Джон Николс Том: от торговца до самопровозглашенного сэра Уильяма Куртеная

Введение

Корнуоллский виноторговец и солодовод Джон Николс Том (иногда пишется То́м; 1799 – 31 мая 1838) был корнуоллским торговцем и солодоводом, который выдавал себя за сэра Уильяма Куртенэя, баллотировался в парламент от Кентербери, был осужден за лжесвидетельство в деле о контрабанде, провел три года в психиатрической больнице округа Кент и, после освобождения, собрал небольшую группу последователей и совершал шествия по сельской местности Кента. Он и несколько его последователей погибли в столкновении с правительственными войсками в Боссенденском лесу, в битве, которую иногда называют последней, произошедшей на английской земле.

Ранние годы

Джон Николс Том (или Том) родился в 1799 году в Сент-Клумб-Майор, Корнуолл, в семье владельцев гостиницы. Он был крещен в приходской церкви 10 ноября 1799 года. Его родителями были Уильям и Чэрити Том, которые содержали трактир "Руки столяров". Том учился в школе в Пенрине, посещая Академию Беллвью (классическую и коммерческую академию). Около четырнадцати лет он перешел в частную школу в Лансестоне, которой руководил преподобный Ричард Коуп, пастор местной конгрегационной церкви. Том оставался в школе до восемнадцати лет, после чего был отдан в ученики к адвокату мистеру Пейнтеру из Сент-Клумба. Однако он отказался от карьеры юриста и покинул его через три года. После непродолжительной работы владельцем гостиницы в Уэдбридже он устроился клерком в фирму Lubbock and Co, торговцев вином из Труро, и возглавил бизнес, когда партнеры вышли на пенсию, расширив его, включив в него солодовню. В 1821 году он женился на Кэтрин Фишер Фулпитт, дочери садовода из Труро. Том был высоким, крепкого телосложения и красивым мужчиной, который стал известен в Труро благодаря своим выдающимся спортивным способностям в крикете. Во время визита в Лондон он вступил в Спенсеанское общество. Когда Тому было около двадцати лет, его постигла серия личных трагедий. Его мать, Чэрити, была помещена в Корнуоллский психиатрический приют в 1827 году, где и умерла. Затем, в 1828 году, его деловые помещения на улице Пидар сгорели. Том получил страховую выплату и смог восстановить здание. На четвертьсессии, состоявшейся в Бодмине 15 июля 1828 года, Том успешно подал прошение о возврате 304 фунтов стерлингов, уплаченных в качестве акциза на солод, уничтоженный пожаром на его солодовне 17 июня 1828 года. В 1831 году Том проходил лечение у хирурга по поводу "приступа безумия", но достаточно выздоровел, и следующей весной отплыл из Труро в Ливерпуль с грузом солода. Он написал жене из Ливерпуля, сообщив, что продал солод, а затем написал ей из Бирмингема, что направляется во Францию. Больше о нем ничего не было слышно более года, пока его семье не стало известно, что человек, соответствующий его описанию и называющий себя сэром Уильямом Куртенеем, содержится в тюрьме Мейдстоун.

John Nichols Tom (or Thom) was born the son of innkeepers in 1799 at St Columb Major, Cornwall. He was baptised in the parish church on 10 November 1799. His parents were William and Charity Tom who kept the Joiners' Arms. Tom went to school in Penryn, attending Bellevue Academy (a "Classical and Commercial Academy"). At the age of about fourteen he transferred to the private school in Launceston that was run by Reverend Richard Cope, pastor of the local Congregational Church. Tom stayed at school until he was eighteen and was then articled to solicitor Mr Paynter of St Columb. He decided, however, against a career in the law and left after three years. After a short spell as an innkeeper in Wadebridge he settled down as a clerk in the firm of Lubbock and Co, wine merchants of Truro, and took over the business when the partners retired, extending it to include malting. In 1821 he married Catherine Fisher Fulpitt, the daughter of a market gardener in Truro. Tom was a tall, strongly built and handsome man, who became well known in Truro for his considerable sporting skill as a cricketer. During a visit to London he joined the Spencean Society. When Tom was in his late twenties a series of personal disasters struck. His mother Charity was removed to Cornwall Lunatic Asylum in 1827, and she died there. Then, in 1828, his business premises in Pydar Street burnt down. Tom claimed the insurance and was able to rebuild the premises. At the Quarter Sessions held at Bodmin on 15 July 1828, Tom applied successfully for the return of £304 paid in excise duty on malt destroyed in the fire at his malthouse on 17 June 1828. In 1831 Tom received treatment from a surgeon for an "attack of insanity" but recovered sufficiently and the following spring sailed from Truro to Liverpool with a cargo of malt. He wrote to his wife from Liverpool to tell her he had sold the malt, and wrote to her again from Birmingham to tell her he was going to France. Nothing more was heard from him until over a year later, when his family heard that a man who fitted his description and went by the name of Sir William Courtenay was being held in Maidstone prison.

Кентербери

В сентябре 1832 года Том прибыл в Кентербери, одетый в экзотические костюмы, с длинными волосами и бородой. Он остановился в гостинице "Роуз-Инн" на пересечении Роуз-Лейн и главной улицы и сначала представлялся графом Ротшильдом, а затем – сэром Уильямом Перси Хонивудом Куртеней, рыцарем Мальты, наследником графа Девона и кентских поместий сэра Эдварда Хейлса. Хотя многие понимали, что он был самозванцем, он тем не менее стал яркой и популярной фигурой в городе, отчасти благодаря своим частым комичным и оскорбительным речам, направленным против непопулярного мэра и магистратов, а также архиепископа Кентерберийского. На всеобщих выборах в декабре 1832 года поддержка либералов в городе была настолько сильной, что консерваторы решили не выставлять своих кандидатов. Раздраженные насмешками о трусости, некоторые местные консерваторы попросили Тома баллотироваться в качестве независимого кандидата в Кентербери, надеясь, что он хотя бы доставит неудобства либералам. Он набрал 375 голосов (против 834 за Ричарда Уотсона и 802 за виконта Фордвича, либеральных кандидатов). Затем он решил баллотироваться на выборах в Восточном Кенте, но получил лишь три голоса, включая собственный, и после этого занялся изданием еженедельной газеты "Лев". Было выпущено восемь номеров. Газета была полна библейских цитат, отстаивала права бедных, выражала верность короне и критиковала духовенство, аристократию, городские власти и парламент. Биограф Тома описал взгляды, выраженные в "Льве", как демонстрирующие "удивительную здравомыслие, значительно опережающую общепринятые в то время", например, в отношении арендной платы, налогообложения, ирландской проблемы и телесных наказаний, хотя он признает, что эти "редкие проблески света" были окружены "бессвязным бредом".

Барминг Хит

В начале марта 1833 года Том вмешался в дело нескольких контрабандистов из Фэвершема, выступив свидетелем защиты. Однако контрабандисты были признаны виновными, а сам Том был обвинен в лжесвидетельстве. Его суд состоялся 25 июля на летних судебных заседаниях графства Кент в Мейдстоуне под председательством судьи Парка и при переполненном зале суда. Викарий Бьютона-под-Блином дал показания, что Том на самом деле находился в церкви в то время, когда утверждал, что был свидетелем событий у отмелей Гудвин-Сэндс. Несмотря на показания ряда свидетелей, характеризующих его положительно, присяжные признали его виновным, и Том был приговорен к трем месяцам тюремного заключения и семи годам ссылки в Австралию. Семья Тома в Труро узнала о суде, и Кэтрин Том прибыла в Мейдстоун в августе, чтобы выяснить, действительно ли Куртенэй – ее пропавший муж. Его представил губернатор тюрьмы Мейдстоун, и она безошибочно опознала его. Хотя Том всегда отрицал какую-либо связь с семьей из Труро, Кэтрин Том поверили. Она сообщила властям о предыдущем приступе безумия ее мужа, после чего его осмотрели два врача, которые признали его невменяемым. Впоследствии Тома перевели в психиатрическую больницу Барминг-Хит 28 октября 1833 года. Том был образцовым пациентом, и в начале 1837 года управляющий больницей предложил Кэтрин Том подать прошение министру внутренних дел об освобождении ее мужа. Отец Тома в Труро обратил внимание сэра Хасси Вивиана, либерального кандидата на выборах в Восточном Корнуолле в августе 1837 года, на дело своего сына. Вивиан, после своего избрания, обратился с этим вопросом к министру внутренних дел, лорду Джону Расселу, и королева Виктория помиловала Тома при условии, что он будет возвращен под опеку своей семьи в Корнуолле. Том по-прежнему отказывался признавать какую-либо связь с семьей из Корнуолла и, вместо возвращения туда, поселился у местного фермера и сторонника, мистера Фрэнсиса из Фэрбрука, Бьютон-под-Блином, который предложил стать его опекуном. Это было разрешено из-за некоторой двусмысленности в формулировках помилования, и в октябре 1837 года, спустя четыре года после поступления в психиатрическую больницу, Том был освобожден.

At the beginning of March 1833, Thom intervened in the case of some Faversham smugglers, acting as a witness for the defence. The smugglers were nevertheless convicted, and Tom himself was prosecuted for perjury. His trial took place on 25 July at the Kent Summer Assizes at Maidstone before Mr Justice Parke and a crowded court. Evidence was heard from the Vicar of Boughton under Blean that Tom had actually been at church at the time he claimed to have witnessed events off the Goodwin Sands. In spite of the testimony of a number of character witnesses, the jury returned a verdict of guilty and Tom was sentenced to three months imprisonment and seven years transportation to Australia. Tom's family in Truro had heard about the trial and Catherine Tom arrived in Maidstone in August to see if Courtenay was indeed her missing husband. He was produced by the governor of Maidstone Gaol and she made a positive identification. Although Tom always denied any connection with the Truro family, Catherine Tom was believed. She told the authorities about her husband's previous attack of insanity; he was then examined by two surgeons who declared him of unsound mind. Tom was subsequently transferred to Barming Heath Asylum on 28 October 1833. Tom was a model patient in the asylum, and in early 1837 the superintendent suggested to Catherine Tom that she should petition the Home Secretary for her husband's release. Tom's father in Truro brought his son's case to the attention of Sir Hussey Vivian, the Liberal candidate for East Cornwall in the August 1837 election. Vivian, after his election, took the matter up with the Home Secretary, Lord John Russell, and Tom was granted a free pardon by Queen Victoria, on the condition he was returned into the care of his family in Cornwall. Tom was still refusing to acknowledge any association to the Cornish family and, instead of returning to Cornwall, he went to live with a local farmer and supporter, Mr Francis of Fairbrook, Boughton under Blean, who had offered to be his guardian. This was permitted, due to some ambiguous wording on the pardon, and in October 1837, four years after his admission to the asylum, Tom was released.

Битва и смерть

К январю 1838 года Том поссорился с мистером Фрэнсисом, и следующие несколько месяцев он провел, разъезжая по Восточному Кенту и полагаясь на гостеприимство своих сторонников. Обещаниями лучшего будущего, более справедливого распределения богатств и большего равенства он привлек последователей из числа сельскохозяйственных рабочих, ремесленников и мелких землевладельцев. Особенно он затронул их обеспокоенность низкой заработной платой, нехваткой работы и новым законом о бедных, который предписывал всем трудоспособным мужчинам отправляться в работные дома, если они не могли найти работу. До конца мая действия Тома и его небольшой группы последователей были полностью мирными, поскольку они ходили по окрестным деревням, пытаясь заручиться поддержкой среди рабочих. Однако некоторые состоятельные землевладельцы начали тревожиться, и 31 мая 1838 года местный магистрат, доктор Пур, издал ордер на арест Тома за подстрекательство рабочих к оставлению работы. Рано утром 31 мая приходской констебль Бьютона-под-Блином заручился помощью своего помощника и своего брата, Николаса Мирса, и отправился на поиски Тома. Когда они прибыли на ферму Боссенден, где остановились Том и его последователи, Том застрелил Николаса Мирса. Констебль и его помощник бежали. Известие об убийстве дошло до магистратов, и из казарм в Кентербери были вызваны солдаты. Отряд 45-го пехотного полка под командованием майора Армстронга, состоявший из трех младших офицеров и около ста человек, встретился с магистратами и выследил Тома и его последователей до поляны в Боссенден-Вуд. Последователей Тома насчитывалось от тридцати до сорока (некоторым удалось сбежать после убийства констебля), и, за исключением Тома и еще одного, у которого были пистолеты, они были вооружены лишь палками. Когда солдаты начали наступление, лейтенант Беннет был застрелен Томом. В последовавшей схватке, которая длилась всего несколько минут, Том и восемь его последователей были убиты или смертельно ранены солдатами, а молодой специальный констебль, помогавший солдатам, попал под перекрестный огонь и был убит. Один солдат был слегка ранен палкой.

By January 1838, Tom had fallen out with Mr Francis, and he spent the next few months riding through East Kent, relying on the hospitality of supporters. With promises of a better future, fairer distribution of wealth and greater equality, he attracted a following of agricultural labourers, artisans and small holders. In particular, he addressed their concerns about low wages, lack of work, and the New Poor Law, which ordered all able bodied men to workhouses if they could not find work. Until the end of May, the activities of Tom and his small band of followers were entirely peaceful as they marched around the local countryside trying to drum up support amongst the workers. Some wealthier landowners were however becoming alarmed and, on 31 May 1838, a local magistrate, Dr Poore, issued a warrant for Tom's arrest for inciting workmen to leave their work. Early on the morning of 31 May, the parish constable of Boughton under Blean enlisted the help of his assistant and also of his brother, Nicholas Mears, and set off to find Tom. When they arrived at Bossenden Farm, where Tom and his followers were staying, Tom shot and killed Nicholas Mears. The constable and his assistant fled. News of the murder reached the magistrates and soldiers were called out from the barracks at Canterbury. A detachment of the 45th Infantry under Major Armstrong, with three junior officers and about one hundred men, met up with the magistrates and tracked Tom and his followers down to a clearing in Bossenden Wood. Tom's followers numbered between thirty and forty (a few having managed to escape after the killing of the constable), and, with the exception of Tom and one other who had pistols, were armed only with sticks. As the soldiers advanced, Lieutenant Bennet was shot dead by Tom. In the ensuing confrontation, which lasted only a few minutes, Tom and eight of his followers were killed or mortally wounded by the soldiers, and a young special constable who was helping the soldiers was caught in their fire and killed. One soldier was slightly injured by a stick.

Последствия и наследие

Тело Тома, вместе с телами его убитых последователей, было доставлено в трактир "Красный Лев" в Дюнкерке. Трактир осадили охотники за сувенирами и реликвиями, а также просто любопытные. Хозяин "Красного Льва" утверждал, что в последующие несколько дней окрестности посетили 20 000 человек. Биограф Тома описывает общественное мнение следующим образом:

"Это был незначительный список потерь по меркам сражений, но ужасная цена за поимку, с гибелью, одного человека. Когда катастрофические последствия столкновения стали известны, общественное мнение было глубоко потрясено тем, что казалось ненужной потерей жизней. Последствия битвы при Боссенден-Вуд вскоре, фактически, достигли самого Вестминстера." В субботу после битвы в трактире "Белый конь" в Боттоне было проведено расследование, присяжные вынесли вердикт о "оправданной самообороне" по поводу смерти Тома и его последователей. На следующий вторник Тома похоронили на кладбище Хернхилл. Не многих последователей Тома арестовали на месте сражения, но некоторых задержали в течение следующих нескольких дней. Были арестованы тридцать мужчин и две женщины, из которых десять были привлечены к суду за убийство – двое за убийство брата констебля и девять за убийство Беннетта (при этом Томаса Мирса обвинили в обоих преступлениях). Томас Мирс и Уильям Прайс были признаны виновными в убийстве брата констебля, а остальные признали свою вину. Томас Мирс и Уильям Уиллс были приговорены к пожизненному заключению, Уильям Прайс – к десяти годам, а остальные получили по одному году тюремного заключения. Местные магистраты и политики, особенно лорд Джон Рассел, подверглись критике за их роль в этом деле. Появились обвинения в том, что сэр Хасси Вивиан просил освободить Тома в обмен на голос его отца. Был создан парламентский комитет, который заседал три дня в июне. Адвокат Фредерик Лиардет был направлен для изучения местности Центральным обществом образования, и в Дюнкерке были построены школа и церковь. Журналисты говорили о невежестве и моральной деградации этого района. Фейргус О'Коннор предложил воздвигнуть памятник в память о последователях Куртеня.