Введение
Концерт для фортепиано 1921 года Сергея Прокофьева. Концерт для фортепиано № 3 до мажор, соч. 26 – фортепианный концерт Сергея Прокофьева. Он был завершен в 1921 году на основе эскизов, начатых в 1913 году.
Piano Concerto No. 3 in C major, Op. 26, is a piano concerto by Sergei Prokofiev. It was completed in 1921 using sketches first started in 1913.
Состав и исполнение
Прокофьев начал работу над концертом еще в 1913 году, написав тему с вариациями, которую затем отложил. Хотя он возвращался к эскизам в 1916–17 годах, он полностью посвятил себя проекту лишь в 1921 году, когда проводил лето в Бретани. Сам Прокофьев исполнил партию солиста на премьере 16 декабря 1921 года в Чикаго с Чикагским симфоническим оркестром под управлением Фредерика Стока. Произведение не сразу завоевало популярность и должно было дождаться 1922 года, чтобы закрепиться в каноне музыки XX века, после того как Серж Кусевицкий продирижировал концертом, получившим восторженные отзывы в Париже. Первое советское исполнение состоялось 22 марта 1925 года, солировал Самуил Файнберг, с оркестром Театра Революции под управлением Константина Саражева.
Анализ
Концерт состоит из трех частей примерно одинаковой продолжительности, общая длительность которых составляет чуть менее 30 минут.
I. Andante Allegro (англ.) русск. (англ.) русск. (англ.) русск.
Первая часть начинается с андантинового соло кларнета – длинной, лирической мелодии, которую затем подхватывает и развивает весь оркестр. Струнные начинают аллегро-секцию со скалярного пассажа, который, кажется, ускоряется к восходящему глиссандо, кульминирующему в неожиданном, энергичном и гармонически свободном вступлении сольного фортепиано, использующего фрагменты первой темы и нарушающего лирическое настроение. Фортепиано и оркестр продолжают диалог, пока фортепиано не представляет гармоническую структуру второй темы, завершающуюся громким, неожиданным кульминационным маршем. Вторая тема, значительно более диссонантная и неоднозначная по тональности, сначала звучит в оркестре, а затем развивается солистом. Это приводит к, пожалуй, самому узнаваемому пианистическому эпизоду первого движения: нескольким линиям октав, перемежающимся близкими интервалами выше или ниже (в ритме триоли), движущимся вверх и вниз по клавиатуре, обычно с наложенными руками. За этим следует повторение начальной темы кларнета, громко исполняемое полным оркестром, которое переходит в тревожную вариацию темы для соло пианино. Быстрый скалярный пассаж из начала движения теперь берет на себя фортепиано, представляя собой, возможно, самый сложный отрывок в первом движении из-за сложности аппликатуры и фразировки. Это ведет к точной рекапитуляции вступления фортепиано, которая, в свою очередь, приводит к блестящей коде, включающей различные фигурации триольной октавной идеи, а также пассажи на фортепиано, состоящие исключительно из восходящих параллельных трезвучий и глиссандо. Вторая тема повторяется в высоком регистре фортепиано, сначала в виде плотных аккордов, затем в виде стремительных шестнадцатых арпеджио. Несколько немелодичных гамм позволяют музыке постепенно затихнуть до тихого пульса в оркестре на диссонирующем аккорде C, Ля-бемоль, Ре. Затем оркестр возобновляет пульсирующие низкие До; фортепиано делает сокращенное повторение скалярного пассажа, который привел к рекапитуляции, и этот пассаж используется для завершения движения, с диссонирующей гармонией, за которой саркастически следуют едва тональные открытые октавы До.
III. Веселье, но не слишком
Третья часть, которую сам Прокофьев назвал "спором" между солистом и оркестром, начинается с изложения главной темы в ля миноре фаготами и струнными пиццикато, прерванного напористым вступлением фортепиано с контрастирующей темой. Взаимодействие между фортепиано и оркестром нарастает, с кратким ускорением темпа (предвещающим развернутую Коду), прежде чем достигается медленная, лирическая вторичная тема (до-диез мажор/минор) в деревянных духовых инструментах. Фортепиано отвечает довольно саркастично, и медленная тема развивается, через еще одно переосмысление в духе Рахманинова и еще одно воздушное исследование (солист мягко бегает вверх и вниз по клавиатуре над приглушенными, слегка диссонирующими деревянными духовыми), в единый кульминационный момент с фортепиано и струнными в унисон, а затем постепенно затихает в Коде. Это самая виртуозная часть концерта, с аллегро повторением главной темы, вновь фаготами, но уже в ми миноре. Фортепиано изначально перефразирует ее в ре мажор, а затем переходит в битональное обблигато на фоне гармонии соль мажор в струнных. Затем кода взрывается музыкальной схваткой между солистом и оркестром, с яркой орнаментацией фортепиано над оркестром (включая знаменитые сложные двойные ноты в арпеджио, которые пианисты иногда упрощают, используя глиссандо на клавиатуре костяшками пальцев), в конечном итоге устанавливая тональность до мажор и завершаясь мощным аккордом до мажорной тоники с добавленной ноной в фортиссимо.
Записи
Существует более 120 коммерческих записей этого популярного произведения. Саму первую запись Прокофьев сделал в июне 1932 года с Лондонским симфоническим оркестром под управлением Пьеро Копполы на студии "Абби-Роуд" в Лондоне; это единственная сохранившаяся запись, на которой композитор исполняет один из своих концертов. Марта Аргерич прославилась записью этого произведения в 1967 году с Клаудио Аббадо для Deutsche Grammophon; она записала его снова в 1997 году с Чарльзом Дютуа для EMI, и эта запись была удостоена премии "Грэмми". Евгений Кисин сделал три записи: в 1985 году, в возрасте 13 лет, с дирижером Андреем Чистяковым для советского экспортного лейбла "Международная книга", выпущенной на Западе на RCA; в 1993 году, вживую в Берлине, с Аббадо для Deutsche Grammophon; и в 2008 году, вживую в Лондоне, с Владимиром Ашкенази, дирижирующим Филармоническим оркестром для EMI, работа, которая также получила премию "Грэмми". Последняя запись этого произведения под управлением Аббадо – с пианисткой Юйя Ван на фестивале в Люцерне в 2009 году. Запись пианиста Горасио Гутьерреса 1990 года с Неэме Ярви и Королевским оркестром Концертгебау была отмечена критиками как при первом выпуске, так и при переиздании в 2009 году. Однако, в обзоре 70 записей, проведенном журналом International Piano Quarterly, живая запись 1996 года Александра Торадзе с Кировским оркестром и Валерием Гергиевым была названа "Исторически лучшей записью". Среди других исполнителей – Теренс Джадд, Джулиус Катчен, Лан Лан, Николай Луганский, Ван Клиберн, Михаил Плетнев, Ефим Бронфман, Кун Ву Пайк и, более недавно, Бехзод Абдураимов.