще четыре были найдены в ящике у входа. Большинство фигур сделаны из дерева, несколько из кедра и одна из эбена, часто с позолоченными лицами и париками или ошейниками. Ушабти Туи дороже, чем у ее мужа, так как два покрыты серебряной фольгой с золотыми деталями, а два позолочены. У Юи есть необычный образец, сделанный из медного листа на деревянном ядре. На фигурах выгравировано заклинание 6 из Книги мертвых, предписывающее им выполнять работу умершего в загробном мире; алебастровая ушабти Юи не имеет надписей. Семь ушабти Юи были украдены из Египетского музея во время египетской революции 2011 года; шесть из них были впоследствии возвращены. Западная треть комнаты с нижним полом была заполнена пятьюдесятью двумя большими сосудами, содержащими натрон; над горшками находилась кровать, большой тростниковый коврик, корзина с париками, картонажные мумиевые повязки Туи и восемнадцать ящиков с сухими продуктами. В этом районе также находилась колесница Юи, которая была почти в идеальном состоянии. Тонкий деревянный корпус, который изгибается, чтобы встретить поручни в центре и по бокам, украшен рельефным изображением дерева жизни, по обе стороны от которого стоят две козы, стоящие прямо. Остальное пространство заполнено розетками и спиралями, с изображением объединенного лотоса-дерева жизни над осями. Внутренняя поверхность обшивки корпуса окрашена в зеленый цвет. Боковые стороны колесницы были заполнены панелями из красной кожи с зелеными аппликационными краями; эти панели были сорваны грабителями гробниц. Аналогичная панель сохранилась на задней части колесницы. Пол имеет D-образную форму и изготовлен из плетеной кожаной сетки, покрытой куском красной кожи. Корпус поддерживается дышлом и осью. Колеса имеют шесть спиц и закреплены на оси кожаными штифтами; выступающий внешний конец оси покрыт серебряной фольгой. Колеса имеют красные кожаные шины, которые почти не изношены, что позволяет предположить, что колесница использовалась только во время похоронной процессии. Дышло имеет длину около и украшено тремя полосами золотой фольги и увенчано серебряной фольгой. Оно было оснащено деревянным игом, сделанным из цельного куска дерева, которое было закреплено и привязано зелеными кожаными ремнями. Иго также украшено декоративными позолоченными полосами. Кибелл предполагает, что колесница была слишком низкой для использования лошадьми и что позолоченное убранство делало ее непригодной для практического использования. Еще одной находкой была копия Книги мертвых Юи, размером и содержащая сорок глав, многие из которых были проиллюстрированы виньетками. В своей публикации Эдуард Навилль характеризует ее как «хороший образец Книги мертвых XVIII династии». Она была написана иероглифическим курсивом, что было типично для той эпохи. Главы были подготовлены заранее, с оставленными пробелами для вставки имени и титулов владельца. Позже второй писец с немного отличающимся почерком добавил имена, адаптируясь к доступному пространству, что привело к более длинным, коротким или полностью отсутствующим титулам. Некоторые главы сокращены, особенно те, которые сопровождаются виньетками, из-за недостатка места для текста. Папирус начинается со сцены, изображающей Юи и Туи, поклоняющихся Осирису. Здесь, и снова в более поздней главе, Юи изображен с белыми волосами, возможно, как признак старости. Первая глава сопровождается виньеткой похоронной процессии, с мумией, прибывающей в гробницу на санях, запряженных людьми и скотом. Другие главы включают те, которые позволяют умершему принимать формы различных животных, побеждать своих врагов, предписания для идеальных погребальных амулетов и взвешивание сердца. За последней главой следуют две строки, утверждающие, что текст был «нарисован, проверен, изучен, взвешен по частям», что является гарантией от автора, что предыдущая работа надежна. В своей публикации о гробнице Дэвис утверждает, что он отклонил предложение Масперо о доле в содержимом гробницы, заявив, что она «должна быть выставлена в нетронутом виде». Однако более поздний каталог Кибелла отмечает, что три деревянные ушабти находились во владении Дэвиса; позже он завещал три шабти, два ящика шабти, модельные инструменты для шабти, пару сандалий и две запечатанные емкости для хранения из гробницы в Метрополитен-музей в 1915 году.

Until the discovery of Tutankhamun's tomb in 1922, this was the richest and best preserved tomb found in the valley, and the first to be found with major items in situ. The many objects crammed into the chamber led Weigall to liken the tomb to "entering a town house which had been closed for the summer". Domestic furniture was readily apparent, as to the left of the doorway sat the largest of the three chairs in the tomb. The wooden chair, known as the chair or throne of Sitamun, is veneered with a red wood and features gilt decoration; the back rest has a doubled scene of the seated Sitamun, their granddaughter, receiving a collar from a servant. The chair is of suitable size for an adult. To the right stood another chair, the smallest, known as the 'ibex chair' as its arms have an open work design of a kneeling ibex. The third chair also small and is entirely gilded. The back rest features Queen Tiye, seated, with a large cat under her chair, accompanied by Sitamun, and another daughter on a papyrus boat. The chair was likely for a child and wear to the gilding suggests it was well used before being placed into the tomb. The large wooden sarcophagi and coffin sets of Yuya and Thuya occupied most of the space in the tomb, with Yuya's against the northern wall and Thuya's against the southern; both sarcophagi faced west. Their large size meant they must have been assembled and possibly finished in the tomb, as there are no breaks in the gilded decoration. One end of Yuya's sarcophagus had been broken in and the lid displaced; the lids of his three nested coffins had been removed, with two laid on top of each other partially supported by the chair of Princess Sitamun and the third on its side against the coffins. His gilt cartonnage mask was broken and his mummy had been investigated by robbers, as the body lay in the remnants of its torn wrappings. Thuya's sarcophagus had been partially dismantled, with the lid placed on one of the two beds and one side placed on top of it, and the southern side had been placed against the wall. This allowed her two nested coffins to be removed; the lid of the outer one had been thrown atop one of the beds while the trough had been thrown into the far corner of the tomb. The inner coffin still had its lid on. The canopic chests were placed close to the sarcophagi of their respective owners and were likewise facing west. The two boxes are very similar, having sloping roofs and gilded plaster decoration on black backgrounds. The lids of both boxes had been moved but the alabaster canopic jars and embalmed viscera, which in the case of Thuya were shaped like mummies and wearing gilt masks, were undisturbed. Under the beds and in the corner by the door were caskets and boxes, while inside or under the upturned coffin lids and troughs were various items including cushions, a wig, alabaster vases, and lids of caskets. The chests and boxes contained items such as sandals, model tools for ushabti, cloth, and the lids of ushabti boxes. A total of nineteen ushabti were present in the tomb – fifteen inscribed for Yuya and four for Thuya. Most of the ushabti were still in their boxes, placed between Yuya's sarcophagus and the wall; a further four were recovered from a box by the doorway. The majority of the figures are made of wood, several of cedar and one of ebony, often with gilded faces and wigs or collars. Thuya's ushabti are more expensive than her husband's, as two are covered with silver leaf with gold details and two are gilded. Yuya has an unusual example made of copper sheet over a wooden core. The figures are inscribed with Spell 6 of the Book of the Dead, instructing them to do the work of the deceased in the realm of the dead; Yuya's alabaster ushabti is uninscribed. Seven of Yuya's ushabti were stolen from the Egyptian Museum during the 2011 Egyptian revolution; six have since been recovered. The western third of the room with the lower floor was filled with fifty two large vessels containing natron; above the pots was a bed, a large reed mat, a wig basket, the cartonnage mummy bands of Thuya, and eighteen boxes of dried foods. Also placed in this area was the chariot of Yuya, found to be in a nearly perfect state of preservation. The thin wooden body, which curves to meet the handrail at the centre and sides, features a raised design in gilded plaster of a tree of life flanked by two browsing goats, standing upright. The rest is filled by rosettes and spirals, with a design of a combined lotus tree of life above the axles. The interior of the body paneling is painted green. The sides of the chariot were filled by panels of red leather with green applique borders; these panels had been ripped away by tomb robbers. A similar panel remains in place at the back of the chariot. The floor is D shaped and constructed of a woven leather mesh covered by a piece of red leather. The body is supported by the pole and axletree. The wheels have six spokes and are secured to the axle with leather pegs; the projecting outer end of the axle is covered with silver foil. The wheels have red leather tyres which show very little wear, leading to suggestions that it was used only for the funeral procession. The pole is approximately long and decorated with three bands of gold foil and capped with silver foil. It was fitted with a wooden yoke, made from a single piece of wood, which was pegged and tied into place with green leather lashing. The yoke too features decorative gilded bands. Quibell suggests the chariot was too low to be used by horses and that the gilt decoration made it unsuitable for practical use. Another find was Yuya's copy of the Book of the Dead, measuring and containing forty chapters, many of which were illustrated with vignettes. In his publication, Edouard Naville characterises it as a "good specimen of a Book of the Dead of the XVIIIth Dynasty." It was written in cursive hieroglyphs, as was typical for the era. The chapters were prepared beforehand, with spaces left for the insertion of the owner's name and titles. Later, a second scribe with slightly different handwriting added the names, adapting to the available space which resulted in longer, shorter, or entirely absent titles. Some of the chapters are abbreviated, with those accompanied by vignettes often the most shortened due to insufficient space being allowed for the text. The papyrus begins with a scene of Yuya and Thuya adoring Osiris. Here, and again in a later chapter, Yuya is depicted with white hair, possibly as a sign of old age. The first chapter is accompanied by a vignette of the funeral procession, with the mummy arriving at the tomb on a sledge pulled by men and cattle. Other chapters include those which allow the deceased to take the forms of various animals, to defeat their enemies, prescriptions for ideal funerary amulets, and the weighing of the heart. The final chapter is followed by two lines declaring the text to be "drawn, checked, examined, weighed from part to part", an assurance from the writer that the preceding work is reliable. In his publication of the tomb, Davis claims he declined Maspero's offer of a share of the tomb's contents, citing that it "ought to be exhibited intact." However, Quibell's later catalog notes that three wooden ushabti were in Davis' possession; he later bequeathed three shabti, two shabti boxes, model tools for shabti, a pair of sandals, and two sealed storage jars from the tomb to the Metropolitan Museum in 1915.

Мумии

Хорошо сохранившиеся мумифицированные тела Юи и Туи были найдены в их саркофагах, хотя оба были потревожены грабителями. Дэвиса особенно поразила Туя, которая лежала, укрытая тонкой тканью, с обнаженной только головой и ступнями. Австралийский анатом Графтон Эллиот Смит первым исследовал тела для публикации Квибелла 1908 года, посвященной гробнице, где он описывает их обоих как "образцовые" примеры искусства бальзамирования.

Юя

Мумия Юия была найдена ещё частично завёрнутой, и лишь его туловище было освобождено от пелён древними грабителями. Несмотря на это нарушение, воры не заметили золотую пластину, закрывающую разрез, сделанный для бальзамирования. Когда тело Юия извлекли из его внутреннего гроба, за шеей обнаружилось частично разорванное ожерелье из крупных золотых и лазуритовых бусин, которое, вероятно, упало туда после того, как грабители его порвали. Сохранившиеся пелены, покрывавшие голову, были сняты перед отправкой тела в Каир. Тело Юия принадлежит пожилому человеку, высокого роста, с белыми волнистыми волосами, которые теперь изменили цвет из-за процесса бальзамирования; его брови и ресницы тёмно-коричневые. Руки согнуты в локтях и подложены под подбородок. На мизинце правой руки был найден золотой напёрсток. Перед глазами помещались льняные тампоны для бальзамирования, а телополость была наполнена льняными пакетами, обработанными смолой. Смит, основываясь лишь на внешнем виде, предположил, что в момент смерти ему было около шестидесяти лет. Компьютерная томография оценила его возраст в пятьдесят-шестьдесят лет, исходя из степени дегенерации суставов и износа зубов; установить причину смерти не удалось. Масперо полагал, что, судя по расположению саркофагов, Юия умер первым и был похоронен в гробнице. Однако большие глаза, маленький нос и рот, изображённые на его погребальной маске, указывают на то, что она была изготовлена в последнее десятилетие правления Аменхотепа III, что означает, что он мог пережить Тую. Хотя Смит отмечает, что его черты лица нетипичны для классического египетского облика, он считает, что на протяжении всей египетской истории происходила значительная миграция из соседних стран, и "было бы преждевременно высказывать окончательное мнение о его происхождении".

Туя

Опаковки Туйи были более нарушены, чем у Юйи. Она была покрыта большим льняным саваном, завязанным на затылке и закрепленным четырьмя бинтами. Эти бинты были покрыты смолой, а напротив каждого бинта находились позолоченные титулы Туйи, вырезанные из золотой фольги. Смоляное покрытие на нижних слоях бинтов сохранило отпечаток большого широкого воротника. Тело Туйи – тело пожилой женщины невысокого роста, с белыми волосами. Ее руки вытянуты прямо, ладони прижаты к внешней стороне бедер. Бальзамирующий разрез сшит нитью, к нижнему концу которой прикреплена бочковидная бусина из сердолика; ее тело полость наполнена льняной тканью, пропитанной смолой. Когда Дуглас Дерри (который позже провел первое исследование мумии Тутанхамона), помогая Смиту в его исследовании, обнажил ноги Туйи для точного измерения ее роста, он обнаружил, что на ней сандалии из золотой фольги. Смит оценил ее возраст более чем в пятьдесят лет, основываясь только на ее внешнем виде. Компьютерная томография оценила ее возраст на момент смерти в пятьдесят-шестьдесят лет. Сканирование также выявило легкий сколиоз с углом Кобба 25 градусов. Установить причину смерти не удалось.