Введение

Израиль Шахак (род. 28 апреля 1933 года как Израиль Химмельштауб, ум. 2 июля 2001 года) – израильский профессор органической химии в Еврейском университете в Иерусалиме, переживший Холокост, интеллектуал либеральных взглядов и правозащитник, выступавший в защиту прав как евреев, так и неевреев. В течение двадцати лет он возглавлял Израильскую лигу за права человека и гражданина (1970–1990) и был публичным критиком политики правительств Израиля. Как публичный интеллектуал, работы Шахака, посвященные иудаизму, вызвали споры, особенно книга «Еврейская история, еврейская религия: бремя трех тысячелетий» (1994).

Биография

Израиль Шахак родился как Израиль Химмельштауб в 1933 году в Варшаве, Польша, и был младшим ребенком в культурной, сионистской семье ашкеназских евреев. Во время Второй мировой войны, при нацистской оккупации Польши (1939–1945), семья Шахака была интернирована в Варшавское гетто; его старший брат бежал из Польши в Соединенное Королевство, где присоединился к Королевским военно-воздушным силам. Жизнь в оккупированной Польше вынудила мать Шахака заплатить католической семье за укрытие Израиля, которого они вернули, когда она больше не могла оплачивать его безопасность от нацистов. В 1943 году нацисты отправили семью Шахака в концентрационный лагерь Пониатова, к западу от Люблина, где умер его отец. К счастью, десятилетний мальчик и его мать бежали из лагеря Пониатова и вернулись в Варшаву; однако, в течение года, во время выселения евреев из города, нацисты вновь захватили Израиля и его мать, заключив их в концентрационный лагерь Берген-Белсен, где они продержались два года, пока лагерь и его заключенные не были освобождены британской армией в 1945 году. В возрасте 13 лет, в 1946 году, он вновь задумался о существовании Бога и пришел к выводу, что доказательств этой теории недостаточно. Как перемещенные лица, мать и сын смогли эмигрировать в Британский мандат Палестины, где Шахаку отказали в приеме в кибуц, посчитав его физически слишком худощавым. После войны двенадцатилетний Израиль работал и учился, поддерживая свою мать, чье здоровье ухудшилось в Берген-Белсене. После религиозного еврейского образования в школе-интернате в деревне Кфар-Хассидим, Израиль и его мать переехали в Тель-Авив. После окончания средней школы Шахак служил в Армии обороны Израиля (АДОИ). После военной службы он получил докторскую степень по химии в Еврейском университете. В ходе своей научной карьеры, работа Шахака в области органической химии, посвященная органическим соединениям фтора (F), внесла вклад в исследования рака, за что он получил международную известность, и включала должность ассистента Эрнста Давида Бергмана, ядерного физика, который в 1952 году был председателем Комиссии по атомной энергии Израиля (ИАЭК). В 1961 году Шахак проходил аспирантуру в Стэнфордском университете в США; в 1963 году он вернулся в Израиль, где стал популярным лектором и исследователем в области химии в Еврейском университете; к 1965 году Шахак также активно участвовал в израильской политике. В 1990 году, по состоянию здоровья (сахарный диабет) и из-за возросшего интереса к исследованиям в других областях интеллектуального поиска, Шахак ушел с факультета Еврейского университета. Большую часть своей жизни Шахак прожил в районе Рехавия в Западном Иерусалиме; в возрасте 68 лет он умер от осложнений диабета и был похоронен на кладбище Гиват-Шауль. Шахак испытывал глубокое родство со Спинозой: он всегда брал с собой в дорогу копию "Этики" для чтения во время службы в АДОИ и работал над книгой о философе до своей смерти. Его деятельность как публичного интеллектуала, борющегося за права человека и светское государство, принесла ему репутацию противоречивой личности и частые оскорбления. На него регулярно плевали, ему часто угрожали смертью, и его называли поносителями Израиля, евреем, ненавидящим себя, предателем и врагом народа.

Общественный интеллектуал

В конце 1950-х годов, как гражданин Израиля, Шахак включился в политическую деятельность, услышав замечание Давида Бен-Гуриона о том, что с Суэцкой войной (29 октября 1956 года – 7 ноября 1956 года) Государство Израиль вело борьбу за достижение "царства Давида и Соломона". В 1960-х годах он вступил в Израильскую лигу против религиозного принуждения. В 1965 году он начал политическую активность против "классического иудаизма" и сионизма, и написал письмо в газету Haaretz о том, что стал свидетелем того, как ортодоксальный еврей "отказывался разрешить использовать свой телефон в субботу, чтобы помочь упавшему неподалеку нееврею"; в Израиле жалоба Шахака положила начало продолжительным дебатам об отношении (религиозном и культурном) ортодоксального иудаизма к неевреям. В 1967 году, после Шестидневной войны (5–10 июня 1967 года), Шахак прекратил членство в Лиге против религиозного принуждения, поскольку считал их "либералами понарошку", которые использовали принципы либерализма для борьбы с принудительным религиозным влиянием в израильском обществе, но не распространяли такую защиту на израильских палестинцев, проживающих на оккупированном Западном берегу и в секторе Газа. В итоге Шахак присоединился к Израильской лиге за права человека и граждан, и в 1970 году стал ее президентом. Лига, состоявшая из еврейских и арабских граждан Израиля, протестовала и предавала огласке ограничительную политику Израиля в отношении палестинцев, а также оказывала им юридическую помощь. Некоторые поселенцы из города Хеврон на Западном берегу реки Иордан настолько ненавидели его, что в 1971 году надписали на своем пикапе "Доктор Шахак на виселицу". В 1969 году Шахак и другой преподаватель Еврейского университета провели сидячую забастовку в знак протеста против политики израильского правительства по заключению в тюрьму политически активных палестинских студентов посредством административного ареста, санкционированного законами о чрезвычайном положении; кроме того, Шахак поддерживал политические усилия палестинских студентов по достижению равных прав, таких же, как и у еврейских израильтян, в Еврейском университете. В 1970 году Шахак основал Комитет против административных задержаний, чтобы официально выступать против таких легализованных политических репрессий. Чтобы обнародовать то, что он считал легализованной антиарабской и антипалестинской дискриминацией, Шахак опубликовал английские переводы репортажей на иврите о незаконных и несправедливых действиях израильского правительства в отношении нееврейских граждан Израиля; английские репортажи Шахака были предназначены для еврейской общины США. В переведенных репортажах содержались заголовки, такие как "Пытки в Израиле" и "Коллективное наказание на Западном берегу", которые Шахак рассылал журналистам, ученым и правозащитникам, тем самым обеспечивая информирование широкой общественности в США о религиозной дискриминации, практикуемой правительством Израиля.

Защитник гражданских прав

Как общественный деятель, Шахак писал о действиях израильского правительства против нееврейских граждан Государства Израиль, таких как подавление свободы слова и общей политической деятельности; земельные распоряжения, ограничения на проживание и конфискация земель у неевреев; разрушение домов; юридически санкционированная неравная оплата труда и ограничения в трудоустройстве; чрезвычайные оборонные положения, позволяющие немедленный арест, задержание и пытки заключенных (как гражданских, так и военных); коллективное наказание общин; убийства лидеров (религиозных, политических, научных); расовая дискриминация в доступе к образованию; и лишение израильского гражданства. Такая политическая деятельность вызвала у Шахака много враждебности и угроз смертью; после войны в Ливане 1982 года (июнь 1982 – июнь 1985) Шахак также сообщал об израильских злоупотреблениях в отношении населения Ливана. В попытке объяснить поведение Государства Израиль по отношению к своим арабским соседям, Шахак предположил, что израильская интерпретация еврейской истории породила общество, пренебрегающее правами человека арабских народов как внутри Израиля, так и за его пределами. Что сионизм был «режимом, основанным на структурной дискриминации и расизме». В рецензии на сборник статей в честь раввина Элмера Бергера «Антисионизм: аналитические размышления» (1988) Шелдон Ричман охарактеризовал интерпретацию Шахаком сионизма как атавистическую реакцию против индивидуализма европейского Просвещения, стремящуюся возродить удушающий мир еврейского гетто. Основатели движения не верили, что евреи могут нормально существовать в демократических обществах. В этом смысле для Шахака сионизм можно рассматривать как «зеркальное отражение антисемитизма», поскольку, подобно антисемитам, сионисты считали евреев чужаками, которых необходимо изолировать от остального мира – точку зрения, которую Шахак расценил как капитуляцию перед европейским антисемитизмом. По мнению Ричмана, анализ Шахака пролил свет на трагические последствия, последовавшие за созданием Израиля, когда арабы были отброшены в сторону ради создания государства исключительно для евреев. В письмах, опубликованных в газетах Ha'aretz и Kol Ha'ir, Шахак критиковал политическое лицемерие радикальных левых в их безоговорочной поддержке палестинских националистических движений. В некрологе Шахака Кристофер Хитченс сказал, что дом Шахака был «библиотекой информации о правах человека угнетенных», и что: семьи заключенных, сотрудники закрытых и подвергавшихся цензуре изданий, жертвы выселения и конфискации – никто никогда не был отвергнут. Я встречал влиятельных палестинцев из числа гражданского общества, живущих сегодня, которые были защищены как студенты, когда Шахак был профессором химии в Еврейском университете; от него они научились никогда не делать обобщений о евреях. И они уважали его не только за его последовательную позицию против дискриминации, но и потому, что он никогда не покровительствовал им. Он ненавидел национализм и религию и не скрывал своего презрения к жадному окружению Арафата. Но, как он однажды сказал мне: «Теперь я буду встречаться с палестинскими представителями только за пределами страны. У меня есть серьезная критика к ним. Но я не могу высказывать ее, пока они живут под оккупацией, и я могу «навещать» их как привилегированный гражданин». Шахак также активно протестовал против публичного сжигания христианских книг, как это произошло 23 марта 1980 года, когда «Яд Ле Ахим», религиозная организация, в то время получавшая субсидии от Министерства религии, торжественно сожгла сотни экземпляров Нового Завета на глазах у публики в Иерусалиме.

Автор

Среди книг, опубликованных Израилем Шахаком, – «Еврейский фундаментализм в Израиле» (1994), написанная в соавторстве с Нортоном Мезвинским, «Еврейская история, еврейская религия: бремя трех тысяч лет» (1994) и «Открытые секреты: ядерная и внешняя политика Израиля» (1997). Во введении к изданию 2004 года книги «Еврейский фундаментализм в Израиле» историк Мезвинский отметил: «Мы осознаем, что, критикуя еврейский фундаментализм, мы критикуем часть прошлого, которое любим. Мы хотели бы, чтобы члены любой человеческой общности критически оценивали собственное прошлое, прежде чем критиковать других».

Предполагаемый телефонный инцидент

В 1965 году Шахак написал письмо в газету Haaretz о несправедливости, свидетелем которой он стал; это письмо положило начало "текущим острым дебатам внутри и за пределами Израиля об отношении ортодоксальных евреев к неевреям". В письме Шахак сообщил, что видел, как ортодоксальный еврей отказался дать свой телефон для вызова скорой помощи нееврею, поскольку наступила суббота (Шаббат). Шахак добавил, что Бет-дин, раввинский суд Иерусалима, подтвердил, что ортодоксальный еврей верно истолковал закон Халахи о Пикуах-нефеше в отношении неевреев и субботы, и процитировал отрывки из недавнего юридического сборника. В результате, культурный вопрос о религиозно запрещенном использовании телефона перерос в публичную политическую дискуссию в израильской и зарубежной еврейской прессе, которая обратила внимание на Шахака как на публичного интеллектуала, вовлеченного в культурную политику Израиля. В лондонской газете "Jewish Chronicle" отмечалось, что "халахха (еврейский закон) полна подобных отвратительных положений, противоречащих человеческим инстинктам, присущим каждому, воспитанному в еврейской традиции". В газете "Маарив" министр по делам религии, раввин доктор Зерах Вархафтиг, заявил, что раввинское решение было верным, но привел традиционные еврейские тексты, разрешающие еврейскому врачу спасать жизнь нееврея в субботу, даже если это не является религиозным предписанием.

Общественный спор

В 1966 году раввин Иммануил Якобович опровергал достоверность рассказа Шахака, утверждая, что Израиль Шахак был вынужден признать, что инцидент не имел места. Он ссылался на пространный респонсум, составленный Иссером Иегудой Унтерманом, ашкеназским Главным раввином Израиля, который заявил, что "субботу следует нарушать для спасения жизни нееврея в той же мере, что и еврейской жизни", и привел постановление раввина Менахема Меири о том, что евреи должны осквернять субботу ради спасения жизни нееврея. Мнения этих раввинов восходят к книге "Нода бэ-Йехуда" (Известное в Иудее), в которой религиозный авторитет XVIII века Ехезекель Ландау утверждал: "Я однозначно заявляю, что во всех законах, содержащихся в еврейских писаниях, касающихся кражи, мошенничества и т.п., не делается различий между евреями и неевреями; что (талмудические) правовые категории 'гой', 'акум' (идолопоклонник) и т.д. ни в коем случае не применимы к людям, среди которых мы живем". В 1967 году Зеев Фальк, дистанцировавшись от истории Шахака о субботе, которую он считал выдумкой, признал, что именно эта "выдумка" и метод действий действительно привели к постановлению раввина Унтермана, разрешающему нарушение субботы для спасения жизней неевреев. По его мнению, постановление Унтермана могло открыть "новую страницу" в отношении ортодоксальных евреев к праведным неевреям и неевреям в целом.

Книга истории

Несмотря на споры, Шахак опубликовал свой рассказ о телефоне в первой главе книги «История евреев, еврейская религия» (1994) и заявил, что «ни израильские, ни раввинские власти диаспоры никогда не отменяли своего постановления о том, что еврей не должен нарушать субботу ради спасения жизни нееврея. Они добавили множество лицемерных рассуждений о том, что если последствия такого поступка подвергают евреев опасности, то нарушение субботы допустимо ради их безопасности». В 2008 году, через семь лет после смерти Шахака, полемика вокруг религиозной интерпретации продолжилась, когда раввин Шмуэль Ботейх усомнился в достоверности сообщения Шахака о еврейской несправедливости по отношению к нееврею: «История с самого начала казалась странной. Какой может быть запрет на то, чтобы позволить кому-то другому воспользоваться телефоном в субботу?» В подтверждение он привел слова Эли Беера, главного координатора израильской добровольной службы скорой помощи (1100 медицинских работников, 60% из которых – ортодоксы), который сказал: «Если кто-то заявит, что мы не будем спасать жизнь нееврея в субботу, он лжет. Мы спасаем жизнь каждого – еврея, христианина или мусульманина – в любой день года, включая субботу и Йом Кипур, и я сам это делал. Более того, для меня, как ортодоксального еврея, величайшая честь – спасти жизнь нееврея, и я нарушу любой из иудейских праздников, чтобы это сделать».

Смерть

Шахак умер от диабета в июле 2001 года и был похоронен на кладбище Гиват Шауль в Иерусалиме. Его смерть вызвала как признание заслуг, так и критику; историк из Университета Бар-Илан Хаим Генизи заявил, что "крайние антиизраильские высказывания Шахака были одобрены ООП и широко распространялись в проарабских кругах", что наносило ущерб интересам Государства Израиль. Гор Видал назвал Шахака "последним, если не последним, из великих пророков", говоря о влиянии религии на гражданское право в обществе. Нортон Мевинский отметил, что его друг и соавтор был "редким интеллектуальным гигантом и выдающимся гуманистом"; в том же духе Эдвард Саид сказал, что Шахак был "очень храбрым человеком, достойным чести за его вклад в благо человечества". В некрологе в газете "Гаарец" его назвали "бичом националистов". Кристофер Хитченс считал Шахака "дорогим другом и соратником [который был] блестящим и преданным исследователем археологии Иерусалима и Палестины", который, "во время председательства в Израильской лиге за права человека и гражданина, подавал личный пример, повторить который было бы крайне сложно". Александр Кокберн, писавший в Antiwar.com, описывал Шахака как интеллектуала, "неутомимого переводчика и эрудированного составителя сносок – уникального и самобытного человека". Аллан Браунфельд из Американского совета по иудаизму вспоминал его как гуманиста, активно выступавшего против "расизма и угнетения в любой форме и в любой стране"; Шахак обладал "истинно пророческим еврейским голосом, страстно отстаивавшим демократию и права человека". В некрологе журналист Эльфи Паллис назвал Шахака по сути "либералом старой закалки" в принципах, мыслях и действиях. Кроме того, Мишель Варшавски сказал, что Израиль Шахак был "последним израильским либералом", который был "прежде всего одним из последних философов школы Просвещения, рационализма и либерализма XVIII века, в американском понимании этого термина".