Овертон Брент Берлин: Антрополог, лингвист и исследования майя

Введение

Американский антрополог (род. 1936) Овертон Брент Берлин (род. 1936)

Его работа совместно с Полом Кеем над публикацией 1969 года «Основные цветовые термины: их универсальность и эволюция» развивала идеи Лазаруса Гейгера в области исследований цветовой терминологии и оказала значительное влияние на антропологию, лингвистику и когнитивные науки. Берлин и Кей пришли к выводу, что число основных цветовых терминов в языках мира ограничено и связано с определёнными ключевыми цветами, которые, как считается, когнитивно предопределены. Он руководил проектом Maya ICGB, консорциумом по биопроспектингу, финансируемым Программой по биоразнообразию Национального института здоровья, который был закрыт в 2001 году после обвинений в неспособности получить надлежащее информированное согласие от общины майя, у которой он собирал знания коренных народов. Эти обвинения были в основном инициированы канадской политической организацией активистов, известной в то время как RAFI. В 1981 году он был избран членом Американской академии искусств и наук.

Образование

Берлин получил степень бакалавра в Оклахомском университете в 1959 году и степень магистра в Стэнфордском университете в 1960 году.

Тайные категории и народные таксономии (1968)

В 1968 году Берлин, Бридлав и Рейвен изучили ботаническую этнографию народа цельталь-майя в штате Чьяпас, Мексика. Они опубликовали статью под названием «Скрытые категории и народная таксономия». Им удалось с высокой степенью надёжности определить основные контуры именованной таксономической структуры растительного мира для носителей языка цельталь. Цельталь – один из языков майя, распространённых в Мексике, в котором большинство лингвистов выделяют шесть различных региональных диалектов. В ходе исследования они обнаружили множество культурно значимых категорий, связанных отношением включения, которые не имеют общепринятых названий. В их языке все растения в каждой категории имеют общую структуру слова, отличающую их от всех остальных растений. Они установили, что названия растений нельзя проследить до единого общего источника. В большинстве языков существует «первичный корень», к которому можно отнести все названия растений. Берлин и его коллеги обнаружили, что растения и животные воспринимаются как два отдельных безымянных класса. В растительной таксономии высший уровень представлен не «первичным корнем», а четырьмя основными лексемами или единицами: деревья, лианы, травы и кустарники. Существуют также более мелкие классы, включающие кактусы, агавы, бамбуки и т.д. Средних категорий растений немного. Все специфические таксоны цельталь (те, которые не включают других членов) попадают в различные основные и второстепенные подкатегории их таксономии. Однако примечательно, что средняя категория *hihte*, или «дуб», включает растения *sikyok* и *cikinib*, которые не имеют общей лингвистической структуры с их «родителем». Для проверки гипотезы они сначала обошли общину, наблюдали и записывали информацию, полученную от комментариев информаторов о растениях в их естественной среде обитания. Во время полевых работ они заметили, что из примерно 10 000 образцов, отнесённых к одному и тому же названному контрастному набору, некоторые были более тесно связаны друг с другом, чем другие. Они учитывали использование растений в пищу, в качестве лекарственных трав, для дров и т.д. Вторым методом, использованным для поиска возможных подгрупп в больших контрастных наборах, было определение степени, в которой информаторы подразделяли списки названий растений. Для этого они записывали названия различных растений и животных на бумажные полоски и раздавали их информаторам. Затем информаторы группировали полоски по принципу наибольшего сходства. Результаты показали, что у них не возникло проблем с отнесением их к категориям «растения» и «животные». Это также продемонстрировало, что, несмотря на отсутствие отдельного слова для этого понятия, они осознают существование «растений». После этого они дополнительно детализировали таксономию, предлагая различные названия «растений» и задавая тот же вопрос. Информаторы без труда классифицировали каждое растение в соответствующие группы или категории. Установив, что они понимают существование подгрупп, исследователи использовали три различных метода для определения признаков, по которым информаторы классифицируют определённые растения. Первый метод, «тест триад», заключался в том, что информаторы выбирали из группы из трёх элементов наиболее отличающийся. Результаты показали, как они группируют объекты на основе сходства. Второй метод заключался в составлении народных определителей. Определители используются для различения растений на основе их признаков. Затем они использовали их для лучшего понимания того, почему определённые растения помещены в определённые места в их таксономии. Сначала информаторам давали названия растений, которые они ранее сгруппировали вместе (когда исследователи раздавали им бумажные полоски с названиями), а затем просили создать определитель, который помог бы отличить каждое растение от другого. Таким образом, информаторы продемонстрировали, как они проводят разделение растений и определяют, к какой группе их отнести. Наконец, они провели исследование, состоящее из попарных сравнений всех элементов в определённом наборе названий растений. Информаторов просили сравнивать все возможные пары в разных наборах и выявлять логические сходства и различия между ними. При проведении сравнений учитывались такие характеристики, как тип роста стебля, размер и форма стебля и листьев, размер и форма плодов. Это позволило Берлину, Бридлаву и Рейвену определить «определения» для набора терминов и объединить наиболее похожие термины по мнению информатора. Это исследование показало, какие признаки цельталь считают наиболее важными при выборе растений для ухода и выращивания, необходимых для их непосредственного выживания. Результаты показали, что даже объекты, не имеющие названия в языке цельталь, существуют в их сознании. Иерархии, построенные в ходе исследования, не являются произвольными, что чётко указывает на наличие таксономической структуры. Растения по-прежнему играют роль в их жизни, и они идентифицируют их, даже если у них нет названия. Сам процесс присвоения названий живым организмам в их экологии демонстрирует глубокую привязанность этих людей к окружающей среде, а также их понимание того, что является живым, а что нет. Исследование доказывает, что не следует недооценивать упрощённые таксономические иерархии и необходимо проводить дальнейшие исследования, чтобы показать, что разные языки содержат более глубокие уровни понимания, чем мы предполагаем. Исследование очерчивает три основных метода, которые другие исследователи могут использовать для организации собственных исследований. Оно может помочь исследователям понять, почему иногда трудно определить средний уровень таксономической иерархии или даже его существование в определённой общине.

In 1968, Berlin, Breedlove and Raven studied the botanical ethnography of the Tzeltal Maya people of Chiapas, Mexico. They published an article titled Covert Categories and Folk Taxonomy. They found a way to determine, with a high degree of reliability, the major outlines of the named taxonomic structure of the plant world for Tzeltal speakers. Tzeltal is one of the Mayan languages spoken in Mexico, in which most linguists distinguish six different regional dialects. In this study, they found many cultural and meaningful categories related by inclusion that are not conventionally labeled. In their language, the different plants in each category all have a common word structure that puts them apart from all of the other plants. They found that you cannot trace the words back to a single source where all plant names are included. In most languages, they have a "unique beginner" that you can trace the names back to. What Berlin and his colleagues found is that plants and animals are thought of as two separate unnamed classes. In plant taxonomy, the highest level is not a "unique beginner" but is instead represented by four major lexemes or units. These four levels are trees, vines, grasses, and herbs. There are more minor classes that include cacti, agaves, bamboos, etc. There are also very few midlevel plant categories. All of the Tzeltal specific taxa (those that which include no other members) fall into the different major and minor sublevels in their taxonomy. But, it is odd to note that the midlevel category hihte, or "oak", contains the plants sikyok and cikinib which neither share the same linguistic structure with their "parent plant." To test the hypothesis they first went through the community, observed, and recorded information from their informants comments of the plants in their natural habitats. When they went out into the field to collect data, they noticed that some of 10,000 specimens that were located in the same named contrast set were closely related than others. They take into account the uses of the certain plants including food, herbs, firewood and so on. A second method that was used helped with searching for possible subgroupings within contrast sets of large numbers was to determine the extent to which informants subdivided lists of plant names. To do this, they wrote the names of different names of plants and animals on slips of papers and then gave them to their informants. After doing this, the informants then put the slips of papers into groups that were most like each other. The results showed that they had no trouble placing them in the different categories of "plants" and "animals." This also showed that though they did not have a word for it they did know of the existence of "plants." After this, they broke down the taxonomy even further by giving them different "plant" names and asking them the same question, as before they had no problem labeling each plant into the different groups or categories. After they established that they understood the existence of subgroupings, they used three different procedures to find out how they define the features of certain plants. The first procedure was called the triads test in which the informants chose which item out of a group of three was the most different. The results indicated how they group things together based upon similarity. The second procedure involved constructing folk keys. The keys are used to help distinguish the different plants from the other based upon the traits. They then used these to get a better understanding of why certain plants were put in certain places in their taxonomy. First they would give the informants the names of plants that they had earlier grouped together (when the researchers gave them the slips of papers with names on them), then they were asked to create a key that would help distinguish each plant from each other. In doing this, the informants showed how they make their divisions between plants and decide which group to put them in. Finally, they conducted a study consisting of paired comparisons of all the items in a particular set of plant names. The informants were asked to compare all the logical pairs in different sets and make logical comparisons and differences amongst them. Characteristics such as stem growth, size and shape of the stem and leaves, and fruit size and shape were all utilized when making the comparisons. This showed Berlin, Breedlove, and Raven what the "definitions" were for a set of terms and they were then able to bring together the like terms that were the most similar according to the informant in question. This study showed what the Tzeltal people deem as the most important features to them when they decide to on certain plants to take care of and plant for their very immediate survival. This results from this study shows that things that do not have names for the Tzeltal speakers still exist in their eyes. The hierarchies generated by their studies are not arbitrarily spaced, which therefore clearly implies a taxonomic structure. The plants still have a part in their lives and they still identify with them even though they may not have a name. The process of having a given a name to certain life forms in their ecology shows just how much these people are attached to their surroundings. It also shows what to them is considered a life form and what is not. The study proves that we should not take shallow taxonomic hierarchies for granted and should have further studies concerning them to show that the different languages go deeper than we actually let on to them. The study helps outline three great studies that others can use to set up their own studies. It can help researchers understand why sometimes it is hard to identify where the midlevel on a taxonomy hierarchy is or even if it exists at all in a certain community.

Общие принципы классификации и номенклатуры в народной биологии (1973)

Одна из первых работ, опубликованных Берлином в связи с развивающейся областью этнобиологии, также стала одной из наиболее влиятельных: «Общие принципы классификации и номенклатуры в народной биологии» (1973) была написана в соавторстве с Деннисом Бридлавом из Калифорнийской академии наук и Питером Рейвеном из Ботанического сада Миссури. В этой статье Берлин и его команда намеревались проиллюстрировать три гипотезы, которые, по их мнению, были надлежащим образом подтверждены данными, полученными в ходе завершенного ими исследования. Во-первых, возможно выделить организмы в лингвистически распознаваемые группы, называемые таксонами или классами. Во-вторых, эти таксоны можно разбить не более чем на пять более мелких классов, называемых таксономическими этнобиологическими категориями. Эти более мелкие категории определяются на основе определенных критериев, таких как наличие определенных лингвистических или таксономических признаков, которые можно распознать. Они продолжили описывать, как эти организмы, флора или фауна, принадлежащие к каждой из этих категорий, могут быть организованы в сложную таксономическую иерархию. Пять этнобиологических категорий следующие: уникальный первичный таксон, жизненная форма, родовая, видовая и разновидность. Большинство, если не все организмы, можно таксономически отнести к этим категориям. Они обратили внимание на формальную лингвистическую структуру лексемической номенклатуры растений и животных и на то, к какому таксону принадлежит каждый из этих организмов. После изложения критериев и деления таксонов и лексем, они использовали эту информацию для обсуждения народа цельталь и их системы номенклатуры, удивительно похожей на разделение растений в западной ботанике. Данные, полученные при изучении цельталь и лексемической системы, используемой для именования растений, соответствовали, с небольшими исключениями, гипотезам, выдвинутым Берлином, Бридлавом и Рейвеном. Наконец, они попытались показать, как принципы, продемонстрированные в исследовании, позволяют предположить, что их можно применить ко многим этнобиологическим системам классификации, поскольку они носят общий характер. «В то время как данные по некоторым аспектам этноботаники и этнозоологии, особенно об использовании растений и животных, доступны из широкого круга источников, хорошие материалы о принципах классификации, лежащих в основе народной биологической таксономии и номенклатуры в не западных обществах, к сожалению, отсутствуют» (1973). Берлин, Бридлав и Рейвен начали поощрять и подчеркивать важность получения этнобиологической информации о номенклатуре и использования разработанных ими принципов для расширения наших знаний о потенциально общих когнитивных категориях, людях, использующих эти таксономические системы, и о том, как эти системы могут влиять на наше восприятие окружающей среды. В последующей статье, опубликованной в журнале American Ethnologist (1976), Берлин попытался ответить на некоторые критические замечания, с которыми он столкнулся в отношении этнобиологической концепции категории, далее именуемой рангом, применив некоторые из своих предыдущих принципов к новой информации о биологической классификации народа агуаруна. Некоторые утверждают, что границы для определения рангов произвольны или что концепция ранга не имеет обоснования. В заключении доклада говорится: «[ ] подавляющее большинство концептуально выделенных классов растений у агуаруна легко помещаются в один из предложенных рангов естественным и понятным образом. Эти данные свидетельствуют о том, что ранги не являются ни произвольными, ни просто типологическим каталогизационным устройством, изобретенным для удобства этнографа. Напротив, взгляд агуаруна на мир растений предоставляет дополнительные подтверждения гипотезе о том, что концепция ранга является фундаментальной для всех систем народной биологической классификации» (1976).

One of the first works Berlin published in relation to the budding field of ethnobiology was also one of his more influential: General Principles of Classification and Nomenclature in Folk Biology (1973) was coauthored with Dennis Breedlove of the California Academy of Sciences and Peter Raven of the Missouri Botanical Garden. In this journal article, Berlin and team intended to illustrate three hypotheses they felt were properly supported by the data they had acquired during the research they completed. First, it is possible to isolate organisms into linguistically recognized groups called taxa, or classes. Second, these taxa can be further broken down into no more than five smaller classes called taxonomic ethnobiological categories. These smaller categories are defined in terms of certain criteria, such as having certain linguistic or taxonomic feature that are recognizable. They continued to describe how these organisms, flora or fauna, belonging to each of these categories can be arranged into a complex taxonomic hierarchy. The five ethnobiological categories are as follows: unique beginner, life form, generic, specific, and varietal. Most, if not all organisms can be placed taxonomically into these categories. They turned their attentions to the formal linguistic structure of the lexemic nomenclature of the plants and animals and to which taxa each of these organisms belong to. After laying out the criteria and division of the taxa and lexemes, they used the information to discuss the Tzeltal and how they have a nomenclature system incredibly similar to that of Western botany’s division of plants. The data they had obtained studying the Tzeltal and the lexemic system used to name plants was found to conform, with only a few exceptions, to the hypotheses Berlin, Breedlove, and Raven had laid out. Finally, they attempt to show how the principles demonstrated by the research suggest they can be applied to many ethnobiological classification systems since they are general. "While data on some aspects of ethnobotany and ethnozoology, especially the uses of plants and animals, are available from a wide variety of sources, good materials on the classificatory principles underlying folk biological taxonomy and nomenclature in non Western societies are sadly lacking (1973). Berlin, Breedlove and Raven began to encourage and emphasize the importance in gaining ethnobiological information regarding nomenclature and utilizing the principles they laid out to increase our knowledge of potentially general cognitive categorizing, the people who use these taxonomic systems, and how these systems can influence our view of the environment around us. In a following article published in the American Ethnologist (1976), Berlin attempted to address some criticisms he had encountered regarding the ethnobiological concept of category, hereafter also referred to as rank, by applying some of his previous principles to new information on biological classification of the Aguaruna. Some claim the boundaries to determine ranks are arbitrary or that there is no validity to the rank concept. The conclusion of the report stated, "[ ] the vast majority of conceptually recognized plant classes in Aguaruna are easily accommodated into one of the proposed ranks in a natural and straightforward fashion. These data suggest that ranks are neither arbitrary nor a mere typological cataloging device invented for the convenience of the ethnographer. On the contrary, the Aguaruna’s view of the plant world provides additional support for the hypothesis that the concept of rank is fundamental to all systems of folk biological classification" (1976).

Этнобиологическая классификация (1992)

Одним из самых известных вкладов Берлина в этнобиологию является его книга 1992 года «Этнобиологическая классификация: принципы категоризации растений и животных в традиционных обществах». В этой книге Берлин анализирует широко распространенные общие черты в классификации и наименовании местной флоры и фауны среди традиционных, неграмотных обществ. Это способствует развитию и укреплению «универсалистского» подхода к этнобиологии. Он излагает «основные принципы», которые, по его мнению, составляют основу для сравнительной этнобиологии. Он также рассматривает три основных уровня классификации: родовые, видовые и более высокие таксономические уровни. Он стремится подчеркнуть важность прототипов и тот факт, что «перцептивная мотивация» лежит в основе не только родов, но и промежуточных категорий и категорий жизненных форм, хотя он отмечает, что понимает, что категории жизненных форм не всегда точно соответствуют биологическим таксонам. В другой части книги он исследует закономерные вариации в этнобиологических знаниях. Он выдвигает интересное предположение, что этнобиологическая номенклатура не обязательно произвольна, а часто отражает некоторые присущие организму качества. «Брент Берлин утверждает, что эти закономерности лучше всего объясняются сходством в преимущественно бессознательной оценке людьми естественного родства между группами растений и животных: люди распознают и называют группу организмов независимо от ее фактической или потенциальной полезности или символического значения в человеческом обществе» (2009). Это подразумевает, что способность и потребность в категоризации почти врожденны для человека. Это утверждение бросало вызов убеждениям некоторых антропологов, согласно которым восприятие реальности определяется культурой; что субъективный и уникальный взгляд на окружающую среду мало контролируется окружающим миром. На протяжении всей книги он спорит со своими коллегами, утверждая, что наименования получили только природные виды, которые «имеют очевидную пользу для человека». Он постоянно выступает против неомалиновского функционализма, который изображает людей как просто созерцательных материалистов, бессознательно ищущих лишь то, что обеспечит наше счастье и выживание, и оставляющих все остальное на произвол судьбы. Он также сосредоточился на структуре этнобиологической классификации, основанной на индивидуальных системах номенклатуры, которые он исследовал или наблюдал в действии. Он рассматривает процессы, влияющие на эволюцию этнобиологии и связанные с ней системы. Берлин получил высокую оценку за эту книгу. В связи с книгой Теренс Хейс отмечает: «Здесь Берлин прямо и систематически обращается к своим основным критикам, признавая, что «паттерны, выявленные почти два десятилетия назад, теперь должны быть пересмотрены в свете новых данных и новых теоретических представлений, появившихся с тех пор»» (1994:3).

One of Berlin’s most well known contributions to ethnobiology is his 1992 book, Ethnobiological Classification: Principles of Categorization of Plants and Animals in Traditional Societies. In this book, Berlin analyzes the widespread commonalities in classification and naming purposes of the local flora and fauna among traditional, non literate societies. It helps develop and reaffirm the "universalist" approach to ethnobiology. He explains the "basic principles" that he feels form the groundwork for a comparative ethnobiology. He also talks about the three main levels of classification; generic, specific, and higher order. He wants to stress the importance of prototypes and the fact that "perceptual motivation" underpins not only genera, but also intermediate and life form categories, although he points out that he understands that the life form categories does not neatly reflect biological taxa. In another part of the book, he explores the patterned variations in ethnobiological knowledge. He brings up an interesting suggestion that ethnobiological nomenclature is not necessarily arbitrary, but often reflects some aspect of the inherent quality of the organism. "Brent Berlin maintains that these patterns can best be explained by the similarity of human beings' largely unconscious appreciation of the natural affinities among groupings of plants and animals: people recognize and name a grouping of organisms quite independently of its actual or potential usefulness or symbolic significance in human society" (2009). This implies that the ability and want to categorize is nearly innate in humans. This claim challenged some anthropologists’ beliefs that one’s sense of reality is determined by culture; that the subjective and unique view one has of their surroundings is controlled little by the world around the individual. He argues throughout the book against his colleagues that only natural species that have "evident utility for man have been named." He constantly argues against a neo malinowskian functionalism, which makes humans out to seem as simply contemplative materialists unknowingly seeking out only the things that will ensure our happiness and survival and leaving everything else to be on its own for its own survival. He also focused on the structure of ethnobiological classification based on individual nomenclature systems he has researched or seen at work firsthand. He addressed the processes at work to affect the evolution of ethnobiology and the systems involved. Berlin has received a lot of praise on this book. In reference to the book, Terence Hays says, "Here, Berlin deals straightforwardly and systematically with his major critics, acknowledging that ‘the patterns recognized nearly two decades ago must now be restated in light of new evidence and new theoretical insights that have emerged since that time’" (1994:3).

Медицинская этнобиология горных майя (1996)

Некоторые из последних работ Берлина сосредоточены на медицинской этнобиологии и современных популяциях майя. В 1996 году, в сотрудничестве со своей женой Элойс Энн Берлин, он опубликовал книгу под названием «Медицинская этнобиология горных майя в Чиапасе, Мексика: заболевания желудочно-кишечного тракта» (1996).

В этой работе Берлин и Берлин фокусируются на двух конкретных группах, говорящих на языках майя – тцельталь и тцотциль. В отличие от стандартного подхода, основанного на ритуалах и символизме для понимания лекарственных свойств исцеления майя, в книге основное внимание уделяется этноботаническому подходу. Тцельтальцы и тцотциль обладают обширными знаниями о симптоматических заболеваниях и лекарственных травах, облегчающих связанные с ними симптомы. Одними из наиболее разрушительных заболеваний, поражающих этих людей, являются заболевания желудочно-кишечного тракта. Берлин и Берлин подробно описывают симптоматику, лечение, состав используемых трав и даже классификацию этих болезней. В ходе исследований они пришли к пониманию, что применение этих трав, специфичное для конкретного состояния, было чрезвычайно эффективным, если это состояние было известно тем, кто проводил лечение. В 2008 году Брент Берлин и Элойс Энн Берлин были удостоены признания Общества экономической ботаники и получили награду «Выдающийся экономический ботаник». «Работа Брента Берлина и Элойс Энн Берлин за последние четыре десятилетия привела к значительным теоретическим достижениям в когнитивной и медицинской этнобиологии», – заявил Рик Степп, член совета Общества экономической ботаники (2008). Брент Берлин разработал информацию и новые методы анализа данных, которые оказали влияние на многих признанных специалистов в этой области и на начинающих студентов, стремящихся внести вклад в социальные науки.

Работает на цвете

В книге «Основные термины цвета: их универсальность и эволюция» (1969), написанной в соавторстве Берлином и Полом Кеем, они использовали около 100 различных языков, чтобы выяснить, какие основные цветовые термины являются универсальными для каждого языка. Представленные ими данные указывают на то, что существует около 11 универсальных основных цветовых терминов для языков, в которых всегда присутствуют термины для белого и черного. Они описали ряд этапов, согласно которым, при наличии 3 цветовых терминов, в их число обязательно входит красный. Существует несколько последующих этапов, на которых добавляются другие цвета, пока не появятся языки с 8 и более основными цветовыми терминами. В одном эксперименте они использовали образцы краски различных оттенков и просили носителей языка указать основной цвет в центральной точке и оттенки, которые они также с ним ассоциируют. Это позволило им оценить, какую разницу в оттенках цветов люди из разных языков приписывают каждому основному цветовому термину. Поскольку в каждом обществе существует множество названий цветов, полученные данные помогли определить основные термины для простых цветов и количество оттенков, которые с ними связываются. Берлин также изучал классификацию цветов у народа агуаруна, проживающего в северно-центральном Перу. В ходе этого исследования он обнаружил, что большинство представителей этого народа соответствуют третьей стадии цветовосприятия, описанной в работе 1969 года, согласно которой у агуаруна есть названия для черного, белого, красного и цвета, который они называют «гру». В своей статье «Категории цветов агуаруна» (1975) он обсуждает результаты исследования того, как они классифицируют и называют цвета. Упоминая цвет «гру», он поясняет, что это «ГРУЙ [зеленый + синий], он скорее синий, чем зеленый» (1975). Хотя большинство участников исследования соответствовали этой третьей стадии классификации и наименования цветов, некоторые знали названия нескольких других цветов и, вероятно, лучше владели испанским языком, чем другие. Возможно, в их родном языке не было слов для всех цветов, доступных в испанском языке. В ходе исследования они вскоре заметили, что в языке агуаруна нет конкретного слова для обозначения «цвета». Им часто было проще общаться с двуязычными людьми, владеющими также испанским языком. Это помогло им составить первоначальный список из 10 цветовых терминов на испанском и агуарунском языках. Вместо того чтобы полагаться исключительно на образцы краски, как в предыдущем эксперименте, они «начали представлять предметы естественного или искусственного происхождения и спрашивать: „Какое пятно на нем?“, вопрос, предложенный нам двуязычным учителем» (1975). Позже он отметил, что им удалось найти предметы всех цветов, кроме розового и коричневого, и что такая процедура наименования цветов помогала участникам быстрее отвечать и делала исследование более приятным. Помимо этого метода опроса, они также принесли цветные карточки, так как не смогли найти образцы краски, и использовали их вместе с предметами. В ходе исследования они представляли цветные предметы и спрашивали, какие типы люди ассоциируют с определенными цветами, в произвольном порядке, и записывали результаты. После этого опроса они показывали карточки разных цветов и просили участников выбрать центральный цвет и указать, сколько карточек они ассоциируют с каждым цветом. В своих выводах они заметили, что люди, владеющие только агуарунским языком, узнавали только названия основных цветов – белого, черного, красного и «гру», в то время как другие, немного говорившие по-испански или владевшие им в совершенстве, знали названия многих других цветов. В своих исследованиях терминологии цвета у народа агуаруна он заметил, что люди, имеющие доступ к другим языкам за пределами общины, перенимали различные названия цветов из этих языков и привносили их в свою общину, чтобы некоторые имели доступ к большему количеству цветовых терминов, которых у них могло не быть в их родном языке.

In the book, Basic Color Terms: Their Universality and Evolution (1969), a collaboration between Berlin and Paul Kay, they used around 100 different languages to see how many basic color terms for each language are universal. The data they present states that there are around 11 universal basic color terms for languages in which there are always terms for white and black present in all languages. They depicted a set of stages which state that if there are 3 color terms presented, this is attributed to include red, also. There are several more steps in which other colors are then added until there are languages with 8 or more basic color terms. In one experiment, they used painted chips with several different color hues and told the speakers in their native language to point out the basic color in the focal point and the outer hues they also connect it to. This helped them gauge what difference in hues of colors people from different languages appropriated with each basic color term. Because there are many different names for colors in each society, the data helped note what the basic terms for simple colors were and how many different hues they connected to those basic colors. Berlin also studied the classifications of color for the Aguaruna people of north central Peru. In this research, he found out that a majority of these people match up with the stage three color views from the 1969 work, in which the Aguaruna have names for black, white, red, and a color they call grue. In his article, Aguaruna Color Categories (1975), he discusses the findings of how they classify and name colors. When he mentions that they have the color grue, he states that it is a "GRUE [green + blue], it appears to be blue rather than green"(1975). Although the majority of the people he studied matched up with this third stage of color classification and naming, there were others that often had the names to multiple other colors and were attributed to knowing more Spanish than the others. In their native language, it is possible that they did not have words for all of the colors that are available to use in Spanish. During their research, they soon noticed that there was no specific name for the word "color" in the Aguaruna language. Often, they had an easier time when speaking with the bilingual people that also knew Spanish. This helped them compile an early list of 10 color terms in both Spanish and Aguaruna. Instead of depending solely on the painted chips like they did in the previous experiment, they "began presenting items of natural or artificial object and asking ’what stain does it have’, a question provided us by a bilingual teacher"(1975). He mentioned later that they were able to find objects of all colors except pink and brown and that this type of color naming procedure helped the participants answer more quickly and was more enjoyable during the study. In addition to this way of color questioning, they also brought some painted cards because they could not find painted chips and used those along with the objects. During the research, they presented the colored objects and asked which types people associated with certain colors, in no particular order, and wrote the results down. After this questioning, they presented cards with different colors and told the participants to choose a focal point for various colors and point out how many cards they attributed to each color. In their findings they noticed how people that were monolingual in Aguaruna only recognized names for the basic white, black, red, and grue while others that spoke a little or were bilingual in Spanish knew the names of many more colors presented. In his findings on the topic of color terminology among the Aguaruna, he noticed that people with access to different languages outside of the community have picked up various names for colors from a different language and brought them into the community in order for some to have access to multiple color terms they might not have had in their own language.

Биоразведка и спор по поводу ICBG Майя

В 1998 году Берлин и его жена, Элоис А. Берлин, основали Международную кооперативную группу по биоразнообразию Майя (ICGB). Группа задумывалась как совместное кооперативное объединение для проведения биопоисков и исследований между Университетом Джорджии, где работали Берлины, мексиканским университетом, валлийской фармацевтической компанией и вновь созданной НПО под названием PROMAYA, которая должна была представлять интересы коренного населения майя штата Чьяпас. Целью проекта было сбор и документирование этноботанических знаний народов майя Чьяпаса – одного из мировых центров биоразнообразия – с целью открытия, патентования, производства и продажи лекарственных средств на основе этнобиологических знаний майя. НПО PROMAYA была учреждена как фонд, через который проект мог бы делиться правами и выгодами с коренными носителями медицинских знаний. Вскоре после начала реализации проекта он подвергся резкой критике со стороны активистов коренных народов и мексиканских интеллектуалов, которые ставили под вопрос, каким образом знания, полученные от отдельных представителей майя, могут быть запатентованы исследователями или иностранными фармацевтическими компаниями, может ли НПО PROMAYA, созданная и контролируемая Берлинами, считаться представителем многочисленных общин майя в Чьяпасе, и как знания, являвшиеся коллективной собственностью народов майя, могли быть внезапно приватизированы без предварительного согласия каждого из первоначальных носителей этих знаний. Берлины утверждали, что создание НПО – это единственный осуществимый способ управления распределением выгод с общиной и получения предварительного информированного согласия, а также что, поскольку традиционные знания были общедоступны среди майя, ни один отдельный представитель майя не мог рассчитывать на вознаграждение. По мере нарастания напряженности мексиканский партнер отозвал свою поддержку проекта, а затем и NIH, что привело к закрытию проекта в 2001 году без каких-либо результатов. Дело Maya ICBG стало одним из первых, привлекших внимание к проблемам разграничения биопоисков и биопиратства, а также к трудностям обеспечения участия общин и получения предварительного информированного согласия от исследователей, занимающихся биопоисками.

In 1998 Berlin and his wife, Elois A. Berlin, founded an International Cooperative Biodiversity Group the Maya ICGB. The group was intended as a combined bioprospecting and research cooperative between the University of Georgia where the Berlins were employed, a Mexican university, a Welsh pharmaceutical company and a newly created NGO called PROMAYA supposed to represent the Indigenous Maya of Chiapas. The aim was to collect and document the ethnobotanical knowledge of the Maya peoples of Chiapas, one of the world's biodiversity hotspots with regards discovering, patent, produce and market medicines based on Maya ethnobiological knowledge. The NGO PROMAYA was established as a foundation through which the project could share rights and benefits with the indigenous holders of the medicinal knowledge. Soon after being initiated the project became the subject of harsh criticisms by indigenous activists and Mexican intellectuals who questioned how knowledge obtained from individual Maya could be patented by researchers or foreign pharmaceutical companies, how the PROMAYA NGO established by the Berlins and under their control could be considered representative of the many different Maya communities in Chiapas, and how it was possible for the knowledge that had been collective property of the Maya peoples to become suddenly privatized without the prior consent of each of the individual initial holders of the knowledge. The Berlins argued that the establishment of the NGO was the only feasible way of managing benefit sharing with the community and of obtaining prior informed consent, and they that since the traditional knowledge was in the public domain among the Maya no individual Maya could expect remuneration. As tensions mounted the Mexican partner withdrew its support for the project, and later the NIH, which caused the project to be closed down in 2001 without having been able to produce any results. The Maya ICBG case was among the first to draw attention to the problems of distinguishing between bioprospecting and biopiracy, and to the difficulties of securing community participation and prior informed consent for bioprospectors.

Избранные публикации

Берлин, Брент. 1968. Классификаторы числительных языка цэльталь: исследование этнографической семантики. Гаага: Janua Linguarum. Берлин, Брент. 1992. Этнобиологическая классификация: принципы категоризации растений и животных в традиционных обществах. Принстон, Нью-Джерси: Издательство Принстонского университета. Берлин, Брент. 1995. "Звуковой символизм языка уамбиса". В "Звуковом символизме" под редакцией Лианны Хинтон, Йоханны Николс и Джона Дж. Охалы. Кембридж [Англия]: Издательство Кембриджского университета. Берлин, Элоис Энн и Брент Берлин. 1996. Медицинская этнобиология горных майя штата Чьяпас, Мексика: заболевания желудочно-кишечного тракта. Принстон, Нью-Джерси: Издательство Принстонского университета.