Введение
Конец Второй мировой войны, 2 сентября 1945 года Капитуляция Японской империи во Второй мировой войне была объявлена императором Хирохито 15 августа и официально подписана 2 сентября 1945 года, положив конец военным действиям. К концу июля 1945 года Императорский японский флот (IJN) стал неспособным проводить крупные операции, и вторжение союзников в Японию было неизбежно. Вместе с Великобританией и Китаем Соединенные Штаты призвали к безоговорочной капитуляции японских вооруженных сил в Потсдамской декларации от 26 июля 1945 года, альтернативным вариантом была бы "немедленная и полная гибель". Публично заявляя о своем намерении продолжать борьбу до конца, японские лидеры (Верховный совет по управлению войной, также известный как "Большая шестерка") в частном порядке обращались с просьбами к публично нейтральному Советскому Союзу, чтобы он посредничал в мире на условиях, более благоприятных для японцев. Сохраняя достаточный уровень дипломатического взаимодействия с японцами, чтобы создать впечатление, что они могут быть готовы к посредничеству, Советы тайно готовились атаковать японские силы в Маньчжурии и Корее (в дополнение к Южному Сахалину и Курильским островам) в выполнении обещаний, которые они тайно дали Соединенным Штатам и Соединенному Королевству на Тегеранской и Ялтинской конференциях. 6 августа 1945 года в 8:15 утра по местному времени Соединенные Штаты взорвали атомную бомбу над японским городом Хиросима. Через шестнадцать часов американский президент Гарри Трумэн снова призвал Японию к капитуляции, предупредив их, что "они могут ожидать дождя разрушения с воздуха, подобного которому никогда не было на этой земле". Поздно вечером 8 августа 1945 года, в соответствии с Ялтинскими соглашениями, но в нарушение советско-японского пакта о нейтралитете, Советский Союз объявил войну Японии, и вскоре после полуночи 9 августа 1945 года Советский Союз вторгся в японское марионеточное государство Маньчжуко. Через несколько часов Соединенные Штаты сбросили вторую атомную бомбу, на этот раз на японский город Нагасаки. После этих событий император Хирохито вмешался и приказал Верховному совету по руководству войной принять условия, которые союзники установили в Потсдамской декларации для прекращения войны. После еще нескольких дней переговоров за кулисами и неудавшегося государственного переворота, 15 августа император Хирохито дал записанное радиообращение по всей империи, объявив о капитуляции Японии перед союзниками. 28 августа началась оккупация Японии во главе с Верховным командующим союзными державами. Церемония капитуляции состоялась 2 сентября на борту линкора ВМС США "Миссури", на которой официальные лица японского правительства подписали японский документ о капитуляции, тем самым положив конец военным действиям. Гражданские и военные союзники отмечали День победы над Японией, конец войны; однако изолированные солдаты и военнослужащие из японских сил, разбросанных по всей Азии и Тихому океану, отказывались сдаваться в течение нескольких месяцев и лет после этого, некоторые даже отказывались в 1970-х годах. Роль атомных бомбардировок в безоговорочной капитуляции Японии и этика двух атак все еще обсуждается. Военное положение официально закончилось, когда 28 апреля 1952 года вступил в силу Сан-Францискоский договор. Прошло еще четыре года, прежде чем Япония и Советский Союз подписали Совместную советско-японскую декларацию 1956 года, которая официально положила конец их военному состоянию.
The surrender of the Empire of Japan in World War II was announced by Emperor Hirohito on 15 August and formally signed on 2 September 1945, bringing the war's hostilities to a close. By the end of July 1945, the Imperial Japanese Navy (IJN) had become incapable of conducting major operations and an Allied invasion of Japan was imminent. Together with the United Kingdom and China, the United States called for the unconditional surrender of the Japanese armed forces in the Potsdam Declaration on 26 July 1945—the alternative being "prompt and utter destruction". While publicly stating their intent to fight on to the bitter end, Japan's leaders (the Supreme Council for the Direction of the War, also known as the "Big Six") were privately making entreaties to the publicly neutral Soviet Union to mediate peace on terms more favorable to the Japanese. While maintaining a sufficient level of diplomatic engagement with the Japanese to give them the impression they might be willing to mediate, the Soviets were covertly preparing to attack Japanese forces in Manchuria and Korea (in addition to South Sakhalin and the Kuril Islands) in fulfillment of promises they had secretly made to the United States and the United Kingdom at the Tehran and Yalta Conferences. On 6 August 1945, at 8:15 am local time, the United States detonated an atomic bomb over the Japanese city of Hiroshima. Sixteen hours later, American President Harry S. Truman called again for Japan's surrender, warning them to "expect a rain of ruin from the air, the like of which has never been seen on this earth." Late in the evening of 8 August 1945, in accordance with the Yalta agreements, but in violation of the Soviet–Japanese Neutrality Pact, the Soviet Union declared war on Japan, and soon after midnight on 9 August 1945, the Soviet Union invaded the Imperial Japanese puppet state of Manchukuo. Hours later, the United States dropped a second atomic bomb, this time on the Japanese city of Nagasaki. Following these events, Emperor Hirohito intervened and ordered the Supreme Council for the Direction of the War to accept the terms the Allies had set down in the Potsdam Declaration for ending the war. After several more days of behind the scenes negotiations and a failed coup d'état, Emperor Hirohito gave a recorded radio address across the Empire on 15 August announcing the surrender of Japan to the Allies. On 28 August, the occupation of Japan led by the Supreme Commander for the Allied Powers began. The surrender ceremony was held on 2 September, aboard the United States Navy battleship Missouri, at which officials from the Japanese government signed the Japanese Instrument of Surrender, thereby ending the hostilities. Allied civilians and military personnel alike celebrated V J Day, the end of the war; however, isolated soldiers and personnel from Japan's far flung forces throughout Asia and the Pacific refused to surrender for months and years afterwards, some even refusing into the 1970s. The role of the atomic bombings in Japan's unconditional surrender, and the ethics of the two attacks, is still debated. The state of war formally ended when the Treaty of San Francisco came into force on 28 April 1952. Four more years passed before Japan and the Soviet Union signed the Soviet–Japanese Joint Declaration of 1956, which formally brought an end to their state of war.
Предыстория
К 1945 году японцы потерпели ряд поражений в течение почти двух лет в юго-западной части Тихого океана, Индии, в кампании Марианских островов и на Филиппинах. В июле 1944 года, после потери Сайпана, генерал Хидеки Тоджо был заменен на посту премьер-министра генералом Куниаки Койсо, который заявил, что Филиппины будут местом решающей битвы. После японской потери Филиппин, Коисо в свою очередь был заменен адмиралом Кантаро Сузуки. В первой половине 1945 года союзники захватили близлежащие острова Иво-Джима и Окинава. Окинава должна была стать базой для операции "Падение", вторжения союзников на Японские острова. После поражения Германии Советский Союз начал тихо передислоцировать свои боевые силы с европейского театра на Дальний Восток, в дополнение к около сорока дивизий, которые были размещены там с 1941 года, в качестве противовеса к миллионной сильной армии Квантуна. Подводные лодки союзников и добыча полезных ископаемых в японских прибрежных водах в значительной степени уничтожили японский торговый флот. Имея мало природных ресурсов, Япония зависела от сырья, особенно нефти, импортируемой из Маньчжурии и других частей восточноазиатского материка, а также от завоеванных территорий в Голландской Ост-Индии. Уничтожение японского торгового флота в сочетании со стратегическими бомбардировками японской промышленности разрушило военную экономику Японии. Производство угля, железа, стали, резины и других жизненно важных материалов составляло лишь часть довоенного. В результате потерь, которые она понесла, Императорский японский флот (IJN) перестал быть эффективной боевой силой. После серии набегов на японскую верфь в Куре, единственными крупными военными кораблями, которые находились в боевом состоянии, были шесть авианосцев, четыре крейсера и один линкор, многие из которых были сильно повреждены, и ни один из них не мог быть адекватно заправлен топливом. Хотя 19 эсминцев и 38 подводных лодок все еще были в эксплуатации, их использование было ограничено из-за нехватки топлива.
Японские подразделения руководства
В основном, военный кабинет Судзуки поддерживал продолжение войны. Для японцев капитуляция была немыслимой. Япония никогда не была успешно вторгнута или проиграла войну в своей истории. Известно, что только Мицумаса Йонаи, министр флота, хотел бы скорейшего окончания войны. Согласно историку Ричарду Б. Фрэнку: После войны Судзуки и другие члены его правительства и их апологеты утверждали, что они тайно работали над миром и не могли публично его отстаивать. Они ссылаются на японскую концепцию haragei - "искусство скрытой и невидимой техники" - чтобы оправдать диссонанс между их публичными действиями и предполагаемой работой за кулисами. Однако многие историки отвергают это. Роберт Дж. К. Бутов писал: Японские лидеры всегда рассчитывали на урегулирование войны путем переговоров. Их довоенное планирование предполагало быструю экспансию и консолидацию, возможный конфликт с Соединенными Штатами и, наконец, урегулирование, в котором они смогут сохранить хотя бы некоторые новые территории, которые они завоевали. К 1945 году японские лидеры были согласны, что война идет плохо, но они не согласны с лучшими средствами для переговоров о ее окончании. Было два лагеря: так называемый "мирный" лагерь, который поддерживал дипломатическую инициативу по убеждению Иосифа Сталина, лидера Советского Союза, посредничать в урегулировании конфликта между союзниками и Японией; и сторонники жесткой линии, которые поддерживали ведение последней "решающей" битвы, которая нанесла бы столько жертв союзникам, что они были бы готовы предложить более мягкие условия. (подписанный в 1941 году после инцидента в Номонхане). Японцы не знали, что на Тегеранской конференции в ноябре-декабре 1943 года было решено, что Советский Союз вступит в войну против Японии после поражения Германии. На Ялтинской конференции в феврале 1945 года Соединенные Штаты сделали значительные уступки Советскому Союзу, чтобы обеспечить обещание объявить войну Японии в течение трех месяцев после капитуляции Германии. Хотя пятилетний пакт о нейтралитете истек только 5 апреля 1946 года, объявление вызвало большую обеспокоенность у японцев, потому что Япония собрала свои силы на юге, чтобы отразить неизбежную атаку США, тем самым оставив свои северные острова уязвимыми для советского вторжения. Советский министр иностранных дел Вячеслав Молотов в Москве и советский посол в Токио Яков Малик приложили немало усилий, чтобы заверить японцев, что "период действия Пакта не закончился". На серии встреч высокого уровня в мае, Большая Шестерка впервые серьезно обсудила прекращение войны, но ни одна из них не была приемлема для союзников. Поскольку любой, кто открыто поддерживал капитуляцию Японии, рисковал быть убитым ревностными офицерами армии, на собрания не допускались никто, кроме Большой Шестерки, Императора и Тайной Печати. Ни один офицер второго или третьего эшелона не смог присутствовать. На этих встречах, несмотря на послания японского посла Сато в Москве, только министр иностранных дел Того понял, что Рузвельт и Черчилль, возможно, уже сделали уступки Сталину, чтобы втянуть Советы в войну против Японии. Того открыто заявлял о своем желании поскорее положить конец войне. В результате этих встреч ему было разрешено обратиться к Советскому Союзу, стремясь сохранить его нейтралитет или (несмотря на очень отдаленную вероятность) сформировать союз. В соответствии с обычаем нового правительства, объявляющего о своих целях, после майских встреч армейский штаб издал документ "Основная политика, которой следует следовать в дальнейшем в ходе войны", в котором говорилось, что японский народ будет бороться до смерти, а не сдаться. Эта политика была принята "большой шестеркой" 6 июня. (Того выступил против, в то время как другие пять стран поддержали его.) В документах, представленных Судзуки на той же встрече, предлагалось, чтобы в дипломатических уступках СССР Япония приняла следующий подход: Россия должна была четко осознать, что она обязана своей победой над Германией Японии, поскольку мы оставались нейтральными, и что было бы в интересах Советов помочь Японии сохранить ее международную позицию, поскольку у них в будущем есть Соединенные Штаты как враг. 9 июня доверенный император маркиз Коичи Кидо написал "Проект плана по контролю кризисной ситуации", предупреждая, что к концу года способность Японии вести современную войну будет погашена, и правительство не сможет сдерж�...
After the war, Suzuki and others from his government and their apologists claimed they were secretly working towards peace, and could not publicly advocate it. They cite the Japanese concept of haragei—"the art of hidden and invisible technique"—to justify the dissonance between their public actions and alleged behind the scenes work. However, many historians reject this. Robert J. C. Butow wrote:
Japanese leaders had always envisioned a negotiated settlement to the war. Their prewar planning expected a rapid expansion and consolidation, an eventual conflict with the United States, and finally a settlement in which they would be able to retain at least some new territory they had conquered. By 1945, Japan's leaders were in agreement that the war was going badly, but they disagreed over the best means to negotiate its end. There were two camps: the so called "peace" camp favored a diplomatic initiative to persuade Joseph Stalin, the leader of the Soviet Union, to mediate a settlement between the Allies and Japan; and the hardliners who favored fighting one last "decisive" battle that would inflict so many casualties on the Allies that they would be willing to offer more lenient terms. (which had been signed in 1941 following the Nomonhan Incident). Unknown to the Japanese, at the Tehran Conference in November–December 1943, it had been agreed that the Soviet Union would enter the war against Japan once Germany was defeated. At the Yalta Conference in February 1945, the United States had made substantial concessions to the Soviets to secure a promise that they would declare war on Japan within three months of the surrender of Germany. Although the five year Neutrality Pact did not expire until 5 April 1946, the announcement caused the Japanese great concern, because Japan had amassed its forces in the South to repel the inevitable US attack, thus leaving its Northern islands vulnerable to Soviet invasion. Soviet Foreign Minister Vyacheslav Molotov, in Moscow, and Yakov Malik, Soviet ambassador in Tokyo, went to great lengths to assure the Japanese that "the period of the Pact's validity has not ended". At a series of high level meetings in May, the Big Six first seriously discussed ending the war, but none of them on terms that would have been acceptable to the Allies. Because anyone openly supporting Japanese surrender risked assassination by zealous army officers, the meetings were closed to anyone except the Big Six, the Emperor, and the Privy Seal. No second or third echelon officers could attend. At these meetings, despite the dispatches from Japanese ambassador Satō in Moscow, only Foreign Minister Tōgō realized that Roosevelt and Churchill might have already made concessions to Stalin to bring the Soviets into the war against Japan. Tōgō had been outspoken about ending the war quickly. As a result of these meetings, he was authorized to approach the Soviet Union, seeking to maintain its neutrality, or (despite the very remote probability) to form an alliance. In keeping with the custom of a new government declaring its purposes, following the May meetings the Army staff produced a document, "The Fundamental Policy to Be Followed Henceforth in the Conduct of the War," which stated that the Japanese people would fight to extinction rather than surrender. This policy was adopted by the Big Six on 6 June. (Tōgō opposed it, while the other five supported it.) Documents submitted by Suzuki at the same meeting suggested that, in the diplomatic overtures to the USSR, Japan adopt the following approach:
It should be clearly made known to Russia that she owes her victory over Germany to Japan, since we remained neutral, and that it would be to the advantage of the Soviets to help Japan maintain her international position, since they have the United States as an enemy in the future. On 9 June, the Emperor's confidant Marquis Kōichi Kido wrote a "Draft Plan for Controlling the Crisis Situation," warning that by the end of the year Japan's ability to wage modern war would be extinguished and the government would be unable to contain civil unrest. " We cannot be sure we will not share the fate of Germany and be reduced to adverse circumstances under which we will not attain even our supreme object of safeguarding the Imperial Household and preserving the national polity." Kido proposed that the Emperor take action, by offering to end the war on "very generous terms." Kido proposed that Japan withdraw from the formerly European colonies it had occupied provided they were granted independence and also proposed that Japan recognize the independence of the Philippines, which Japan had already mostly lost control of and to which it was well known that the U. S. had long been planning to grant independence. Finally, Kido proposed that Japan disarm provided this not occur under Allied supervision and that Japan for a time be "content with minimum defense." Kido's proposal did not contemplate Allied occupation of Japan, prosecution of war criminals or substantial change in Japan's system of government, nor did Kido suggest that Japan might be willing to consider relinquishing territories acquired prior to 1937 including Formosa, Karafuto, Korea, the formerly German islands in the Pacific and even Manchukuo. With the Emperor's authorization, Kido approached several members of the Supreme Council, the "Big Six." Tōgō was very supportive. Suzuki and Admiral Mitsumasa Yonai, the Navy minister, were both cautiously supportive; each wondered what the other thought. General Korechika Anami, the Army minister, was ambivalent, insisting that diplomacy must wait until "after the United States has sustained heavy losses" in Operation Ketsugō. In June, the Emperor lost confidence in the chances of achieving a military victory. The Battle of Okinawa was lost, and he learned of the weakness of the Japanese army in China, of the Kwantung Army in Manchuria, of the navy, and of the army defending the Home Islands. The Emperor received a report by Prince Higashikuni from which he concluded that "it was not just the coast defense; the divisions reserved to engage in the decisive battle also did not have sufficient numbers of weapons." On 22 June, the Emperor summoned the Big Six to a meeting. Unusually, he spoke first: "I desire that concrete plans to end the war, unhampered by existing policy, be speedily studied and that efforts made to implement them." It was agreed to solicit Soviet aid in ending the war. Other neutral nations, such as Switzerland, Sweden, and the Vatican City, were known to be willing to play a role in making peace, but they were so small they were believed unable to do more than deliver the Allies' terms of surrender and Japan's acceptance or rejection. The Japanese hoped that the Soviet Union could be persuaded to act as an agent for Japan in negotiations with the United States and Britain.
Манхэттенский проект
После нескольких лет предварительных исследований, президент Франклин Д. Рузвельт разрешил начать масштабный, сверхсекретный проект по созданию атомных бомб в 1942. Проект Манхэттен под руководством генерал-майора Лесли Р. Гроувза-младшего нанял сотни тысяч американских рабочих на десятках секретных объектов по всей территории Соединенных Штатов, и 16 июля 1945 года взорвался первый прототип оружия во время ядерного испытания Троицы. Когда проект приближался к завершению, американские планировщики начали рассматривать возможность использования бомбы. В соответствии с общей стратегией союзников по обеспечению окончательной победы в Европе первой, изначально предполагалось, что первое атомное оружие будет выделено для использования против Германии. Однако к этому времени становилось все более очевидным, что Германия будет побеждена до того, как какие-либо бомбы будут готовы к использованию. Гроувз сформировал комитет, который встретился в апреле и мае 1945 года, чтобы составить список целей. Одним из основных критериев было то, что города-мишени не должны были быть повреждены обычными бомбардировками. Это позволило бы точно оценить ущерб, нанесенный атомной бомбой. В список комитета по выявлению жертв входило 18 японских городов. В первую очередь попали Киото, Хиросима, Йокогама, Кокура и Ниигата. В конечном счете, Киото было удалено из списка по настоянию военного министра Генри Л. Стимсона, который посетил город в свой медовый месяц и знал о его культурном и историческом значении. Хотя предыдущий вице-президент Генри Уоллес был вовлечен в Манхэттенский проект с самого начала, его преемник Гарри Трумэн не был проинформирован о проекте Стимсоном до 23 апреля 1945 года, через одиннадцать дней после того, как он стал президентом после смерти Рузвельта 12 апреля 1945 года. 2 мая 1945 года Трумэн одобрил создание Временного комитета, консультативной группы, которая должна была сообщить о создании атомной бомбы. Он состоял из Стимсона, Джеймса Ф. Бёрнса, Джорджа Л. Харрисона, Ванневара Буша, Джеймса Брайанта Конанта, Карла Тейлора Комптона, Уильяма Л. Клейтона и Ральфа Остина Барда, консультировавшихся ученым, в состав которого входили Роберт Оппенгеймер, Энрико Ферми, Эрнест Лоуренс и Артур Комптон. В докладе от 1 июня Комитет пришел к выводу, что бомба должна быть использована как можно скорее против военного завода, окруженного домами рабочих, и что никаких предупреждений или демонстраций не должно быть. Мандат комитета не включал использование бомбы, ее использование после завершения предполагалось. После протеста ученых, участвующих в проекте, в виде доклада Франка, Комитет пересмотрел использование бомбы, поставив научной группе вопрос о том, следует ли использовать "демонстрацию" бомбы до фактического развертывания на поле боя. На заседании 21 июня Научная группа подтвердила, что альтернативы нет. Труман играл очень небольшую роль в этих дискуссиях. В Потсдаме он был очарован успешным результатом испытания Троицы, и окружающие заметили положительные изменения в его отношении, полагая, что бомба дала ему рычаг давления как на Японию, так и на Советский Союз. Помимо поддержки игры Стимсона по удалению Киото из списка целей (поскольку военные продолжали настаивать на том, чтобы он был целью), он не участвовал в принятии каких-либо решений относительно бомбы, в отличие от более поздних пересказов истории (включая собственные украшения Трумэна).
Предлагаемое вторжение
18 июня 1945 года Трумэн встретился с начальником штаба армии генералом Джорджем Маршаллом, генералом ВВС Генри Арнольдом, начальником штаба адмиралом Уильямом Лихи и адмиралом Эрнестом Кингом, секретарем ВМС Джеймсом Форресталом, секретарем по войне Генри Стимсоном и помощником военного секретаря Джоном МакКлоем, чтобы обсудить операцию "Олимпик", часть плана вторжения на японские острова. Генерал Маршалл поддержал вступление Красной Армии, полагая, что это приведет к капитуляции Японии. МакКлой сказал Стимсону, что больше не осталось японских городов, которые нужно было бомбить, и хотел изучить другие варианты капитуляции. Он предложил политическое решение и спросил о предупреждении японцев об атомной бомбе. Джеймс Бёрнс, который 3 июля станет новым госсекретарем, хотел использовать его как можно скорее, без предупреждения и без предварительного уведомления Советов.
Советские намерения
В советских решениях, касающихся Дальнего Востока, преобладали соображения безопасности. Главным из них был получение неограниченного доступа к Тихому океану. Весь год безледовые районы советской тихоокеанской береговой линии, особенно Владивосток, могли быть заблокированы воздушным и морским путем с острова Сахалин и Курильских островов. Приобретение этих территорий, гарантируя таким образом свободный доступ к Сойскому проливу, было их главной целью. Вторичными целями были аренды для Китайской Восточной железной дороги, Южной Маньчжурийской железной дороги, Дайрена и Порт-Артура. С этой целью Сталин и Молотов затянули переговоры с японцами, давая им ложную надежду на советский мир. В то же время, в своих отношениях с Соединенными Штатами и Великобританией, Советский Союз настаивал на строгом соблюдении Каирской декларации, подтвержденной на Ялтинской конференции, что союзники не примут отдельного или условного мира с Японией. Японцы должны были бы безоговорочно сдаться всем союзникам. Чтобы продлить войну, Советы выступали против любых попыток ослабить это требование. Это дало бы Советам время завершить переброску своих войск с Западного фронта на Дальний Восток и завоевать Маньчжурию, Внутреннюю Монголию, Северную Корею, Южный Сахалин, Курилы и, возможно, Хоккайдо (начиная с высадки в Румой).
События в Потсдаме
Лидеры основных союзных держав встретились на Потсдамской конференции с 16 июля по 2 августа 1945 года. Участниками были Советский Союз, Соединенное Королевство и Соединенные Штаты, представленные Сталиным, Уинстоном Черчиллем (позже Клементом Аттли) и Трумэном соответственно.
Переговоры
Хотя Потсдамская конференция была в основном связана с европейскими делами, война против Японии также была подробно обсуждена. Труман узнал об успешном испытании Троицы в начале конференции и поделился этой информацией с британской делегацией. Успешное испытание заставило американскую делегацию пересмотреть необходимость и мудрость советского участия, за которое США активно лоббировали на Тегеранской и Ялтинской конференциях. Соединенные Штаты поставили в приоритете сокращение войны и сокращение американских жертв. Советское вмешательство, похоже, сделало бы и то, и другое, но ценой возможности позволить Советам захватить территорию за пределами того, что было им обещано в Тегеране и Ялте, и вызвать послевоенное разделение Японии, подобное тому, что произошло в Германии. В разговоре со Сталиным, Трумэн решил дать советскому лидеру туманные намеки о существовании мощного нового оружия, не входя в подробности. Однако другие союзники не знали, что советская разведка проникла в Манхэттенский проект на ранних стадиях, поэтому Сталин уже знал о существовании атомной бомбы, но не был впечатлен ее потенциалом.
Японская реакция
27 июля японское правительство рассмотрело вопрос о том, как отреагировать на Декларацию. Четыре военных члена Большой Шестерки хотели отклонить его, но Того, действуя под ошибочным впечатлением, что советское правительство не имело предварительного знания о его содержании, убедил кабинет не делать этого, пока он не получит реакцию Москвы. Кабинет министров решил опубликовать декларацию без комментариев на данный момент. В телеграмме, посланник Японии в Швейцарии Шуничи Касе отметил, что "безусловная капитуляция" относится только к военным, а не к правительству или народу, и он умолял понять, что осторожный язык Потсдама, по-видимому, "вызывает много размышлений" со стороны правительств-подписантов - "они, кажется, старались сохранить нам лицо по различным вопросам". На следующий день японские газеты сообщили, что Декларация, текст которой был транслирован и брошен листовками в Японии, была отклонена. В попытке управлять общественным восприятием, премьер-министр Судзуки встретился с прессой и заявил: "Я считаю Совместную прокламацию повторением Декларации на Каирской конференции. Что касается правительства, то оно не придает ему никакого значения. Единственное, что нужно сделать, это убить его молчанием (мокусацу). Мы не остановимся ни на чем, кроме как наступать до самого горького конца, чтобы завершить войну. Главный секретарь кабинета министров Хисацуне Сакомидзу посоветовал Судзуки использовать выражение (黙殺). Его значение неоднозначно и может варьироваться от "отказаться от комментариев" до "игнорировать (замолчать)". То, что намеревался сделать Сузуки, было предметом споров. Позже Того заявил, что такое заявление нарушает решение кабинета не комментировать. 30 июля посол Сато написал, что Сталин, вероятно, разговаривал с Рузвельтом и Черчиллем о своих отношениях с Японией, и он написал: "Нет альтернативы, кроме немедленной безоговорочной капитуляции, если мы хотим предотвратить участие России в войне". 2 августа Того написал Сато: "не должно быть трудно для вас понять, что наше время для того, чтобы приступить к договоренностям о прекращении войны до того, как враг приземлится на японском материке, ограничено, с другой стороны, трудно принять решение о конкретных условиях мира здесь, дома, сразу".
I consider the Joint Proclamation a rehash of the Declaration at the Cairo Conference. As for the Government, it does not attach any important value to it at all. The only thing to do is just kill it with silence (mokusatsu). We will do nothing but press on to the bitter end to bring about a successful completion of the war. Chief Cabinet Secretary Hisatsune Sakomizu had advised Suzuki to use the expression (黙殺). Its meaning is ambiguous and can range from "refusing to comment on" to "ignoring (by keeping silence)". What was intended by Suzuki has been the subject of debate. Tōgō later said that the making of such a statement violated the cabinet's decision to withhold comment. On 30 July, Ambassador Satō wrote that Stalin was probably talking to Roosevelt and Churchill about his dealings with Japan, and he wrote: "There is no alternative but immediate unconditional surrender if we are to prevent Russia's participation in the war." On 2 August, Tōgō wrote to Satō: "it should not be difficult for you to realize that our time to proceed with arrangements of ending the war before the enemy lands on the Japanese mainland is limited, on the other hand it is difficult to decide on concrete peace conditions here at home all at once."
6 августа: Хиросима
6 августа в 8:15 утра по местному времени Enola Gay, Boeing B 29 Superfortress под управлением полковника Пола Тиббета, сбросил атомную бомбу (кодовое название Little Boy в США) на город Хиросима на юго-западе Хонсю. В течение дня в Токио поступали запутанные сообщения о том, что Хиросима стала мишенью воздушного удара, который сравнял город с землей "ослепительной вспышкой и сильным взрывом". Позже в тот же день они получили сообщение президента США Трумана, объявляющего о первом применении атомной бомбы и обещающего: "Мы теперь готовы более быстро и полностью уничтожить каждое производительное предприятие, которое японцы имеют над землей в любом городе". Мы уничтожим их доки, фабрики и коммуникации. Не будем ошибаться, мы полностью уничтожим способность Японии вести войну. Чтобы спасти японский народ от полного уничтожения, в Потсдаме был выдан ультиматум 26 июля. Их лидеры немедленно отвергли этот ультиматум. Если они не примут наши условия, они могут ожидать дождь разрушений с воздуха, подобного которому никогда не было на этой земле. Японская армия и флот имели свои собственные независимые программы атомной бомбы, и поэтому японцы понимали достаточно, чтобы знать, как очень трудно было бы это построить. Поэтому многие японцы, и в частности военные члены правительства, отказались верить, что Соединенные Штаты построили атомную бомбу, и японские военные приказали провести свои собственные независимые испытания, чтобы определить причину разрушения Хиросимы. Адмирал Соэму Тойода, начальник Генерального штаба ВМС, утверждал, что даже если бы Соединенные Штаты создали один, у них не могло бы быть много других. Американские стратеги, предвидев реакцию Тоёды, планировали сбросить вторую бомбу вскоре после первой, чтобы убедить японцев, что у США есть большой запас.
We are now prepared to obliterate more rapidly and completely every productive enterprise the Japanese have above ground in any city. We shall destroy their docks, their factories, and their communications. Let there be no mistake; we shall completely destroy Japan's power to make war. It was to spare the Japanese people from utter destruction that the ultimatum of July 26 was issued at Potsdam. Their leaders promptly rejected that ultimatum. If they do not now accept our terms they may expect a rain of ruin from the air, the like of which has never been seen on this earth
The Japanese Army and Navy had their own independent atomic bomb programs and therefore the Japanese understood enough to know how very difficult building it would be. Therefore, many Japanese and in particular the military members of the government refused to believe the United States had built an atomic bomb, and the Japanese military ordered their own independent tests to determine the cause of Hiroshima's destruction. Admiral Soemu Toyoda, the Chief of the Naval General Staff, argued that even if the United States had made one, they could not have many more. American strategists, having anticipated a reaction like Toyoda's, planned to drop a second bomb shortly after the first, to convince the Japanese that the U. S. had a large supply.
Обсуждение капитуляции
9 августа в 14:30 заседание кабинета министров состоялось в полном составе, и большую часть дня обсуждалось вопрос о капитуляции. Как и "Большая шестерка", кабинет министров разделился, и ни позиция Того, ни позиция Анами не получили большинства. Анами сказал другим министрам, что под пытками захваченный американский пилот истребителя P 51 Mustang, Маркус МакДилда, сказал своим следователям, что Соединенные Штаты обладают запасом 100 атомных бомб и что Токио и Киото будут уничтожены "в ближайшие несколько дней". В действительности, Соединенные Штаты не могли бы иметь третью бомбу, готовую к использованию, до 19 августа, и четвертую - в сентябре. Однако японское руководство не имело возможности узнать размер запасов Соединенных Штатов, и опасалось, что Соединенные Штаты могут иметь возможность не только опустошить отдельные города, но и уничтожить японский народ как расу и нацию. Действительно, Анами выразила желание, чтобы это произошло, а не сдаться, спросив, "не будет ли это удивительным, если вся эта нация будет уничтожена, как красивый цветок". Заседание кабинета министров завершилось в 17:30, без консенсуса. Вторая встреча, которая длилась с 18:00 до 22:00, также закончилась без консенсуса. После этой второй встречи Судзуки и Того встретились с императором, и Судзуки предложил импровизированную имперскую конференцию, которая началась незадолго до полуночи в ночь на 9-10 августа. Судзуки представил предложение Анами с четырьмя условиями как консенсусную позицию Верховного Совета. Другие члены Верховного совета выступили, как и Киитиро Хиранума, президент Тайного совета, который изложил неспособность Японии защитить себя, а также описал внутренние проблемы страны, такие как нехватка продовольствия. Кабинет министров обсудил, но опять не достиг консенсуса. Около 02:00 (10 августа) Судзуки наконец обратился к императору Хирохито, попросив его решить между двумя позициями. Позже участники вспомнили, что император заявил: "Согласно генералу Сумихисе Икеде и адмиралу Зенширо Хошине, председатель Тайного совета Хиранума затем обратился к императору и спросил его: "Ваше величество, вы также несете ответственность (секинь) за это поражение. Какие извинения вы собираетесь принести героическим духам имперского основателя вашего дома и ваших других имперских предков?" После ухода императора Судзуки подтолкнул кабинет министров принять волю императора, что и произошло. Рано утром 10 августа Министерство иностранных дел направило телеграммы союзникам (через Макса Грассли в Швейцарском министерстве иностранных дел), объявляя, что Япония примет Потсдамскую декларацию, но не примет никаких условий мира, которые "повреждали бы прерогативы" императора. Это фактически означало, что форма правления Японии не изменилась, а император Японии остался на позиции реальной власти.
According to General Sumihisa Ikeda and Admiral Zenshirō Hoshina, Privy Council President Hiranuma then turned to the Emperor and asked him: "Your majesty, you also bear responsibility (sekinin) for this defeat. What apology are you going to make to the heroic spirits of the imperial founder of your house and your other imperial ancestors?" Once the Emperor had left, Suzuki pushed the cabinet to accept the Emperor's will, which it did. Early that morning (10 August), the Foreign Ministry sent telegrams to the Allies (by way of Max Grässli at the Swiss Department of Foreign Affairs ) announcing that Japan would accept the Potsdam Declaration, but would not accept any peace conditions that would "prejudice the prerogatives" of the Emperor. That effectively meant no change in Japan's form of government—that the Emperor of Japan would remain a position of real power.
12 августа
Союзный ответ на принятие Японией Потсдамской декларации был написан Джеймсом Ф. Бернсом и одобрен британским, китайским и советским правительствами, хотя Советы согласились только неохотно. Союзники направили свой ответ (через швейцарское министерство иностранных дел) 12 августа. О статусе императора в нем говорилось: Президент Трумэн дал указание, что без президентских приказов не будет сбрасываться на Японию никакое дальнейшее атомное оружие, но разрешил военные операции (включая бомбардировки Б-29) продолжаться до тех пор, пока не будет получено официальное сообщение о капитуляции Японии. Однако корреспонденты новостей неправильно истолковали комментарий генерала Карла Спаца, командующего стратегическими воздушными силами США в Тихом океане, о том, что B-29 не летали 11 августа (из-за плохой погоды), как заявление о том, что прекращение огня действует. Чтобы не создать впечатление у японцев, что союзники отказались от мирных усилий и возобновили бомбардировки, Трумэн приказал прекратить все дальнейшие бомбардировки. Японский кабинет министров рассмотрел ответ союзников, и Судзуки утверждал, что они должны отклонить его и настаивать на явной гарантии имперской системы. Анами вернулся к своей позиции, что не будет оккупации Японии. После этого Того сказал Судзуки, что нет надежды на получение лучших условий, а Кидо передал императору волю, чтобы Япония капитулировала. На встрече с императором Йонаи выразил обеспокоенность растущими гражданскими беспорядками: в тот день Хирохито сообщил императорской семье о своем решении сдаться. Один из его дядей, принц Асака, спросил, будет ли война продолжаться, если не удастся сохранить кокутай (имперский суверенитет). Император просто ответил "конечно".
President Truman issued instructions that no further atomic weapons were to be dropped on Japan without presidential orders, but allowed military operations (including the B 29 firebombings) to continue until official word of Japanese surrender was received. However, news correspondents incorrectly interpreted a comment by General Carl Spaatz, commander of the U. S. Strategic Air Forces in the Pacific, that the B 29s were not flying on 11 August (because of bad weather) as a statement that a ceasefire was in effect. To avoid giving the Japanese the impression that the Allies had abandoned peace efforts and resumed bombing, Truman then ordered a halt to all further bombings. The Japanese cabinet considered the Allied response, and Suzuki argued that they must reject it and insist on an explicit guarantee for the imperial system. Anami returned to his position that there be no occupation of Japan. Afterward, Tōgō told Suzuki that there was no hope of getting better terms, and Kido conveyed the Emperor's will that Japan surrender. In a meeting with the Emperor, Yonai spoke of his concerns about growing civil unrest:
That day, Hirohito informed the imperial family of his decision to surrender. One of his uncles, Prince Asaka, then asked whether the war would be continued if the kokutai (imperial sovereignty) could not be preserved. The Emperor simply replied "of course."
13-14 августа
По предложению американских экспертов по психологическим операциям, B-29 13 августа сбрасывали листовки над Японией, описывая японское предложение о капитуляции и ответ союзников. Эти листовки, некоторые из которых упали на Императорский дворец, когда император и его советники встречались, оказали глубокое влияние на процесс принятия японских решений. Стало ясно, что полное и полное принятие условий союзников, даже если это означало распад японского правительства, как оно тогда существовало, было единственным возможным способом обеспечить мир. B-29 из 315-го бомбардировочного крыла пролетели 3800 миль (6115 км), чтобы уничтожить нефтеперерабатывающий завод Nippon Oil Company в Цучизаки на северной оконечности Хонсю. Это был последний действующий нефтеперерабатывающий завод на Японских островах, и он производил 67% их нефти. Нападения продолжались вплоть до объявления о капитуляции Японии, и даже некоторое время после этого. Трумэн приказал прекратить атомные бомбардировки 10 августа, получив новость, что другая бомба будет готова к использованию против Японии примерно через неделю. Он сказал своему кабинету, что не может выносить мысли об убийстве "всех этих детей". как некоторые из его военных начальников выступали. Когда 14 августа наступило, Судзуки, Кидо и император поняли, что день закончится либо принятием американских условий, либо военным переворотом. Император встретился с высшими офицерами армии и флота. Несколько из них высказались за продолжение боя, но фельдмаршал Шунроку Хата отказался. Как командующий Второй генеральной армией, штаб-квартира которой находилась в Хиросиме, Хата командовал всеми войсками, защищавшими южную Японию - войсками, готовящимися к "решающей битве". Хата сказал, что не уверен в победе над вторжением и не оспаривал решение императора. Император попросил своих военачальников сотрудничать с ним в прекращении войны. Кабинет немедленно собрался и единогласно ратифицировал пожелания императора. Они также решили уничтожить огромное количество материалов, относящихся к военным преступлениям и ответственности высших руководителей страны за войну. Сразу после конференции Министерство иностранных дел передало приказы своим посольствам в Швейцарии и Швеции принять условия капитуляции союзников. Эти приказы были получены в Вашингтоне в 02:49, 14 августа. Текст Императорского рескрипта о капитуляции был завершен к 19:00 14 августа, переписан официальным придворным каллиграфом и доставлен в кабинет для их подписей. Около 23:00, император, с помощью группы звукозаписи NHK, записал на граммофон, как он читает это. Запись была передана дворянскому камердинеру Ёсихиро Токугава, который спрятал ее в шкафчике в кабинете секретаря императрицы Коджуна.
Попытка государственного переворота (12-15 августа)
Поздно ночью 12 августа к министру армии Анами подошла группа офицеров, состоящая из майора Кенджи Хатанака, полковника Окикацу Арао и подполковников Масатака Иды, Инаба Масао и Масахико Такешита, из которых Масахико также был зятем Анами. Арао, который был начальником отдела военных дел, попросил Анами сделать все возможное, чтобы предотвратить принятие Потсдамской декларации. Anami отказался указать, будет ли он помогать в противодействии возможному решению о капитуляции. В то время как заговорщики считали, что поддержка Анами необходима для их успеха, они решили, что у них нет другого выбора, кроме как продолжать планировать и в конечном итоге попытаться совершить государственный переворот сами. Хатанака провел большую часть 13 августа и утро 14 августа, собирая союзников, ища поддержку у высших чинов в министерстве и завершая свои планы. В ночь с 13 на 14 августа имперская конференция привела к решению правительства безоговорочно сдаться. Вскоре после завершения конференции группа высокопоставленных офицеров армии, включая Анами, собралась в соседней комнате. Присутствующие были обеспокоены возможностью переворота, чтобы предотвратить капитуляцию. Во время этой встречи генерал Торасиро Кавабе, заместитель начальника Генерального штаба армии, предложил, чтобы присутствующие старшие офицеры подписали соглашение о выполнении приказа императора о капитуляции. "Армия будет действовать в соответствии с имперским решением до последнего". В конечном итоге соглашение было подписано каждым из самых важных присутствующих офицеров, включая министра войны Анами, начальника Генерального штаба армии Умедзу, командующего 1-й генеральной армии фельдмаршала Хадзиме Сугиямы, командующего 2-й генеральной армии фельдмаршала Шуноку Хата и генерального инспектора военной подготовки Кенджи Дойхара. Когда Умедзу выразил обеспокоенность по поводу того, что воздушные подразделения вызывают проблемы, вице-министр войны Тадайчи Вакамацу привёз соглашение в соседний штаб-квартиру Военно-воздушной генеральной армии, где Масакадзу Кавабе, который был также и Торасиро, также подписал. Документ будет служить серьезным препятствием для любой попытки подстрекать к перевороту в Токио. Около 21:30 14 августа заговорщики во главе с Хатанакой приступили к реализации своего плана. Второй полк Первой императорской гвардии вошел в дворец, удвоив численность уже размещенного там батальона, предположительно, чтобы обеспечить дополнительную защиту от мятежа Хатанаки. Но Хатанака вместе с подполковником Джиро Шиизаки убедил командира 2-го полка Первой императорской гвардии, полковника Тойожиро Хага, в их деле, сказав ему (ложным образом), что генералы Анами и Умедзу, а также командиры Восточной окружной армии и дивизий императорской гвардии участвовали в этом плане. Хатанака также пошел в офис Шизуичи Танаки, командира Восточного региона армии, чтобы попытаться убедить его присоединиться к перевороту. Танака отказался и приказал Хатанаке вернуться домой. Хатанака проигнорировал приказ. Дворцовая полиция была разоружена и все входы заблокированы. Поиски были затруднены отключением света в ответ на бомбардировки союзников, а также архаичной организацией и расположением Императорского министерства. Многие названия комнат были непризнаваемы для повстанцев. Повстанцы нашли камергера Токугава Ёсихиро. Хотя Хатанака угрожал выпотрошить его самурайским мечом, Токугава солгал и сказал им, что не знает, где находятся записи или люди. Примерно в то же время другая группа повстанцев Хатанаки во главе с капитаном Такео Сасаки отправилась в офис премьер-министра Сузуки, намереваясь убить его. Когда они обнаружили, что он пуст, они обстреляли офис пулемётом и подожгли здание, а затем ушли к нему домой. Хисацуне Сакомидзу, главный секретарь кабинета Судзуки, предупредил Судзуки, и он сбежал за несколько минут до прибытия предполагаемых убийц. После поджога дома Судзуки они отправились в поместье Киитиро Хиранумы, чтобы убить его. Хиранума сбежал через боковые ворота, и повстанцы сожгли его дом. Весь август Сузуки провел под охраной полиции, каждую ночь просыпаясь в другой постели. Около 03:00, Хатанака был проинформирован подполковником Масатака Идой, что Восточная окружная армия направляется во дворец, чтобы остановить его, и что он должен сдаться. Увидев, что его план рушится вокруг него, Хатанака умолял Тацухико Такасиму, начальн...
17 августа 1945 года, речь о капитуляции японской армии
Через два дня после передачи речи императора Хирохито о капитуляции гражданскому населению он произнес более короткую речь "Офицерам и солдатам имперских войск". Он сказал: "Прошло три года и восемь месяцев с тех пор, как мы объявили войну Соединенным Штатам и Британии. За это время наши любимые солдаты и военно-морские силы, пожертвовав своими жизнями, отважно сражались, и за это мы глубоко благодарны. Теперь, когда Советский Союз вступил в войну против нас, продолжение войны в нынешних внутренних и внешних условиях будет лишь увеличивать ненужное разрушение войны, в конечном итоге, до точки, угрожающей самой основе существования Империи. Имея это в виду, и хотя боевой дух Императорской армии и флота как никогда высок, с целью поддержания и защиты нашей благородной национальной политики мы собираемся заключить мир с Соединенными Штатами, Великобританией, Советским Союзом и Чунцин. Мы надеемся, что вы, офицеры и солдаты имперских войск, будете выполнять наши намерения и вынесёте невыносимое, и оставите вечный фундамент нации.
Оккупация и церемония капитуляции
Новость о принятии Японией условий капитуляции была объявлена американской общественности по радио в 19 часов 14 августа, что вызвало массовые празднования окончания войны. Фотография, День победы на Таймс-сквер, американского моряка, целующего женщину в Нью-Йорке, и новостной фильм Танцующего человека в Сиднее стали воплощением немедленных праздников. 14 и 15 августа во многих странах союзников отмечается День Победы над Японией. Внезапная капитуляция Японии после неожиданного применения атомного оружия удивила большинство правительств за пределами США и Великобритании. Советский Союз имел намерения оккупировать Хоккайдо. Однако, в отличие от советской оккупации восточной Германии и Северной Кореи, эти планы были сорваны оппозицией президента Трумэна. Японские официальные лица отправились в Манилу 19 августа, чтобы встретиться с Верховным главнокомандующим союзными державами Дугласом МакАртуром и быть проинформированными о его планах по оккупации. 28 августа 150 американских военнослужащих прилетели в Ацуги, префектура Канагава, и началась оккупация Японии. За ними последовал "Миссури", сопровождавшие его корабли высадили 4-й морской пехотинец на южном побережье Канагавы. 11-я воздушно-десантная дивизия была переброшена с Окинавы на аэродром Ацуги, в 48 км от Токио. За ним последовали другие союзники. МакАртур прибыл в Токио 30 августа и сразу же издал несколько законов: ни один союзный персонал не должен был нападать на японцев. Ни один союзник не должен был есть скудную японскую еду. Поднятие флага Хиномару или "Восходящего Солнца" было строго ограничено. Формальная капитуляция произошла 2 сентября 1945 года около 9 утра по токийскому времени, когда японские представители подписали японский документ о капитуляции в Токийском заливе на борту USS Missouri, в сопровождении около 250 других союзных судов, включая британские и австралийские военно-морские суда и голландское госпитальное судно. Церемония капитуляции была тщательно спланирована, подробно описывая позиции всех армейских, военно-морских и союзнических представителей. Церемония была снята на цвет Джорджем Ф. Коско, но кадры были опубликованы публично только в 2010 году. Каждый из подписантов сидел за обычным столом, покрытым зеленым мелом, и подписал два безусловных документа о капитуляции - кожаную версию для союзников и версию с холстом для японцев. Министр иностранных дел Мамору Шигемицу подписал от имени японского правительства, а затем униформенный генерал Йосиджиро Умедзу, начальник Императорского Генерального штаба. МакАртур подписал от имени союзников, а затем флот адмирал Честер В. Нимиц как представитель США. Представители восьми других стран союзников во главе с китайским представителем генералом Сюй Ёнчаном последовали за Нимицем. Другими известными подписавшимися являются адмирал Брюс Фрейзер от Великобритании и генерал армии Филипп Леклерк де Гаутэклок от Франции. В тот день на Миссури был тот же американский флаг, который был поднят в 1853 году на Поухатане коммодором Мэтью К. Перри в первой из двух его экспедиций в Японию. Экспедиции Перри привели к заключению Конвенции Канагава, которая заставила японцев открыть страну для американской торговли. Во время церемонии американские авианосцы и самолеты патрулировали морское побережье, поскольку были опасения нападения камикадзе японскими пилотами; такого нападения не произошло. Церемония завершилась пролётом более 800 военных самолетов США, как с авианосцев, так и с 462 наземных Суперкрепостей B 29. В дополнение к 14 и 15 августа, 2 сентября 1945 года также известен как День победы над Германией. Президент Трумэн объявил 2 сентября Днем победы над Германией, но отметил, что "это еще не день для официального провозглашения окончания войны, ни прекращения военных действий". В Японии 15 августа часто называют Shūsen kinenbi , что буквально означает "день памяти о конце войны", но официальное название дня (который не является национальным праздником) - Senbotsusha o tsuitō shi heiwa o kinen suru hi (День траура по погибшим в войне и молитвы о мире).
Дальнейшие капитуляции и сопротивление
Почти одновременная церемония капитуляции состоялась 2 сентября на борту Портленда на атолле Трук, где вице-адмирал Джордж Д. Мюррей принял капитуляцию Каролинских островов от высокопоставленных японских военных и гражданских чиновников. Многие другие церемонии капитуляции проходили по всему остальному японскому владению в Тихом океане. Японские войска в Юго-Восточной Азии сдались 2 сентября 1945 года в Пенанге, 10 сентября в Лабуане, 11 сентября в Королевстве Саравак и 12 сентября в Сингапуре. 25 октября Гоминьдан взял на себя управление Тайванем. Только в 1947 году все заключенные, удерживаемые Америкой и Британией, были возвращены на родину. В апреле 1949 года в Китае все еще находилось более 60 000 японских заключенных. Некоторые, такие как Шозо Томинага, не были репатриированы до конца 1950-х годов. После капитуляции Японии более 5,4 миллиона японских солдат и 1,8 миллиона японских моряков были взяты в плен союзниками. Ущерб, нанесенный инфраструктуре Японии, в сочетании с сильным голодом в 1946 году, еще больше осложнил усилия союзников по обеспечению пищей японских военнопленных и гражданских лиц. Военное состояние между большинством союзников и Японией официально закончилось, когда 28 апреля 1952 года вступил в силу Сан-Францискоский договор. В тот же день Япония официально заключила мир с Китайской Республикой, подписав Тайбэйский договор. Япония и Советский Союз официально заключили мир четыре года спустя с советско-японской совместной декларацией 1956 года. Японские удерживающие позиции, особенно на небольших островах Тихого океана, отказались сдаться вообще (полагая, что декларация является пропагандой или рассматривая капитуляцию против их кода). Некоторые, возможно, никогда не слышали о ней. Теруо Накамура, последний известный удерживающийся, вышел из своего скрытого отступления в ныне независимой Индонезии в декабре 1974 года, в то время как два других японских солдата, которые присоединились к коммунистическим партизанам в конце войны, сражались в южном Таиланде до 1990 года. Согласно одному из сообщений, они воевали до 1991 года.