Введение
Прометеизм (польск. Prometeizm) — политический проект, инициированный Юзефом Пилсудским, ключевым государственным деятелем Второй Польской Республики в 1918–1935 годах. Его целью было ослабление Российской империи и её государств-преемников, включая Советский Союз, посредством поддержки националистических движений за независимость среди крупных нерусских народов, проживавших в границах России и Советского Союза. В межвоенный период прометеизм и другая концепция Пилсудского – "Интермариум" (Межморская федерация) – составляли две взаимодополняющие геополитические стратегии как для него самого, так и для части его политических последователей.
Prometheism or Prometheanism (Polish: Prometeizm) was a political project initiated by Józef Piłsudski, a principal statesman of the Second Polish Republic from 1918 to 1935. Its aim was to weaken the Russian Empire and its successor states, including the Soviet Union, by supporting nationalist independence movements among the major non Russian peoples that lived within the borders of Russia and the Soviet Union. Between the World Wars, Prometheism and Piłsudski's other concept, that of an "Intermarium federation", constituted two complementary geopolitical strategies for him and for some of his political heirs.
Принципы
В течение 1918–1939 годов, по словам Чарашкевича, польское руководство «Прометея» последовательно придерживалось ряда принципов. Целью «Прометеевского предприятия» было освобождение от империалистической России, вне зависимости от ее политической ориентации, народов бассейнов Балтийского, Черного и Каспийского морей и создание серии независимых государств в качестве общего оборонительного фронта против российской агрессии. Каждая «прометеевская» сторона уважала политический суверенитет других. Любые споры между «прометеевскими» сторонами откладывались до освобождения этих сторон от России. По взаимной договоренности польских и украинских «прометеев» (хотя и не всегда с полной искренностью со стороны петлюристов), территории юго-восточной Польши, населенные преимущественно украинцами, рассматривались как внутренняя польская сфера интересов и были закрыты для украинской «прометеевской» деятельности. Польское «прометеевское» руководство, пишет Чарашкевич, рассматривало другие «прометеевские» народы как равноправных партнеров в общей борьбе против российского империализма. Вопреки распространенному мнению, по словам Чарашкевича, польский Генеральный штаб не рассматривал различные эмигрантские общины «Прометея» лишь как политические инструменты для достижения сиюминутных целей отвлечения внимания. «Прометеизм» не имел организационной или политической поддержки ни в одной польской политической партии – левой, правой или центристской. В самом лагере Пилсудчиков [obóz Piłsudczyków] «прометеизм» встретил множество противников. Парадоксально, но среди молодежи в Национально-демократической партии Польши – главных соперников Пилсудчиков [Piłsudczycy] – и некоторых других оппозиционных молодежных организациях «прометеевский» вопрос был поднят спонтанно и нашел сторонников. Роль Польши в «Прометеевском процессе» была отмечена заключением польско-украинского политического и военного союза (Варшавское соглашение, апрель 1920 года) с Украинской Народной Республикой Симона Петлюры, экспедицией Пилсудского в Киев (начавшейся 25 апреля 1920 года), назначением (февраль 1919 года) Богдана Кутиловского польским министром при Украинской Народной Республике, аккредитацией польского министра на Кавказе, направлением военной миссии на Кавказ и обращением Крымской Республики в Лигу Наций (17 мая 1920 года) с просьбой о протекторате Польши над Крымом. Непосредственными соратниками маршала Пилсудского в этот период были Витольд Йодко, Титус Филипович, генерал Юлиан Стахевич, полковник Валерий Славек, полковник Тадеуш Шаэтцель, майор Чарнецкий, Август Залеский, Леон Василевский, Генрик Йозевский, Юлиуш Лукасевич, Тадеуш Холовко, Мариан Шумлаковский, Ян Дабский, Мирослав Арцишевский, майор Вацлав Енджеевич и Роман Нолл.
Пятый период (19331939)
Последний, пятый период довоенного польского Прометейства (1933–1939) был, по словам Чарашкевича, одним из "семи скудных лет". Этому способствовали следующие факторы: польский советский пакт о ненападении (1932) помешал польским политикам продолжать прометеевскую работу в этом направлении. Считалось, что в Советском Союзе процесс национального возрождения в некоторой степени происходил спонтанно в странах, охваченных Прометейством, благодаря существованию автономных республик, советской поддержке общего образования на национальных языках и естественной реакции протеста среди местного населения на экономические, религиозные и культурные явления; в связи с этим деятельность на местах могла быть временно приостановлена. Однако необходимо было продолжать поддерживать солидарность и силу политических эмигрантских сообществ. Заключение польско-советского пакта привело к тому, что польское министерство иностранных дел и все польские государственные органы дистанцировались от внешних прометеевских начинаний. Это существенно снизило эффективность этих усилий и создало мнение в международных прометеевских кругах, что Польша постепенно отходит от Прометейства. В дальнейшем весь вопрос Прометейства, включая управление фондами, был сосредоточен в Управлении 2 Секции II Генерального штаба (разведки). Смерть Рамишвили и Зачвилиховского (1930) и Холовко (1931), наиболее активных сторонников Прометейства, стала невосполнимой утратой для движения. Мировой экономический кризис и, как следствие, жесткие государственные бюджеты внезапно сократили доступные средства почти на 50%, сведя все польские усилия к простому поддержанию существующего положения. Смерть маршала Пилсудского (12 мая 1935 года), основателя Прометейства, стала еще одним серьезным ударом. По мнению Чарашкевича, это лишило Прометейство – "политической идеи редкой прозорливости, требовавшей пророческих [способностей] политического предвидения" – покровителя сопоставимого авторитета. Смерть Пилсудского была воспринята народами Прометея как личная потеря. В дальнейшем усилия движения продолжались скорее по инерции, чем благодаря поддержке новых польских лиц, принимающих решения. Приход к власти Адольфа Гитлера в Германии, создание антикоммунистического блока по оси Берлин-Рим-Токио и его стремление к сотрудничеству с национальными прометеевскими движениями создали сложную ситуацию для прометеевских организаций, остававшихся в сфере политического влияния Польши. Хотя политические силы Прометея, связанные с Польшей, были более качественными и перспективными, неустанная пропаганда немцев создала опасного соперника польским прометеевским усилиям. Последние в этот период, по словам Чарашкевича, "были совершенно лишены активности, характера и плана". Усиление угрозы на западных границах Польши способствовало тому, что в умах многих поляков укрепилось мнение о необходимости обеспечить спокойствие на восточной границе. До смерти Пилсудского в 1935 году мало что изменилось в отношении кадрового состава польской стороны Прометейства, за исключением официальной дистанцированности правительственных лидеров, особенно в Министерстве иностранных дел, в связи с заключенным польско-советским пактом. С изменением правительственного руководства, начавшимся в июне 1935 года, последовал явный спад польского прометеевского руководства. "Группа полковников" утратила свое влияние; полковник Тадеуш Пелчинский занял гораздо менее активную позицию; а его преемник, полковник Мариан Йозеф Смоленский (обычно известный как "Йозеф Смоленский") и непосредственный начальник Чарашкевича, полковник Ян Казимир Чьястон, не поддержали Прометейство. Тадеуш Кобыланский, преемник полковника Шаетцеля на посту начальника Восточного департамента Министерства иностранных дел, хотя и склонялся к поддержке Прометейства, не обладал достаточной политической базой и столкнулся со значительными финансовыми трудностями. Отношение маршала Эдварда Рыдца-Смиглого и начальника Генерального штаба бригадного генерала Вацлава Теофила Стахиевича оставалось до последнего неопределенным.
The Polish Soviet non aggression pact (1932) stopped Polish policy makers from continuing Promethean work in the field. It was felt that in the Soviet Union a process of national renewal was to some extent taking place spontaneously in the Promethean countries, thanks to the existence of autonomous republics, to Soviet support of general education in the national languages, and to natural reactions of protest among local peoples to economic, religious and cultural phenomena; and so activity on the ground could be dispensed with for the moment. The solidarity and strength of the political émigré communities should, however, continue to be maintained. The conclusion of the Polish Soviet pact led to the Polish Foreign Ministry and all Polish governmental authorities distancing themselves from external Promethean undertakings. This substantially reduced the effectiveness of those endeavors and created a view in international Promethean circles that Poland was slowly moving away from Prometheism. Henceforth the whole Promethean question, including the administration of funds, became concentrated within Office 2 at the General Staff's Section II (intelligence). The deaths of Ramishvili and Zaćwilichowski (1930) and of Hołówko (1931), the most active promoters of Prometheism, were an irreparable loss to the movement. The worldwide economic crisis, and resultant austere government budgets, suddenly reduced available funds by nearly 50%, bringing all Polish efforts down to merest maintenance levels. The death (May 12, 1935) of Marshal Piłsudski, founder of Prometheism, was yet another powerful blow. In Charaszkiewicz's view, it left Prometheism — "a political idea of rare visionary power that required prophetic [powers of] political prediction" — lacking a patron of comparable authority. Piłsudski's death was experienced as a personal loss by the Promethean peoples. Henceforth the movement's efforts continued more by virtue of inertia than by encouragement from new Polish decision makers. Adolf Hitler's rise to power in Germany, the creation of an anticommunist bloc in the Berlin Rome Tokyo axis, and its eagerness to collaborate with national Promethean movements, created a difficult, complicated situation for the Promethean organizations that remained in Poland's political orbit. While the Promethean political forces aligned with Poland were of higher quality and potential, the Germans' relentless propaganda created a dangerous rival to Polish Promethean efforts. The latter in this period, according to Charaszkiewicz, "were utterly devoid of activity, character and plan." The rise of danger on Poland's west fostered a view in many Polish minds that the country's eastern border should be quieted. Until Piłsudski's death in 1935, little changed in respect to personnel on the Polish Promethean side, apart from the official distancing of government leaders, especially in the Foreign Ministry, due to the concluded Polish Soviet pact. With the shift in government leadership beginning in June 1935, there ensued a clear decline in Polish Promethean leadership. The "group of colonels" lost their influence; Col. Tadeusz Pełczyński took a much less active role; and his successor, Col. Marian Józef Smoleński (generally known as "Józef Smoleński"), and Charaszkiewicz's immediate superior, Col. Jan Kazimierz Ciastoń, did not embrace Prometheism. Tadeusz Kobylański, Col. Schaetzel's successor as chief of the Foreign Ministry's Eastern Department, though inclined to support Prometheism, lacked a deep enough political foundation and faced substantial financial impediments. The attitudes of Marshal Edward Rydz Śmigły and the chief of the General Staff, Brigadier General Wacław Teofil Stachiewicz, remained to the last uncertain.
Вторая мировая война и после
В ходе Второй мировой войны «прометеевская» повестка дня продолжала интересовать другие страны, включая Германию (особенно в отношении Украины), Финляндию (борьбу с Советским Союзом), Францию и сосед Советского Союза, Турцию. Эдмунд Чарашкевич завершил свою парижскую статью от 12 февраля 1940 года замечанием, что «отказ Польши от этих [прометеевских] процессов ни в коем случае не может остановить [их], оставляя нас в стороне и подвергая нас огромным потерям, вытекающим из извечного принципа, что ‘отсутствующие проигрывают’. Центральное положение [Польши] в «прометеевской» цепи диктует нам готовность и присутствие при любых дезинтеграционных процессах в России и ведущее польское участие в их реализации». После Второй мировой войны правительство Польши фактически являлось марионеточным государством Советского Союза и не имело возможности возобновить признанную «прометеевскую» программу. Несмотря на это, польский народ, через «Солидарность», сыграл важную роль в революциях 1989 года. Распад Советского Союза в 1991 году в значительной степени оправдал предсказания тех поляков и других, кто предвидел это событие и, в некоторых случаях, работал над ним. 22 ноября 2007 года в Тбилиси, Грузия, статуя Прометея была открыта президентом Грузии Михаилом Саакашвили и президентом Польши Лехом Качиньским. Возведенная на земле, где, согласно греческому мифу, Титан был заключен в тюрьму и подвергнут пыткам Зевсом после кражи огня с Олимпа и передачи его людям, статуя прославляет усилия поляков и грузин по достижению независимости Грузии и других народов от Российской империи и ее государства-правопреемника, Советского Союза. «Прометеизм» вновь обрел актуальность в политическом дискурсе после российского вторжения в Украину в 2022 году. Форум «Свободные народы пост-России» объединяет ряд движений, стремящихся к независимости национальных меньшинств в пределах Российской Федерации.