Введение

Сражение при Прохоровке произошло 12 июля 1943 года в районе Прохоровки, к юго-востоку от Курска, на территории Советского Союза, во время Второй мировой войны. На Восточном фронте это сражение являлось частью более масштабной Курской битвы и произошло, когда 5-я гвардейская танковая армия Советской Красной Армии атаковала II танковый корпус СС немецких войск Ваффен-СС в одном из крупнейших танковых сражений в истории. В апреле 1943 года немецкое командование начало подготовку к операции «Цитадель», целью которой было окружение и уничтожение советских войск в Курском выступе путем атаки и прорыва основания выступа с севера и юга одновременно. Немецкое наступление несколько раз откладывалось из-за нерешительности руководства (Гитлер неоднократно откладывал начало атаки, чтобы на фронт могли быть доставлены дополнительные танки «Тигр», надеясь, что техническое превосходство поможет ему выиграть наступление) и пополнения сил и поступления новой техники. Советское верховное командование, Ставка, получило информацию о немецких намерениях и использовало задержку для подготовки ряда оборонительных рубежей вдоль маршрутов планируемого немецкого наступления. Советское руководство также сосредоточило несколько армий в глубине обороны в качестве резерва Ставки. Армейская группа, Степной фронт, должна была начать контрнаступление после истощения немецких сил. 5-я гвардейская танковая армия была основным бронетанковым соединением Степного фронта. 5 июля 1943 года Вермахт начал наступление. На северном участке выступа немецкие войска застряли в течение четырех дней. На южном участке 4-я немецкая танковая армия, с отрядом «Кемпф» на восточном фланге, атаковала советскую оборону Воронежского фронта. Они медленно, но верно продвигались сквозь советские оборонительные позиции. После недели боев советские войска перешли в контрнаступление: операция «Кутузов» на северном участке и одновременная операция на южном участке. На южном участке выступа, в районе Прохоровки, 5-я гвардейская танковая армия вступила в бой с II танковым корпусом СС 4-й танковой армии, что привело к крупному столкновению бронетехники. 5-я гвардейская танковая армия понесла значительные потери в ходе атаки, но сумела не допустить захвата Прохоровки Вермахом и прорыва третьего оборонительного рубежа, последнего сильно укрепленного. Не добившись своей цели, Гитлер, вопреки советам своих командиров, отменил операцию «Цитадель» и начал переброску войск для решения новых, более неотложных задач на других направлениях. Красная Армия перешла в общее наступление, проведя операцию «Полководец Румянцев» на южном участке и продолжив операцию «Кутузов» на северном участке. Советский Союз таким образом захватил стратегическую инициативу на Восточном фронте, которую удерживал до конца войны.

Предыстория

После завершения битвы за Донбасс, когда весенний сезон распутицы подошёл к концу в 1943 году, как немецкое, так и советское командование рассмотрели планы будущих операций. Советский премьер Иосиф Сталин и некоторые высокопоставленные советские офицеры хотели первыми взять инициативу и атаковать немецкие войска на территории Советского Союза, но они были убеждены рядом ключевых командиров, включая заместителя Верховного Главнокомандующего Георгия Жукова, принять оборонительную стратегию. Это позволило бы немецкой стороне ослабить свои силы в наступлении на подготовленные позиции, после чего советские войска могли бы ответить контрнаступлением. Стратегические дискуссии проходили и на немецкой стороне, где фельдмаршал Эрих фон Манштейн выступал за мобильную оборону, предполагающую уступку территории и продвижение советских подразделений, в то время как немецкие войска наносили бы серию мощных контратак по флангам противника, чтобы нанести ему значительные потери. Однако, по политическим причинам, немецкий фюрер Адольф Гитлер настоял на переходе немецких войск в наступление, выбрав для атаки Курский выступ. 15 апреля 1943 года он санкционировал подготовку к операции «Унтернемен Цитадель» (Операция «Цитадель»). Немецкий план наступления предусматривал штурм Курского выступа с севера и юга с целью окружения и уничтожения советских войск, находившихся в пределах выступа. Две ударные группировки должны были соединиться в районе города Курск. С юга наступление вели XXXXVIII танковый корпус и II танковый корпус СС генерала Пауля Хауссера, составлявшие левое и правое крылья 4-й танковой армии под командованием генерал-полковника Германна Хота. III танковый корпус отряда армии «Кемпф» должен был прикрывать правый фланг Хота. 4-я танковая армия и отряд армии «Кемпф» находились в подчинении группы армий «Юг», которой командовал фон Манштейн. Воздушную поддержку южной части наступления обеспечивала Luftflotte 4 генерал-полковника Отто Деслоха и её основное авиационное соединение – 8-й воздушный корпус. Немецкое наступление, первоначально запланированное на начало мая, несколько раз откладывалось, поскольку немецкое руководство пересматривало свои оценки и колебалось в отношении перспектив операции, а также для переброски дополнительных сил и техники. Советское руководство, благодаря своим разведывательным органам и иностранным источникам, узнало о немецких намерениях, и многочисленные задержки со стороны немецкого командования, Oberkommando des Heeres (OKH), дали им достаточно времени для подготовки обороны. Применяя тактику обороны в глубину, они создали серию оборонительных рубежей для истощения атакующих танковых соединений. Было создано три пояса, состоящие из обширных минных полей, противотанковых рвов и позиций противотанковых орудий; за ними располагались еще три пояса, которые в основном оставались незанятыми и были менее укреплены. Воронежский фронт под командованием генерала Николая Ватутина оборонял южную часть выступа. Степной фронт под командованием генерал-полковника Ивана Конева формировал стратегический резерв. Он должен был оставаться в восточной части выступа до момента наступления благоприятных условий для советского контрнаступления. В состав этого фронта входили 5-я гвардейская армия генерал-лейтенанта Алексея Жадова и 5-я гвардейская танковая армия генерал-лейтенанта Павла Ротмистрова.

Немецкое наступление до Прохоровки

Гер начал атаку утром 5 июля 1943 года и столкнулся с ожесточенным сопротивлением. Советских противотанковых орудий, минных полей, противотанковых рвов и общего сопротивления оказалось гораздо больше, чем предполагалось, что затрудняло прорыв. Более того, с самого начала они подвергались частым контратакам советских танковых соединений. Несмотря на это, к концу 5 июля II танковый корпус СС продвинулся через первый оборонительный рубеж на южном участке выступа и достиг второго, хотя по плану предполагалось прорвать первые два рубежа и выйти к третьему в первый день. Тем не менее, продвижение танкового корпуса вызвало серьезную обеспокоенность советского командования, вынудив Ватутина к концу первого дня ввести в бой почти все оперативные резервы Воронежского фронта. III танковый корпус также встретил сильное сопротивление и испытывал значительные трудности при создании и удержании плацдарма на реке Северский Донец. К утру 6 июля это удалось, но задержка в наступлении не позволила ему обеспечить защиту восточного фланга II танкового корпуса СС. Поздним вечером 6 июля 5-я гвардейская танковая и 5-я гвардейская армии Степного фронта начали выдвижение из районов сосредоточения. 5-я гвардейская танковая армия преодолела свыше трех дней пути и прибыла в район Прохоровки в ночь на 9 июля, а 33-й гвардейский стрелковый корпус 5-й гвардейской армии – в населенный пункт в ночь на 10 июля. Обе армии завершили переброску и развертывание в полном составе, без существенного вмешательства Люфтваффе. Медленный прогресс XXXXVIII танкового корпуса вынудил Хота 8 июля перебросить части II танкового корпуса СС для поддержки наступления XXXXVIII корпуса в направлении Обояни и Курска. В тот же день советские войска контратаковали II танковый корпус СС, используя несколько танковых корпусов. Эти атаки не привели к уничтожению танкового корпуса, как ожидалось, но замедлили его продвижение. К концу 8 июля II танковый корпус СС продвинулся и прорвал первый и второй оборонительные рубежи. На следующий день, 9 июля, совещание командующих немецкими войсками на северном участке Курского выступа пришло к выводу, что прорыв на северном участке выступа маловероятен. Тем не менее, было решено продолжить наступление для поддержания давления и нанесения потерь, тем самым сковывая советские силы. Любой успех операции «Цитадель» теперь зависел от прорыва, достигнутого 4-й танковой армией и оперативной группой Кемпфа на южном участке Курского выступа.

Немецкая атака на Прохоровку

Вечером 9 июля II танковому корпусу СС было приказано изменить направление своего продвижения, с севера на северо-восток, в сторону поселка Прохоровка. Хот сформулировал этот маневр и обсуждал его с Манштейном с начала мая, поскольку ожидал прибытия крупных советских бронетанковых резервов с востока и не хотел оказаться застигнутым при форсировании реки Псель. Изначально планировалось, что в атаке на Прохоровку примут участие части XXXXVIII танкового корпуса и III танкового корпуса, но реализовать это не удалось. Советское командование истолковало изменение направления как реакцию на упорное сопротивление, встреченное немецкими войсками при продвижении к Обояну, и ошибочно предположило, что это свидетельствует об ослаблении немецких танковых сил. Советские разведывательные донесения, поступавшие с 8 по 9 июля, сообщали о строительстве немецкой пехотой оборонительных сооружений на флангах 4-й танковой армии и об отсутствии в этих районах немецких бронетанковых формирований, несмотря на то, что советские бронетанковые силы находились напротив этих флангов. Штаб Воронежского фронта полагал, что немцы достигли своего предела, и 10 июля принял решение назначить контрнаступление на 12 июля, в соответствии с планируемым советским контрнаступлением на северном фасе Курской дуги – операцией «Кутузов». Начиная с утра 10 июля, II танковый корпус СС начал наступление в направлении Прохоровки. Его 3-я танковая дивизия СС «Тотенкопф» атаковала через реку Псель и захватила плацдарм. 1-я танковая дивизия СС «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер» взяла Комсомольский совхоз и высоту 241,6. 2-я дивизия танковых гренадеров СС «Дас Райх» прикрывала фланг танкового корпуса от советских бронетанковых контратак. 11 июля II танковый корпус СС продолжил наступление на Прохоровку. Продвижение «Лейбштандарта» было остановлено 2-м танковым корпусом, усиленным 9-й гвардейской воздушно-десантной дивизией и 301-м противотанковым артиллерийским полком, оба из 33-го гвардейского стрелкового корпуса. Сопротивление «Тотенкопфу» оказывали 31-й танковый корпус, 95-я гвардейская стрелковая дивизия 33-го гвардейского стрелкового корпуса и 11-я мотострелковая бригада 10-го танкового корпуса. К югу от «Лейбштандарта» 2-й гвардейский танковый корпус и 183-я стрелковая дивизия 48-го стрелкового корпуса сдерживали наступление «Дас Райха». К концу дня 11 июля «Лейбштандарт» глубоко вклинился в советскую третью оборонительную полосу. Он продвинулся по Псельскому коридору, очистил от советского сопротивления территорию Октябрьского совхоза, преодолел 5-метровый противотанковый ров у подножия высоты 252,2 и захватил ее после короткого, но ожесточенного боя, оказавшись лишь к югу от Прохоровки. К северо-западу от него танковые гренадиры «Тотенкопфа» захватили плацдарм на Пселе и переправили танки, но еще не овладели высотой 226,6, и между «Тотенкопфом» и «Лейбштандартом» образовался разрыв. К югу от «Лейбштандарта» «Дас Райх» также встретил сильное сопротивление и отставал. С его продвижением «Лейбштандарт» оказался открытым на обоих флангах. Поздним вечером 11 июля 5-я гвардейская танковая армия готовилась к предстоящей контратаке. Наступление «Лейбштандарта» сорвало подготовку Ротмистрова, поскольку районы сосредоточения, которые он планировал использовать для 18-го и 29-го танковых корпусов танковой армии, к концу дня оказались в руках немцев, что вынудило его спешно пересмотреть планы и выбрать новые позиции. Прибытие 5-й гвардейской танковой армии всего за несколько дней до этого негативно сказалось на ней двумя основными причинами: командиры танковых частей не имели возможности провести разведку местности, по которой им предстояло двигаться, а поддерживающая артиллерия не смогла произвести пристрелку и корректировку огня.

Планы Германии на 12 июля

Поздно вечером 11 июля Хаузер, командующий II танковым корпусом СС, отдал приказ о наступлении на следующий день в направлении Прохоровки. Было известно, что Красная Армия оборудовала множество противотанковых орудий на юго-западных склонах Прохоровки, что делало прямую атаку «Лейбштандарта» крайне сложной. План предусматривал захват холма 226.6 подразделениями «Тотенкопфа», продвижение на северо-восток вдоль реки Псель к дороге Карташёвка – Прохоровка, а затем удар в юго-восточном направлении во фланг и тыл советским войскам у Прохоровки. «Лейбштандарту» было приказано осуществить ограниченное наступление и занять Сторожевое и Ламки, расположенные вблизи Прохоровки, после чего вместе с «Дас Райхом» дождаться, пока атака «Тотенкопфа» не дезорганизует советские позиции, а затем атаковать основные советские оборонительные рубежи на юго-западном склоне Прохоровки. Справа от «Лейбштандарта» элементы «Дас Райха» также должны были продвинуться на восток к возвышенности южнее Прохоровки, затем повернуть на юг, отходя от Прохоровки, чтобы обойти с фланга советскую оборону, противодействующую наступлению III танкового корпуса, и прорвать фронт. 8-й авиационный корпус должен был сосредоточить свои усилия на поддержке наступления II танкового корпуса СС, в то время как XXXXVIII танковый корпус, находившийся западнее, получил ограниченные воздушные ресурсы.

Советские планы на 12 июля

5-я гвардейская армия и 5-я гвардейская танковая армия Степного фронта были выведены из резерва и передислоцированы на Воронежский фронт 8 и 11 июля соответственно. 11 июля Ватутин отдал приказ армиям Воронежского фронта перейти в наступление на следующий день. Эта советская контрнаступательная операция на южном фасе Курской дуги планировалась в координации с наступлением на Орел с северной стороны, операцией «Кутузов». Ватутин приказал Ротмистрову уничтожить немецкие войска в районе Прохоровки силами 5-й гвардейской танковой армии, не допустив их отхода на юг. Для сражения Ротмистров приказал танкам двигаться вперед на высокой скорости, чтобы вступить в бой с немецкой бронетехникой и нивелировать преимущества танков «Тигр» в дальности и огневой мощи их 88-мм орудий. Он считал, что более маневренные танки Т-34 смогут быстро сократить дистанцию и занять выгодные позиции для фланговых атак против немецких тяжелых танков. Однако советская разведка значительно переоценила количество истребителей танков «Фердинанд» и танков «Тигр», находившихся в распоряжении II танкового корпуса СС. На самом деле ни одного «Фердинанда» не было в составе 4-й танковой армии или группы армий «Юг», поскольку все они были развернуты на северном фасе Курской дуги вместе с 9-й армией. Советские танкисты часто принимали за «Тигры» модификации танков Panzer IV, вооруженные 7,5-см противотанковой пушкой KwK 40 и дополнительной броней на башне; поэтому в советских донесениях количество «Тигров», задействованных немецкой стороной в Курской битве, часто завышалось. Воздушную поддержку советских войск в южной части дуги осуществляли 2-я воздушная армия и 17-я воздушная армия под командованием генерал-лейтенанта Степана Красовского и генерал-лейтенанта Владимира Судца соответственно. Однако основная часть авиации была направлена на поддержку советских подразделений, наступавших на XXXXVIII танковый корпус к западу от Прохоровки и на III танковый корпус к юго-востоку, и лишь ограниченное количество самолетов было доступно для поддержки атаки 5-й гвардейской танковой армии. Планам Ротмистрова по контрнаступлению угрожала обстановка на юге. III танковый корпус сумел форсировать Северский Донец в районе Ржавца в ночь на 11 июля и занял позиции примерно к юго-востоку от Прохоровки, продвигаясь в северном направлении. Эта угроза ставила под удар весь план Ротмистрова, создавая опасность для фланга и тыла 5-й гвардейской танковой армии. Рано утром 12 июля Ватутин приказал Ротмистрову направить подкрепление 7-й и 69-й гвардейским армиям, оборонявшимся против III танкового корпуса. Он сформировал оперативную группу под командованием своего заместителя, генерал-майора Кузьмы Труфанова, в состав которой вошли 26-я гвардейская танковая бригада из 2-го гвардейского танкового корпуса, 11-я и 12-я гвардейские механизированные бригады из 5-го гвардейского механизированного корпуса и 53-й гвардейский танковый полк 5-й гвардейской танковой армии. По пути на юг к группе присоединились и другие подразделения Воронежского фронта. Таким образом, Ротмистров ввёл в бой более половины резервов своей армии до начала Прохоровского сражения.

Размещение немецких войск

Немецкие войска, участвовавшие в битве при Прохоровке, были из трех дивизий Ваффен-СС II танкового корпуса СС: «Лейбштандарт», «Дас Райх» и «Тотенкопф». Вечером 11 июля в составе II танкового корпуса СС насчитывалось 294 танка и штурмовых орудий, включая 15 танков «Тигр». Бронетанковая мощь «Лейбштандарта», «Дас Райха» и «Тотенкопфа» составляла 77, 95 и 122 танков и штурмовых орудий соответственно. Десять «Тигров» находились к северу от реки Псель вместе с «Тотенкопфом», четыре – с «Лейбштандартом», а у «Дас Райха» был всего один. «Лейбштандарт» продвинулся глубже всех к Прохоровке и занимал центральную позицию в немецком расположении. Железнодорожная насыпь высотой в 30 футов разделяла территорию «Лейбштандарта» на северную и южную части. Основная часть дивизии была размещена к северу от железнодорожной насыпи, включая 1-й танковый полк СС и 2-й танковый гренадерский полк СС, а также подразделения разведки, артиллерии и штаб. К югу от железнодорожной насыпи находился 1-й танковый гренадерский полк «Лейбштандарт» СС, наряду с 1-м танковым истребительным батальоном СС. «Дас Райх» располагался к югу от «Лейбштандарта» и прикрывал южный фланг II танкового корпуса СС. «Тотенкопф» был расположен к северо-западу от «Лейбштандарта». 3-й танковый полк СС «Тотенкопф» в основном переправился через Псель в преддверии штурма. «Лейбштандарт» разместил свой легковооруженный 1-й батальон танковой разведки СС в разрыве между собой и «Тотенкопфом» для обеспечения некоторой защиты фланга. Позднее, 12 июля, это подразделение было усилено четырьмя оставшимися «Тиграми» дивизии под командованием SS-Унтерштурмфюрера Михаэля Виттмана.

Размещение советских войск

Основным советским бронетанковым формированием, участвовавшим в сражении, была 5-я гвардейская танковая армия, которая контролировала пять корпусов, два из которых были гвардейскими подразделениями, к 12 июля: 2-й гвардейский, 2-й, 5-й гвардейский механизированный, 18-й и 29-й танковые корпуса. В общей сложности они выставили 793 танка и 37–57 самоходных орудий, что составило около 840 бронетанковых машин. Около двух третей этих танков были Т-34, остальные – легкие танки Т-70, а также примерно 31–35 тяжелых танков «Черчилль». Не вся 5-я гвардейская танковая армия присутствовала в районе Прохоровки во время боя, поскольку часть сил была направлена на юг для сдерживания наступления III танкового корпуса. Советская бронетехника 5-й гвардейской танковой армии – включая недавно присоединенные 2-й гвардейский танковый корпус и 2-й танковый корпус, а также 5-й гвардейский механизированный корпус, находившийся в резерве – противостояла II танковому корпусу СС 12 июля и насчитывала около 616 танков и самоходных орудий. К 5-й гвардейской танковой армии для наступления были прикомандированы пять артиллерийских полков, одна артиллерийская бригада и одно зенитное артиллерийское подразделение. Основную атаку 5-й гвардейской танковой армии против «Лейбштандарте» осуществляли её свежие 29-й и 18-й танковые корпуса, переброшенные из советского стратегического резерва. Вместе эти два советских танковых корпуса обеспечили наибольшее количество танков в атаке: 18-й танковый корпус выставил 190 танков и самоходных орудий, а 29-й – 212 танков и самоходных орудий. Поддержку пехоты 18-му и 29-му танковым корпусам оказывала 9-я гвардейская воздушно-десантная дивизия. Часть сил 18-го танкового корпуса была направлена против восточного фланга 6-го танкогренадерского полка СС «Тотенкопф» Теодора Эйке. На юго-восточном фланге 5-й гвардейской танковой армии Ротмистров развернул 120 танков 2-го гвардейского танкового корпуса. Позже, 12 июля, в ходе сражения 26-я гвардейская танковая бригада этого корпуса, насчитывавшая около 40 танков, была отправлена на юг для противодействия III танковому корпусу. Остатки 2-го гвардейского танкового корпуса, при поддержке остатков 2-го танкового корпуса, должны были атаковать «Дас Райх». Их пехотную поддержку обеспечивала 183-я стрелковая дивизия. Западный фланг 5-й гвардейской танковой армии, оборонявшийся от «Тотенкопфа», удерживали 42-я и 95-я гвардейские стрелковые дивизии 33-го гвардейского стрелкового корпуса, которым помогали остатки 31-го танкового корпуса и сильно ослабленная 52-я гвардейская стрелковая дивизия 23-го гвардейского стрелкового корпуса. Ненаправленные на юг силы 5-го гвардейского механизированного корпуса держали в резерве к северо-западу от Прохоровки, их численность составляла около 113 танков и самоходных орудий. Ватутин направил советскую авиацию на сдерживание продвижения III танкового корпуса на север и поддержку атаки против XXXXVIII танкового корпуса. В поддержку атаки 5-й гвардейской танковой армии также привлекалась авиация, но в ограниченном объеме. К 12 июля в распоряжении 2-й воздушной армии находилось около 472 самолетов, а в 17-й воздушной армии – 300 самолетов.

Битва

В 05:45 12 июля штаб Лейбстандарта начал получать доклады о звуке множества танковых двигателей, поскольку советские танки занимали исходные позиции для атаки. Около 06:50 элементы 1-го танкогренадерского полка СС «Лейбстандарта» продвинулись вперед и выбили советскую пехоту из Сторожевого, в то время как элементы 2-го танкогренадерского полка СС дивизии развернулись из района Октябрьского совхоза. Советские войска начали артиллерийскую подготовку около 08:00, и когда последний снаряд упал в 08:30, Ротмистров по радио передал кодовые слова «Сталь! Сталь! Сталь!» – приказ о начале атаки. С этого момента советская бронетехника 5-й гвардейской танковой армии начала наступление.

Наземные действия

В общей сложности около 500 танков и самоходных орудий 5-й гвардейской танковой армии 12 июля атаковали позиции II танкового корпуса СС, осуществляя наступление в двух эшелонах: 430 танков в первом и еще 70 – во втором. Спускаясь с передних склонов у Прохоровки, массированная советская бронетехника атаковала пять танковыми бригадами 18-го и 29-го танковых корпусов, ведя огонь по позициям «Лейбштандарта». Советские танки, скатываясь со склонов, несли на броне бойцов 9-й гвардейской воздушно-десантной дивизии («танковый десант»). Войска «Лейбштандарта» не планировали вступать в бой до более позднего времени суток. Измотанные предыдущими сражениями, многие только начинали свой день с началом атаки. С появлением советской бронетехники немецкие передовые посты по всему фронту корпуса начали подавать фиолетовые сигнальные ракеты, предупреждая о танковой атаке. Оберштурмбанфюрер Рудольф фон Риббентроп, командир танковой роты 1-го танкового полка СС, заявил, что сразу понял, что началась крупномасштабная атака. Он приказал своей роте из семи танков Panzer IV следовать за ним через мост, перекинутый через противотанковый ров. Переехав мост, они рассредоточились на нижнем склоне высоты 252,2. На гребне высоты велись бои с 3-м танковым батальоном штурмбаннфюрера Йоахима Пайпера из 2-го танкового полка СС. Когда танки Риббентропа рассредоточились, он и 1-й танковый полк СС внезапно столкнулись с советскими танками 31-й и 32-й танковых бригад 29-го танкового корпуса: «Примерно в 150–200 метрах передо мной появилось пятнадцать, затем тридцать, затем сорок танков. В конце концов их стало настолько много, что их невозможно было пересчитать». Советская бронетехника, ведя огонь в движении, обрушилась с западных склонов высоты 252,2 на танковую роту, и завязался танковый бой. Тактика Ротмистрова, заключавшаяся в стремительном сближении, нарушила управление и координацию советских танковых соединений и значительно снизила их точность. В трехчасовом бою 1-й танковый полк СС вступил в бой с атакующими советскими танками и отбил их, заявив об уничтожении около 62 советских танков. Позже в тот же день танки 31-й танковой бригады и 53-й мотобригады обошли элементы 1-го батальона танковой разведки СС и вышли к Комсомольскому государственному хозяйству, угрожая линиям коммуникаций «Лейбштандарта» и командному пункту дивизии, расположенному на высоте 241,6. Советские танки атаковали 1-й танковый артиллерийский полк СС, уничтожив часть экипажей, прежде чем сами были поражены огнем противотанковых расчетов. Группа Виттмана из четырех «Тигров» поддержала разведывательный батальон в его попытках защитить левый фланг «Лейбштандарта» и вступила в бой с наступающей 181-й танковой бригадой 18-го танкового корпуса. В трехчасовом бою «Тигры» вели огонь по советским танкам на дистанциях от 1000 метров до непосредственной близости, нанеся советским танкистам большие потери и успешно отразив их атаку. Ни один из «Тигров» не был потерян. Позже элементы 170-й танковой бригады вступили в бой с 1-м танковым полком СС, который уже сражался с 31-й и 32-й танковыми бригадами. Несмотря на потерю командира и около 30 танков в бою, к раннему дню 170-я танковая бригада оттеснила 1-й танковый полк СС к Октябрьскому государственному хозяйству и вышла к позициям 1-го батальона танковой разведки СС. Около 18:00 170-я и 181-я танковые бригады прорвали немецкую линию, соединяющую «Тотенкопф» и «Лейбштандарт». Штурмовые орудия и танки, поддерживавшие 6-й танковый гранадерский полк СС «Теодор Эйке» из «Тотенкопфа», отразили советскую атаку и восстановили линию, заставив советские танки отступить к деревне Андреевка. Продвижение советской бронетехники вниз по склону высоты 252,2 было сорвано, когда они достигли противотанкового рва у подножия высоты. Ряд танков врезались в 15-футовый ров, в то время как другие двигались вдоль края, ища способ пересечь его. Между советскими танками и двумя ротами батальона танковых гренадиров на противоположной стороне рва велся интенсивный огонь. Выжившие танковые гренадиры Пайпера вступили в бой с советской пехотой и атаковали советские танки магнитными противотанковыми гранатами Hafthohlladung. Двадцать полугусеничных машин его батальона были потеряны в боях, некоторые были уничтожены при таране гораздо более тяжелых советских танков в попытке остановить их. В конечном итоге, из-за сильного советского давления и уязвимости флангов, «Лейбштандарт» отошел от Октябрьского совхоза и занял более прочные оборонительные позиции южнее.

Воздушные бои

2-я и 17-я воздушные армии совершили 893 вылета по сравнению с 654 вылетами немецкого 8-го воздушного корпуса над южной частью выступа. Стоит отметить, что большинство советских вылетов в тот день были направлены против XXXXVIII танкового корпуса на западе и III танкового корпуса на юге. Низкая облачность утром и грозы днем затрудняли проведение воздушных операций над Прохоровкой с обеих сторон. Над полем сражения у Прохоровки Люфтваффе установило контроль над воздушным пространством. Формации Junkers Ju 87 Stukas, включая небольшое количество модификаций G 2, экспериментально оснащенных двумя пушками Bordkanone BK 3,7 в гондолах, под командованием Штаффелькапитана Ханса Ульриха Руделя, атаковали советские формирования. К ним присоединились одномоторные истребители-бомбардировщики Focke Wulf Fw 190 и двухмоторные самолеты наземного штурмовика Henschel Hs 129, оба оснащенные противотанковыми пушками. В частности, формирования Hs 129 из SG 1 нанесли тяжелые потери советским танкам. Крылья "Штука" – StG 2 и StG 77 – внесли свой наименьший вклад в Курскую операцию с 5 июля – 150 вылетов – по сравнению с 1071 вылетом 5 июля, но небольшое количество Ju 87G оказалось эффективным. Офицеры связи Люфтваффе, прикомандированные к немецким сухопутным войскам, могли направлять авиацию поддержки для нанесения точечных ударов. SG 1 и Panzerjägerstaffel/JG 51 совершили 248 атакующих вылетов, практически все – в поддержку II танкового корпуса СС. 31-я танковая бригада, 29-й танковый корпус, доложила: "Мы понесли большие потери в танках от вражеской артиллерии и авиации. В 10:30 наши танки достигли совхоза "Комсомолец", но из-за непрерывных авиаударов не смогли продвинуться дальше и перешли к обороне". Танковая бригада также доложила: "собственное воздушное прикрытие полностью отсутствовало до 13:00". 5-я гвардейская танковая армия докладывала: "вражеские самолеты буквально висели над нашими боевыми порядками на протяжении всего сражения, в то время как наших собственных самолетов, и особенно истребительной авиации, было совершенно недостаточно". 36-я танковая бригада потеряла командира в результате авиаудара. Доминирование Германии в воздушном пространстве над Прохоровкой было обусловлено несколькими причинами. На начальном этапе сражения советские танки были подбиты и загорелись, заслоняя поле боя, что затрудняло советским командирам получение четкой картины обстановки. К этому добавилось отсутствие офицеров авиационного наведения в войсках Красной Армии, которые не могли запросить воздушную поддержку при появлении первых немецких штурмовых групп. В то время как немецкий 8-й воздушный корпус сосредоточил мощные силы над полем сражения у Прохоровки, 17-я воздушная армия рассредоточила свои силы для поддержки других участков фронта; советская авиация доминировала в воздухе над флангами 4-й танковой армии, оставляя небо над Прохоровкой свободным. Боевая авиация 2-й воздушной армии была сокращена до 266 самолетов, и эти силы использовались для сопровождения истребителей, а не для завоевания превосходства в воздухе. Битва за Прохоровку поглотила боевую мощь 8-го воздушного корпуса настолько, что он не смог вмешаться в поддержку XXXXVIII танкового корпуса, что позволило советской обороне отразить попытку прорыва в этом секторе. Расположение, группировка и тактика сторон 12 июля привели к незначительным потерям с обеих сторон в воздушных боях. 8-й воздушный корпус сообщил о 19 поврежденных и уничтоженных самолетах. Только один немецкий самолет был потерян в бою с советскими истребителями; остальные стали жертвами огня советской зенитной артиллерии. В свою очередь, 2-я воздушная армия сообщила о 14 поврежденных и уничтоженных истребителях (немецкие летчики-истребители заявили о семи, хотя утверждали, что сбили 16 самолетов всех типов). Потери советской бомбардировочной авиации неизвестны.

Результат работы

К концу дня Лейбштандарт все еще удерживал высоту 252.2, но был истощен усилиями по отражению атак пяти советских танковых бригад. Слева от него "Тотенкопф" сумел захватить высоту 226.6 и продвинулся вдоль северного берега реки Псел, чтобы выйти к дороге Карташиевка–Прохоровка, к северо-западу от Прохоровки, в соответствии с планом. Он находился в положении, позволявшем обойти советские войска в Прохоровке, но подвергался давлению советских атак, и его удержание захваченных позиций было непрочным. Вынужденный перейти к обороне под ударами 2-го гвардейского и 2-го танкового корпусов, "Das Reich" не смог осуществить запланированные наступательные маневры. Со стороны советских войск все танковые части 5-й гвардейской танковой армии Ротмистрова, участвовавшие в сражении 12 июля, понесли тяжелые потери. Ротмистров позже писал, что 29-й танковый корпус потерял 60 процентов бронетехники, а 18-й танковый корпус – 30 процентов 12 июля. В докладе Советского Генерального штаба отмечалось: "Таким образом, 12 июля 5-я гвардейская танковая армия не выполнила поставленную задачу. В результате фронтальной атаки корпуса армии вели тяжелые бои с крупными танковыми соединениями противника, в ходе которых были вынуждены занять оборону". Ротмистров был вынужден перевести 18-й и 29-й танковые корпуса в оборону и усилить их пехотой. Они рыли новые окопы, зарывали часть танков в землю, устанавливали новые минные поля, оборудовали противотанковые опорные пункты и сосредотачивали артиллерию. 10-я гвардейская механизированная и 24-я гвардейская танковая бригады 5-го гвардейского механизированного корпуса готовились к наступлению на "Тотенкопф" следующим утром. Сталин был крайне разочарован и возмущен первыми донесениями о больших советских потерях в бою, и вечером 12 июля отчитал Ротмистрова по телефону. В тот же вечер он направил Жукова, руководившего операцией "Кутузов", в штаб Ватутина в качестве представителя Ставки, чтобы взять под контроль координацию действий Воронежского и Степного фронтов. Была создана комиссия для расследования причин больших потерь и роли Ротмистрова и его планов в сражении; ее выводы были завершены и представлены Сталину через две недели. Первоначально рассматривался вопрос об отстранении Ротмистрова и привлечении его к военному трибуналу, но Сталин изменил свое решение после вмешательства начальника Генерального штаба Александра Василевского.

После основного задания

В ночь на 12 июля Ватутин приказал советским войскам остановить дальнейнее продвижение немецких войск на Прохоровку, уничтожить немецкие силы, вышедшие к северному берегу реки Псель, и воспрепятствовать дальнейшему продвижению III танкового корпуса. Приказы немецкого командования от 13 июля предписывали дивизии "Тотенкопф" закрепить успехи, достигнутые накануне, а затем атаковать во фланг и тыл советских войск в районе Прохоровки. Дивизии "Лейбштандарт" было приказано укрепить передовую и координировать атаку на Прохоровку с юга с атакой "Тотенкопфа" с северо-запада. Дивизии "Дас Райх" надлежало закрепить и усилить свою линию фронта и подготовиться к наступательной операции для соединения с III танковым корпусом.

Дальнейшие бои вокруг Прохоровки

Утром 13 июля 10-я гвардейская механизированная и 24-я гвардейская танковая бригады, во взаимодействии с 95-м и 52-м гвардейскими стрелковыми корпусами, начали наступление на "Тотенкопф". Эти советские атаки сковали силы "Тотенкопфа" и не позволили ему атаковать в направлении Прохоровки. Около полудня 1-му батальону танковой разведки СС "Лейбстандарте" было приказано атаковать в северном направлении, к реке Псель, чтобы соединить свой фронт с "Тотенкопфом", а танковым частям дивизии – атаковать советские позиции к северо-востоку от Октябрьского совхоза в направлении Прохоровки. 1-й батальон танковой разведки СС атаковал оборонительные позиции 42-й гвардейской стрелковой дивизии и остатки бронетехники 18-го танкового корпуса, в то время как танковые подразделения атаковали оборону 9-й гвардейской воздушно-десантной дивизии и 29-го танкового корпуса. Эти немецкие атаки были отражены сосредоточенным огнем противотанковой артиллерии. 29-й танковый корпус ответил контратакой, прорвал немецкие линии и достиг Комсомольского совхоза, после чего был отброшен огнем немецкой артиллерии прямой наводкой. Во второй половине дня "Тотенкопфу" было приказано оставить позиции к северо-западу от Прохоровки и занять оборону на более выгодных позициях вокруг высоты 226.6. Советские попытки перерезать узкий выступ не увенчались успехом, и к наступлению ночи "Тотенкопф" завершил отход.

Прекращение операции " Цитадель "

13 июля Гитлер вызвал Манштейна и командующего группой армий «Центр», фельдмаршала Гюнтера фон Клюге, в свою ставку на Восточном фронте – «Вольфсшанце» в Восточной Пруссии. Союзное вторжение на Сицилию в ночь с 9 на 10 июля, в сочетании с советским контрнаступлением в рамках операции «Кутузов» против фланга и тыла 9-й армии генерала Вальтера Моделя на северном фасе Курской дуги 12 июля, и атаки крупных советских сил под Прохоровкой в тот же день, побудили Гитлера остановить наступление и начать переброску сил на Средиземноморский театр военных действий. Он приказал своим генералам прекратить операцию «Цитадель». Клюге приветствовал это решение, так как уже выводил части 9-й армии с северного фаса Курской дуги для отражения советских атак на его фланге. Однако Манштейн был глубоко разочарован. Он утверждал, что его войска находятся на пороге крупного прорыва на южном фасе дуги. По его мнению, с приближающимся соединением его III танкового корпуса с II танковым корпусом СС у Прохоровки и наличием XXIV танкового корпуса в качестве оперативного резерва, они должны были остановить наступление именно в тот момент, когда победа была близка. Учитывая ситуацию на западе, Гитлер не желал продолжать наступление. Манштейн настоял на том, чтобы его войска, по крайней мере, уничтожили советские резервы в южной Курской дуге до окончательной отмены «Цитадели», чтобы ослабить боеспособность советских войск в этом секторе на остаток лета. Гитлер согласился продолжить наступательные действия на южном фасе до достижения цели Манштейна.

Операция "Ролан"

После встречи с Гитлером 13 июля Манштейн спешно разработал планы операции "Роланд", осознав, что у него оставалось всего несколько дней для ее проведения, прежде чем II танковый корпус СС будет передислоцирован. План предусматривал, что "Дас Райх" атакует с востока и юга и соединится с III танковым корпусом, который нанесет удар с северо-запада. "Тотенкопф" и "Лейбстандарте" должны были закрепиться на западном и северном флангах "Дас Райх" соответственно. После установления соединения и окружения советских войск, Прохоровка должна была быть атакована объединенными силами II танкового корпуса СС и III танкового корпуса незамедлительно. Целью операции было уничтожение советских бронированных резервов, сосредоточенных в южном секторе Курского выступа, и тем самым ослабление советского наступательного потенциала на оставшееся время лета. Приказы об операции "Роланд" были изданы в последние часы 13 июля 1943 года. Однако после встречи с Манштейном Гитлер отменил переброску XXIV танкового корпуса на Курский выступ, направив его 14 июля на усиление 1-й танковой армии на юг. Наступление началось в 04:00 14 июля. После короткой артиллерийской подготовки 4-й танковый гренадерский полк СС "Фюрер" из "Дас Райх" двинулся на высоту к юго-западу от Праворота, вытеснив остатки 2-го гвардейского танкового корпуса из деревни Беленихино после ожесточенных боев за каждый дом и рукопашных схваток. 2-й танковый полк СС отразил серию контратак и вынудил части Красной Армии отступить на восток к новой оборонительной линии. Жуков приказал 10-й гвардейской механизированной бригаде 5-го гвардейского механизированного корпуса усилить оборону. 7-я танковая дивизия III танкового корпуса установила контакт с "Дас Райх", но Труфанов, командующий советскими войсками на этом участке, осознал угрозу и организовал отход в боевом порядке. Соединение не удалось окружить советские войска, хотя они оставили значительное количество противотанковых орудий. Операция "Роланд" не принесла решающего успеха немецкой стороне, и "Тотенкопф" начал отход со своих позиций к северу от Псела, получив соответствующие приказы в конце 15 июля, в то время как II танковый корпус СС занял оборонительные позиции по всему фронту. 17 июля советские Юго-Западный и Южный фронты начали крупномасштабное наступление через реки Миус и Донец против южного крыла группы армий "Юг", оказывая давление на 6-ю армию и 1-ю танковую армию. В первой половине дня 17 июля операция "Роланд" была прекращена приказом II танковому корпусу СС начать отвод войск из района Прохоровки обратно в Белгород. 4-я танковая армия и оперативная группа "Кемпф" предвидели этот приказ и начали его выполнять еще вечером 16 июля. Танки "Лейбстандарте" были распределены между "Дас Райх" и "Тотенкопф", а дивизия была спешно переброшена в Италию, в то время как "Дас Райх" и "Тотенкопф" были направлены на юг для отражения новых советских наступлений.

Потери и потеря

Потери за 12 июля сложно установить для обеих сторон. Данные о потерях танков немецкой стороны разнятся, частично из-за методологии вермахта по учету и сообщению о потерях техники. В качестве потерь учитывалась только техника, которую невозможно было отремонтировать или которую пришлось оставить, в то время как поврежденная техника, подлежащая восстановлению и ремонту, просто регистрировалась как таковая. Аналогично, достоверные данные о потерях в танках и личном составе Красной Армии в битве под Прохоровкой установить затруднительно.

Немецкий

II танковый корпус СС доложил об 842 солдатах убитыми, ранеными или пропавшими без вести за 12 июля и о 2672 за период с 12 по 16 июля включительно. Поскольку немецкие войска контролировали значительную часть Прохоровского поля боя до 17 июля, они смогли восстановить большую часть выведенных из строя бронемашин. В логистическом отчете II танкового корпуса СС за 12 июля не было зафиксировано подтвержденных окончательных потерь танков. Другие немецкие источники указывают, что три танка II танкового корпуса СС (два Panzer IV и один Tiger), которые были обездвижены на поле боя, не удалось впоследствии восстановить, следовательно, окончательные потери можно оценить максимум в три танка на 12 июля. Исследование Центра стратегических и оценочных исследований армии США зафиксировало шесть окончательных потерь танков, не учитывая легкие танки Panzer I и Panzer II или немецкие штурмовые орудия, если таковые имелись. Архивные данные II танкового корпуса СС и 4-й танковой армии показывают, что II танковый корпус СС окончательно потерял 17 танков и штурмовых орудий в период с 12 по 23 июля включительно, что, следовательно, представляет собой максимальные окончательные потери, которые подразделение могло понести в бою 12 июля до окончания операции "Роланд". Архивные данные II танкового корпуса СС свидетельствуют о том, что в корпусе вечером 11 июля было 294 боеготовых танка и штурмовых орудия, а вечером 13 июля – 251. Учитывая возможность возвращения в строй некоторых отремонтированных танков 13 июля, эти цифры указывают на то, что по крайней мере 43 танка и штурмовых орудия вышли из строя в течение этого периода, включая все десять "Тигров", принадлежащих "Тотенкопфу", и один – "Лейбстандарту". По оценкам, в общей сложности 60–80 танков и штурмовых орудий II танкового корпуса СС были повреждены или уничтожены в бою 12 июля. К концу 16 июля II танковый корпус СС располагал 292 боеготовыми танками и штурмовыми орудиями, почти таким же количеством, как и в начале боя 12 июля. 12 июля Schlachtgeschwader 1 8-го воздушного корпуса доложил о 11 поврежденных самолетах, все из-за огня советской зенитной артиллерии, из которых 6 были признаны не подлежащими восстановлению.

Советский Союз

В документе, подготовленном 17 июля 1943 г. штабом 5-й гвардейской танковой армии, были суммированы боевые потери, понесенные соединением с 12 по 16 июля включительно по всем пяти корпусам, а также более мелким подразделениям, непосредственно подчиненным штабу армии. В документе сообщалось о следующих безвозвратных потерях: 222 Т-34, 89 Т-70, 12 «Черчиллей», 8 СУ-122, 3 СУ-76 и 240 единиц вспомогательной техники. Сообщалось также о 143 Т-34, 56 Т-70, 7 «Черчиллях», 3 СУ-122 и 3 СУ-76, находящихся на ремонте, данные о вспомогательной технике отсутствуют. Потери личного состава составили 2940 убитых, 3510 раненых и 1157 пропавших без вести. Общие безвозвратные потери в танках и самоходных артиллерийских установках составили 334 единицы, еще 212 танков и САУ находились на ремонте, а всего – 7607 человек. Историк Карл Хайнц Фризер утверждал, что основная часть потерь, указанных в документе, пришлась на 12 июля. Подсчитав потери 12 июля соединений 5-й гвардейской танковой армии, историк Валерий Замулин выявил 3563 человеческих потери, из которых 1505 были убитыми и пропавшими без вести, а 340 танков и САУ – поврежденными или уничтоженными. По оценкам Дэвида М. Гланца и Джонатана Хауса, 5-я гвардейская танковая армия потеряла в атаках 12 июля не менее 400 танков. Советские историки Григорий Колтунов и Борис Соловьев оценивают количество поврежденных или уничтоженных 12 июля танков и САУ 5-й гвардейской танковой армии примерно в 300 единиц. Исследование Центра стратегических и оценочных исследований армии США сообщает, что 2-й гвардейский, 18-й и 29-й танковые корпуса безвозвратно потеряли 144 танка 12 июля, не считая САУ. По оценке Джорджа Нипа, 600–650 танков 5-й гвардейской танковой армии были повреждены или уничтожены в боях с II танковым корпусом СС и III танковым корпусом 12 июля.

Исход

Существуют споры относительно значения и исхода сражения. Немецкие войска уничтожили большое количество советских танков и временно снизили ударную мощь 5-й гвардейской танковой армии, но не смогли захватить Прохоровку или прорваться на открытую местность до того, как события на других участках фронта вынудили прекратить операцию «Цитадель». Для советской стороны массированная бронетанковая атака 12 июля не смогла уничтожить II танковый корпус СС, однако ей удалось истощить немцев и в конечном итоге способствовать остановке их наступления. Таким образом, ни 5-я гвардейская танковая армия, ни II танковый корпус СС не выполнили свои задачи на 12 июля. Хотя сражение обычно рассматривается как тактический успех немецкой стороны из-за большого числа уничтоженных советских танков, в более широком контексте Советы успешно завершили свою оборонительную операцию у Прохоровки и создали условия для своего решающего контрнаступления – операции «Полководец Румянцев», как и было запланировано. В конечном итоге немецкий прорыв у Прохоровки или на других участках Курского выступа не состоялся. Это был первый случай во Второй мировой войне, когда крупное немецкое наступление было остановлено до того, как ему удалось прорвать оборону противника и выйти в его оперативные или стратегические глубины. С завершением операции «Цитадель» стратегическая инициатива окончательно и бесповоротно перешла к Советскому Союзу на весь оставшийся период войны.

Размер танкового боя и немецкие потери

Битва широко известна как крупнейшее танковое сражение в военной истории, в котором участвовало 1200–1500 танков, а иногда и до 2000, однако это не соответствует действительности, поскольку в битве не было задействовано столько техники. Завышенные цифры произошли из-за ошибочных оценок советской разведки относительно немецкой бронетехники, поступавших во время и после сражения, а также последующих послевоенных публикаций, повторявших эту неверную информацию. По некоторым советским оценкам, 12 июля в районе Прохоровки участвовало до 800 немецких танков и штурмовых орудий. Сравнение советских и немецких архивов показывает, что общее количество танков и других тяжелых бронированных боевых машин, таких как штурмовые орудия и самоходные артиллерийские установки, развернутых 5-й гвардейской танковой армией и II танковым корпусом СС в районе Прохоровки во время сражения, составляло около 910 единиц. II танковый корпус СС никогда не располагал таким количеством танков и штурмовых орудий, как указывалось в советских оценках, ни на одном этапе операции «Цитадель», даже в начале, когда в его составе было всего 494 машины. Даже если расширить определение сражения, включив в него III танковый корпус и часть 5-й гвардейской танковой армии, противостоявшую ему, общее количество танков и других тяжелых бронированных боевых машин составит максимум 1299 единиц. Для сравнения, в битве при Броди во время операции «Барбаросса» участвовало более 2000 танков, а за время всего сражения – до 6000, задействованных в боевых действиях на широком фронте. Тем не менее, битва при Прохоровке по-прежнему считается одним из крупнейших танковых сражений в военной истории. Завышенные цифры потерь танков во время битвы часто приписываются немцам, но это неверно. Например, Ротмистров в своих послевоенных мемуарах утверждал, что 12 июля немцы потеряли 350–400 танков, включая 70 «Тигров», и 3500–10 000 солдат, а исследование Генерального штаба Советской Армии о Курской битве сообщало о потере немцами 300 танков, 20 штурмовых орудий и более 4500 солдат в период с 12 по 16 июля включительно. Однако архивные данные немецких подразделений, участвовавших в сражении, свидетельствуют о значительно меньших потерях.

Импульс для атаки на Прохоровку

Историки Дэвид М. Гланц и Джонатан Хаус утверждали, что первоначальным замыслом командования 4-й танковой армии было наступление на север, с одновременным продвижением двух танковых корпусов в направлениях Обояни и затем Курска. Однако 9 июля сильное советское сопротивление на дороге к Обояни вынудило Хота катастрофически изменить свой план, приказав II танковому корпусу СС сменить направление с северо-западного на северо-восточный, в сторону Прохоровки. Таким образом, по мнению Гланца и Хауса, сражение у Прохоровки не было ни запланированным, ни вытекающим из первоначальных намерений, а стало следствием тактически неудачных поздних импровизаций в исходном немецком плане. Эта точка зрения была оспорена историком Стивеном Ньютоном, который посвятил раздел своей публикации 2002 года, посвященной операции «Цитадель», ее опровержению. Используя свидетельства немецких офицеров, участвовавших в операции «Цитадель», и критически анализируя источники Гланца и Хауса, Ньютон утверждал, что решение о перенаправлении 4-й танковой армии из района Обояни в сторону Прохоровки было принято еще в мае 1943 года, задолго до начала операции «Цитадель», поскольку немецкие планировщики группы армий «Юг» изначально ожидали встречи 4-й танковой армии с советскими резервами, прибывающими к реке Псел и Прохоровке. Другие историки подтвердили эти выводы. Ньютон также утверждает, что эта интерпретация всегда была общепринятой в послевоенной историографии.

Фактор неожиданности

Некоторые историки утверждают, что немецкие войска не ожидали советского бронетанкового контрнаступления и были застигнуты врасплох 12 июля. Однако другие историки заявляют или полагают, что немецкое командование знало или, по крайней мере, предвидело сосредоточение советской бронетехники в районе Прохоровки, и поэтому войска не могли быть по-настоящему удивлены. Немецкий историк Дитер Бранд утверждает, что, несмотря на ожидания немецкого командования относительно крупного советского бронетанкового развертывания у Прохоровки, передовые немецкие части действительно были в значительной степени застигнуты врасплох, когда советские войска перешли в контрнаступление утром 12 июля.