Джерард Мэнли Хопкинс: Жизнь и творчество

Введение

Английский поэт и иезуитский священник (1844–1889)

Джерард Мэнли Хопкинс (28 июля 1844 – 8 июня 1889) был английским поэтом и иезуитским священником, посмертная слава которого утвердила его в ряду выдающихся английских поэтов. Его стихосложение – особенно концепция «ритма скачка» (sprung rhythm) – сделало его новатором, как и его прославление Бога посредством ярких образов и описаний природы. Только после смерти Хопкинса Роберт Бриджес опубликовал несколько его зрелых стихотворений в антологиях, надеясь подготовить почву для более широкого признания его стиля. К 1930 году творчество Хопкинса стало считаться одним из самых оригинальных литературных прорывов своего столетия. Оно заинтересовало таких ведущих поэтов XX века, как Т. С. Элиот, Дилан Томас, У. Х. Оден, Стивен Спендер и Сесил Дэй Льюис.

Ранняя жизнь и семья

Джерард Манли Хопкинс родился в Стратфорде, Эссекс (ныне в Большом Лондоне), старшим из, вероятно, девяти детей Мэнли и Кэтрин Хопкинс, урождённой Смит. Он был крещён в англиканской церкви Святого Иоанна в Стратфорде. Его отец основал морскую страховую компанию и некоторое время служил гавайским генеральным консулом в Лондоне. Он также был некоторое время церковным старостой (храмовым надзирателем) в церкви Святого Иоанна в Хэмпстеде. Его дедом был врач Джон Симм Смит, университетский коллега Джона Китса и близкий друг эксцентричной филантропа Энн Твейтс. Одним из его дядей был Чарльз Гордон Хопкинс, политический деятель Гавайского королевства. Как поэт, отец Хопкинса опубликовал такие произведения, как «Философский камень и другие стихи» (1843), «Пиетас Метрика» (1849) и «Spicelegium Poeticum, Сборник стихов» Мэнли Хопкинса (1892). Он рецензировал поэзию для газеты «Таймс» и написал один роман. Кэтрин (Смит) Хопкинс была дочерью лондонского врача, особенно любившей музыку и чтение, в особенности немецкую философию, литературу и романы Диккенса. Оба родителя были глубоко религиозными приверженцами Высокой англиканской церкви. Сестра Кэтрин, Мария Смит Гиберн, научила своего племянника Жерара рисовать. Его интерес поддерживали дядя Эдвард Смит, прадядя Ричард Джеймс Лэйн, профессиональный художник, и другие члены семьи. Хопкинс стал умелым рисовальщиком. Он обнаружил, что его раннее обучение изобразительному искусству способствовало его дальнейшей работе в качестве поэта. Среди его учителей в Хайгейте был Ричард Уотсон Диксон, который стал его верным другом и корреспондентом. Из старших учеников, которых Хопкинс вспоминает в пансионе, поэт Филипп Стэнхоуп Уорсли выиграл премию Ньюдигейт.

Оксфорд и священство

Хопкинс изучал классическую литературу в колледже Баллиол, Оксфорд (1863–1867). Он начал обучение в Оксфорде как светский человек, любитель общества, и плодовитый поэт, но, по-видимому, обеспокоился изменениями в своем поведении, которые это повлекло за собой. Там он завязал пожизненную дружбу с Робертом Бриджесом (впоследствии поэтом-лауреатом Великобритании), что имело важное значение для его развития как поэта и для его посмертной славы. В это время он занимался у писателя и критика Уолтера Патера, который руководил им в 1866 году и оставался другом до второго ухода Хопкинса из Оксфорда в октябре 1879 года. В записи в дневнике от 6 ноября 1865 года Хопкинс выразил аскетическое намерение в отношении своей жизни и творчества: «В этот день, по милости Божьей, я решил отказаться от всякой красоты, пока не получу на это Его позволения». 18 января 1866 года Хопкинс написал свою самую аскетичную поэму «Привычка к совершенству». 23 января он включил поэзию в список того, от чего следует отказаться во время Великого поста. В июле он решил стать католиком и в сентябре отправился в Бирмингем, чтобы посоветоваться с лидером оксфордских новообращенных, Джоном Генри Ньюманом. В сентябре 1868 года Хопкинс начал свое иезуитское послушничество в доме Манреса в Роэмптоне под руководством Альфреда Уэлда. Два года спустя он переехал в Сент-Мэри-Холл в Стонихерсте для изучения философии, принеся обеты бедности, целомудрия и послушания 8 сентября 1870 года. Он чувствовал, что его интерес к поэзии мешает ему полностью посвятить себя религии. Однако, прочитав Дунса Скота в 1872 году, он понял, что эти два аспекта не обязательно противоречат друг другу. В 1868–1875 годах он продолжал вести подробный прозаический дневник. Не в силах подавить желание описывать окружающий мир, он также писал музыку, делал зарисовки и для церковных мероприятий сочинял «стихи», как он их называл. Позже он писал проповеди и другие религиозные произведения. В 1874 году Хопкинс вернулся в дом Манреса, чтобы преподавать классические языки. Во время учебы в иезуитском доме богословских исследований, колледже Святого Беуно, недалеко от Сент-Асафа в Уэльсе, его духовный наставник попросил его написать стихотворение в память о гибели немецкого корабля в шторм. В 1875 году он вновь взялся за поэзию, чтобы написать объемное произведение «Крушение «Дойчланда», вдохновленное инцидентом с «Дойчландом» – морской катастрофой, в которой погибли 157 человек, в том числе пять монахинь-францисканок, покидавших Германию из-за жестких антикатолических законов (см. Kulturkampf). В этом произведении отражены как религиозные переживания, так и некоторые необычные метры и ритмы его последующей поэзии, отсутствующие в немногих сохранившихся ранних работах. Оно не только изображает драматические события и героические поступки, но и рассказывает о том, как он примиряет ужасные события с высшей целью Бога. Стихотворение было принято, но не опубликовано иезуитским изданием. Это отклонение усилило его двойственное отношение к своей поэзии, большая часть которой оставалась неопубликованной до его смерти. Хопкинс выбрал суровую и аскетичную жизнь иезуита и порой испытывал мрачные чувства. Его биограф Роберт Бернард Мартин отмечает, что «ожидаемая продолжительность жизни человека, вступившего в послушничество в двадцать один год, составляла двадцать три года, а не сорок лет, как у мужчин того же возраста в общей популяции». В 1884 году Хопкинс стал профессором греческого и латинского языков в Университетском колледже Дублина. Его английские корни и несогласие с ирландской политикой того времени, а также его небольшой рост (5 футов (2 метра)), непривлекательная внешность и личные особенности снизили его эффективность как преподавателя. Это и его изоляция в Ирландии углубили мрачное настроение, которое отразилось в его стихотворениях того времени, таких как «Я просыпаюсь и чувствую наступление тьмы, а не дня». Они стали известны как «ужасные сонеты», не из-за их качества, а, по словам друга Хопкинса, канона Ричарда Уотсона Диксона, потому что они достигли «ужасного кристалла», то есть кристаллизовали меланхоличное уныние, преследовавшее Хопкинса в последние годы жизни.

Hopkins studied classics at Balliol College, Oxford (1863–1867). He began his time in Oxford as a keen socialite and prolific poet, but seems to have alarmed himself with resulting changes in his behaviour. There he forged a lifelong friendship with Robert Bridges (later Poet Laureate of the United Kingdom), which would be important to his development as a poet and in establishing his posthumous acclaim. During this time he studied with the writer and critic Walter Pater, who tutored him in 1866 and remained a friend until Hopkins left Oxford for the second time in October 1879. In a journal entry of 6 November 1865, Hopkins declared an ascetic intention for his life and work: "On this day by God's grace I resolved to give up all beauty until I had His leave for it." On 18 January 1866, Hopkins composed his most ascetic poem, The Habit of Perfection. On 23 January, he included poetry in a list of things to be given up for Lent. In July, he decided to become a Roman Catholic and travelled to Birmingham in September to consult the leader of the Oxford converts, John Henry Newman. In September 1868, Hopkins began his Jesuit novitiate at Manresa House, Roehampton, under the guidance of Alfred Weld. Two years later he moved to St Mary's Hall, Stonyhurst, for philosophical studies, taking vows of poverty, chastity and obedience on 8 September 1870. He felt that his interest in poetry had stopped him devoting himself wholly to religion. However, on reading Duns Scotus in 1872, he saw how the two need not conflict. He continued to write a detailed prose journal in 1868–1875. Unable to suppress a desire to describe the natural world, he also wrote music, sketched, and for church occasions, wrote "verses", as he called them. He later wrote sermons and other religious pieces. In 1874, Hopkins returned to Manresa House to teach classics. While studying in the Jesuit house of theological studies, St Beuno's College, near St Asaph in Wales, he was asked by his religious superior to write a poem to commemorate the foundering of a German ship in a storm. So in 1875 he took up poetry once more to write a lengthy piece, "The Wreck of the Deutschland", inspired by the Deutschland incident, a maritime disaster in which 157 people died, including five Franciscan nuns who had been leaving Germany due to harsh anti Catholic laws (see Kulturkampf). The work displays both the religious concerns and some of the unusual metre and rhythms of his subsequent poetry not present in his few remaining early works. It not only depicts the dramatic events and heroic deeds, but tells of him reconciling the terrible events with God's higher purpose. The poem was accepted but not printed by a Jesuit publication. This rejection fed his ambivalence about his poetry, most of which remained unpublished until after his death. Hopkins chose the austere and restrictive life of a Jesuit and was gloomy at times. His biographer Robert Bernard Martin notes that "the life expectancy of a man becoming a novice at twenty one was twenty three more years rather than the forty years of males of the same age in the general population." In 1884, Hopkins became a professor of Greek and Latin at University College Dublin. His English roots and disagreement with the Irish politics of the time, along with his small stature (5 feet (2 m)), unprepossessing nature and personal oddities, reduced his effectiveness as a teacher. This and his isolation in Ireland deepened a gloom that was reflected in his poems of the time, such as "I Wake and Feel the Fell of Dark, not Day". They came to be known as the "terrible sonnets", not for their quality but according to Hopkins's friend Canon Richard Watson Dixon, because they reached the "terrible crystal", meaning they crystallised the melancholic dejection that plagued the latter part of Hopkins's life.

Последние годы

Несколько факторов привели к состоянию меланхолии и ограничили его поэтическое вдохновение в последние пять лет жизни. Его работа была напряженной. Ему не нравилось жить в Дублине, вдали от Англии и друзей. Он был разочарован тем, насколько Дублин утратил свою грузинскую элегантность, свойственную предыдущему веку. Его здоровье ухудшалось, и зрение начало слабеть. Он чувствовал себя стесненным и подавленным. Будучи набожным иезуитом, он столкнулся с художественной дилеммой. Чтобы подавить эгоизм, который, по его мнению, противоречил смирению, необходимому для его религиозного положения, он решил не публиковать свои стихи. Однако Хопкинс осознал, что любому истинному поэту нужна аудитория для критики и поддержки. Этот конфликт между его религиозными обязанностями и поэтическим даром заставил его чувствовать себя потерпевшим неудачу в обоих начинаниях. После нескольких лет болезни и приступов диареи Хопкинс умер от брюшного тифа в 1889 году в возрасте 44 лет и был похоронен на кладбище Гласневин после похорон в церкви Святого Франциска Ксавьера на Гардинер-стрит, расположенной в грузинском Дублине. Считается, что на протяжении всей жизни он страдал от того, что сегодня можно было бы назвать биполярным расстройством или хронической депрессией, и боролся с глубоким чувством меланхоличной тоски. Однако его последние слова на смертном одре были: «Я так счастлив, я так счастлив». К концу жизни Хопкинс пережил несколько продолжительных приступов депрессии. Его «ужасные сонеты» исследуют проблемы религиозных сомнений. Он описал их Бриджесу как «скудные остатки долгого и изнурительного времени». «Ты поистине справедлив, Господи» (1889) перекликается с Иеремией 12:1, вопрошая, почему процветают нечестивые. Это отражает отчаяние верного слуги, который чувствует себя обделенным вниманием, и обращено к божественной личности («Господин»), способной услышать жалобу, но, по-видимому, не желающей слушать. Хопкинс использует иссохшие корни как метафору отчаяния. Образ отчуждения поэта от Бога фигурирует в сонете «Я просыпаюсь и чувствую падение тьмы, а не дня», где он описывает бодрствование перед рассветом, уподобляя свои молитвы «мертвым письмам, посланным к самому дорогому, который, увы, далеко». Первая строка напоминает Плач Иеремии 3:2: «Он повел меня и ввел во тьму, а не в свет». «Нет ничего хуже» и «Утешение падальщика» также причисляются к «ужасным сонетам».

Several influences led to a melancholic state and restricted his poetic inspiration in his last five years. His workload was heavy. He disliked living in Dublin, away from England and friends. He was disappointed at how far Dublin had fallen from its Georgian elegance of the previous century. His general health suffered and his eyesight began to fail. He felt confined and dejected. As a devout Jesuit, he found himself in an artistic dilemma. To subdue an egotism that he felt would violate the humility required by his religious position, he decided never to publish his poems but Hopkins realised that any true poet requires an audience for criticism and encouragement. This conflict between his religious obligations and his poetic talent made him feel he had failed at both. After several years' ill health and bouts of diarrhoea, Hopkins died of typhoid fever in 1889 at the age of 44 years and was buried in Glasnevin Cemetery, after a funeral in St Francis Xavier Church in Gardiner Street, located in Georgian Dublin. He is thought to have suffered throughout his life from what today might be labelled bipolar disorder or chronic unipolar depression, and battled a deep sense of melancholic anguish. However, his last words on his death bed were, "I am so happy, I am so happy." Toward the end of his life, Hopkins suffered several long bouts of depression. His "terrible sonnets" struggle with problems of religious doubt. He described them to Bridges as "[t]he thin gleanings of a long weary while". "Thou Art Indeed Just, Lord" (1889) echoes Jeremiah 12:1 in asking why the wicked prosper. It reflects the exasperation of a faithful servant who feels he has been neglected, and is addressed to a divine person ("Sir") capable of hearing the complaint, but seemingly unwilling to listen. Hopkins uses parched roots as a metaphor for despair. The image of the poet's estrangement from God figures in "I wake and feel the fell of dark, not day", in which he describes lying awake before dawn, likening his prayers to "dead letters sent To dearest him that lives alas! away." The opening line recalls Lamentations 3:2: "He hath led me, and brought me into darkness, but not into light." "No Worst, There is None" and "Carrion Comfort" are also counted among the "terrible sonnets".

Спутанный ритм

Большая часть исторической значимости Хопкинса связана с изменениями, которые он привнес в форму поэзии, противоречащими общепринятым представлениям о метре. До Хопкинса большая часть среднеанглийской и современной поэзии основывалась на ритмической структуре, унаследованной от нормандской части английского литературного наследия. Эта структура строится на повторяющихся "стопах" из двух или трех слогов, при этом ударение всегда приходится на одно и то же место в каждом повторении. Хопкинс назвал эту структуру «бегущим ритмом», и хотя он написал некоторые из своих ранних стихотворений в бегущем ритме, он увлекся более древней ритмической структурой англосаксонской традиции, наиболее известным примером которой является «Беовульф». Хопкинс назвал свою собственную ритмическую структуру «приподнятым ритмом». Приподнятый ритм строится вокруг стоп с переменным количеством слогов, обычно от одного до четырех слогов в стопе, при этом ударение всегда падает на первый слог в стопе. Он похож на «раскатистые ударения» Робинсона Джефферса, другого поэта, отвергавшего традиционный метр. Хопкинс рассматривал приподнятый ритм как способ избежать ограничений бегущего ритма, который, по его словам, неизбежно толкал поэзию, написанную в нем, к «однообразию и покорности». Таким образом, приподнятый ритм Хопкинса можно рассматривать как предвосхищение свободной стихи. Его творчество не имеет тесной связи ни с одной из современных школ прерафаэлитов и неоромантизма, хотя он разделяет их описательную любовь к природе и часто рассматривается как предшественник модернистской поэзии или как мост между двумя поэтическими эпохами.

Эротическая

В 1970 году Тимоти д’Арч Смит, антикварный книготорговец, приписывал Хопкинсу подавленные гомоэротические импульсы, которые, по его мнению, приобрели определенную специфику после встречи Хопкинса с дальним кузеном Роберта Бриджеса, другом и однокурсником по Итону, Дигби Маквортом Долбеном, «христианским ураном». В 1991 году Роберт Бернард Мартин в своей биографии «Джерард Мэнли Хопкинс: очень личная жизнь» писал, что первая встреча Хопкинса с Долбеном, в день 17-летия Долбена в Оксфорде в феврале 1865 года, «была, попросту говоря, самым важным эмоциональным событием его студенческих лет, вероятно, и всей жизни». Мартин полагал, что «вероятно, Хопкинса глубоко шокировала бы сама мысль о сексуальной близости с другим человеком». Хопкинс написал два стихотворения о Долбене: «Где ты, друг?» и «Начало конца». Роберт Бриджес, редактировавший первое издание стихотворений Долбена и Хопкинса, предостерегал, что второе стихотворение «никогда не должно быть опубликовано», хотя сам Бриджес включил его в первое издание (1918). Еще одним свидетельством характера его чувств к Долбену является то, что его англиканский духовник, судя по всему, запретил ему поддерживать какие-либо контакты с Долбеном, кроме переписки. Хопкинс больше никогда не видел Долбена, и любые перспективы развития их отношений были резко оборваны смертью Долбена, утонувшего два года спустя, в июне 1867 года. К тому времени чувства Хопкинса к Долбену, по-видимому, остыли, но его смерть все равно сильно повлияла на него. «Иронично, но судьба, возможно, даровала больше благодаря смерти Долбена, чем могла бы благодаря более долгой жизни, [ведь] многие из лучших стихотворений Хопкинса – проникнутые элегической тоской по Долбену, его потерянной возлюбленной и музе – стали ее результатом». Отношения Хопкинса с Долбеном были исследованы в романе 2017 года «Загадка Хопкинса». Некоторые стихотворения Хопкинса, такие как «Первое причастие корнетиста» и «Эпиталамий», возможно, воплощают гомоэротические темы, хотя второе стихотворение было составлено Робертом Бриджесом из сохранившихся фрагментов. В 2006 году М. М. Кейлор выступал за включение Хопкинса в круг урановых поэтов – группы, чьи произведения во многом опирались на прозаические работы Вальтера Патера, научного руководителя Хопкинса при подготовке к экзаменам по классической литературе и его друга на протяжении всей жизни. Некоторые критики утверждают, что гомоэротические интерпретации либо слишком тенденциозны, либо их можно отнести к более широкой категории «гомосоциальности», а не к гендерно-сексуально специфическому термину «гомосексуальность». Они утверждают, что дневниковые записи Хопкинса свидетельствуют о явном восхищении феминизированной красотой. В 2000 году Юстус Джордж Лоулер подверг критике биографию Роберта Мартина, предположив, что Мартин «не замечает гетеросексуальной соломинки в собственном глазу из-за гомосексуальной мошки, что равносильно предвзятой эйзегезе». Стихи, вызывающие гомоэротические прочтения, можно рассматривать не просто как упражнения в сублимации, а как мощные выражения религиозной убежденности, убежденности, которая вызывала напряженность в его семье и даже привела к тому, что он сжег некоторые стихотворения, которые посчитал излишне эгоцентричными. В 2000 году Джулия Савилл рассматривала религиозную символику в стихотворениях как способ Хопкинса выразить напряженность между гомосексуальной идентичностью и желанием. Кристофер Рикс отметил, что Хопкинс практиковал ряд покаянных практик, «но все эти самоистязания не были для него самоистязаниями, и это его дело – или его понимание того, что значит заниматься делами своего Отца».

In 1970, Timothy d'Arch Smith, antiquarian bookseller, ascribed to Hopkins suppressed homoerotic impulses which he views as taking on a degree of specificity after Hopkins met Robert Bridges's distant cousin, friend, and fellow Etonian Digby Mackworth Dolben, "a Christian Uranian". In 1991, Robert Bernard Martin wrote in his biography Gerard Manley Hopkins: A Very Private Life, that when Hopkins first met Dolben, on Dolben's 17th birthday in Oxford in February 1865, it "was, quite simply, the most momentous emotional event of [his] undergraduate years, probably of his entire life." Martin considered it "probable that [Hopkins] would have been deeply shocked at the reality of sexual intimacy with another person." Hopkins had composed two poems about Dolben, "Where art thou friend" and "The Beginning of the End". Robert Bridges, who edited the first edition of Dolben's poems as well as Hopkins's, cautioned that the second poem "must never be printed", though Bridges himself included it in the first edition (1918). Another indication of the nature of his feelings for Dolben is that Hopkins's high Anglican confessor seems to have forbidden him to have any contact with Dolben except by letter. Hopkins never saw Dolben again, and any continuation of their relationship was abruptly ended by Dolben's drowning two years later in June 1867. Hopkins's feeling for Dolben seems to have cooled by that time, but he was nonetheless greatly affected by his death. "Ironically, fate may have bestowed more through Dolben's death than it could ever have bestowed through longer life [for] many of Hopkins's best poems – impregnated with an elegiac longing for Dolben, his lost beloved and his muse – were the result." Hopkins's relationship with Dolben was explored in the 2017 novel The Hopkins Conundrum. Some of Hopkins's poems, such as The Bugler's First Communion and Epithalamion, arguably embody homoerotic themes, although the second poem was arranged by Robert Bridges from extant fragments. In 2006, M. M. Kaylor, argued for Hopkins's inclusion with the Uranian poets, a group whose writings derived, in many ways, from prose works of Walter Pater, Hopkins's academic coach for his Greats exams and later a lifelong friend. Some critics have argued that homoerotic readings are either highly tendentious, or that they can be classified under the broader category of "homosociality", over the gender, sexual specific "homosexual" term. Hopkins's journal writings, they argue, offer a clear admiration for feminised beauty. In 2000, Justus George Lawler criticised Robert Martin's biography by suggesting that Martin "cannot see the heterosexual beam for the homosexual biographical mote in his own eye it amounts to a slanted eisegesis". The poems that elicit homoerotic readings can be read not merely as exercises in sublimation but as powerful renditions of religious conviction, a conviction that caused strain in his family and even led him to burn some poems that he felt were unnecessarily self centred. In 2000, Julia Saville viewed the religious imagery in the poems as Hopkins's way of expressing the tension with homosexual identity and desire. Christopher Ricks noted that Hopkins engaged in a number of penitential practices, "but all of these self inflictions were not self inflictions to him, and they are his business – or are his understanding of what it was for him to be about his Father's business."

Изоляция

Последние пять лет жизни Хопкинс провёл в должности профессора классической литературы в Университетском колледже Дублина. Изоляция Хопкинса в 1885 году была многогранной: он был иезуитом, отдалившимся от своей англиканской семьи и родины, англичанином, преподающим в Дублине в период политической борьбы, и неопубликованным поэтом, стремившимся согласовать свои художественные и религиозные устремления.

Влияние на других

Рикс назвал Хопкинса "самым оригинальным поэтом викторианской эпохи". Хопкинс считается столь же влиятельным, как и Т. С. Элиот, в становлении модернистского движения в поэзии. Его эксперименты с эллиптическими конструкциями, двойным смыслом и своеобразными разговорными ритмами оказались освобождающими для таких поэтов, как У. Х. Оден и Дилан Томас. Хопкинс также оказал непосредственное влияние на ганского поэта и романиста Коджо Лэйнга, чье стихотворение "Нет иглы в небе" называют межкультурной интерпретацией стихотворения Хопкинса "Ветрокрыл". Роман американского писателя Рона Хансена "Изгнанники", автор которого занимал должность профессора английского языка имени Джерарда Мэнли Хопкинса в университете Санта-Клара, драматизирует процесс создания Хопкинсом поэмы "Крушение «Дойчланда»". Здание имени Джерарда Мэнли Хопкинса в Университетском колледже Дублина названо в его честь.

Записи

Ричард Остин читает стихи Хопкинса в книге «Назад к Дарителю Красоты». Джереми Нортам читает стихи Хопкинса в сборнике «Великие поэты». Американская певица и автор песен Натали Мерчант положила на музыку стихотворение Хопкинса «Весна и осень: юному ребенку» в своем альбоме 2010 года «Оставь свой сон». Писатель Саймон Эдж читает поэму «Крушение «Дойчланда» в записи, сопровождающей его роман «Загадка Хопкинса». Пол Келли (австралийский музыкант) исполняет «Величие Бога» на своем альбоме 2018 года «Nature».