Битва при Фригиде: Победа Феодосия над Евгением в 394 году.

Введение

Битва 394 года н.э. между Феодосием и Евгением

Битва при Фригиде, также известная как битва на реке Фригид, произошла 5 и 6 сентября 394 года между армиями римского императора Феодосия Великого и восставшего августа Евгения на восточной границе Римской Италии. Феодосий выиграл битву и подавил узурпацию Евгения и Арбогаста, восстановив единство Римской империи. Место битвы, в Клаустра Альпиум Юлиарум близ Юлийских Альп, через которые прошла армия Феодосия, вероятно, находилось в долине Випавы – где река Фригид соответствует современной Випаве – или, возможно, в долине Изонцо. Тимасий, магистр милитум, командовал армией Феодосия при поддержке магистра utriusque militiae Стилихона. Арбогаст, ранее магистр милитум при зяте Феодосия и старшем соимператоре Валентиниане II, командовал войсками Евгения. Именно Арбогаст организовал провозглашение Евгения после загадочной смерти Валентиниана. Благодаря подкреплениям от союзников Феодосия, готов во главе с Аларихом и Гайнасом, а также Бакурием Иберийским, армия Феодосия победила армию Евгения, Евгений был схвачен и казнен. Арбогаст покончил с собой после битвы. Сражение положило конец третьей гражданской войне во время правления Феодосия, последовавшей за борьбой с Максимом Максимом. В церковной истории эта битва запомнилась как последняя, в которой участвовал август, приверженный римскому язычеству, хотя на самом деле Евгений не был язычником. Обвинение в язычестве впервые было выдвинуто Тираннием Руфином после смерти, чтобы возвысить репутацию Феодосия I, который был активным сторонником никейского христианства и государственной церкви Римской империи. Церковные историки приписывали победу Феодосия при Фригиде божественному вмешательству, а Руфин приравнял её значимость к битве при Милвийском мосту, в которой Константин Великий победил Максенция в 312 году.

Предыстория

15 мая 392 года западный император Валентиний II был найден мертвым в своей резиденции в Виенне, в Галлии. Его *magister militum* Арбогаст сообщил Феодосию, восточному императору и зятю Валентиниана, что молодой император покончил жизнь самоубийством. Напряженность между двумя частями империи еще более возросла тем летом. Арбогаст предпринял несколько попыток связаться с Феодосием, но, по всей видимости, ни одна из них не дошла до префекта претория Востока, Руфина, или главного советника императора. Ответы, полученные Арбогастом от Руфина, были безрезультатны. Сам Феодосий постепенно приходил к убеждению, что Валентиний был убит, отчасти из-за того, что его жена Галла была уверена, что смерть ее брата была результатом предательства. У Арбогаста было немного сторонников при восточном дворе, хотя его дядя Рихомер был главным командующим восточной кавалерией. Поскольку становилось все более вероятным, что любое решение Феодосия будет направлено против Арбогаста, франк решил действовать первым. 22 августа Арбогаст возвел на престол Западной империи Евгения, *magister scrinii* Западного императорского двора, или старшего чиновника. Евгений был известным ученым-ритором и коренным римлянином, что делало его гораздо более подходящим кандидатом на пурпур, чем франкский военачальник. Его восхождение на престол поддержал префект претория Италии Никомах Флавиан. Некоторые сенаторы, в частности Симмах, были обеспокоены этим шагом. Кроме того, оставался неразрешенным вопрос о смерти Валентиниана, которая не была выяснена до конца. Более того, Евгений отстранил большинство высших гражданских должностных лиц, оставленных Феодосием, когда он передал западную часть империи Валентиниану, лишив тем самым Феодосия контроля над Западной Римской империей. Когда группа западных послов прибыла в Константинополь с просьбой признать Евгения западным *augustus*, Феодосий не дал определенного ответа, хотя и принял их с подарками и расплывчатыми обещаниями. Неясно, принял ли он к тому времени решение о наступлении против Евгения и Арбогаста. Однако в конечном итоге, после провозглашения своего сына Гонория, которому тогда было восемь лет, западным *augustus* в январе 393 года, Феодосий окончательно решил вторгнуться на Запад.

On 15 May 392, the western emperor, Valentinian II, was found dead at his residence in Vienne, Gaul. His magister militum, Arbogast, informed Theodosius, the eastern emperor and Valentinian's brother in law, that the young emperor had committed suicide. Tensions between the two halves of the empire were heightened further that summer. Arbogast made several attempts to contact Theodosius, but apparently none got further than the ears of the Eastern praetorian prefect, or chief minister, Rufinus. The responses that Arbogast received from Rufinus were unhelpful. Theodosius himself was slowly coming to the belief that Valentinian had been murdered, in no small part because his wife Galla was convinced her brother's death was caused by treachery. For his part, Arbogast had few friends in the Eastern court, although his uncle Richomeres was chief commander of the eastern cavalry. As it appeared increasingly likely that whatever course Theodosius decided upon would be hostile towards Arbogast, the Frank decided to make the first move. On 22 August, Arbogast elevated Eugenius, the Western imperial court's magister scrinii, or senior civil servant, to the throne of the Western Empire. Eugenius was a well respected scholar of rhetoric, and a native Roman, making him a far more acceptable candidate for the purple than the Frankish commander. His accession was backed by the praetorian prefect of Italy, Nicomachus Flavianus. Some senators, notably Symmachus, were uneasy with this action. In addition there was the issue of Valentinian's death, which had never been resolved to his satisfaction. Furthermore, Eugenius had removed most of the high civil officers left by Theodosius when he had given the Western half of the empire to Valentinian, so that Theodosius had lost control of the Western Roman Empire. When a party of Western ambassadors arrived in Constantinople to request that Eugenius be acknowledged as the Western augustus, Theodosius was noncommittal, even if he received them with presents and vague promises. Whether he had already decided on an offensive against Eugenius and Arbogast at this point is unclear. In the end, however, after declaring his son Honorius, then eight years old, as the western augustus in January of 393, Theodosius finally resolved to invade the West.

Подготовка кампании

В течение следующих полутора лет Феодосий готовил свои войска к вторжению. Восточные армии пришли в упадок после смерти императора Валента и большинства его солдат в битве при Адрианополе. Генералам Флавию Стилихону и Тимасию было поручено восстановить дисциплину в легионах и пополнить их ряды вербовкой и призывом. Одновременно другой советник Феодосия, евнух Евтропий, был отправлен из Константинополя, чтобы обратиться за советом и мудростью к пожилому христианскому монаху в египетском городе Ликополь. Согласно описаниям встречи, данным Клавдианом и Созоменом, старец предсказал Феодосию дорогостоящую, но решающую победу над Евгением и Арбогастом. Восточная армия выступила на запад из Константинополя в мае 394 года. Восстановленные легионы были усилены многочисленными варварскими вспомогательными отрядами, включая более 20 000 вестготских федератов и дополнительные силы из Сирии. Сам Феодосий возглавил армию; среди его командующих были его генералы Стилихон и Тимасий, вождь вестготов Аларик и кавказский иберийский Бакурий Гиберий. Их продвижение через Паннонию до Юлийских Альп проходило беспрепятственно, и Феодосий с офицерами, должно быть, заподозрили неладное, обнаружив, что восточные подступы к горным перевалам были беззащитны. Арбогаст, опираясь на свой опыт борьбы с узурпатором Максимом Максимом в Галлии, решил, что лучшая стратегия – сохранить свои силы объединенными для защиты самой Италии, и в этой связи он пошел на то, чтобы оставить альпийские перевалы без охраны. Войска Арбогаста состояли главным образом из его соплеменников-франков, алеманнов и галло-римлян, а также из его собственных готских вспомогательных отрядов. Благодаря стратегии Арбогаста, направленной на поддержание единой, относительно сплоченной армии, армия Феодосия беспрепятственно прошла через Альпы и спустилась к долине реки Фригид к востоку от римского порта Аквилея. Именно в этой узкой, горной местности они наткнулись на лагерь западной армии в пределах Claustra Alpium Iuliarum в первые дни сентября.

Over the following year and a half Theodosius marshalled his forces for the invasion. The Eastern armies had atrophied since the death of the Emperor Valens and most of his soldiers at the Battle of Adrianople. It fell upon the generals Flavius Stilicho and Timasius both to restore discipline to the legions and to bring them back up to strength through recruitment and conscription. At the same time another of Theodosius's advisers, the eunuch Eutropius, was sent out from Constantinople to seek the advice and wisdom of an aged Christian monk in the Egyptian town of Lycopolis. According to the accounts of the meeting given by Claudian and Sozomen, the old monk prophesied that Theodosius would achieve a costly but decisive victory over Eugenius and Arbogast. The Eastern army set out towards the west from Constantinople in May 394. The re galvanized legions were bolstered by numerous barbarian auxiliaries including over 20,000 Visigoth federates and additional forces from Syria. Theodosius himself led the army; among his commanders were his own generals Stilicho and Timasius, the Visigoth chieftain Alaric, and a Caucasian Iberian named Bacurios Hiberios. Their advance through Pannonia until the Julian Alps was unopposed, and Theodosius and his officers must have had suspicions about what lay ahead when they discovered that the eastern ends of the mountain passes were undefended. Arbogast had, based on his experiences fighting against the usurper Magnus Maximus in Gaul, decided that the best strategy was to keep his forces united to defend Italy itself, and to that end he went so far as to leave the Alpine passes unguarded. Arbogast's forces consisted mainly of his fellow Franks, Alemanni, and Gallo Romans, plus his own Gothic auxiliaries. Thanks to Arbogast's strategy of maintaining a single, relatively cohesive force, the Theodosian army passed unhindered through the Alps and descended towards the valley of the Frigidus River to the east of the Roman port of Aquileia. It was in this narrow, mountainous region that they came upon the Western army's encampment within the Claustra Alpium Iuliarum in the first days of September.

Битва

Точно неизвестно, где произошло сражение. Хотя утверждалось, что место битвы следует искать в долине Верхнего Исонцо, чаще всего его локализуют где-то в долине Випава. В то время как «Фригидус» обычно отождествляют с рекой Випава или ручьем Хубель, а само сражение – с окрестностями Врхполья, недавние исследования указывают на то, что оно произошло в нескольких километрах оттуда, между Колом и Санабором, в так называемых «Воротах в Римскую Италию». Перед битвой Евгений и Арбогаст установили статую Юпитера на краю поля боя и поместили изображения Геркулеса на армейские штандарты. Таким образом они надеялись повторить победы Рима в былые времена, когда он всегда полагался на поддержку старых богов в сражениях. В первый день битвы, казалось, побеждали старые боги. Теодосий атаковал почти немедленно, практически не проведя предварительной разведки местности. Он первым в бой ввёл своих готских союзников, возможно, надеясь истощить их ряды и уменьшить потенциальную угрозу Империи. Беспорядочное наступление восточной армии привело к большим потерям, но без существенного продвижения: сообщается, что было убито 10 000 готских вспомогательных войск, а среди погибших был грузинский генерал Бакурий. К концу дня Евгений праздновал успешную оборону своих войск, а Арбогаст отправил отряды, чтобы перекрыть горные перевалы за силами Теодосия. После бессонной ночи Теодосия ободрила новость о том, что солдаты, которых Арбогаст послал, чтобы запереть его в долине, намерены дезертировать к нему. Воодушевлённый этим благоприятным развитием, Теодосий вновь атаковал. На этот раз природа была на его стороне: сильный шторм, по-видимому, бора – обычное явление в этом регионе – обрушился на долину с востока. Другие источники утверждают, что Теодосий молился Богу о шторме, и Бог услышал его молитву. Сильный ветер поднимал облака пыли, ослепляя западные войска (легенда гласит, что яростный ветер даже отбрасывал стрелы противника обратно в них). Под натиском стихии ряды Арбогаста дрогнули, и Теодосий одержал решающую победу, предсказанную египетским монахом. После сражения Евгений был взят в плен и предстал перед императором. Его мольбы о пощаде остались без ответа, и его обезглавили. Арбогаст избежал поражения и бежал в горы, но после нескольких дней скитаний пришёл к выводу, что спастись невозможно, и покончил с собой.

It is uncertain exactly where the battle took place. Though it has been claimed that the location of the battle should be sought in the Upper Isonzo Valley, it has mostly been placed somewhere in the Vipava Valley. Whereas the "Frigidus" has been usually considered to be the Vipava River or Hubelj Creek and the battle to take place near Vrhpolje, recent research suggests that it actually took place some kilometers away, between Col and Sanabor in the so called Door to Roman Italia. Before the battle, Eugenius and Arbogast placed a statue of Jupiter on the edge of the battlefield, and had applied images of Hercules on the army banners. This way they hoped to repeat the victories of Rome in earlier days, when it had always relied on the old gods for support in battle. On the first day of battle the old gods seemed to be winning. Theodosius attacked almost immediately, having undertaken little to no prior reconnaissance of the field of battle. He committed his Gothic allies to action first, perhaps hoping to thin their ranks through attrition and lessen their potential threat to the Empire. The Eastern army's headlong attack resulted in heavy casualties but little gain: 10,000 of the Gothic auxiliaries are reported to have been slain, and the Georgian general Bacurius was among the dead. Day's end saw Eugenius celebrating his troops' successful defense of their position while Arbogast sent out detachments to close off the mountain passes behind Theodosius's forces. After a sleepless night, Theodosius was cheered by the news that the men Arbogast had sent to bottle him up in the valley intended to desert to his side. Buoyed by this favorable development, Theodosius' men attacked once again. This time nature was on their side as a fierce tempest—apparently the bora, a regular occurrence in the region—blew along the valley from the east. Other stories tell of Theodosius praying to God for a storm, which God subsequently granted. The high winds blew clouds of dust into the faces of the Western troops (legend also says that the fierce winds even blew the Western troops' own arrows back at them). Buffeted by the winds, Arbogast's lines broke and Theodosius gained the decisive victory that the Egyptian monk had prophesied. In the aftermath, Eugenius was captured and brought before the emperor. His pleas for mercy went unanswered and he was beheaded. Arbogast escaped the defeat and fled into the mountains, but after a few days' wandering, he concluded escape was impossible and committed suicide.

Религиозный характер конфликта

В то время как версия битвы, в которой божественный ветер победил языческих врагов Феодосия, стала популярной в поздней античности, современные историки, в особенности Алан Кэмерон, оспаривают достоверность этой версии событий. Кэмерон утверждает, что представление о том, что Евгений и Арбогаст были язычниками или сторонниками язычества, было создано для оправдания кампании Феодосия против них, и что другие узурпаторы, такие как Магнеций, были ложно обвинены в язычестве после их поражения. Идея о том, что враги Феодосия были язычниками, берет начало у церковного историка Руфина, и только источники, зависящие от Руфина, упоминают об этом. Кроме того, самым ранним источником, упоминающим решающий борский ветер, был Амвросий Миланский, но он в своей проповеди о Псалме 36 указывает, что ветер дул до этой битвы и деморализовал врага Феодосия еще до начала боевых действий. Эта идея, вероятно, была подхвачена поэтом Клавдианом, который в своей вычурной и пропагандистской поэзии, посвященной семье Феодосия, перенес ветер на решающий момент битвы. Клавдиан, по-видимому, делал классицистическую аллюзию на Силия Италика, в чьем описании битвы при Каннах упоминается подобный ветер, отбрасывающий копья и оружие. Из поэзии Клавдия, пользовавшейся популярностью как в восточной, так и в западной частях Римской империи, распространилось представление о борском ветре, предопределившем исход битвы. Оно хорошо сочеталось с другой идеей о том, что битва была противостоянием язычников и христиан: Феодосию, как христианскому императору, помогал Бог в виде ветра. Историк Мишель Рене Зальцман объясняет, что "два вновь ставшие актуальными текста — "Homily 6, adversus Catharos" (PG 63: 491–92) Иоанна Златоуста и "Consultationes Zacchei et Apollonii", датированные 390-ми годами, подтверждают точку зрения, согласно которой религия не была ключевым идеологическим фактором в этих событиях". По мнению финского историка Майястины Каллос, доцента кафедры латинского языка и римской литературы Хельсинкского университета, представление об объединенных языческих аристократах, оказавших "героическое и культурное сопротивление", восставших против безжалостного наступления христианства в решающей битве при Фригиде в 394 году, является романтическим мифом.

While the version of the battle in which a divine wind defeated the pagan enemies of Theodosius became popular in late antiquity, modern historians, most notably Alan Cameron, have disputed the reliability of this version of events. Cameron asserts that the idea that Eugenius and Arbogastes were pagans or supporters of pagans was created to justify Theodosius' campaign against them, and that other usurpers, such as Magnentius, were falsely branded as pagans after their defeat. The idea that Theodosius' enemies were pagans originates in the church historian Rufinus, and only the sources dependent on Rufinus mention this idea. In addition, the earliest source to mention the decisive bora wind was Ambrose of Milan, but he states in his sermon on Psalm 36 that the wind blew before that battle, and demoralized Theodosius' enemy before any fighting began. This idea was probably picked up by the poet Claudian, who, in his fanciful and propagandistic poetry for the Theodosian family, moved the wind to the decisive moment of the battle. Claudian seems to have been making a classicizing allusion to Silius Italicus, whose account of the Battle of Cannae mentioned a similar wind blowing spears and weapons back. From Claudian's poetry, which was popular in both eastern and western halves of the Roman Empire, the idea of the bora wind deciding the battle spread. It fit well with the other idea that the battle was one between pagans and Christians: Theodosius, as the Christian emperor, was aided by God in the form of the wind. Historian Michele Renee Salzman explains that "two newly relevant texts — John Chrysoston's Homily 6, adversus Catharos (PG 63: 491 92) and the Consultationes Zacchei et Apollonii, re dated to the 390s, reinforce the view that religion was not the key ideological element in the events at the time". According to Maijastina Kahlos, Finnish historian and Docent of Latin language and Roman literature at the University of Helsinki, the notion of pagan aristocrats united in a "heroic and cultured resistance" who rose up against the ruthless advance of Christianity in a final battle near Frigidus in 394, is a romantic myth.

Последствия

Это была дорогостоящая победа для Феодосия и полное поражение для Евгения. Современный римский историк отметил, что поскольку готы понесли основную тяжесть потерь, Феодосий выиграл две битвы при Фригиде: одну против Евгения и другую против готов. Всего через четыре месяца он умер, оставив управление в руках своих юных детей Гонория и Аркадия. Однако битва также ускорила распад римской армии на западе. Потери в битве при Фригиде ослабили западные легионы. Снижение боеспособности римских солдат привело к растущей зависимости Империи от варварских наемников, состоявших на службе в качестве foederati, которые часто оказывались ненадежными и даже вероломными.