Деревня ремесленников в Долине Царей: Дейр эль-Медина

Введение

Древнеегипетская деревня в Долине царей

Дейр-эль-Медина, или Дейр-эль-Медина – древнеегипетское поселение ремесленников, которое было домом для мастеров, работавших над гробницами в Долине царей в период с 18-й по 20-ю династии Нового царства Египта (ок. 1550–1080 гг. до н.э.). Древнее название поселения – Сет-Маат («Место истины»), а рабочих, живших там, называли «Служителями в месте истины». В христианскую эпоху храм Хатор был преобразован в монастырь святого Исидора Мученика, от которого и произошло египетско-арабское название Дейр-эль-Медина («Монастырь города»). В то время, когда мировая пресса была сосредоточена на открытии Говардом Картером гробницы Тутанхамона в 1922 году, группа археологов под руководством Бернара Брюйера начала раскопки на этом месте. Эта работа привела к созданию одного из наиболее полных и документированных описаний жизни общины в древнем мире, охватывающего почти четыре столетия. Не существует другого подобного места, где организация, социальные взаимодействия, условия труда и быта общины могли бы быть изучены с такой степенью детализации. Поселение расположено на западном берегу Нила, напротив современного Луксора. Деревня расположена в небольшом естественном амфитеатре, в пешей доступности от Долины царей на севере, погребальных храмов на востоке и юго-востоке, и Долины цариц на западе. Возможно, деревня была построена отдельно от остального населения, чтобы обеспечить секретность, учитывая деликатный характер работ, проводимых в гробницах. Это объект Всемирного наследия ЮНЕСКО.

История раскопок

В 1840-х годах в окрестностях деревни была сделана значительная находка папирусов, а в течение XIX века обнаружено множество других артефактов. Археологический памятник впервые был серьезно раскопан Эрнесто Шиапарелли в период с 1905 по 1909 год, в результате чего было найдено большое количество остраков. Французская экспедиция под руководством Бернара Брюйера провела раскопки всей территории, включая деревню, свалку и кладбище, в период с 1922 по 1951 год. К сожалению, из-за недостаточного контроля, сейчас предполагается, что около половины найденных папирусов были вывезены без ведома и разрешения руководителя экспедиции. Около пяти тысяч остраков с разнообразными текстами, относящимися к коммерции и литературе, были обнаружены в колодце неподалеку от деревни. Ярослав Черный, участник экспедиции Брюйера, посвятил изучению деревни почти пятьдесят лет, до своей смерти в 1970 году, и смог установить имена и описать жизнь многих её жителей. Холм с видом на деревню был переименован в "Мон-Сернабрю" в знак признания вклада Черного и Брюйера в изучение этого места.

Деревня

Первые датируемые остатки деревни относятся к правлению Тутмоса I (ок. 1506–1493 гг. до н.э.), а окончательный облик она приобрела в период Рамсеса. В период расцвета община насчитывала около шестидесяти восьми домов, расположенных на общей площади 5600 м² с узкой дорогой, проходящей вдоль всей деревни. Главная дорога через деревню, возможно, была крытой, чтобы защитить жителей от палящего солнца и жары. Дома состояли из четырех-пяти комнат, включая прихожую, главную комнату, две небольшие комнаты, кухню с погребом и лестницу, ведущую на крышу. Прямые солнечные лучи избегали благодаря высоко расположенным окнам. Могилы, построенные общиной для собственного использования, включают небольшие высеченные в скале часовни и подземные сооружения, украшенные небольшими пирамидами. Из-за своего расположения деревня не представляла собой благоприятной среды. Окруженная стеной деревня повторяет форму узкой долины, в которой она расположена, с бесплодными окружающими склонами, отражающими пустынное солнце, и холмом Гурнет Мурай, перекрывающим северный ветер и любой вид на цветущую долину реки. Деревня была заброшена ок. 1110–1080 гг. до н.э. во время правления Рамзеса XI (чья гробница стала последней из царских гробниц, построенных в Долине царей) из-за растущей угрозы разграбления гробниц, ливийских набегов и нестабильности гражданской войны. Позднее Птолемеи построили храм Хатор на месте древнего святилища, посвященного ей.

Исторические тексты Дейр-эль-Медина

Сохранившиеся тексты повествуют о событиях повседневной жизни, а не о значительных исторических происшествиях. Личные письма раскрывают многое о социальных связях и семейном быте жителей деревни. Древняя экономика зафиксирована в документах о сделках купли-продажи, предоставляющих сведения о ценах и обмене. Записи молитв и амулетов отражают общепринятые народные представления о божественном, а исследователи древнего права и обычаев находят в текстах из этой деревни богатый источник информации. Тысячи папирусов и остраконов все еще ожидают публикации.

Сельская жизнь

В поселении проживало смешанное население египтян, нубийцев и азиатов, которые были заняты в качестве рабочих (каменщики, штукатурщики, водоносы), а также тех, кто занимался администрированием и украшением царских гробниц и храмов. Ремесленники и деревня были организованы в две группы – левую и правую бригады, работавшие по обеим сторонам стен гробницы, наподобие экипажа корабля, с бригадиром во главе каждой, который руководил деревней и ее работой. Во время больших праздников, таких как праздник хеб-сед, рабочим выдавали дополнительные запасы еды и питья, чтобы обеспечить празднование с размахом. Рабочая неделя длилась восемь дней, за которыми следовало два дня отдыха, хотя шесть выходных дней в месяц часто дополнялись из-за болезни, семейных обстоятельств и, как зафиксировал писец гробницы, ссор с женой или похмелья. С учетом дней, посвященных праздникам, более трети года жители деревни имели свободное время во время правления Мернептаха (ок. 1213–1203 гг. до н.э.). В свободное время рабочие могли работать над своими собственными гробницами, и поскольку они были одними из лучших мастеров в Древнем Египте, занимавшихся раскопками и украшением царских гробниц, их собственные гробницы считаются одними из самых красивых на западном берегу. Работа считалась желанной и престижной, а должности передавались по наследству. Обнаруженные образцы любовных песен свидетельствуют о дружеских отношениях между мужчинами и женщинами, а также об общественном употреблении алкоголя. Египетские браки среди простолюдинов были моногамными, однако из сохранившихся записей мало что известно о брачных или свадебных обрядах. Не редкостью было иметь шесть или семь детей, а у некоторых – и десять. Разводы, раздельное проживание и повторные браки имели место. Зафиксировано, что Меримат хотел развестись из-за поведения своей свекрови. Рабыни могли стать суррогатными матерями в случаях бесплодия жены, тем самым повышая свой статус и обретая свободу. Жители деревни могли свободно покидать и возвращаться в обнесенное стеной поселение, но по соображениям безопасности на территорию допускались только те, у кого были веские причины, связанные с работой. Правительство предоставляло женщинам служанок для помощи в перемалывании зерна и стирке белья. Жены рабочих заботились о детях и пекли хлеб, который был основным продуктом питания в этом обществе. Подавляющее большинство женщин, чьи имена содержали религиозный титул, были замужем за бригадирами или писцами и могли носить титулы певицы или жрицы, занимая официальные должности в местных святилищах или храмах, возможно, даже в крупных храмах Фив. Варкой пива обычно руководила хозяйка дома, хотя рабочие считали контроль за этим процессом законным поводом для отлучки с работы.

The settlement was home to a mixed population of Egyptians, Nubians and Asiatics who were employed as labourers, (stone cutters, plasterers, water carriers), as well as those involved in the administration and decoration of the royal tombs and temples. The artisans and the village were organised into two groups, left and right gangs who worked on opposite sides of the tomb walls similar to a ship's crew, with a foreman for each who supervised the village and its work. At great festivals such as the heb sed the workmen were issued with extra supplies of food and drink to allow a stylish celebration. The working week was eight days followed by two days holiday, though the six days off a month could be supplemented frequently due to illness, family reasons and, as recorded by the scribe of the tomb, arguing with one's wife or having a hangover. Including the days given over to festivals, over one third of the year was time off for the villagers during the reign of Merneptah (c. 1213–1203 BCE). During their days off the workmen could work on their own tombs, and since they were amongst the best craftsmen in Ancient Egypt who excavated and decorated royal tombs, their own tombs are considered to be some of the most beautiful on the west bank. The jobs of the workers would have been considered desirable and prized positions, with the posts being inheritable. The examples of love songs recovered show how friendship between the sexes was practised, as was social drinking by both men and women. Egyptian marriages amongst commoners were monogamous but little is known about the marriage or wedding arrangements from surviving records. It was not unusual for couples to have six or seven children, with some recorded as having ten. Separation, divorce and remarriage occurred. Merymaat is recorded as wanting a divorce on account of his mother in law's behaviour. Female slaves could become surrogate mothers in cases where the wife was infertile and in doing so raise their status and procure their freedom. The community could move freely in and out of the walled village but for security reasons the only outsiders allowed to enter the site were those with good work related reasons. Women were supplied with servants by the government to assist with the grinding of the grain and laundry tasks. The wives of the workers cared for the children and baked the bread, a prime food source in this society. The vast majority of women who had a particular religious status embedded in their names were married to foremen or scribes and could hold the titles of chantress or singer, with official positions within local shrines or temples, perhaps even within the major temples of Thebes. Brewing of beer was normally supervised by the Mistress of the House, though the workmen considered the monitoring of the activity as a legitimate excuse for taking time off work.

Закон и порядок

Рабочие и их семьи не были рабами, а свободными гражданами, имевшими право на обращение в судебную систему, когда это требовалось. В принципе, любой египтянин мог обратиться к визиру и требовать суда равных. Община имела собственный суд, состоявший из старшины, его помощников, ремесленников и судебного писца, и был наделен полномочиями рассматривать все гражданские и некоторые уголовные дела, как правило, связанные с неуплатой за товары или услуги. Жители деревни представляли себя сами, и разбирательства могли длиться несколько лет, один спор с участием начальника полиции продолжался одиннадцать лет. Жители Дейр-эль-Медина часто советовались с оракулами по многим вопросам своей жизни, включая вопросы правосудия. Вопросы можно было задавать письменно или устно перед изображением бога, которое священники несли на носилках. Положительный ответ мог быть обозначен наклоном носилок вниз, а отрицательный – их отводом. Если вопрос правосудия не мог быть разрешен судом, статую бога приносили к обвиняемому и спрашивали: «Это он украл мои вещи?», и если статуя кивала, обвиняемый считался виновным. Однако иногда обвиняемый отрицал свою вину и требовал обратиться к другому оракулу, а в одном случае, когда и это не помогло, он просил о встрече с третьим. После установления вины выносился приговор, и обвиняемый должен был возместить ущерб и понести наказание. Египтяне также верили, что оракул мог навести на людей болезни или слепоту в качестве наказания или даровать чудесные исцеления в качестве награды.

Медицинская помощь

Записи и остраки из Дейр-эль-Медина предоставляют глубокое и убедительное представление о медицинской практике Нового царства. Как и в других египетских общинах, рабочие и жители Дейр-эль-Медина получали помощь при проблемах со здоровьем посредством лечения, молитв и магии. Тем не менее, записи из Дейр-эль-Медина указывают на определенную дифференциацию: в записях деревни упоминаются как "врач", принимавший пациентов и назначавший лечение, так и "заклинатель скорпионов", специализировавшийся на магических исцелениях от укусов скорпионов. Тексты о здоровье из Дейр-эль-Медина также различались по степени распространения. Магические заклинания и средства были широко распространены среди рабочих; есть даже несколько случаев, когда заклинания пересылались от одного рабочего к другому без участия "подготовленного" специалиста. Однако письменные медицинские тексты, по-видимому, были гораздо более редкими: лишь небольшое количество острак содержит рецепты, что позволяет предположить, что обученный врач самостоятельно изготавливал более сложные лекарства. Также имеются несколько документов, свидетельствующих о том, что писец заказывал медицинские ингредиенты, но неизвестно, делалось ли это по рецепту врача или для приготовления домашних средств.

Удары

Королевская строительная служба обычно функционировала эффективно, учитывая важность выполняемой ею работы. Выплата достойной заработной платы считалась религиозным долгом и являлась неотъемлемой частью Маат. Разрушение этой системы свидетельствовало о проблемах в масштабах всего государства. Наступление железного века и распад империи привели к экономической нестабильности, заметным проявлением которой стала инфляция. Высокие идеалы, заложенные в кодексе Маат, оказались под угрозой, что создало предпосылки для рабочих волнений. Около 25-го года правления Рамсеса III (ок. 1170 г. до н.э.) рабочие, занятые на строительстве гробниц, были настолько возмущены задержками с поставками, что бросили инструменты и покинули работу, что, возможно, стало первой зафиксированной в истории сидячей забастовкой. Они написали письмо визирю с жалобой на отсутствие пшеничных пайков. Старейшины деревень пытались их уговорить, но они отказались возвращаться к работе, пока их требования не будут удовлетворены. Они ответили старейшинам "торжественными клятвами". "Мы голодны", – заявили рабочие; "в этом месяце прошло восемнадцать дней", а они до сих пор не получили свои пайки. Они были вынуждены покупать пшеницу самостоятельно. Они потребовали от старейшин обратиться к фараону или визирю для решения их проблем. После того, как власти выслушали их жалобы, они отреагировали на них, и рабочие вернулись к работе на следующий день. Последовали и другие забастовки. После одной из них, когда лидер забастовки призвал рабочих последовать за ним, они ответили, что больше не могут этого выносить, и вернулись к работе. Это была не последняя забастовка, но вскоре регулярные поставки пшеницы были восстановлены, и забастовки прекратились на оставшиеся годы правления Рамсеса III. Однако, поскольку вожди поддерживали власть, рабочие перестали им доверять и избрали своих представителей. Дальнейшие жалобы ремесленников были зафиксированы через сорок и пятьдесят лет после первоначального конфликта, во время правления Рамсеса IX и Рамсеса X.

Ограбление могилы

После правления Рамзеса IV (ок. 1155–1149 гг. до н.э.) положение в деревне становилось все более неспокойным. Время от времени из-за угрозы врага работы не было. Поставки зерна стали ненадежнее, что привело к новым забастовкам. Возросло число банд грабителей гробниц, которые часто прорывали ходы в гробницы с задней стороны, чтобы не нарушать печати и избежать разоблачения. Сформировалась культура грабежей гробниц, включавшая скупку краденого и даже взяточничество среди некоторых чиновников. Когда визири проверяли гробницы, чтобы установить, не были ли нарушены печати, они не докладывали об обнаружении взлома. Когда им все же удавалось поймать грабителей гробниц, они применяли пытки, вывихивая конечности, чтобы получить информацию о местонахождении награбленного и именах сообщников. Папирус Аббота рассказывает о случае, когда некоторые чиновники искали виновного, на которого можно было бы свалить ответственность, и после пыток добились признания от злоумышленника-рецидивиста. Однако визирь заподозрил, что подозреваемый слишком легко признался, и попросил его показать гробницу, которую он ограбил. Тот привел их к недостроенной гробнице, которая никогда не использовалась, и утверждал, что это гробница Исиды. Когда они изъяли награбленное, они не вернули его в гробницы, а добавили в государственную казну.

Дейр-эль-Медина в художественной литературе

Французский египтолог и писатель Кристиан Жак написал тетралогию, посвященную Дейр-эль-Медине и его ремесленникам, а также политической жизни Египта того времени. Дейр-эль-Медина также упоминается в некоторых более поздних книгах серии об Амелии Пибоди, написанных Барбарой Мерц под псевдонимом Элизабет Питерс. Эта деревня служит местом действия некоторых сцен, а в конце серии вымышленному египтологу Рэдклиффу Эмерсону приписывают проведение раскопок и документирование этого памятника.