Двойная игра Хелен Тенни: от Коминтерна к советскому шпионажу в США.

Введение

Хелен Баррет Тенни работала в аппарате Коминтерна в 1930-х годах и передавала информацию в Советский Союз от имени испанских коммунистов, где она получила навыки шпионажа. В 1942 году Тенни работала в нью-йоркской компании Short Wave Research, заключившей контракт с Управлением военной информации на вербовку специалистов, владеющих иностранными языками. В конце лета 1943 года, по предложению Джейкоба Голоса, Тенни переехала из Нью-Йорка в Вашингтон, округ Колумбия, чтобы получить работу в испанском отделе Управления стратегических служб (OSS). Она поселилась в бывшей квартире Мэри Прайс, которая использовалась как место встреч для сотрудников, занимавшихся шпионажем, и их советских кураторов и связных. Тенни начала поставлять отчеты и служебные записки из OSS. Эта информация включала значительный объем данных о деятельности сотрудников OSS практически во всех подразделениях и во всех странах мира. Тенни также предоставила информацию о станции наблюдения на Лонг-Айленде. Начиная с 1944 года Тенни получала регулярное пособие в размере 50 долларов в месяц — значительную сумму по тем временам, — которое было организовано через Джозефа Каца. В декабре 1944 года Джозеф Грегг стал ее куратором, однако Тенни пожаловалась на его методы работы, и Грегга заменила Инез Муноз. В июне 1946 года Тенни уволилась из OSS и перешла на службу в Государственный департамент США. К тому времени ФБР уже вело за ней наблюдение. Госдепартамент постепенно отстранил ее от должности и аннулировал ее паспорт. В январе 1947 года у Тенни случился нервный срыв. Она была помещена в психиатрическую больницу для наблюдения после приема смертельной комбинации алкоголя и фенобарбитала, что было расценено как попытка самоубийства. Тенни оставалась без сознания в течение пяти дней, а придя в сознание, находилась в бреду и считалась страдающей от тяжелого галлюцинаторного психоза. Наблюдавшие за ней слышали, как Тенни бормочет о том, что за ней следят, прослушивают телефон, наблюдают за ее друзьями и что она — русский шпион. Затем у нее развилась сильная фобия по отношению ко всему русскому, даже к упоминанию слова "русский", и за ней внимательно следили, опасаясь повторной попытки самоубийства. Врачи, ссылаясь на врачебную тайну, отказались обсуждать этот случай со следователями ФБР. К февралю 1946 года, не зная об этом, ее контакт с советской разведкой Элизабет Бентли перешла на сторону США и сотрудничала со службой контрразведки. Бентли навестила Тенни и пришла к выводу, что ее попытка самоубийства была искренней; Тенни чувствовала себя одинокой и изолированной, не подозревая, что крупная советская шпионская операция была раскрыта, и что советские кураторы прервали связь со своими американскими агентами. Тенни не проявляла раскаяния и, казалось, хотела восстановить контакт с советскими кураторами, разрушив надежды ФБР на ее сотрудничество. В июне 1947 года ФБР допросила Тенни и установила, что она находится в крайне ослабленном психическом и физическом состоянии. В 1998 году в расшифровках проекта "Венона" Тенни была идентифицирована под кодовым именем "Муза", исходя из ее перехода из расформированной OSS в Государственный департамент.

Helen Barrett Tenney worked for the Comintern apparatus in the 1930s and funnelled information to the Soviet Union on behalf of the Spanish Communists where she learned espionage tradecraft. In 1942, Tenney worked for the New York City based Short Wave Research, a company contracted to the Office of War Information to recruit persons knowledgeable in foreign languages. In late summer of 1943, Tenney moved from New York to Washington, D. C. at the suggestion of Jacob Golos to obtain employment with the Spanish section of the Office of Strategic Services (OSS). She moved into Mary Price's former apartment which was used as a meeting point for government employees engaged in espionage and their Soviet case handlers and couriers. Tenny began supplying reports and memoranda from OSS. This information included a considerable quantity of data on activities of OSS personnel in virtually all sections and all countries around the world. Tenney also supplied information concerning a monitoring station on Long Island. Beginning in 1944, Tenney was being paid a regular stipend of $50 per month — considerable for the times — which had been arranged through Joseph Katz. In December 1944, Joseph Gregg became Tenney's handler, however Tenney complained about his technique and Gregg was replaced by Inez Munoz. Tenney resigned from the OSS in June 1946 and transferred to the United States Department of State. By then the FBI had Tenney under surveillance. The State Department eased her out of her position and revoked her passport. In January 1947, Tenney had a nervous breakdown. She was confined to a psychiatric hospital for observation after a deadly combination of alcohol and phenobarbital which was regarded as a suicide attempt. Tenney remained unconscious for five days and upon regaining consciousness, was in a delirium and regarded as in a severe hallucinatory psychotic state. Her observers overheard Tenney mumbling about being followed, having her telephone tapped, having her friends under surveillance, and being a Russian spy. She then appeared to have a violent phobia against everything Russian, even the mention of the word "Russian", and was watched closely for another suicide attempt. Doctors, citing patient confidentiality, refused to discuss the case with FBI investigators. By February 1946, unbeknownst to Tenney, her contact with Soviet intelligence Elizabeth Bentley, had defected and was cooperating with the counterintelligence investigation. Bentley visited with Tenney and concluded that her suicide attempt was genuine; Tenney felt alone and isolated not knowing the larger Soviet espionage operation had been compromised and that the Soviet controllers had broken off contact with their American agents. Tenney was unremorseful and appeared to wish to reestablish contact with Soviet handlers, dashing the FBI's hopes to gain her cooperation. In June 1947, the FBI interviewed Tenney and determined she was in frail mental and physical health. In 1998, Tenney was identified in the Venona project transcripts as code name "Muse", based on her transfer from the dismantled OSS to the Department of State.