Введение

Принцесса Елизавета Гессен-Рейнская (Elisabeth Marie Alice Viktoria; 11 марта 1895 – 16 ноября 1903) – немецкая принцесса Гессенская и Рейнская, единственная дочь Эрнста Людвига, Великого герцога Гессенского и Рейнского, и его первой жены, принцессы Виктории Мелиты Саксен-Кобург-Готской. Она была названа в честь своей прабабушки по отцовской линии, принцессы Елизаветы Прусской. Ее тетя по отцовской линии носила то же имя, и юную принцессу, и ее тетю называли Элла. Ходили слухи, что Елизавета умерла от яда, предназначенного для ее дяди, императора Николая II, но придворный врач заявил, что она скончалась от злокачественной тифозной лихорадки, предположительно вызванной употреблением воды из загрязненного ручья.

Рождение

Родители Елизаветы, которых прозвали Эрни и Дакки, были двоюродными братом и сестрой, поженившимися по настоянию их общей бабушки, королевы Виктории. Брак с самого начала был несчастливым. Принцессе Виктории Мелите было восемнадцать лет, когда родилась Елизавета. Она любила Елизавету, но ей было трудно соперничать с преданностью Эрнста своей дочери. Эрнст был убежден, что только он способен понять Елизавету, еще до того, как она научилась говорить. Когда Елизавете исполнилось шесть месяцев, ее должны были перевести в новую детскую, и ее отец "советовался" с ней насчет ее предпочтений в цвете. Он утверждал, что она издавала "радостные писки", когда он показывал ей определенный оттенок сиреневой ткани. Эрнст затем оформил ее детскую комнату в сиреневых тонах. Позже он построил для дочери игровой домик, который стоял в отдельном саду. Взрослым было запрещено входить, "что вызывало разочарение у королевских нянь и гувернеров, которых можно было видеть, ходящими взад и вперед снаружи с нетерпением, ожидая, когда их энергичные воспитанники закончат играть и выйдут".

Детство

Маргаретта Эгар, гувернантка дочерей царя Николая II, описала Елизавету как «сладкую и милую девочку с широкими серо-голубыми глазами и густыми темными волосами. Она очень напоминала свою мать, не только лицом, но и манерами». Четырехлетняя Елизавета мечтала о сестре и пыталась уговорить свою тетю и дядю разрешить ее родителям усыновить одну из ее двоюродных сестер по отцовской линии, Татьяну или Марию. У ее родителей был только один ребенок, родившийся мертвым, в 1900 году. Она была любимицей своей прабабушки, королевы Виктории, которая называла маленькую девочку «мое сокровище». Королева Виктория отказалась разрешить несчастным супругам Виктории и Эрнсту развестись ради Елизаветы. Именно Елизавету королева Виктория попросила увидеть первой и получить от нее поздравления с восьмидесятилетием в 1899 году. Бабушка Елизаветы по материнской линии, вдовствующая герцогиня Саксен-Кобург-Готская, привела пятилетнюю Елизавету проститься с королевой Викторией на ее смертном одре 22 января 1901 года. После смерти королевы ребенка провели к ее телу и сказали, что ее прабабушка отправилась к ангелам; «но я не вижу крыльев», – прошептала Елизавета. Елизавета сидела рядом со своим двоюродным братом принцем Эдуардом Йоркским (в семье и кругу друзей его звали Дэвидом, а позже он стал королем Эдуардом VIII в 1936 году) во время похорон королевы Виктории. «Милый маленький Дэвид вел себя безупречно во время службы, – писала его тетя Мод, – и его поддерживала маленькая девочка из Гессен-Дармштадта, которая взяла его под свою опеку и большую часть времени держала его за шею. Они выглядели такой очаровательной парой». В октябре 1901 года, после смерти королевы Виктории, родители Елизаветы наконец развелись. Ее мать возобновила прежний роман с другим двоюродным братом, своим будущим мужем, великим князем Кириллом Владимировичем. Ее отец, согласно письмам, написанным ее матерью, был замечен в легкомысленном поведении со слугами. Развод родителей означал, что Елизавета проводила время попеременно в Дармштадте и в новом доме матери в Кобурге. Поначалу Елизавета не доверяла матери и обижалась на развод, хотя Виктория делала все возможное, чтобы наладить отношения с дочерью во время визита к Елизавете весной 1902 года. Она добилась лишь частичного успеха, хотя Виктория с удовольствием превратила свою дочь в прекрасную наездницу. Маргарет Эгар считала, что глаза ребенка были «самыми печальными, которые она когда-либо видела». «Глядя на нее, я часто задавалась вопросом, что же видели эти широкие серо-голубые глаза, чтобы вызвать такую грусть на детском лице», – писала она. Эгар задавалась вопросом, не предчувствовала ли Елизавета свою смерть, потому что она часто говорила своей кузине, великой княгине Ольге Николаевне, что «я больше никогда этого не увижу». Однако, несмотря на печальные глаза, Елизавета была в целом милым и счастливым ребенком, который старался примирить своих кузенов, когда они ссорились. Няня Елизаветы, называвшая ее «моя крошка», разбудила Елизавету посреди ночи и усадила ее на подоконник в детской, чтобы она могла наблюдать за игрой, развернувшейся внизу на лужайке. Вскрытие после смерти подтвердило, что она умерла от злокачественной тифозной лихорадки, хотя ходили слухи, что она съела отравленное блюдо, предназначенное для царя.

Похороны и наследие

Тело Елизаветы поместили в серебряный саркофаг, подарок Николая II, для перевозки в Дармштадт. Ее отец организовал белые похороны: вместо траура использовался белый цвет для похоронного убранства, белые цветы и белые лошади в процессии. Тысячи жителей Гессии вышли, чтобы увидеть похоронную процессию, и "плакали в унисон, так что я слышал их", – писал Эрнст. На следующий день двоюродный брат, император Вильгельм II, выразил потрясение смертью девочки в письме царю Николаю II. "Как радостна и весела она была в тот день в Вольфсгартене, когда я был там, полна жизни, веселья и здоровья! Какой ужасный, душераздирающий удар для бедного Эрнста, который обожал и боготворил эту маленькую очаровашку!" Елизавету похоронили в Розенхёе вместе с другими членами гессенской великой герцогской семьи. Позже над ее могилой установили мраморного ангела, чтобы он оберегал ее покой. В последний знак уважения к Елизавете и Эрнсту Виктория Мелита положила в ее саркофаг свой знак Ордена Гессена, который ей был вручен в день свадьбы. Эрнст был все еще раздавлен воспоминанием о смерти дочери даже тридцать лет спустя. "Моя маленькая Элизабет, – писал он в мемуарах, – была солнцем моей жизни".