Введение

1965 фильм Орсона Уэллса

"Звоны в полночь" (англ. Chimes at Midnight, выпущенный в большинстве стран Европы как "Falstaff") – комедийная драма 1966 года, написанная, поставленная и исполненная Орсоном Уэллсом. В центре сюжета – неоднократно появляющийся в произведениях Уильяма Шекспира персонаж сэр Джон Фальстаф и его отношения с принцем Галом, которому предстоит выбрать между верностью своему отцу, королю Генриху IV, и Фальстафом. Этот англоязычный фильм стал международным совместным производством Испании и Франции.

Сюжет

Сэр Джон Фальстафф и судья Шеллоу идут по снегу, затем направляются к теплому очагу в доме судьи Шеллоу в Глостершире, где они предаются воспоминаниям. Король Англии Генрих IV сменил Ричарда II, которого он лишил жизни. Истинный наследник Ричарда II, Эдмунд Мортимер, находится в плену в Уэльсе, и кузены Мортимера (Перси) – Нортумберленд, Ворстер и сын Нортумберленда Генри Перси, известный как «Хотспур», требуют, чтобы Генрих освободил Мортимера. Король отказывает, и Перси начинают строить заговор с целью свержения Генриха. К большому огорчению Генриха, его сын, принц Хэл, проводит большую часть времени в таверне «Голова кабана», предаваясь выпивке и разгулу с проститутками, ворами и другими преступниками под патриархальной опекой Фальстаффа. Фальстафф настаивает, что он и Хэл должны считать себя джентльменами, но Хэл предупреждает Фальстаффа, что однажды он отвергнет и этот образ жизни, и самого Фальстаффа. На следующее утро Хэл, Фальстафф, Бардольф, Пето и Пойнс переодеваются в Гадшилле, готовясь ограбить группу паломников. После того, как Фальстафф, Бардольф и Пето грабят паломников, Хэл и Пойнс, также в маскировке, нападают на них и отбирают добычу в качестве шутки. Вернувшись в таверну «Голова кабана», Фальстафф начинает с все большим преувеличением рассказывать Хэлу и Пойнсу о том, как у него украли деньги. Хэл и Пойнс разоблачают нестыковки в его рассказе, пока не раскрывают свою шутку перед всей компанией. В честь возвращенной добычи Фальстафф и Хэл по очереди пародируют Генриха, надевая на голову кастрюлю вместо короны и подражая его голосу. Фальстафф в роли Генриха отчитывает Хала за компанию, которую он выбирает, но называет сэра Джона Фальстаффа своим единственным добродетельным другом. Хэл в роли Генриха называет Фальстаффа «соблазнителем молодежи». Хэл навещает короля в замке, и Генрих отчитывает его за преступный и аморальный образ жизни. Генрих предупреждает Хала о растущей армии Хотспура и угрозе, которую она представляет для его короны. Хэл страстно клянется своему не впечатленному отцу, что будет защищать Генриха и восстановить его доброе имя. Королевская армия, в которой участвует и Фальстафф, марширует по улицам и отправляется на войну. Перед битвой Генрих встречается с Ворчестером и предлагает помиловать всех сторонников Хотспура, если они немедленно сдадутся. Хэл клянется лично убить Хотспура. Ворчестер возвращается в свой лагерь и лжет Хотспуру, утверждая, что Генрих намерен казнить всех предателей. Две армии сходятся в битве при Шрусбери, но Фальстафф большую часть сражения прячется в кустах. После долгой и кровопролитной битвы королевские войска одерживают победу, после чего Хотспур и Хэл встречаются наедине и вступают в поединок; Фальстафф наблюдает, как Хэл убивает Хотспура. Генрих приговаривает Ворчестера к смерти и берет его людей в плен. Фальстафф приносит тело Хотспура Генриху, утверждая, что убил его сам; Генрих не верит Фальстаффу, вместо этого неодобрительно глядя на Хала и его сомнительное окружение. Рассказчик поясняет, что к 1408 году все враги Генриха IV были уничтожены, но здоровье Генриха начинает ухудшаться. В замке Генрих приходит в ярость, узнав, что Хэл снова проводит время с Фальстаффом, и теряет сознание. Хэл посещает замок и обнаруживает, что Генрих болен сильнее, чем он предполагал. Хэл клянется Генриху стать хорошим и благородным королем. Генрих наконец-то обретает веру в Хала и дает ему советы о том, как править. Генрих умирает, и Хэл объявляет своим людям, что теперь он король Генрих V. Фальстафф, Шеллоу и Сайленс сидят у теплого очага, продолжая сцену из начала фильма. Они узнают о смерти Генриха IV и о том, что коронация Хала состоится этим утром. Фальстафф приходит в восторг и немедленно отправляется в замок, надеясь стать великим и влиятельным дворянином при короле Генрихе V. На коронации Фальстафф не может сдержать своего волнения и прерывает церемонию, объявляя о своем присутствии Халу. Хэл отворачивается от Фальстаффа и заявляет, что покончил со своим прежним образом жизни. Когда Фальстафф поднимает глаза на Хала, испытывая смесь гордости и отчаяния, новый король изгоняет его. Коронация продолжается в замке, а Фальстафф уходит, уверенный, что его позовут вечером. Той ночью Фальстафф умирает в таверне «Голова кабана», и его друзья оплакивают его, говоря, что он умер от разбитого сердца. Хэл стал хорошим и благородным королем.

Оригинальные постановки

Вдохновение Уэллса для фильма "Чаймс в полночь" возникло в 1930 году, когда он был учеником школы Тодда для мальчиков в Вудстоке, штат Иллинойс. Уэллс попытался поставить трех с половиной часовую постановку, объединяющую несколько исторических пьес Шекспира под названием "Зима нашего недовольства", где он играл Ричарда III. Администрация школы вынудила его сократить постановку. "Чаймс в полночь" берет свое начало в 1939 году как театральная пьеса под названием "Пять королей", которую Уэллс написал и частично поставил. Это была амбициозная адаптация нескольких пьес Шекспира, повествующая о Ричарде II, Генрихе IV, Генрихе V, Генрихе VI и Ричарде III. В ее основе лежат пьесы "Ричард II", "Генрих IV, часть 1", "Генрих IV, часть 2", "Генрих V", "Весёлые жёны Виндзора", "Генрих VI, часть 1", "Генрих VI, часть 2", "Генрих VI, часть 3" и "Ричард III", которые иногда объединяют под названием "цикл Войны роз". Сочетание пьес "Генрих IV, часть 1", "Генрих IV, часть 2" и "Генрих V" часто называют "Генриадой".

Пять королей (1939)

"Пять королей" был анонсирован как часть второго сезона недавно возрожденного театра Меркурия в 1938 году. Джон Хаусман обеспечил партнерство с престижной Гильдией театра для постановки пьесы, с первоначальным туром по городам Балтимор, Бостон, Вашингтон (округ Колумбия) и Филадельфия, перед дебютом на Бродвее. Уэллс планировал ставить только первую часть пьесы, основу которой составляли "Генрих IV, части 1 и 2" и "Генрих V", одновременно репетируя вторую часть и, наконец, представляя полную постановку на Бродвее. Хаусман заявил, что целью пьесы было "сочетать непосредственность елизаветинского театра со всеми возможностями и техниками современного театра". В состав труппы вошли Уэллс в роли Фалстаффа, Берджесс Мередит в роли принца Гала, Джон Эмери в роли Хотспера, Моррис Анкрум в роли Генриха IV и Роберт Спиэйт в роли Рассказчика. Музыку к пьесе написал Аарон Копленд. Уэллс заказал создание сложной вращающейся декорации, но она не была завершена в течение пяти недель, отведенных на репетиции. Уэллс избегал посещения репетиций и завершения окончательного сценария, предпочитая проводить время за выпивкой и общением со своим партнером по сцене, Берджессом Мередитом, в результате чего репетировались лишь отдельные сцены или фрагменты пьесы. Выступление в Балтиморе было отменено, а на первой генеральной репетиции в Бостоне обнаружилось, что пьеса длится более пяти с половиной часов и состоит из 46 сцен. Уэллс вырезал 14 сцен и сократил другие, что привело к сбою во встроенном таймере вращающейся сцены. Премьера "Пять королей, часть 1" состоялась 27 февраля 1939 года в Бостонском театре "Колониал" и провалилась. Критики либо обрушились с резкой критикой, либо пытались оправдать постановку, и лишь батальные сцены получили похвалу. К концу бостонских показов Гильдия театра была близка к отказу от проекта и отменила представление в Вашингтоне. Затем Уэллс сократил спектакль до трех с половиной часов. Пьеса была закрыта после нескольких представлений в Филадельфии, и Гильдия театра расторгла контракт с Театром Меркурия. На фотографиях репетиций пьесы заметно сходство с фильмом "Чаймс в полночь", включая декорации таверны "Кабанья голова" и расстановку актеров в сцене "Чаймс в полночь" с Фалстаффом, Шало и Молчанием.

"Звоны в полночь" (1960)

Веллс вернулся к проекту в 1960 году, с выступлениями в Белфасте и Дублине. Эта версия, теперь переименованная в «Chimes at Midnight», была спродюсирована старым другом Уэллса Хилтоном Эдвардсом через его дублинскую компанию Gate Theatre. В актерский состав вошли Уэллс в роли Фальстафа, Кит Бакстер в роли принца Гала, Хилтон Эдвардс в роли рассказчика, Реджинальд Джарман в роли Генриха IV и Алексис Каннер в роли Хотспера. В какой-то момент Уэллс и Эдвардс хотели, чтобы Мишеал Мак-Лиаммор заменил Джармана в роли Генриха IV, но Мак-Лиаммор согласился только на роль принца Гала. Хилтон Эдвардс был официально признан режиссером, но Уэллс обычно признается фактическим режиссером и часто был режиссером на протяжении репетиций. Предполагаемый биологический сын Уэллса Майкл Линдси Хогг также работал над пьесой в качестве актера и личного помощника Эдвардса. Мнение Уэллса о Фальстафе усилилось с тех пор, как он впервые сыграл эту роль, и его новая версия пьесы сосредоточилась больше на отношениях между Фальстаффом и принцем Галом, чем на исторической истории поражения Хотспера. Большинство сцен из «Генриха V», использованных в первой версии, были удалены. Уэллс намеревался сыграть пьесу в Белфасте, Дублине и Лондоне, прежде чем снимать ее в Югославии. Репетиции начались на площади Рассела в Лондоне с прочтения ролей. После недели репетиций Уэллс ушел, чтобы обеспечить дополнительное финансирование, а Эдвардс руководил репетициями, работая над мизансценами и освещением. Уэллс вернулся за неделю до премьеры, не выучив ни одной строки. У актеров была техническая репетиция в ночь перед открытием, которая продолжалась до 8 утра следующего дня. У них никогда не было генеральной репетиции или даже прогона, и они никогда не видели Уэллса без книги или в костюме. После премьеры в Большом оперном театре в Белфасте 13 февраля 1960 года и получения хорошего отзыва от корреспондента Variety, спектакль переехал в театр Gaiety в Дублине. В течение двух вечеров Орсон показывал одноактное шоу, начиная с чтения произведений Дж. М. Синге, «Рыцари моря», «Моби Дика» и Исака Динесена. Вторая половина представляла собой телевизионное шоу с вопросами от зрителей. Позже выяснилось, что телекамеры были фальшивыми, чтобы привлечь публику. Уэллс продолжал вносить коррективы в пьесу на протяжении всего короткого периода ее существования и в какой-то момент переместил речь госпожи Куикли о смерти Фальстаффа в самое начало пьесы. В конце марта 1960 года Уэллс отказался от всего проекта, когда его друг Лоуренс Оливье предложил ему возможность поставить пьесу Эжена Ионеско «Носорог» в лондонском Вест-Энде. По словам Кита Бакстера, Уэллс закончил показ пьесы, потому что ему стало скучно, и в какой-то момент сказал Бакстеру: «Это всего лишь репетиция для фильма, Кит, и я никогда его не сниму, если ты тоже не сыграешь в нем Гала». Пять лет спустя Бакстер и младшая дочь Уэллса, Беатрис Уэллс, игравшая пажа Фальстаффа, были единственными актерами из пьесы, которые появились в фильме. «Chimes at Midnight» стал последним появлением Уэллса на театральной сцене. К концу декабря у Уэллса закончились деньги, и фильм был приостановлен, пока он искал дополнительное финансирование. Однако во время перерыва были сняты некоторые небольшие сцены. Уэллс позже сказал, что отклонил предложения о финансировании, которые были обусловлены съемками в цвете. В конечном итоге Уэллс получил финансирование от Гарри Салтцмана, и производство официально возобновилось в конце февраля, с большинством более длинных монологов Кита Бакстера и сценой коронации в Мадриде. С марта по апрель Уэллс закончил фильм с помощью дополнительных кадров, крупных планов, финальной сцены отказа и большинства речей Фальстаффа. По словам Кита Бакстера, Уэллс страдал сценическим волнением и откладывал все свои сцены до самого конца съемок, за исключением сцен с участием других актеров. Уэллс стеснялся снимать свою любовную сцену с Моро и использовал дублера, когда это было возможно. Другие места съемок включали замок Калатаназор, Пуэрта-де-Сан-Винсенте, Сорийский собор и город Авила. Уэллс был суров со своей съемочной группой, и, по словам актера Эндрю Фолдса, «он говорил с ними на пяти разных языках и был довольно оскорбительным, очень требовательным. Полагаю, он понял, что если издеваться над актерами, то от них не получишь лучшего, а вот с техниками – пожалуйста, они должны были делать то, что им говорят, и быстро». Сцена, изображающая убийство короля Ричарда II, изначально предназначавшаяся для открытия фильма, была вырезана.

Послепродакшн

Кит Бакстер сказал, что саундтрек фильма был перезаписан спустя несколько месяцев после завершения съемок, и что актеры Фернандо Рей и Марина Влади были дублированы другими актерами из-за их сильных акцентов. Бакстер также заявил, что он, Уэллс и Майкл Алдридж записали голоса для нескольких персонажей на этапе постпродакшна. Речь госпожи Куикли после смерти Фальстаффа, прерванная слышимым гулом электрогенератора, использовала оригинальную версию саундтрека, поскольку Уэллсу настолько понравилось исполнение Маргарет Резерфорд, что он решил ее оставить. Музыку написал Анжело Франческо Лаваннино, который ранее работал с Уэллсом над фильмом "Отелло"; она примечательна активным использованием подлинных средневековых монофонических танцевальных мелодий (и некоторых более поздних образцов "ранней музыки", таких как несколько елизаветинских пьес для консортов Энтони Холборна) – в то время это было редкостью. Музыка была записана в итальянской студии, которая выплатила Лаваннино гонорар за его работу над фильмом в обмен на права на музыку, а затем выпустила альбом с саундтреком в Италии и Великобритании. Во время монтажа Уэллс показал черновой вариант руководителю Каннского кинофестиваля, который сразу же захотел включить фильм в программу фестиваля, и Уэллсу пришлось завершить монтаж быстрее, чем он планировал.

Киносъемка

Уэллс изначально хотел, чтобы вся картина была снята в высококонтрастной манере, напоминающей средневековые гравюры; эта техника использована только в начальной заставке. Самая известная сцена фильма – битва при Шрусбери; в распоряжении Уэллса было всего около 180 массовщиков, и он применил монтажные приемы, чтобы создать впечатление огромных армий. Все сцены битвы были сняты длинными планами, но затем разрезаны на фрагменты для достижения желаемого эффекта. На съемки ушло десять дней, а на монтаж шестиминутного эпизода – шесть недель. При съемке этой сцены Уэллс часто использовал ручную камеру, широкоугольные объективы, замедленную и ускоренную съемку, статичные кадры, быстрые панорамирования и постоянное стремительное движение персонажей, чтобы создать динамичную и хаотичную атмосферу. Андрегг отметил, что "в конечном итоге обе армии превратились в одну огромную, неуклюжую, распадающуюся военную машину, гротескного робота, источник энергии которого медленно иссякает и, наконец, полностью останавливается. Словесная риторика – сам язык – кажется, в данный момент и неуместной, и оскорбительной". Сцену битвы при Шрусбери кинокритики часто называют антивоенным высказыванием и сравнивают с такими современными фильмами, как «Доктор Стрейнджлав» и «Каллоден». Шекспировед Дэниел Селтцер утверждал, что "социальная осознанность фильма столь же остра, как у Шекспира, и тематически актуальна в шекспировском контексте; кадры самой битвы при Шрусбери – одни из самых выдающихся, правдивых и отвратительных сцен войны, когда-либо снятых и смонтированных для кино". Исследователь творчества Уэллса Джеймс Наремор отметил, что "скрытый эротизм рыцарского кодекса предстает во всей своей жестокой извращенности". Тони Говард писал, что Уэллс использовал исторические пьесы Шекспира, "чтобы разоблачить современное политическое лицемерие и милитаризм".

Звук

Из-за бюджетных ограничений звук был плохо записан как на съемочной площадке, так и на этапе постпродакшна. Андрегг отмечал, что это, в сочетании с быстрыми движениями камеры и монтажом Уэллса, затрудняет понимание шекспировских диалогов. Многие сцены сняты длинными планами или со спины к персонажам, вероятно, из практических соображений, когда актеры отсутствовали, что создавало дополнительные проблемы со звуком. "По сути, – пишет Андрегг, – Уэллс создает постоянное напряжение между тем, что мы видим, и тем, что слышим, напряжение, которое указывает на неоднозначность языка в его связи с действием". Во время сцены битвы при Шрусбери Уэллс использовал сложный многослойный звуковой ряд, включавший звуки лязга мечей и доспехов, стоны и крики солдат, хруст костей, шлепанье сапог по грязи и музыкальное сопровождение фильма, чтобы усилить хаос происходящего.

Интерпретация Шекспира

Адаптация Уэллса пяти пьес Шекспира не была хронологической записью оригинальных текстов. Шекспировед Кеннет Ротвелл утверждал, что Уэллс "не ограничивается простой переделкой шекспировских сцен; он радикально перерабатывает, транспонирует, пересматривает и удаляет, фактически реконструирует их". Эти изменения включали в себя перенос строк диалога из одной пьесы в сцены из другой. Конкретные изменения включают сцену в конце фильма, где Хэл прощает заключенного, подстрекателя, перед своим походом во Францию; Уэллс незначительно изменил эту сцену из "Генриха V", акта 2, сцены 2. В фильме утверждается, что этот человек – Фальстафф, и что он прощает его за беспорядки, устроенные Фальстаффом во время коронации Хэла. Хотя и помилованный заключенный, и Фальстафф, как сообщается, пьют вино, Шекспир не подразумевает, что помилованный – это Фальстафф. В фильмах "Часы в полночь" и "Генрих V" эта сцена следует за смертью Фальстаффа. В фильме нет настоящих монологов, поскольку персонажи никогда не остаются одни и не обращаются напрямую к зрителям во время своих речей. Генрих IV обычно показан стоящим или сидящим, почти бездействующим – по словам Андрегга, это создает впечатление, что он говорит только с самим собой, даже в присутствии других. Гилгуд был известен своей классической интерпретацией Шекспира, и его игра состоит почти исключительно из слов, которые оказываются бессильны против повстанцев Нортумберленда или буйного поведения Хала. На протяжении всего фильма Фальстафф, Хэл и Хотспур подражают Гилгуду, пародируя слова Генриха IV.

Критический отклик

Премьера фильма «Chimes at Midnight» состоялась с положительным приемом зрителей на Каннском кинофестивале 1966 года. Однако после негативной предварительной рецензии критика New York Times Босли Кроутера, американский дистрибьютор Гарри Солтцман решил ограничиться минимальной рекламой и скромным прокатом при выпуске фильма в США в следующем году. Первоначальные критические отзывы были преимущественно отрицательными; фильм не считался одним из лучших творений Уэллса до многих лет спустя. Кроутер раскритиковал некачественную звуковую дорожку и назвал фильм «сбивающим с толку набором сцен и персонажей, призванным обеспечить широкую известность Джеку Фальстаффу». Он отметил, что игра Уэллса была «разгульным, неуклюжим Санта-Клаусом с угла улицы». Пенелопа Хьюстон назвала фильм «картиной, которая словно отворачивается от гениальности». В рецензии журнала Time также критиковали Уэллса, утверждая, что «[он], вероятно, первый актер в истории театра, который выглядит слишком полным для своей роли, и берет управление сценой скорее благодаря пластике, чем речи», но при этом он «никогда не бывает полностью плох». Джудит Крист похвалила фильм как «лаконичный, простой, сосредоточенный на слове и актерской игре, напоминающий о сути пьесы». Полин Кэл также раскритиковала плохой звук, но в целом дала положительный отзыв, отметив удачный кастинг и назвав игру Уэллса «очень богатой и насыщенной». Она подчеркнула, что сцена битвы при Шрусбери «не имеет аналогов среди ранее снятых на экране батальных сцен». Критик журнала Cahiers du Cinéma Серж Даней также высоко оценил как сам фильм, так и способность Уэллса создавать выдающиеся картины о власти. Уэллс был разочарован приемом фильма, жалуясь, что «почти никто не видел его в Америке, и это меня просто выводит из себя».

Наследие

Уэллс высоко ценил фильм «Чаймс в полночь». «Это мой любимый фильм, да», — сказал он интервьюеру Лесли Мегахи в интервью 1982 года для BBC Arena: «Если бы я хотел попасть в рай, основываясь на одном фильме, я бы предложил именно этот. Думаю, потому что для меня он наименее несовершенен, позвольте мне так выразиться. Он наиболее успешен в том, что я пытался сделать. На мой взгляд, я преуспел в нём полнее, чем в чём-либо другом». Он также считал его самым личным фильмом, наряду с «Великолепными Амберсонами». Многие критики, включая Питера Богдановича и Джонатана Розенбаума, также считают «Чаймс в полночь» лучшей работой Уэллса. Спустя несколько лет после выхода фильма кинокритик Винсент Канби из The New York Times написал, что «Чаймс в полночь» «возможно, величайший шекспировский фильм, когда-либо снятый, без исключения». Джозеф Макбрайд назвал его «шедевром Уэллса, наиболее полным и полностью реализованным выражением всего, к чему он стремился со времён «Гражданина Кейна». В 2006 году Роджер Эберт назвал фильм «великолепным, безусловно, одним из величайших творений Уэллса». Особенно восхищала сцена битвы при Шрусбери, которая вдохновила более поздние фильмы, такие как «Храброе сердце» и «Спасти рядового Райана». Кинокритики сравнивали её с Одесской лестницей в «Броненосце «Потёмкин» и со сценой Ледового побоища в «Александре Невском», оба фильма сняты Сергеем Эйзенштейном. Кеннет Брана использовал битву при Шрусбери из фильма Уэллса в качестве вдохновения для битвы при Азенкуре, а отказ принца Гала от Фальстафа был изображён под большим влиянием «Чаймса в полночь», чем традиционные интерпретации этой сцены. В 1988 году режиссёр Патрик Гарланд поставил версию «Чаймса в полночь» с Саймоном Кэллоу в роли Фальстафа в театре Chichester Festival. Майкл Андрегг отметил, что использование широкоугольных объективов, приглушённого освещения и костюмов, а также акцент на отношениях между Фальстаффом и принцем Галом повлияли на свободную адаптацию Генриха IV, частей 1 и 2, Гюса Ван Санта в 1991 году. В 2011 году аукционный дом Bonhams продал обширный архив материалов Уэллса, принадлежавший исполнительному продюсеру фильма Алессандро Таска ди Куто. Большая часть материалов относилась к «Чаймсу в полночь» и включала оригинальные работы Уэллса, фотографии и служебные записки. Эта коллекция позже была передана Мичиганскому университету для научных исследований. В 2012 году в опросе журнала Sight and Sound, проводимом Британским институтом кино, 11 кинокритиков и два режиссёра назвали «Чаймс в полночь» одним из десяти величайших фильмов всех времён, включая Макбрайда и Тодда Маккарти. Испанский писатель и директор Кинотеки Каталонии Эстев Риамбау опубликовал книгу о фильме под названием «Увиденное: Уэллс и Фальстафф» в 2015 году.

Награды

На Каннском кинофестивале 1966 года фильм «Чаймс в полночь» участвовал в конкурсе на «Золотую пальмовую ветвь» и разделил первое место, получив Технический гран-при. В 1968 году Уэллс был номинирован на премию BAFTA как лучший иностранный актер. В Испании фильм был удостоен награды «Citizens Writers Circle Award» за лучший фильм в 1966 году.

Домашние медиа

Из-за юридических споров по поводу прав, фильм «Chimes at Midnight» был выпущен на VHS в США всего дважды, и ни один из этих релизов в настоящее время недоступен. В течение многих лет единственным доступным источником был DVD без регионального кодирования из Бразилии. 1 августа 2011 года компания Mr Bongo Records организовала показ восстановленной версии в Великобритании в кинотеатрах Picturehouse Cinemas. В феврале 2015 года фильм был показан на Международном кинофестивале в Седоне. Беатрис Уэллс присутствовала на фестивале и объявила, что "крупный лейбл, занимающийся выпуском DVD и Blu-ray, заинтересован в реставрации и выпуске фильма «Chimes at Midnight»". Фильм вышел на DVD и Blu-ray в Европе 29 июня 2015 года.

Восстановление 2016 года

Janus Films выпустила восстановленную версию фильма в формате DCP, премьера которой состоялась 1 января 2016 года в Film Forum (Нью-Йорк), с 1 по 12 января 2016 года, а также в Cinefamily (Лос-Анджелес). Эта восстановленная версия не создана на основе копии Distribpix. Президент Criterion Питер Беккер заявил, что выпуск фильма стал результатом более чем двадцатилетней работы: «Нет фильма, которого мы ждали бы так долго и ради которого приложили бы столько усилий, чтобы получить права на его распространение, и ни одним мы не гордимся так сильно», – сказал он. Criterion выпустила эту реставрацию на DVD и Blu-ray 30 августа 2016 года.

Мнение Уэллса о сэре Джоне Фальстафе

Уэллс считал Фальстаффа «величайшим творением Шекспира» и говорил, что эта роль была «самой сложной из всех, что я когда-либо играл в жизни». Кит Бакстер полагал, что создание фильма было делом всей жизни Уэллса. Перед бостонской премьерой «Пяти королей» в 1939 году Уэллс заявил журналистам: «Я сыграю его как трагическую фигуру. Надеюсь, конечно, он покажется зрителям смешным, как и тем, кто его окружал. Но его юмор и остроумие вызывались лишь желанием угодить принцу. Однако Фальстафф обладал потенциалом для величия». В рецензиях на пьесу 1939 года упоминается, что Уэллс намеренно приглушил традиционные комедийные элементы в образе Фальстаффа. Это почтение к персонажу росло с годами, и к моменту создания фильма «Чаймс э́т Ми́днайт» его внимание было полностью сосредоточено на отношениях между Фальстаффом, Галом и Генрихом IV. Он считал, что в основе истории лежит «предательство дружбы». Уэллс назвал отказ Хала от Фальстаффа «одной из величайших сцен, когда-либо написанных, поэтому фильм – это, по сути, подготовка к ней. Все ведет к ней». На протяжении всего фильма Хэл неоднократно отворачивается от Фальстаффа, предвещая финал. Фильм задумывался не как элегия по Фальстаффу, а как оплакивание смерти Весёлой Англии. Весёлая Англия – это концепция, миф, который был очень реален для англоязычного мира и в определенной степени отражен в других странах средневековой эпохи: эпохи рыцарства, простоты, майских праздников и всего, что с ними связано. Умирает не только Фальстафф. Умирает и предается старая Англия. ~ Орсон Уэллс. Многие кинокритики и биографы Уэллса писали о повторяющейся теме «Потерянного Эдема» в его творчестве и о персонажах, тоскующих по идеализированному прошлому, которое Уэллс назвал «центральной темой западной культуры». Уэллс рассказал Питеру Богдановичу, что «даже если золотого века никогда не существовало, сам факт того, что мы можем представить себе такой мир, является подтверждением человеческого духа». Киновед Беверли Хьюстон утверждала, что эта ностальгия сделала изображение Фальстаффа Уэллсом инфантильным и назвала его исполнение «[п]орочным младенцем – пожирающим, сосущим, подобным плоду». Уэллс также называл Фальстаффа «величайшим воплощением доброго человека, самым безупречно добрым человеком во всей драме» и говорил, что «чем ближе я чувствовал, что приближаюсь к Фальстаффу, тем менее смешным он мне казался. Когда я играл его раньше в театре, он казался более остроумным, чем комичным. А когда я перенес его на экран, я обнаружил, что он лишь изредка и намеренно был клоуном».

Личные связи Уэллса с сэром Джоном Фальстаффом

Кит Бакстер сравнил Уэллса с Фальстаффом, поскольку обоим постоянно не хватало денег, они часто лгали и обманывали людей, чтобы добиться своего, и всегда были жизнерадостными и любили веселье. Киновед Джек Йоргенс также сравнил Уэллса с Фальстаффом, утверждая, что "человеку, который снял и исполнил главную роль в шедевре, а затем на протяжении трех десятилетий снимался в недофинансированных, спешных, несовершенных фильмах, играл множество эпизодических ролей, читал закадровый текст и давал интервью, которые принижали его талант, и видел, как десятки проектов рушились из-за отсутствия настойчивости и финансирования, история толстого, стареющего шута, изгнанного из своей аудитории и больше не способного побеждать невозможные препятствия остроумием и неукротимым воображением, может показаться трагичной". Когда Джосс Экланд играл Фальстафа на сцене в 1982 году, он сказал, что был больше вдохновлен самим Уэллсом, чем его исполнением роли Фальстафа, заявив: "Как и Фальстаф, я считаю, что он мог бы достичь многого, но все было растрачено впустую". Кеннет С. Ротвелл назвал отказ Хала от Фальстафа аллегорией на отказ Голливуда от Уэллса. Уэллс глубоко переживал в конце 1950-х годов из-за разочарования после работы над фильмом "Прикосновение зла", который должен был стать его голливудским триумфальным возвращением. Биограф Уэллса Саймон Каллоу сравнил Фальстаффа с отцом Уэллса, Ричардом Хедом Уэллсом, утверждая, что, как и Фальстафф, отец Уэллса был "пьяницей, мошенником, хвастуном, ловеласом, джентльменом и обаятельным человеком, и он отвергнут тем, кого любит больше всего". Отец Уэллса был алкоголиком и ловеласом, который часто брал с собой подростка Уэллса, когда предавался своим порокам. Уэллс наблюдал за своим отцом так же, как Хал наблюдает за Фальстаффом, и зависел от своего молодого протеже, чтобы тот выручал его из беды. Любовный треугольник между принцем Халом и его двумя отцовскими фигурами, Генрихом IV и Фальстаффом, также напоминает отношения Уэллса с его отцом и двумя мужчинами, которые стали ему суррогатными отцами: другом семьи, доктором Морисом Бернштейном, и директором школы Тодда для мальчиков, Роджером Хиллом. Оба суррогатных отца Уэллса не одобряли образ жизни Ричарда Уэллса и его негативное влияние на Уэллса. Когда младшему Уэллсу исполнилось пятнадцать лет, он последовал совету Роджера Хилла и сказал отцу, что больше не будет с ним видеться, пока тот не возьмется за ум и не перестанет пить. Отец Уэллса вскоре после этого умер, одинокий и несчастный, и Уэллс всегда винил себя в смерти отца, говоря: "Я всегда думал, что убил его". Предполагаемый биологический сын Уэллса, Майкл Линдси Хогг, рожденный вне брака от Уэллса и актрисы Джеральдин Фицджеральд, впервые встретился с Уэллсом в 15 лет, а затем работал над театральной постановкой 1960 года "Чаймы в полночь". Это было единственное значительное время, которое они провели вместе, и после этого Линдси Хогг видел Уэллса лишь изредка. Как и Уэллс, у Линдси Хогга было два суррогатных отца в дополнение к его биологическому отцу. В конце 1950-х годов, когда ей было шестнадцать лет, старшая дочь Уэллса, Кристофер Уэллс Федер, разорвала все связи с Уэллсом под давлением матери, которая не одобряла влияние Уэллса на нее. Уэллс и Федер позже возобновили общение, но их отношения так и не восстановились полностью. Младшая дочь Уэллса, Беатрис, которая в детстве была похожа на отца, появляется в киноверсии "Чаймы в полночь".