Введение

Венгерский раввин Аарон Хорин (3 августа 1766 – 24 августа 1844) — венгерский раввин и пионер ранней религиозной реформы. Он выступал за использование органа и молитв на родном языке и сыграл важную роль в основании школ по современному образцу. Хорин стал ключевой фигурой для реформаторов, хотя сам продолжал действовать в рамках традиций. Он также проявлял интерес к общественным вопросам — активно участвовал в движении за еврейскую эмансипацию и пользовался большим влиянием в государственных кругах.

Его первая работа

В 1798 году Хорин опубликовал свою первую брошюру "Имре Ноам" (אמרי נועם Слова приятности), в которой утверждал, что поскольку у осетров есть чешуя, они разрешены в пищу согласно Писанию. Его мнение, хотя и согласовалось с мнением Ландау и других авторитетов, встретило резкое неприятие со стороны Мордехая Бенета и его сторонников. Раввин Исаак Кришабер из Пакса написал опровержение под названием "Maḳḳel No'am" (מקל נועם Посох приятности), что побудило Хорина опубликовать второй памфлет – "Shiryon Ḳasḳassim" (שריון קשקשים Доспех чешуи) (Прага, 1799). Своим решительным противостоянием традиционным обычаям в Венгрии Хорин вызвал враждебность большинства своих коллег. Весной 1802 года он отправился в район Сомодь. Благоприятное впечатление, которое его проповеди произвели на еврейских слушателей, заставило его рассматривать себя как будущего раввина этого района, и он принял это звание на титульной странице опубликованной им брошюры. Богатый и влиятельный Моисей Лакенбахер, председатель общины Надьканижа, обещал Хорину заручиться поддержкой своих единоверцев в округе, но, узнав о сильной оппозиции консервативной партии реформатору, вскоре отвернулся от него.

Противодействие со стороны православных

В Праге в 1803 году Хорин опубликовал 'Emeḳ ha Shaweh (Долина Шаве), труд, разделенный на три части. Первая и наиболее важная часть, Рош Амана (Глава Вечного потока), в которой он предоставил духовным лидерам общины право изменять традиционные законы и адаптировать их к требованиям времени, вызвала значительное противодействие. Хорин рассуждает о тринадцати принципах веры Маймонида и демонстрирует знания, редко встречавшиеся среди венгерских евреев того времени. Помимо Галахи, Хорин также интерпретировал Аггаду в философском ключе. Этот же подход он применил и к Зоару, который, отвергая всякий мистицизм, считал богатым источником спекулятивных знаний. Это мнение относилось лишь к теоретической или интуитивной, но не к практической Каббале, в которую он верил как в противоречие здравому смыслу. В начале книги напечатаны одобрение раввина Моисея Мюнца и похвальное стихотворение на иврите раввина Моисея Куница. Эта работа вызвала сильное возмущение со стороны ортодоксальной партии, которая воспрепятствовала изданию второго издания, к которому Хорин подготовил множество исправлений и дополнений. Бенет написал общине Арада, что книга содержит ересь и должна быть сожжена. Однако община поддержала своего раввина, но некоторые его члены примкнули к Бенету, а их лидер, богатый человек, публично оскорбил Хорина во время проповеди. Совет Арада обратился к Мюнцу с просьбой подтвердить, что книга не содержит ереси. Уже одобрив автора, Мюнц оказался в затруднительном положении, поскольку ортодоксальная партия настаивала на осуждении Хорина и назначении ему сурового наказания. Он решил уступить давлению и 1 сентября 1805 года пригласил двух раввинов приехать в Обуду, чтобы вместе с ним сформировать трибунал, перед которым был вызван Хорин. Заседание суда было перенесено на следующий день, но Мюнц так и не явился.

Приговор вынесен .

Самуэль Бутшовиц, раввин Азода, вынес решение о том, что "Чорин должен отказаться от содержания своей книги. В случае отказа его борода будет обрезана в качестве наказания за его еретические проступки". После этого Хорин, которого толпа закидала камнями во дворе синагоги, заявил, что подчиняет свои взгляды мнениям теологов своего времени и желает, чтобы его книга была запрещена. Суд также постановил уменьшить жалование Хорину, но правление его общины негодующе отклонило это постановление. Хорин обратился к императорскому правительству, которое 24 июня 1806 года отменило приговор и обязало лидера его противников из Арада оплатить судебные издержки; также он должен был быть наказан за своё скандальное поведение в Шаббат-Шува 1804 года. Хорин заявил, что прощает своего противника, и отказался от его претензий на возмещение издержек. Чтобы избежать дальнейших проблем, он решил прекратить писать.

Отношение к реформам

Реформаторское движение среди евреев Гамбурга встретило его искреннее одобрение. В работе "Ḳin'at ha Emet" (Рвение к истине), написанной 7 апреля 1818 года и опубликованной в сборнике "Nogah ha Ẓedeḳ" (Свет праведности), он высказался в поддержку реформ, таких как немецкоязычные молитвы, использование органа и другие литургические изменения. Однако, по его мнению, основные молитвы – Шма и восемнадцать благословений – должны были произноситься на иврите, поскольку этот язык сохраняет веру в восстановление Израиля. Он также выступал за открытие храма для ежедневных богослужений. Под влиянием Мюнца, Хорин вновь обратился к этой работе 19 февраля 1819 года; но спустя год опубликовал "Dabar be 'Itto" (Слово в свое время), в котором подтвердил взгляды, изложенные в "Ḳin'at ha Emet", и настоятельно отстаивал право на реформу. Немецкий перевод, выполненный Лёбом Герцфельдом, вышел в Вене. Это привлекло к нему внимание прогрессивных кругов в Австрии и Германии. Михаил Лазар Бидерман, влиятельный человек, предложил назначить Хорина раввином в новый храм, строительство которого планировалось в Вене; однако правительство воспрепятствовало этому, и вместо него был избран Исаак Ной Маннхаймер.

Консультировался с Баденом

Правительство великого герцогства Баден обратилось к Хорину (3 февраля 1821 года) через банкира С. Хабера с просьбой высказать свое мнение об обязанностях раввина и о реформах в австрийских государствах. Хорин ответил написанием «Иггерет Эласаф», или «Письмо африканского раввина своим коллегам в Европе», которое было опубликовано М. И. Ландау (Прага, 1826). В нем он утверждал, что Тора состоит из религиозных истин и религиозных законов, последние из которых частично применимы только в Палестине, а частично обязательны повсеместно. Эти законы могут быть временно приостановлены, но не полностью отменены компетентным органом, таким как синод. Только постановления и законы, имеющие человеческое происхождение, могут быть отменены в соответствии с обстоятельствами времени. Что касается же обычаев и традиций (минхагимов), то правительство, посоветовавшись с мудрыми в иудаизме людьми, может их изменять или отменять; однако иным путем вмешиваться в религиозные дела оно не вправе. Хорин также выступал за создание консисторий, школ, богословской семинарии, а также за развитие сельского хозяйства и профессий среди евреев. Некоторые из этих идей он реализовал в своей общине, в которой было много ремесленников. Ему удалось основать школу и провести литургические реформы в синагоге; по его настоянию даже был установлен орган. Он разрешил употребление риса и бобовых в дни Песаха. Хорин всегда придерживался своей теории о синоде, регулирующем и изменяющем еврейские законы и обычаи. В своей книге «Treue Bote» (Прага, 1831) он высказался против переноса субботы на воскресенье, но выразил мнение, что, учитывая требования времени, синоды могут смягчить строгость субботних законов, особенно в отношении путешествий и письма. В другом трактате, «Hillel», опубликованном в Буде в 1835 году, он истолковал пророческие обещания о воссоединении Израиля как установление высшей религиозной власти в Иерусалиме. «Hillel», представленный в форме диалога, и другие его труды были опубликованы в четвертом томе «Bikkure ha’Ittim». В 1819 году он написал «Abaḳ Sofer» (Пыль писца), изданную Ландау (Прага, 1828), содержащую глоссы к «Yoreh De’ah», «Eben ha’Ezer», касающиеся филактерий, толкование Притчей 1:10 и последующих стихов, а также две загадки. В своей книге «Yeled Zeḳunim» (Дитя старости), (Вена, 1839), написанной частично на иврите, частично на немецком языке, он вновь решительно высказался за практические реформы, касающиеся железнодорожных перевозок в субботу и праздники, сокращения семи дней траура, использования органа и т.д., и представил краткий очерк своей жизни. Его биограф, Леопольд Лёв, написал предисловие к этому произведению. В связи с «дамасским делом» в 1840 году Хорин переиздал апологетику, написанную Сонненфельсом в 1753 году, в которой автор доказывает ложность обвинения в ритуальном убийстве. Хорин добавил предисловие, а Лёв – биографическую справку. 26 июля 1844 года, в последние недели своей жизни, он написал с больничной койки декларацию, выражающую его полное согласие с Раввинской конференцией в Брансвике, а 11 августа отправил обращение на конференцию венгерских раввинов в Паксе. Он скончался в Араде. Он принимал активное участие в усилиях по еврейской эмансипации и пользовался большим влиянием в государственных органах. Его внук, Франц Хорин, был венгерским депутатом.