От истоков к современности: История веры Бахаи

Введение

Вера бахаи берет свое начало в двух предшествующих движениях XIX века – шейхизме и бабизме. Шейхизм был сосредоточен на теософских учениях, и многие шейхи ожидали возвращения Скрытого Двенадцатого Имама. Многие шейхи присоединились к мессианскому движению баби в 1840-х годах, где Баб провозгласил себя возвращением Скрытого Имама. По мере распространения движения баби в Иране вспыхнули столкновения между правящим шиитским мусульманским правительством и баби, которые утихли после того, как правительственные войска устроили массовую резню и казнили Баба в 1850 году. Баб говорил о другом мессианском деятеле, о Ком, Которого откроет Бог. Будучи одним из последователей Баба, Бахаулла был заключен в тюрьму во время последовавшей волны репрессий со стороны персидского правительства против баби в 1852 году, затем сослан в Ирак, а после – в Константинополь и Адрианополь в Османской империи. В 1863 году, находясь в Багдаде, Бахаулла заявил, что Он и есть мессианский деятель, ожидаемый в писаниях Баба, и большинство баби в конечном итоге приняли Его учение и стали известны как бахаи. К моменту смерти Бахауллы эта традиция была в основном ограничена Персидской и Османской империями, где у Него было последователей в тринадцати странах Азии и Африки. Руководство религией перешло к Абдул-Баха, сыну Бахауллы, который был назначен Бахауллой и был принят почти всеми бахаи. Под руководством Абдул-Баха вера бахаи укрепилась в Европе и Америке и закрепилась в Иране, где до сих пор подвергается жестоким преследованиям. После смерти Абдул-Баха в 1921 году руководство общины бахаи перешло к его внуку Шоги Эффенди, который был назначен в завещании Абдул-Баха. В этом документе Шоги Эффенди был назначен первым Хранителем, и был призыв к избранию Всемирного Дома Справедливости, как только вера бахаи распространится настолько, чтобы такие выборы имели смысл. В период руководства Шоги Эффенди число бахаи значительно возросло, и он председательствовал на выборах многих Национальных Духовных Собраний. Всемирный Дом Справедливости был впервые избран в 1963 году, и с тех пор он является высшим органом в администрации бахаи, члены которого избираются каждые пять лет. По оценкам бахаистских источников и большинства научных работ, нынешняя численность бахаи во всем мире составляет от пяти до восьми миллионов человек.

None

The Baháʼí Faith has its background in two earlier movements in the nineteenth century, Shaykhism and Bábism. Shaykhism centred on theosophical doctrines and many Shaykhis expected the return of the hidden Twelfth Imam. Many Shaykhis joined the messianic Bábí movement in the 1840s where the Báb proclaimed himself to be the return of the hidden Imam. As the Bábí movement spread in Iran, violence broke out between the ruling Shiʿa Muslim government and the Bábís, and ebbed when government troops massacred them, and executed the Báb in 1850. The Báb had spoken of another messianic figure, He whom God shall make manifest. As one of the followers of the Báb, Baháʼu'lláh was imprisoned during a subsequent wave of massacre by the Persian government against Bábís in 1852, was exiled to Iraq, and then to Constantinople and Adrianople in the Ottoman Empire. Amidst these banishments, in 1863 in Baghdad, Baháʼu'lláh claimed to be the messianic figure expected by the Báb's writings, and the majority of Bábís eventually converted to become known as Baháʼís. At the time of Baháʼu'lláh's death the tradition was mostly confined to the Persian and Ottoman empires, at which time he had followers in thirteen countries of Asia and Africa. Leadership of the religion then passed on to ʻAbdu'l Bahá, Baháʼu'lláh's son, who was appointed by Baháʼu'lláh, and was accepted by almost all Baháʼís. Under the leadership of ʻAbdu'l Bahá, the religion gained a footing in Europe and America, and was consolidated in Iran, where it still suffers intense persecution. After the death of ʻAbdu'l Bahá in 1921, the leadership of the Baháʼí community was passed on to his grandson, Shoghi Effendi, who was appointed in ʻAbdu'l Bahá's will. The document appointed Shoghi Effendi as the first Guardian, and called for the election of the Universal House of Justice once the Baháʼí Faith had spread sufficiently for such elections to be meaningful. During Shoghi Effendi's time as leader of the religion there was a great increase in the number of Baháʼís, and he presided over the election of many National Spiritual Assemblies. The Universal House of Justice was first elected in 1963, and since that time the Universal House of Justice has been the highest body in the Baháʼí administration, with its members elected every five years. Baháʼí sources and most scholarly works estimate the current worldwide Baháʼí population to be from five to eight million.

Исламский мессианство

В исламе Махди – мессианская фигура, которая, как считается, является потомком Мухаммеда и вернется в конце времен, чтобы восстановить мир и религию Бога. И сунниты, и шииты верят в Махди, однако крупнейшая группа шиитов, имамиты (или двенадцатишииты), считает, что Махди – это Двенадцатый Имам, Мухаммад аль-Махди, который, как полагают, ушел в сокрытие начиная с 874 года н.э. Согласно верованиям имамитов, Двенадцатый Имам сначала ушел в "Малую оккультацию" в период с 874 по 941 год н.э., в течение которого Скрытый Имам поддерживал связь с общиной через четырех официальных посредников. "Большая оккультация" определяется как период с момента прекращения регулярной связи Скрытого Имама до его возвращения для восстановления мира.

Шейхизм

Движение шейхитов было школой богословия в рамках двенадцатишиитского ислама, возникшей благодаря учению шейха Ахмада аль-Ахсаи. Учение шейха Ахмада включало в себя представление о том, что имамы являются духовными существами и, следовательно, в отличие от распространенного шиитского верования, существуют в духовных, а не в материальных телах. Он также учил, что всегда должен существовать "Совершенный шиит", который служит посредником между имамами и верующими и способен постигать сознание Скрытого имама. В 1822 году он покинул Иран и отправился в Ирак из-за споров, вызванных его учением. Там он также оказался в центре дискуссий и поэтому решил переехать в Мекку, но умер в 1826 году по пути туда. Перед смертью шейх Ахмад назначил Сийида Казима из Рашта руководителем движения шейхитов, которым он оставался до своей смерти в 1843 году. Сийид Казим сформулировал многие идеи, которые шейх Ахмад выразил неоднозначно, включая доктрину истории спасения и циклы откровений. Его учение вселило в шейхитов ощущение тысячелетней надежды на скорое возвращение Скрытого имама. Сийид Казим не оставил преемника, но перед смертью в декабре 1843 года он посоветовал своим последователям покинуть свои дома и искать Махди, который, согласно его пророчествам, должен был вскоре явиться.

Бабизм

Сийед Али Мухаммад, позднее принявший титул Баба, родился 20 октября 1819 года в Ширазе в семье городского купца; его отец умер, когда он был еще молод, и мальчик воспитывался своим дядей по материнской линии, Хаджи Мирзой Сийед Али, который также был купцом. В мае 1844 года Баб объявил Мулле Хусейну, одному из шейхитов, что он – тот, чье пришествие предсказывали шейх Ахмад и Сийед Казим, и носитель божественного знания. В течение пяти месяцев семнадцать других учеников Сийида Казима признали Баба проявлением Бога. Эти восемнадцать учеников впоследствии стали известны как Письма Живых и получили задание распространять новую веру по Ирану и Ираку. Баб изначально привлек большинство последователей движения шейхитов, но вскоре его учения вышли далеко за рамки этих корней и привлекли видных последователей по всему Ирану. Его последователей называли баби. Первые сведения на Западе о событиях, связанных с историей Баба и его последователей, появились 8 января 1845 года в виде обмена дипломатическими донесениями, не опубликованными в прессе. Это был отчет о первом Письме Живых, отправленном из присутствия Баба – втором Письме Живых и первом мученике баби, Мулле Али и Бастами. Британский дипломат, зафиксировавший эти события, был сэр Генри Роулинсон, 1-й баронет, который сначала писал Стратфорду Каннингу, 1-му виконту Стратфорду де Редклиффу, послу в Стамбуле, и приложил к письму доклад губернатора Кирманшаха, протестовавшего против ареста персидского муллы на османской территории. Обмен донесениями продолжался с января по апрель, после чего дипломатические записи о событиях обрываются. Османские государственные архивы подтверждают его прибытие в Стамбул, где он был приговорен к каторжным работам на верфи, а османский правитель отказался выслать его, поскольку было бы "трудно контролировать его деятельность и предотвратить распространение его ложных идей". Первый публичный отчет был опубликован 1 ноября 1845 года в лондонской газете "Таймс". В центре внимания были события в Ширазе, когда последнее Письмо Живых, Куддус, вернулся после путешествия с Бабом. Эта история также была опубликована 15 ноября в "Литературной газете", которая впоследствии широко разошлась в других странах. Вскоре после этого проповеди Писем Живых вызвали противодействие со стороны исламского духовенства, что побудило губернатора Шираза приказать арестовать Баба. После домашнего ареста в Ширазе с июня 1845 года по сентябрь 1846 года Баб несколько месяцев провел в Исфахане, ведя дебаты с духовенством, многие из которых стали ему сочувствовать. Среди самых неожиданных сторонников Дела Баба был выдающийся богослов, носивший титул Вахид – что означает "уникальный". Вахид, доверенное лицо шаха, был послан допросить Баба от имени короля, который хотел получить достоверную информацию из первых рук о движении, охватившем его страну. Узнав об обращении Вахида, шах приказал доставить Баба в Тегеран. Премьер-министр, опасаясь, что его собственное положение может быть серьезно подорвано, если шах также попадет под влияние Баба, остановил сопровождение Баба за пределами Тегерана и вместо этого приказал заключить его в отдаленную крепость Мах Ку, недалеко от турецкой границы. Шаху было сообщено, что прибытие Баба в столицу может привести к серьезным общественным беспорядкам. Во время заключения в крепости Маку в провинции Азербайджан, недалеко от турецкой границы, Баб начал свою самую важную работу, персидский Баян, которую он так и не завершил. В апреле 1848 года он был переведен в крепость Чихрик. И там популярность Баба росла, и тюремщики ослабили ограничения. Поэтому премьер-министр приказал вернуть Баба в Тебриз, где правительство обратилось к религиозным властям с требованием судить Баба за богохульство и отступничество. Бабизм также распространялся по стране, и исламское правительство рассматривало его как угрозу государственной религии, вплоть до отправки военных сил против бабистов. Общины бабистов образовались в Иране и Ираке, а в 1850 году достигли нескольких городов Азербайджана. В 1849 году в западной прессе вновь появились сообщения, в том числе и в французском журнале Revue de l'Orient. Осенью 1850 года газетное освещение отставало от быстро развивающихся событий. Хотя Баб впервые был назван по имени, он на самом деле уже был казнен. В середине 1850 года новый премьер-министр, Амир Кабир, приказал казнить Баба, вероятно, потому, что различные бабистские восстания были подавлены, а популярность движения, казалось, снижалась. Баба вернули в Тебриз из Чихрика, чтобы он мог быть расстрелян. Утром 9 июля 1850 года Баба вывели во двор казарм, где он содержался, и собралась толпа тысяч людей, чтобы посмотреть. Баба и его спутник (молодой человек по имени Анис) были подвешены на стену, и крупный расстрельный отряд приготовился к стрельбе. После отданного приказа о стрельбе и рассеивания дыма Баба исчез со двора, а Анис остался невредимым; пули, по-видимому, не причинили вреда ни одному из них, но перерезали веревки, на которых они были подвешены. Солдаты впоследствии обнаружили Баба в другой части казарм, совершенно невредимым. Его снова связали для казни, перед ними выстроился второй расстрельный отряд, и был отдан второй приказ о стрельбе. На этот раз Баб и его спутник были убиты. Их останки были выброшены за городские ворота на съедение животным. Однако останки были спасены горсткой бабистов и спрятаны. Со временем останки тайно перевозились через Исфахан, Кирманшах, Багдад и Дамаск в Бейрут, а затем по морю в Акко, Израиль, на равнину у подножия горы Кармель в 1899 году. В 1909 году останки были наконец захоронены в специальной гробнице, возведенной для этой цели Абдул-Баха на горе Кармель в Святой Земле в Хайфе, Израиль. Святыня Баба остается важным местом паломничества для бахаи. Святыня находится под охраной и в 2008 году была включена в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Баб утверждал о своем статусе откровения, но также не заявлял о его окончательности. Постоянной темой в его трудах, особенно в персидском Баяне, было упоминание о великом Обещанном, следующем воплощении Первоначальной Воли, которого Баб назвал Тем, кого Бог откроет, обещанном в священных писаниях предыдущих религий, который вскоре установит Царство Божье на Земле. В трудах Баба подчеркивается важность признания будущего пророка, "Того, кого Бог откроет", когда он придет.

Siyyid ʻAlí Muhammad, who later took on the title the Báb, was born on October 20, 1819, in Shiraz to a merchant of the city; his father died while he was quite young and the boy was raised by his maternal uncle Ḥájí Mírzá Siyyid ʻAlí, who was also a merchant. In May 1844 the Báb proclaimed to Mulla Husayn, one of the Shaykhis, to be the one whose coming was prophesied by Shaykh Ahmad and Siyyid Kázim and the bearer of divine knowledge. Within five months, seventeen other disciples of Siyyid Káẓim had recognized the Báb as a Manifestation of God. These eighteen disciples were later known as the Letters of the Living and were given the task of spreading the new faith across Iran and Iraq. The Báb initially attracted most of the followers of the Shaykhí movement, but soon his teachings went far beyond those roots and attracted prominent followers across Iran. His followers were known as Bábís. The first accounts in the West of events related to the history of the Báb and his followers appears January 8, 1845, as an exchange of diplomatic reports not published in the newspapers. This was an account of the first Letter of the Living to be dispatched from the presence of the Báb – the second Letter of the Living and first Babi martyr, Mullá ʻAlí i Bastámí. The British diplomat who recorded these events was Sir Henry Rawlinson, 1st Baronet who wrote first to Stratford Canning, 1st Viscount Stratford de Redcliffe, then Ambassador to Istanbul, and it included an enclosure from the Governor of Kirmánsháh protesting the arrest in Ottoman lands of a Persian mullá. Follow up exchanges continued from January into April where diplomatic records of events end. Ottoman state archives affirm his arrival in Istanbul where he is then sentenced to serve in the naval ship yards at hard labor – the Ottoman ruler refusing to banishment him as it would be "difficult to control his activities and prevent him spreading his false ideas." The first public account was published Nov 1, 1845, in the London Times. It was centered on events in Shiraz when the last Letter of the Living, Quddús returned after traveling with the Báb. The story was also carried from Nov 15 by the Literary Gazette which was subsequently echoed widely in other countries. After some time, preaching by the Letters of the Living led to opposition by the Islamic clergy, prompting the Governor of Shiraz to order the Báb's arrest. After being under house arrest in Shiraz from June 1845 to September 1846, the Báb spent several months in Isfahan debating clergy, many of whom became sympathetic. Among the most unexpected of those who embraced the Cause of the Báb was a brilliant theologian who bore the title of Vahid—meaning “unique”. A trusted advisor to the Shah, Vahid had been sent to interrogate the Báb on behalf of the king, who wished to secure reliable firsthand information about the movement that was sweeping his land. Upon learning of Vahid's conversion, the Shah called for the Báb to be brought to Tehran. The Prime Minister—fearing that his own position might be fatally undermined should the Shah also fall under the Báb’s influence—halted the Báb’s escort outside Tehran, then ordered instead that he be imprisoned in the remote fortress of Máh Kú, near the Turkish border. The excuse given to the Shah was that the Báb’s arrival in the capital might lead to great public distress and disorder. During the Báb’s incarceration in the fortress of Maku in the province of Azarbaijan close to the Turkish border, he began his most important work, the Persian Bayán, which he never finished. He was then transferred to the fortress of Chihríq in April 1848. In that place as well, the Báb's popularity grew and his jailors relaxed restrictions on him. Hence the Prime Minister ordered the Báb back to Tabriz where the government called on religious authorities to put the Báb on trial for blasphemy and apostasy. Bábism was also spreading across the country, and the Islamic government saw it as a threat to state religion, even going so far as to send military forces against the Bábís. Communities of Bábís established themselves in Iran and Iraq, and in 1850 reached several cities of Azarbaijan. Coverage in newspapers in the West reoccurred in 1849 including in the French journal Revue de l'Orient. In the fall of 1850 newspaper coverage fell behind quickly unfolding events. Though the Báb was named for the first time he had in fact already been executed. In mid 1850 a new prime minister, Amir Kabir, ordered the execution of the Báb, probably because various Bábí insurrections had been defeated and the movement's popularity appeared to be waning. The Báb was brought back to Tabríz from Chihríq, so that he could be shot by a firing squad. On the morning of July 9, 1850, the Báb was taken to the courtyard of the barracks in which he was being held, where thousands of people had gathered to watch. The Báb and a companion (a young man named Anis) were suspended on a wall and a large firing squad prepared to shoot. After the order was given to shoot and the smoke cleared, the Báb was no longer in the courtyard and Anis stood there unharmed; the bullets apparently had not harmed either man, but had cut the rope suspending them from the wall. The soldiers subsequently found the Báb in another part of the barracks, completely unharmed. He was tied up for execution a second time, a second firing squad was ranged in front of them, and a second order to fire was given. This time, the Báb and his companion were killed. Their remains were dumped outside the gates of the town to be eaten by animals. The remains, however, were rescued by a handful of Bábis and were hidden. Over time the remains were secretly transported by way of Isfahan, Kirmansháh, Baghdad and Damascus, to Beirut and thence by sea to Acre, Israel on the plain below Mount Carmel in 1899. In 1909, the remains were finally interred in a special tomb, erected for this purpose by ʻAbdu'l Bahá, on Mount Carmel in the Holy Land in Haifa, Israel. The Shrine of the Báb remains an important place of pilgrimage for Baháʼís. The Shrine is a protected site and in 2008 was listed on UNESCO's World Heritage Sites. While the Báb claimed a station of revelation, he also claimed no finality for his revelation. A constant theme in his works, especially the Persian Bayan was that of the great Promised One, the next embodiment of the Primal Will, whom the Báb termed He whom God shall make manifest, promised in the sacred writings of previous religions would soon establish the Kingdom of God on the Earth. The Báb's writings have an emphasis on recognizing a future prophet, "He whom God shall make manifest", when he arrives.

В движении Баби

Бахаулла родился 12 ноября 1817 года в Тегеране. Отец Бахауллы носил титул Мирза Бузург, когда служил визирем Имама Вирджи Мирзы, двенадцатого сына Фатах Али Шаха Каджара. Мирза Бузург позднее был назначен губернатором Буруджерда и Лорестана, но лишился этой должности во время правительственной чистки после прихода к власти Мухаммад-шаха. После смерти отца Бахауллу попросил новый визирь, Хаджи Мирза Акаси, занять государственную должность, но он отказался. В 28 лет Бахаулла получил посланника, Муллу Хусейна, который поведал ему о Бабе, чье послание он принял и стал баби. Бахаулла начал распространять новое учение, особенно в своей родной провинции Нур, и стал признанным одним из самых влиятельных его последователей. Последовавшее за этим правительственное подавление религии Баба привело к двукратному заключению Бахауллы в тюрьму и однократному подверганию пыткам бастинадо. Бахаулла также присутствовал на конференции в Бадаште, где 81 видный баби встретились на 22 дня. На этой конференции, где обсуждалось, должны ли баби придерживаться исламского закона или считать, что послание Баба открывает новую эпоху, Бахаулла занял позицию сторонника перемен, которая в конечном итоге возобладала. Перед смертью Баб поддерживал переписку с двумя братьями, Бахауллой и Субхи-и-Азалом, которые после смерти многих выдающихся учеников стали наиболее вероятными лидерами. В письме, отправленном Субхи-и-Азалу, которому тогда было около девятнадцати лет, Баб, по-видимому, указал на высокое положение или роль лидера. В письме также предписывалось Субхи-и-Азалу повиноваться Обетованному, когда он явится; однако на практике Субхи-и-Азалу, по-видимому, не хватало широкой легитимности и авторитета. Тем временем Бахаулла, хотя и намекал в частных беседах на свое высокое положение, публично скрывал свою мессианскую тайну от большинства и поддерживал Субхи-и-Азаля ради единства. В 1852 году, через два года после казни Баба, баби разделились на два лагеря: одна группа выступала за жестокую расправу над шахом, Насером ад-Дин Шахом, а другая, под руководством Бахауллы, стремилась восстановить отношения с правительством и продвигать дело баби путем убеждения и примера добродетельной жизни. Воинствующая группа бабитов насчитывала от тридцати до семидесяти человек, что составляло лишь небольшую часть общей численности баби, которая, возможно, достигала 100 000 человек. Их собрания, по-видимому, перешли под контроль "Хусейна Яна", харизматичной и эмоциональной фигуры, пользовавшейся глубокой личной преданностью со стороны членов группы. Бахаулла встретился с несколькими радикальными лидерами баби и узнал о плане покушения. Он осудил этот план, но вскоре получил от властей предписание покинуть Тегеран. В условиях отсутствия руководства 15 августа 1852 года около трех баби предприняли попытку убийства шаха, но потерпели неудачу. Несмотря на утверждения убийц о том, что они действовали в одиночку, во всех преступлениях обвинили баби, и последовала резня, в результате которой погибли несколько тысяч баби. В условиях всеобщего насилия некоторых баби заключили в Сиях-Чал (Черную яму), подземный темница в Тегеране. По словам Бахауллы, возможно, единственного выжившего, именно во время заключения в Сиях-Чал он пережил несколько мистических опытов и получил видение Девы от Бога, через которую он получил свою миссию как Посланник Бога и как Тот, пришествие которого предсказал Баб. Правительство впоследствии признало Бахауллу невиновным в соучастии в заговоре об убийстве, и он был освобожден из Сиях-Чала, но правительство изгнало его из Ирана. Бахаулла решил отправиться в Ирак в Османской империи и прибыл в Багдад в начале 1853 года. Небольшое число баби, включая его сводного брата Субхи-и-Азаля, последовали за Бахауллой в Багдад. Все больше бабитов стали считать Багдад новым центром руководства религией баби, и туда начал прибывать поток паломников из Персии. В Багдаде люди стали все меньше обращаться за руководством к Субхи-и-Азалу из-за его политики уклонения от публичности и стали видеть в Бахаулле своего лидера. Субхи-и-Азаль начал пытаться дискредитировать Бахауллу и еще больше расколоть общину. Действия Субхи-и-Азаля оттолкнули многих людей от религии и позволили врагам продолжать преследования. 10 апреля 1854 года Бахаулла покинул Багдад, чтобы дистанцироваться от Субхи-и-Азаля и избежать разногласий в общине баби; он отправился с одним спутником в горы Курдистана, к северо-востоку от Багдада, недалеко от города Сулеймания. В течение двух лет Бахаулла жил в одиночестве в горах Курдистана, ведя образ жизни суфийского дервиша. Однажды кто-то заметил его замечательное письмо, что вызвало любопытство наставников местных суфийских орденов. За время пребывания в Курдистане он написал много известных книг, в том числе "Четыре долины". В Багдаде, в условиях отсутствия твердого и публичного руководства со стороны Субхи-и-Азаля, община баби пришла в упадок. Некоторые баби, включая семью Бахауллы, стали искать Бахауллу и умоляли его вернуться в Багдад, что он и сделал в 1856 году. Бахаулла оставался в Багдаде еще семь лет. За это время, скрывая свое предполагаемое положение как Проявление Бога, он учил учению Баба. Он опубликовал много книг и стихов, в том числе "Книгу уверенности" и "Скрытые слова". Собрания Бахауллы привлекали многих известных людей, как местных жителей, так и иранских паломников, что усиливало его влияние в Багдаде и в Иране. Его растущее влияние в городе и возрождение персидской общины баби привлекли внимание его врагов из исламского духовенства и персидского правительства. В конечном итоге им удалось добиться от османского правительства вызова Бахауллы из Багдада в Константинополь.

Baháʼu'lláh was born on November 12, 1817, in Tehran. Baháʼu'lláh's father was entitled Mírzá Buzurg while he served as vizier to Imám Virdi Mírzá, the twelfth son of Fat′h Ali Shah Qajar. Mírzá Buzurg was later appointed governor of Burujird and Lorestan, a position that he was stripped of during a government purge when Muhammad Shah came to power. After his father died, Baháʼu'lláh was asked to take a government post by the new vizier Haji Mirza Aqasi, but he declined the position. At the age of 28, Baháʼu'lláh received a messenger, Mullá Husayn, telling him of the Báb, whose message he accepted, becoming a Bábí. Baháʼu'lláh began to spread the new cause, especially in his native province of Núr, becoming recognized as one of its most influential believers. The accompanying government suppression of the Báb's religion resulted in Baháʼu'lláh's being imprisoned twice and enduring bastinado torture once. Baháʼu'lláh also attended the Conference of Badasht, where 81 prominent Bábís met for 22 days; at that conference where there was a discussion between those Bábís who wanted to maintain Islamic law and those who believed that the Báb's message began a new dispensation, Baháʼu'lláh took the pro change side, which eventually won out. Before his death, the Báb had been in correspondence with two brothers, Baháʼu'lláh and Ṣubḥ i Azal who, after the death of many prominent disciples, emerged as the mostly likely leaders. In a letter sent to Ṣubḥ i Azal, then aged around nineteen, the Báb appears to have indicated a high station or leadership position. The letter also orders Ṣubḥ i Azal to obey the Promised One when he appears; in practise, Ṣubḥ i Azal, however, seems to have had little widespread legitimacy and authority. Baháʼu'lláh in the meantime, while in private hinted at his own high station, in public kept his messianic secret from most and supported Ṣubḥ i Azal in the interest of unity. In 1852, two years after the execution of the Bábí, the Bábís were polarized with one group speaking of violent retribution against the Shah, Nasser al Din Shah while the other, under the leadership of Bahaʼu'lláh, looked to rebuild relationships with the government and advance the Bábí cause by persuasion and the example of virtuous living. The militant group of Bábís was between thirty and seventy persons, only a small number of the total Bábí population of perhaps 100,000. Their meetings appear to have come under the control of a "Husayn Jan", an emotive and magnetic figure who obtained a high degree of personal devotion to himself from the group. Baháʼu'lláh met briefly with a couple of the radical Bábí leaders and learned of an assassination plan. He condemned the plan, but was soon asked to leave Tehran by the authorities. In the vacuum of leadership on August 15, 1852, about 3 Bábís attempted the assassination of the Shah and failed. Notwithstanding the assassins' claim that they were working alone, the entire Bábí community was blamed, and a slaughter of several thousand Bábís followed. Amidst the general violence some Bábís were imprisoned in the Síyáh Chál (Black Pit), an underground dungeon of Tehran. According to Baháʼu'lláh, perhaps the lone survivor, it was during his imprisonment in the Síyáh Chál that he had several mystical experiences, and that he received a vision of a Maiden from God, through whom he received his mission as a Messenger of God and as the One whose coming the Báb had prophesied. The government later found Baháʼu'lláh innocent of complicity in the assassination plot, and he was released from the Síyáh Chál, but the government exiled him from Iran. Baháʼu'lláh chose to go to Iraq in the Ottoman Empire and arrived in Baghdad in early 1853. A small number of Bábís, including his half brother Ṣubḥ i Azal, followed Baháʼu'lláh to Baghdad. An increasing number of Bábís considered Baghdad the new centre for leadership of the Bábí religion, and a flow of pilgrims started coming there from Persia. In Baghdad people began to look to Ṣubḥ i Azal for leadership less and less due to his policy of remaining hidden, and instead saw Baháʼu'lláh as their leader. Ṣubḥ i Azal started to try to discredit Baháʼu'lláh and further divided the community. The actions of Subh i Azal drove many people away from the religion and allowed its enemies to continue their persecution. On April 10, 1854, Baháʼu'lláh left Baghdad in order to distance himself from Ṣubḥ i Azal and as to avoid becoming the source of disagreement within the Bábí community; he left with one companion to the mountains of Kurdistan, north east of Baghdad, near the city Sulaymaniyah. For two years Baháʼu'lláh lived alone in the mountains of Kurdistan living the life of a Sufi dervish. At one point someone noticed his remarkable penmanship, which brought the curiosity of the instructors of the local Sufi orders. During his time in Kurdistan he wrote many notable books including the Four Valleys. In Baghdad, given the lack of firm and public leadership by Ṣubḥ i Azal, the Bábí community had fallen into disarray. Some Bábís, including Baháʼu'lláh's family, thus searched for Baháʼu'lláh, and pleaded with him to come back to Baghdad, which he did in 1856. Baháʼu'lláh remained in Baghdád for seven more years. During this time, while keeping his perceived station as the Manifestation of God hidden, he taught the Báb's teachings. He published many books and verses including the Book of Certitude and the Hidden Words. Baháʼu'lláh's gatherings attracted many notables, both locals and Iranian pilgrims, giving him greater influence in Baghdad and in Iran. His rising influence in the city, and the revival of the Persian Bábí community gained the attention of his enemies in Islamic clergy and the Persian government. They were eventually successful in having the Ottoman government call Baháʼu'lláh from Baghdad to Constantinople.

Декларация и после (18631892)

Перед тем, как покинуть Багдад на пути в Константинополь, Бахаулла провел двенадцать дней в саду Ридван близ Багдада, начиная с 22 апреля 1863 года. Во время пребывания в саду множество друзей приходили к нему, чтобы проститься перед отъездом. Именно в саду Ридван Бахаулла объявил своим сподвижникам о своей миссии и своем положении как Посланника Бога. Сегодня бахаи отмечают двенадцать дней пребывания Бахауллы в саду Ридван как праздник Ридван. После четырехмесячного путешествия по суше Бахаулла прибыл в столицу Османской империи, Константинополь (ныне Стамбул). Хотя он еще не был формальным узником, насильственная ссылка из Багдада стала началом долгого процесса, который постепенно привел к дальнейшим ссылкам и, в конечном итоге, в колонию для каторжников Акка, в Палестине Османской империи (ныне Акка, Израиль). Бахаулла и его семья, вместе с небольшой группой бабитов, оставались в Константинополе всего четыре месяца. Из-за отказа Бахауллы заключать союзы с османскими политиками, он не имел возможности противостоять давлению иранского посла, требовавшего его дальнейшей ссылки, и султан Абдулазиз изгнал Бахауллу в Адрианополь (ныне Эдирне), который служил местом ссылки для политических заключенных. В декабре 1863 года Бахаулла и его семья отправились в двенадцатидневное путешествие в Адрианополь. Бахаулла оставался в Адрианополе четыре с половиной года. В Адрианополе Бахаулла более открыто заявил о своем положении как о То́м, Кого Бог явит, посредством писем и скрижалей. Утверждение Бахауллы как независимого Проявления Бога обесценило руководящую роль Субхи Азала; Субхи Азаль, услышав слова Бахауллы в скрижали, прочитанной ему, призывающие его признать откровение Бахауллы, отказался и вызвал Бахауллу на испытание божественной воли в местной мечети, но опозорился, не явившись. Это привело к расколу в общине баби, и последователи Бахауллы – ставшие подавляющим большинством – стали известны как бахаи, а последователи Субхи Азала – как азалиты. Начиная с 1866 года, находясь в Адрианополе, Бахаулла начал писать ряд писем правителям мира, провозглашая свое положение как обещанного во всех религиях. В своих письмах он также призывал их отказаться от материальных благ, сотрудничать в разрешении споров и стремиться к улучшению мира и благополучию его народов. Среди тех, кому он писал в последующие годы, были Папа Пий IX, Наполеон III Франции, царь Александр II России, королева Виктория Великобритании и Ирландии, Насируддин-шах Персидской империи и правители Америки. Разногласия между бахаи и азалитами позволили османским и персидским властям вновь сослать Бахауллу. Бахаулла и его семья покинули Адрианополь 12 августа 1868 года и после путешествия по суше и морю прибыли в Акку 31 августа. Первые годы в Акке были отмечены суровыми условиями и тяжелыми испытаниями для Бахауллы. Мирза Михди, сын Бахауллы, внезапно погиб в возрасте двадцати двух лет, упав через люк, когда ходил взад и вперед в молитве и созерцании. Со временем люди и чиновники начали доверять и уважать Бахауллу, и условия заключения были смягчены, а после смерти османского султана Абдулазиза ему было разрешено покидать город и посещать окрестности. С 1877 по 1879 год Бахаулла жил в доме Мазраи. Последние годы жизни Бахаулла провел в особняке Бахджи, недалеко от Акки, хотя формально он все еще оставался узником Османской империи. За годы пребывания в Акке и Бахджи Бахаулла создал множество трудов, включая Китаб-и-Акдас. 9 мая 1892 года Бахаулла заболел легкой лихорадкой, которая в последующие дни постепенно усиливалась, затем ослабевала и, наконец, 29 мая 1892 года унесла его жизнь. Он был похоронен в святыне, расположенной рядом с особняком Бахджи в Израиле. При жизни Бахауллы общины бахаи были основаны в Армении, Бирме, Египте, Грузии, Индии, Ливане, (ныне) Пакистане, Судане, Сирии, Турции и Туркменистане.

Before he left Baghdad on the way to Constantinople, Baháʼu'lláh camped for twelve days in the Garden of Ridván near Baghdad starting on April 22, 1863. During his stay in the garden a large number of friends came to see him before he left. It was during his time in the Garden of Ridván that Baháʼu'lláh declared to his companions his perceived mission and station as a Messenger of God. Today Baháʼís celebrate the twelve days that Baháʼu'lláh was in the Garden of Ridván as the festival of Ridván. After travelling for four months over land, Baháʼu'lláh arrived in the capital of the Ottoman Empire, Constantinople (now Istanbul). Although not a formal prisoner yet, the forced exile from Baghdad was the beginning of a long process which would gradually move him into further exiles and eventually the penal colony of Akká, Ottomon Empire's Palestine (now Acre, Israel). Baháʼu'lláh and his family, along with a small group of Bábís, stayed in Constantinople for only four months. Due to his refusal to build alliances with the Ottoman politicians, Baháʼu'lláh had no means of resisting pressure from the Iranian ambassador to exile him further away, and Sultan Abdulaziz banished Baháʼu'lláh to Adrianople (current day Edirne), which was a site for the exile of political prisoners. During the month of December 1863, Baháʼu'lláh and his family embarked on a twelve day journey to Adrianople. Baháʼu'lláh stayed in Adrianople for four and a half years. In Adrianople Baháʼu'lláh made his claim to be Him whom God shall make manifest more public through letters and tablets. Baháʼu'lláh's assertion as an independent Manifestation of God made Ṣubḥ i Azal's leadership position irrelevant; Ṣubḥ i Azal, upon hearing Baháʼu'lláh's words in a tablet read to him, challenging him to accept Baháʼu'lláh's revelation, refused and challenged Baháʼu'lláh to a test of divine will at a local mosque, but he lost face when he did not appear. This caused a break within the Bábí community, and the followers of Baháʼu'lláh—who became the vast majority—became known as Baháʼís, while the followers of Ṣubḥ i Azal became known as Azalis. Starting in 1866, while in Adrianople, Baháʼu'lláh started writing a series of letters to world rulers, proclaiming his station as the promised one of all religions. His letters also asked them to renounce their material possessions, work together to settle disputes, and endeavour towards the betterment of the world and its peoples. Some of these leaders written to in the coming years include Pope Pius IX, Napoleon III of France, Czar Alexander II of Russia, Queen Victoria of Great Britain and Ireland, Násiriʼd Dín Sháh of the Persian Empire and the rulers of America. The disagreements between the Baháʼís and the Azalís allowed the Ottoman and Persian authorities to exile Baháʼu'lláh once again. Baháʼu'lláh and his family left Adrianople on August 12, 1868, and after a journey by land and sea arrived in Acre on August 31. The first years in Acre imposed very harsh conditions on, and held very trying times for, Baháʼu'lláh. Mirzá Mihdí, Baháʼu'lláh's son, was suddenly killed at the age of twenty two when he fell through a skylight while pacing back and forth in prayer and meditation. After some time, the people and officials began to trust and respect Baháʼu'lláh, and thus the conditions of the imprisonment were eased and eventually, after Ottoman Sultan Abdulaziz's death, he was allowed to leave the city and visit nearby places. From 1877 until 1879 Baháʼu'lláh lived in the house of Mazra'ih. The final years of Baháʼu'lláh's life were spent in the Mansion of Bahjí, just outside Acre, even though he was still formally a prisoner of the Ottoman Empire. During his years in Acre and Bahjí, Baháʼu'lláh produced many volumes of work including the Kitáb i Aqdas. On May 9, 1892, Baháʼu'lláh contracted a slight fever which grew steadily over the following days, abated, and then finally took his life on May 29, 1892. He was buried in a Shrine located next to the Mansion of Bahjí in Israel. During his lifetime, communities of Baháʼís were established in Armenia, Burma, Egypt, Georgia, India, Lebanon, (what is now) Pakistan, Sudan, Syria, Turkey, and Turkmenistan.

Служение Абдул-Баха (1892-1921)

Бахаулла был преемником его старшего сына, Абдул-Баха. В завещании Бахауллы он был назван «Центром Завета», главой Веры Бахаи и единственным авторитетным толкователем писаний Бахауллы. Абдул-Баха разделил с отцом долгую ссылку и заключение. Это заключение продолжалось до его освобождения в результате революции «Молодых турок» в 1908 году. После освобождения он посвятил свою жизнь путешествиям, выступлениям, обучению и переписке с общинами верующих и отдельными лицами, разъясняя принципы Веры Бахаи. Останки Баба были похоронены 21 марта 1909 года в шестикомнатном мавзолее, построенном из местного камня. После освобождения он предпринял несколько поездок, во время которых говорил о Вере Бахаи, особенно в период с 1910 по 1913 год, и поддерживал переписку с общинами верующих и отдельными лицами, разъясняя принципы Веры Бахаи. Абдул-Баха скончался в Хайфе 28 ноября 1921 года и в настоящее время похоронен в одной из передних комнат Святилища Баба в Хайфе, Израиль. В течение его жизни общины бахаи сформировались в Австралии, Австрии, Бразилии, Канаде, Китае, Великобритании, Франции, Германии, Нидерландах, Венгрии, Италии, Японии, Иордании, России, Южной Африке, Швейцарии, Тунисе и Соединенных Штатах Америки.

Министерство Шоги Эффенди (1921-1957)

Завещание Абдул-Баха является уставом административного порядка бахаи. В этом документе Абдул-Баха учредил институты назначенного Хранительства и избранного Всемирного Дома Справедливости. В том же документе Он назначил Своего старшего внука, Шоги Эффенди, первым Хранителем Веры бахаи. На протяжении всей Своей жизни Шоги Эффенди переводил священные писания Веры бахаи, разрабатывал глобальные планы расширения общины бахаи, развивал Всемирный центр бахаи, вел обширную переписку с общинами и отдельными лицами по всему миру и построил административную структуру Веры, готовя общину к выборам Всемирного Дома Справедливости. В это время Марта Рут познакомила Марию Румынскую, бывшую королеву-консорта Румынии, с Верой бахаи. Мария переписывалась с Шоги Эффенди и высоко отзывалась о Вере бахаи, что побудило многих бахаи назвать ее первой главой монархии, принявшей учения Бахауллы. Особенно ее привлекало бахаистское учение о единстве религий, учитывая религиозные разногласия в ее семье. Однако, хотя Мария молилась «лучше дома с книгами и учениями [Бахауллы]», она продолжала посещать протестантскую церковь, а ее дочь отрицала, что она когда-либо приняла эту Веру. В 1953 году Шоги Эффенди начал десятилетний план распространения Веры бахаи с целью создания множества новых Национальных Духовных Собраний и формирования Всемирного Дома Справедливости, высшего избранного органа бахаи, впервые в 1963 году при участии Национальных Духовных Собраний по всему миру в выборах. Этот план обычно известен как Десятилетний Крестовый поход. Средством распространения Веры бахаи, которое бахаи, начиная с Шоги Эффенди, называли «пионерством», было переселение бахаи в места в своей стране или в другую страну, где не было общин бахаи. Тем, кто основал общины бахаи в новых странах, присваивался титул Рыцарей Бахауллы.

The Will and Testament of ʻAbdu'l Bahá is the charter of the Baháʼí administrative order. In this document ʻAbdu'l Bahá established the institutions of the appointed Guardianship and the elected Universal House of Justice. In that same document he appointed his eldest grandson, Shoghi Effendi, as the first Guardian of the Baháʼí Faith. Shoghi Effendi throughout his lifetime translated the sacred writings of the Baháʼí Faith; developed global plans for the expansion of the Baháʼí community; developed the Baháʼí World Centre; carried on a voluminous correspondence with communities and individuals around the world; and built the administrative structure of the Faith, preparing the community for the election of the Universal House of Justice. During this time, Marie of Romania, former queen consort of Romania, was introduced to the Baháʼí Faith by Martha Root. Marie corresponded with Shoghi Effendi and praised the Baháʼí Faith, leading many Baháʼís to describe her as the first Crowned Head to accept Baháʼu'lláh's teachings. She was especially drawn to the Baháʼí teaching of the unity of religion given the religious divide within her family. That said, while Marie prayed "better at home with [Baháʼu'lláh's] books and teachings," she continued to attend a Protestant church and her daughter denied that she ever converted. In 1953, Shoghi Effendi launched a ten year Baháʼí teaching plan with the goal of establishing many new National Spiritual Assemblies and forming the Universal House of Justice, the highest elected Baháʼí body, for the first time in 1963 with National Spiritual Assemblies around the world participating in the election. This plan is commonly known as the Ten Year Crusade. The means for spreading the Baháʼí Faith was what Baháʼís beginning with Shoghi Effendi have called "pioneering," in which Baháʼís relocate to places within their country or in another country where there are not Baháʼí communities. Those who started Baháʼí communities in new countries were given the title of Knights of Baháʼu'lláh.

Министерство хранителей (19571963)

После неожиданной кончины Шоги Эффенди в 1957 году, не оставившего потомков, община бахаи осталась без подходящего преемника на пост Хранителя. Руки Дела, назначенные Шоги Эффенди "управляющими", взяли на себя коллективное руководство, продолжили Десятилетний крестовый поход и организовали первые выборы Всемирного Дома Справедливости в 1963 году, отказавшись от возможности быть избранными в него. К моменту выборов Всемирного Дома Справедливости Национальные Духовные Собрания были избраны в 56 странах и территориях, что значительно превышало число в 12, существовавших на момент начала Десятилетнего крестового похода в 1953 году. Все эти Национальные Духовные Собрания приняли участие в выборах Всемирного Дома Справедливости, как это было предусмотрено планом Шоги Эффенди для Десятилетнего крестового похода.

Всемирный Дом Справедливости (1963 г. по настоящее время)

После избрания Всемирного Дома Справедливости в 1963 году он постановил, что, учитывая уникальную ситуацию и положения Завещания Абдул-Баха, назначение другого Хранителя невозможно. Всемирный Дом Справедливости и сегодня является высшим руководящим органом Веры Бахаи, и его девять членов избираются каждые пять лет. Всемирный Дом Справедливости поддерживается Международным Учебным Центром и другими назначенными учреждениями Бахаи. С момента своего первого избрания в 1963 году Всемирный Дом Справедливости руководил многими международными планами по распространению Веры Бахаи, известными как планы обучения Бахаи. До 2000 года было шесть таких планов: девятилетний план (1964–1973), пятилетний план (1974–1979), семилетний план (1979–1986), шестилетний план (1986–1992), трехлетний план (1993–1996) и четырехлетний план (1996–2000). Начиная с девятилетнего плана, начатого в 1964 году, руководство Бахаи стремилось не только к расширению религии, но и к «укреплению» новых членов, то есть к углублению их знаний об учениях Бахаи. В этом же духе в 1970-х годах бахаи в Колумбии основали Институт Рухи, предлагающий краткосрочные курсы по верованиям Бахаи, продолжительностью от выходных до девяти дней. Связанный с ним Фонд Рухи, целью которого было систематическое «укрепление» новых бахаи, был зарегистрирован в 1992 году, и с конца 1990-х годов курсы Института Рухи стали основным способом обучения Вере Бахаи во всем мире. В мае 1970 года Международное сообщество Бахаи (МСБ) получило консультативный статус в Экономическом и социальном совете Организации Объединенных Наций (ЭКОСОС), а в 1976 году – такой же статус в Детском фонде Организации Объединенных Наций (ЮНИСЕФ). В 1989 году МСБ установило рабочие отношения со Всемирной организацией здравоохранения, а также поддерживает рабочие отношения с различными другими агентствами и организациями ООН, включая Фонд развития ООН для женщин (UNIFEM) и Программу ООН по окружающей среде (UNEP). С момента Иранской революции 1979 года иранские бахаи регулярно подвергались обыскам в домах или лишались возможности занимать государственные должности, а несколько сотен человек были приговорены к тюремному заключению за свои религиозные убеждения, например, за участие в кружках изучения Бахаи. Бахайские кладбища осквернялись, имущество конфисковывалось и иногда разрушалось, в том числе дом Мирзы Бузурга, отца Бахауллы. Дом Баба в Ширазе, одно из трех мест паломничества Бахаи, был разрушен дважды. Иранское правительство запрещает бахаи поступать в университеты, если они не указывают свою принадлежность к исламу на вступительных экзаменах, однако учения Бахаи запрещают бахаи скрывать свои религиозные убеждения. В 1987 году община Бахаи создала собственную программу высшего образования, занятия в которой проводились в частных домах и насчитывали около 900 студентов, получившую впоследствии название Институт высшего образования Бахаи. Газета The New York Times назвала эту программу «сложным актом коллективного самосохранения». Вера Бахаи вступила в новую фазу развития, когда 20 октября 1983 года было опубликовано послание Всемирного Дома Справедливости. Бахаи были призваны искать способы, соответствующие учению Бахаи, для участия в социально-экономическом развитии тех общин, в которых они живут. В 1979 году во всем мире насчитывалось 129 официально признанных проектов социально-экономического развития Бахаи, а к 1987 году – 1482. Поскольку общины Бахаи не были созданы во всех странах и территориях во время Десятилетнего крестового похода, начатого Шоги Эффенди, продолжали формироваться новые национальные общины Бахаи, а их основатели продолжали получать титул Рыцарей Бахауллы. Последний Рыцарь Бахауллы, Шон Хинтон, получил этот титул после того, как в 1988 году принес религию в Монголию. 28 мая 1992 года, во время празднования столетия со дня смерти Бахауллы, Рухиййе Ханум поместила «Почетный свиток» с именами Рыцарей Бахауллы у входа в Храм Бахауллы. Малиетоа Танумафили II из Самоа, принявший Веру Бахаи в 1968 году и скончавшийся в 2007 году, был первым действующим главой государства, принявшим Веру Бахаи.

After the election of the Universal House of Justice in 1963, it then ruled that given the unique situation and the provisions of the Will and Testament of ʻAbdu'l Bahá, it was not possible to appoint another Guardian. The Universal House of Justice today remains the supreme governing body of the Baháʼí Faith, and its nine members are elected every five years. The Universal House of Justice is supported by the International Teaching Centre and other appointed Baháʼí institutions. Since its first election in 1963, the Universal House of Justice has overseen many international plans to spread the Baháʼí Faith, known as Baháʼí teaching plans. Up to the year 2000, there were six of these: the Nine Year Plan (1964–1973), the Five Year Plan (1974–1979), the Seven Year Plan (1979–1986), the Six Year Plan (1986–1992), the Three Year Plan (1993–1996), and the Four Year Plan (1996–2000). Starting with the Nine Year Plan that began in 1964, the Baháʼí leadership sought to continue the expansion of the religion but also to "consolidate" new members, meaning increase their knowledge of the Baháʼí teachings. In this vein, in the 1970s, the Ruhi Institute was founded by Baháʼís in Colombia to offer short courses on Baháʼí beliefs, ranging in length from a weekend to nine days. The associated Ruhi Foundation, whose purpose was to systematically "consolidate" new Baháʼís, was registered in 1992, and since the late 1990s the courses of the Ruhi Institute have been the dominant way of teaching the Baháʼí Faith around the world. In May 1970, the Baháʼí International Community (BIC) gained consultative status with the United Nations Economic and Social Council (ECOSOC) and in 1976 it gained the same status with the United Nations Children's Fund (UNICEF). In 1989, the BIC developed a working relationship with the World Health Organization, and it also has a working relationship with various other United Nations agencies and enterprises including the UN Development Fund for Women (UNIFEM) and United Nations Environment Programme (UNEP). Since the Iranian Revolution of 1979, Iranian Baháʼís have regularly had their homes ransacked or been banned from holding government jobs, and several hundred have received prison sentences for their religious beliefs, for instance for participating in Baháʼí study circles. Baháʼí cemeteries have been desecrated and property has been seized and occasionally demolished, including the House of Mírzá Buzurg, Baháʼu'lláh's father. The House of the Báb in Shiraz, one of three sites to which Baháʼís perform pilgrimage, has been destroyed twice. The Iranian government forbids Baháʼís from attending university unless they identify themselves as Muslims on entrance exams, but the Baháʼí teachings forbid Baháʼís to dissimulate their religious beliefs. In 1987, the Baháʼí community established its own program of higher education whose classes were held in private homes and had an enrolment of approximately 900 students, which evolved to become known as the Baháʼí Institute for Higher Education. The New York Times described the program as "an elaborate act of communal self preservation." The Baháʼí Faith entered a new phase of activity when a message of the Universal House of Justice dated October 20, 1983, was released. Baháʼís were urged to seek out ways, compatible with the Baháʼí teachings, in which they could become involved in the social and economic development of the communities in which they lived. Worldwide in 1979 there were 129 officially recognized Baháʼí socio economic development projects, while by 1987 there were 1,482. As Baháʼí communities were not established in all countries and territories during the Ten Year Crusade launched by Shoghi Effendi, new national Baháʼí communities continued to be formed and those who established them continued to receive the title of Knights of Baháʼu'lláh. The last Knight of Baháʼu'lláh, Sean Hinton, received the title after bringing the religion to Mongolia in 1988. On May 28, 1992, during a commemoration for the centenary of the Baháʼu'lláh's death, a "Roll of Honour" with the names of the Knights of Baháʼu'lláh was deposited by Rúhíyyih Khanum at the entrance door of the Shrine of Baháʼu'lláh. Malietoa Tanumafili II of Samoa, who became Baháʼí in 1968 and died in 2007, was the first serving head of state to embrace the Baháʼí Faith.

Современное состояние общины бахаи

Ученый-бахаи Муджан Момен пишет, что по состоянию на 2006 год вера бахаи была учреждена в 191 независимой стране, имела 179 национальных духовных собраний, и к тому времени литература бахаи была переведена на 800 языков. Согласно "Энциклопедии Британника", вера бахаи занимает второе место после христианства по географической распространенности, то есть по количеству мест, где она представлена. Социолог Маргит Варбург утверждает, что это связано со стратегией бахаи по установлению присутствия везде, где это возможно, даже если оно иногда очень малочисленно. Единственными странами, где по состоянию на 2008 год не было задокументированных бахаи, являются Ватикан и Северная Корея. Кроме того, хотя Израиль является местом паломничества бахаи, сотрудники бахаи в Израиле не проповедуют свою веру израильтянам, следуя политике администрации бахаи. Члены веры бахаи почти полностью объединены в единое, организованное иерархическое сообщество. Большинство научных источников оценивают численность бахаи в мире в начале XXI века от пяти до восьми миллионов человек. В 2020 году Секретариат Всемирного Дома Справедливости сообщил, что "на основе информации, полученной от общин бахаи по всему миру, и надежных внешних источников", текущая оценка численности бахаи во всем мире составляет "около восьми миллионов", и что бахаи проживают "более чем в 100 000 населенных пунктах". Последние полные выборы Всемирного Дома Справедливости состоялись 29 апреля 2018 года. В 2021 году Всемирный Дом Справедливости запустил годовой план распространения веры бахаи в рамках ежегодного послания Ридван всемирному сообществу бахаи. За этим последовал запуск девятилетнего плана распространения веры, объявленный в послании Ридвана 2022 года. Эти два плана распространения веры являются первыми двумя в более длительной серии планов, охватывающих период с 2021 по 2046 год.

Альтернативная периодизация

История веры бахаи также была разделена на три этапа, основываясь на географическом распространении религии, как определил историк Питер Смит. Первый этап, "исламский", охватывает период с 1844 по приблизительно 1892 год, когда бабизм, а затем и вера бахаи возникли на Ближнем Востоке и в соседних преимущественно мусульманских регионах. Далее, "международный" этап, с приблизительно 1892 по 1953 год, характеризуется распространением веры бахаи за пределы преимущественно мусульманских регионов и её появлением во многих странах Западного мира. И, наконец, "глобальный" этап, с 1953 года до наших дней, ознаменовался почти всемирным распространением веры бахаи, особенно в странах Глобального Юга.