Жан Морен: французский теолог и библеист XVI-XVII веков.
Jean Morin (theologian)
Жан Морен (1591-1659) – французский теолог и библеист, лингвист. Изучал библейские рукописи, обратился из кальвинизма в католицизм. Его биография и вклад.
Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.
Содержание
Введение
Французский теолог и библейский ученый (1591–1659)
French theologian and biblical scholar (1591–1659)
Жан Морен (лат. Joannes Morinus) (1591 – 28 февраля 1659) был французским теологом и библейским ученым. Его лингвистические исследования недавно доступных библейских рукописей приобрели остро полемический характер.
Jean Morin (Latin: Joannes Morinus) (1591 – 28 February 1659) was a French theologian and biblical scholar. His linguistic studies of biblical manuscript material, newly available, were taken to polemical lengths.
Жизнь
Он родился в Блуа в семье кальвинистов. Он изучал латынь и греческий язык в Ла-Рошели и продолжил обучение в Лейдене, после чего переехал в Париж. Его обращение в католическую веру приписывают кардиналу дю Перрону. В 1618 году он вступил в конгрегацию Оратория и со временем принял священный сан. Сначала он был префектом в домах своей конгрегации в Орлеане и Анжере, где его приняли с особой благосклонностью. Однако вскоре Ришелье отозвал его в Париж, и остаток жизни он посвятил неустанному литературному труду.
He was born in Blois, to Calvinist parents. He learned Latin and Greek at La Rochelle, and continued his studies in Leiden, subsequently moving to Paris. His conversion to the Catholic Church is ascribed to Cardinal du Perron. In 1618 he joined the congregation of the Oratory, and in due course took priest's orders. At first he was superior in houses of his congregation at Orléans and Angers. who received him with special favor. He was, however, soon recalled to Paris by Richelieu, and the rest of his life was spent in incessant literary labor.
Работы
"История освобождения христианской церкви императором Константином и величия и временного суверенитета, предоставленного римской церкви королями Франции" (1630) вызвала сильное недовольство в Риме, а Декларация (1654), направленная против недостатков в управлении Ораторием, была строго подавлена. Морин наиболее известен своей библейской и критической работой. Благодаря редактированию Самаритянского Пятикнижия и Таргума в Парижской полиглотной Библии, он дал первый толчок в Европе изучению этого диалекта, который он освоил самостоятельно (составив грамматику для себя) путем изучения недавно привезенных в Европу рукописей. Естественно, он сформировал сильно преувеличенное представление о ценности самаритянской текстовой традиции (Exercitationes ecclesiasticae in utrumque Samaritanorum Pentateuchum, 1631). Схожий тон крайней недооценки масоретского еврейского текста, обусловленный полемической предвзятостью против протестантизма, пронизывает его главный труд, опубликованный посмертно – Exercitationes biblicae de hebraeici graecique textus sinceritate (1660), в котором, следуя по стопам Каппеля, он выдвинул аргументы против господствовавшей тогда теории абсолютной неповрежденности еврейского текста и древности гласных.
The Histoire de la délivrance de l'Église chrétienne par l'empereur Constantin, et de la grandeur et souveraineté temporelle donnée a l'Église romaine par les rois de France (1630) gave great offence at Rome, and a Declaration (1654), directed against faults in the administration of the Oratory, was strictly suppressed. Morin is best known for his biblical and critical work. By his editing of the Samaritan Pentateuch and Targum, in the Paris Polyglott, he gave the first impulse in Europe to the study of this dialect, which he acquired without a teacher (framing a grammar for himself) by the study of manuscripts newly brought to Europe. Not unnaturally, he formed a very exaggerated view of the value of the Samaritan tradition of the text (Exercitationes ecclesiasticae in utrumque Samaritanorum Pentateuchum, 1631). A similar tone of extreme depreciation of the Masoretic Hebrew text, colored by polemical bias against Protestantism, affects his major work, the posthumous Exercitationes biblicae de hebraeici graecique textus sinceritate (1660), in which, following in the footsteps of Cappellus, he brought arguments against the then current theory of the absolute integrity of the Hebrew text and the antiquity of the vowel points.