Ассиза о вассальной присяге в Иерусалимском королевстве.

Введение

Assise sur la ligece (грубо, "Assize on liege homage") – важный законодательный акт, принятый Верховным судом Иерусалима, феодальным судом крестоносного Королевства Иерусалима, в неизвестный год, но предположительно в 1170-х годах при Амальрике I. Ассиза официально запрещала незаконную конфискацию феодов и требовала от всех вассалов короля объединиться против любого лорда, совершившего это. Такой лорд не подлежал суду, но лишался земли или изгонялся. Король теперь мог законно конфисковать феод, если вассал отказывался приносить ему вассальную присягу; это практиковалось и ранее, но до принятия этой Ассизы считалось технически незаконным. По-видимому, Ассиза была создана после спора между Жераром, лордом Сидона, и королем Амальриком; Жерар лишил одного из своих зависимых вассалов владений и отказался вернуть землю, даже после вмешательства Амальрика. Открытой войны удалось избежать лишь чудом. Ассиза также сделала всех дворян прямыми вассалами короля, упразднив прежнее различие между высшей и низшей знатью. Это различие фактически сохранялось, и хотя теоретически все имели равный голос в Верховном суде, низшие дворяне могли обратиться в него только после отказа баронских судов рассматривать их жалобы. В любом случае, более влиятельные бароны отказывались представать перед судом низших лордов, не равных им по статусу, а высшая знать по-прежнему могла судить менее влиятельных лордов самостоятельно. Согласно Ассизе, правом голоса в Суде обладали около 600 человек.

Использование

В период почти постоянных войн в первые десятилетия XII века главной ролью короля Иерусалима было руководство феодальным войском. Они редко раздавали земли или сеньории, а те, что становились вакантными – частое явление из-за высокой смертности в конфликте – возвращались к короне. Вместо этого лояльность их вассалов вознаграждалась доходами от городов. В результате королевский домен первых пяти правителей – включая большую часть Иудеи, Самарии, побережье от Яффы до Аскалона, порты Акко и Тира, а также другие разрозненные замки и территории – был больше, чем совокупные владения знати. Это означало, что правители Иерусалима обладали большей внутренней властью, чем сопоставимые западные монархи, хотя у них не было административных систем и персонала для управления столь обширным царством. Ситуация изменилась во второй четверти века с установлением баронских династий. Магнаты, такие как Рейнальд Шатийонский, сеньор Отрежурдена, и Раймунд III, граф Триполи, принц Галилеи, часто действовали как автономные правители. Королевская власть ограничивалась, а управление фактически осуществлялось внутри феодальных владений. Оставшийся центральный контроль осуществлялся в Высшем суде (Haute Cour). Этот термин использовали только иерусалимские юристы XIII века, в Европе был более распространен термин *curia regis*. Это были собрания короля и его главных вассалов. Со временем обязанность вассала давать совет превратилась в привилегию, и в конечном итоге легитимность монарха зависела от согласия суда. Фактически Высший суд состоял из великих баронов и прямых вассалов короля. Юридически кворум составлял король и три главных вассала. В 1162 году *assise sur la ligece* теоретически расширил состав суда до всех 600 и более феодалов, сделав их равными по статусу. Теперь все, кто приносил оммаж непосредственно королю, были членами Высшего суда Иерусалима. К концу XII века к ним присоединились главы военных орденов, а в XIII веке – итальянские коммуны. Лидеры Третьего крестового похода игнорировали иерусалимскую монархию; короли Англии и Франции договорились о разделе будущих завоеваний, как будто не было необходимости учитывать знать крестоносных государств. Джошуа Правер считал, что быстрое предложение трона Конраду Монферратскому в 1190 году, а затем Генриху II, графу Шампанскому, в 1192 году, продемонстрировало слабость иерусалимской короны. Это было юридически закреплено завещанием Балдуина IV, в котором указывалось, что если Балдуин V умрет несовершеннолетним, то папа, короли Англии и Франции и император Священной Римской империи должны выбрать преемника. До поражения при Хаттине в 1187 году законы, разработанные судом, были задокументированы в *assises* в Письмах Святого Гроба. После Хаттина франки потеряли свои города, земли и церкви. Многие бароны бежали на Кипр и породнились с новыми эмигрантами из семей Лузиньянов, Монбельяр, Бриенн и Монфор. Это создало класс, отличный от остатков старой знати, с ограниченным пониманием Латинского Востока, включая королевских супругов Ги, Конрада, Генриха, Эймери, Иоанна и отсутствующих Гогенштауфенов. Весь свод письменного права был утерян после падения Иерусалима. С этого момента правовая система основывалась в основном на обычаях и памяти об утраченном законодательстве. Знаменитый юрист Филипп Новарский сокрушался: «Мы знаем [законы] довольно плохо, поскольку они известны лишь по слухам и обычаям, и мы считаем, что *assise* – это то, что мы видели как *assise* в Иерусалимском королевстве. [Бароны] гораздо лучше использовали законы и действовали в соответствии с ними более уверенно, прежде чем земля была потеряна». Таким образом, был создан миф об идиллической правовой системе начала XII века. Бароны использовали это для переосмысления *assise sur la ligece*, которую Альмарик I намеревался укрепить корону, чтобы ограничить монарха, особенно в отношении его права отнимать феодальные владения без суда. Сопутствующая потеря подавляющего большинства сельских феодов привела к тому, что бароны стали городским торговым классом, где знание закона было ценным, уважаемым навыком и карьерным путем к более высокому статусу. Бароны Иерусалима в XIII веке были плохо оценены как современниками, так и современными исследователями: их поверхностная риторика возмущала Якова Витри; Райли Смит пишет об их педантичности и использовании сомнительных юридических обоснований для политических действий. Для самих баронов именно эта способность формулировать закон была столь ценимой. Источниками этого являются обширные и впечатляющие трактаты великих баронских юристов второй половины XIII века. Бароны трижды сослались на *assise sur la ligece* в обоснование открытой оппозиции произвольным действиям короля: в 1198, 1229 и 1232 годах. Ральф Тиберийский установил прецедент, когда его обвинили в покушении на цареубийство. Король Эймери едва пережил покушение четырех вооруженных членов немецкого крестового похода в Тире. Оправившись, он убедился, что Ральф виновен. На заседании Высшего суда Эймери изгнал его, приказав покинуть королевство в течение восьми дней. В ответ Ральф разработал защиту, основанную на толковании *assise sur la ligece*. Защита заключалась в том, что любое дело, касающееся отношений между сеньором и его вассалом, должно рассматриваться в суде, что вассалы равны по статусу и обязаны оказывать взаимную помощь, и что вассалы должны прекратить службу сеньору, который отказывается подчиняться решению суда. Новаторством Ральфа было применение *assise* к самому королю. Эймери отказался. Его вассалы прекратили ему службу до 1200 года, но Ральф все же отправился в изгнание. Он вернулся только в 1207 году после смерти короля. В более поздних отчетах юристов Ральфу приписывали великое достижение. Он установил прецедент в применении *assise* к действиям короны. Это дало ему и его коллегам обоснование, метод сопротивления и санкции, которые можно было бы применить законно. В то же время очевидно, что использование *assise sur la ligece* было неэффективным. Отказ Эймери означал, что Ральфу все же пришлось покинуть страну. Второй раз, когда прецедент был сознательно повторен, произошел в 1228 году после прибытия в королевство императора Фридриха II. За три года до этого он стал королем-консортом, женившись на Изабелле II, и немедленно заявил о своих правах на трон Иерусалима от ее отца, регента Иоанна Бриеннского. Изабелла умерла летом того же года, родив сына. Сын, Конрад, по материнской линии был королем Иерусалима. В результате, по прибытии Фридрих был принят как регент. В 1229 году Фридрих успешно договорился о возвращении Иерусалима, потерянного в 1187 году, из Египта и короновался под имперской короной в Святом Гробе. Возможно, в порыве гордости после приобретения города, по словам более поздних баронских юристов, он приказал своему байли Балиану Гренье взять под контроль аккские владения Иоанна Бейрутского, Вальтера I Гренье, Вальтера III из Кесарии, Иоанна Яффского, Роберта из Хайфы, Филиппа Л’Асна и Иоанна Морио. Эти бароны сослались на *assise sur la ligece* и своей объединенной силой восстановили свои владения. Согласно сохранившейся хартии, Алиса Армянская применила тот же подход, чтобы заявить о сеньории Торон. Фридрих передал ее Ордену братьев немецкого дома Святой Марии в Иерусалиме после ее возвращения. После того, как это было решено в пользу Алисы, явной победы баронов, бароны вновь поступили на службу к императору. Это был пик способности вассалов использовать закон для сопротивления монарху, посягающему на то, что они считали своими правами. С мая 1229 года, когда Фридрих II покинул Святую Землю, чтобы защищать свои итальянские и немецкие земли, монархи отсутствовали – Конрад с 1225 по 1254 год и его…

During the period of near constant warfare in the early decades of the 12thcentury, the king of Jerusalem's foremost role was as leader of the feudal host. They rarely awarded land or lordships, and those they did that became vacant—a frequent event because of the high mortality rate in the conflict—reverted to the crown. Instead, their followers' loyalty was rewarded with city incomes. As a result, the royal domain of the first five rulers—including much of Judea, Samaria, the coast from Jaffa to Ascalon, the ports of Acre and Tyre, and other scattered castles and territories—was larger than the combined holdings of the nobility. This meant the rulers of Jerusalem had greater internal power than comparative western monarchs, although they did not have the administrative systems and personnel to govern such a large realm. The situation evolved in the second quarter of the century with the establishment of baronial dynasties. Magnates—such as Raynald of Châtillon, Lord of Oultrejordain, and Raymond III, Count of Tripoli, Prince of Galilee—often acted as autonomous rulers. Royal powers were abrogated, and governance was undertaken effectively within the feudatories. What central control remained was exercised at the Haute Cour—High Court, in English. Only the 13th century jurists of Jerusalem used this term, curia regis was more common in Europe. These were meetings between the king and his tenants in chief. Over time, the duty of the vassal to give counsel developed into a privilege and ultimately the legitimacy of the monarch depended on the agreement of the court. In practice, the High Court comprised the great barons and the king's direct vassals. In law, a quorum was the king and three tenants in chief. The 1162 the assise sur la ligece theoretically expanded the court's membership to all 600 or more fief holders, making them all peers. All those who paid homage directly to the king were now members of the Haute Cour of Jerusalem. The heads of the military orders joined them by the end of the 12thcentury, and the Italian communes in the 13thcentury. The leaders of the Third Crusade ignored the monarchy of Jerusalem; the kings of England and France agreed on the division of future conquests as if there was no need to take into account the nobility of the crusader states. Joshua Prawer considered the rapid offering of the throne to Conrad of Montferrat in 1190 and then Henry II, Count of Champagne in 1192, demonstrated the weakness of the crown of Jerusalem. This was given legal effect by Baldwin IV's will stipulating if Baldwin V died a minor, the Pope, the kings of England and France, and the Holy Roman Emperor should select the successor. Before the defeat at Hattin in 1187, the laws developed by the court were documented as assises in Letters of the Holy Sepulchre. After Hattin, the Franks lost their cities, lands and churches. Many barons fled to Cyprus and intermarried with leading new emigres from the Lusignan, Montbéliard, Brienne and Montfort families. This created a class apart from the remnants of the old nobility with limited understanding of the Latin East including the king consorts Guy, Conrad, Henry, Aimery, John and the absent Hohenstaufen that followed. The entire body of written law was lost in the subsequent fall of Jerusalem. From this point, the legal system was based largely on custom and the memory of the lost legislation. The renowned jurist Philip of Novara lamented:We know [the laws] rather poorly, for they are known by hearsay and usage and we think an assize is something we have seen as an assize in the kingdom of Jerusalem [the barons] made much better use of the laws and acted on them more surely before the land was lost. Thus, a myth was created of an idyllic early 12th century legal system. The barons used this to reinterpret the assise sur la ligece, which Almalric I intended to strengthen the crown, to constrain the monarch instead, particularly regarding their right to remove feudal fiefs without trial. The concomitant loss of the vast majority of rural fiefs led to the barons becoming an urban mercantile class where knowledge of the law was a valuable, well regarded skill and a career path to higher status. The barons of Jerusalem in the 13thcentury have been poorly regarded by both contemporary and modern commentators: their superficial rhetoric disgusted James of Vitry; Riley Smith writes of their pedantry and the use of spurious legal justification for political action. For the barons themselves, it was this ability to articulate the law that was so prized. The sources of this are the elaborate and impressive treatises by the great baronial jurists from the second half of the 13thcentury. The Barons invoked the assise sur la ligece three times in justification of open opposition to arbitrary acts by the king: in 1198, 1229 and 1232. Ralph of Tiberias set the precedent when he was accused of attempted regicide. King Aimery had narrowly survived an attempted murder by four armed members of the German Crusade in Tyre. While recovering he became convinced that Ralph was responsible. At a meeting of the High Court, Aimery exiled him, ordering his departure from the kingdom within eight days. In response, Ralph devised a defence based on an interpretation of the assise sur la ligece. The defence was it was an absolute necessity that a case concerning the relationship between a lord and his vassal was judged in court, that vassals were peers bound to give mutual assistance and that vassals should withdraw service from a lord who refused to submit to the court's decision. Ralph's innovation was applying the assise to the king himself. Aimery refused. His vassals withdrew service from him until 1200 following great words, but Ralph still went into banishment. He only returned in 1207 after the king's death. In the later accounts of the jurists, Ralph was credited with a great achievement. He set a precedent in applying the assise to the actions of the crown. This provided him and his peers with justification, a method of resistance and sanctions that could be legally applied. At the same time, it is clear that the use of the assise sur la ligece was ineffective. Aimery's refusal meant Ralph had still found it necessary to leave the country. The second time the precedent was followed consciously happened in 1228 after the arrival in the kingdom of Emperor Frederick II. Three years earlier, he had become king consort when he married Isabella II and immediately claimed the throne of Jerusalem from her father, the king regent, John of Brienne. Isabella died in the summer of that year, after giving birth to a son. The son, Conrad, was through his mother, the king of Jerusalem. As a result, on his arrival Frederick was received as regent. In 1229, Frederick successfully negotiated the return of Jerusalem, lost in 1187 from Egypt, and went under the imperial crown in the Holy Sepulchre. Perhaps in a fit of hubris following the acquisition of the city, according to the later baronial jurists, he instructed his bailli Balian Grenier to take control of the Acre possessions of John of Beirut, Walter I Grenier, Walter III of Caesarea, John of Jaffa, Robert of Haifa, Phillip l'asne and John Moriau. These barons invoked the assise sur la ligece and their combined force restored their possessions. According to a surviving charter, Alice of Armenia took the same approach to claim the lordship of Toron. Frederick had awarded this to the Order of Brothers of the German House of Saint Mary in Jerusalem on its recovery. After this was decided in Alice's favour, a clear baronial victory, the Barons re entered the Emperor's service. This was the high point of the vassals ability to use the law to resist a monarch infringing what they believed to be their rights. From May 1229, when Frederick II left the Holy Land to defend his Italian and German lands, monarchs were absent—Conrad from 1225 until 1254 and his son Conradin until his execution by Charles of Anjou in 1268. Government in Jerusalem had developed in the opposite direction to monarchies in the west. European monarchs such as St Louis, Emperor Frederick and King Edward I—contemporary rulers of France, Germany and England respectively—were powerful with bureaucratic machinery for administration, jurisdiction and legislation. Jerusalem had a royalty without power. The third invocation of the assise sur la ligece followed the Ibelin's fight for control with an Italian army led by Frederick's viceroy Richard Filangieri in the War of the Lombards. Filangieri besieged John of Beirut's city and convened the High Court to confirm his appointment as regent. When the court demanded he lift the siege, Filangieri implied John had committed treason, and if the court disagreed they should write to the Emperor for final judgement. Tyre, the Hospitallers, the Teutonic Knights and the Pisans supported Filangieri. In opposition were the Ibelins, Acre, the Templars and Genoa. The rebels established a surrogate commune, or parliament in Acre. The commune was developed from the confraternity of St Andrew. It had its own bell and officers. The most important was the major, a position for which John of Beirut was chosen. There was also a deputy major, consuls and captains. Membership was open to all free men. While the commune presented itself as representing the whole country, it did not even represent all of Acre, and large numbers still supported the Emperor. After 1236, there is little written evidence of the commune's activities and it is clear that it never adopted governmental functions. The main objective seems to have been an attempt to match Filangieri's mandate and resist Frederick II. Ultimately, the barons' motivation resulted from Filangieri rejecting the invocation of the Assise. The Barons withdrew their service and attempted to use force, but this was ineffective. Filangieri's Italian army was more than capable of resisting. This demonstrated the weakness in the Baron's case. The Assise relied on the king being weak, with a strong force of what John called foreign people or mercenaries supporting the monarchy the Assise could not be enforced. The baronial jurists such as Philip of Novara and John of Jaffa do not mention this failure, the events of 1232 or even the bailliage of Filangieri. Instead, their impressive treatments articulated their political and constitutional ideas rather than the political reality.