Введение

Раздел 51(XXIX) австралийской Конституции является подразделом Раздела 51 австралийской Конституции, предоставляющим Парламенту Австралии право принимать законы в отношении "внешних дел". В последние годы основное внимание уделялось использованию этой власти для принятия законодательства, обеспечивающего выполнение в Австралии обязательств по международным договорам и конвенциям. В ряде случаев, например, в сфере прав человека или охраны окружающей среды, деятельность, регулируемая законодательством, реализующим договор, не носит международного характера, а ограничивается исключительно территорией Австралии или даже отдельного штата. В Австралии изменения в международном праве не имеют прямого действия на внутреннем уровне, если специально принятый уполномоченным законодательным органом закон не "трансформирует" международное правило в правило внутреннего права.

Происхождение

По словам академика по конституционному праву Майкла Копера, "не совсем ясно, что имели в виду отцы-основатели", наделив Парламент Содружества правом издавать законы в отношении "внешних дел". Раздел 51(xxix) неоднократно изменялся в ходе Конституционных конвенций, обсуждавших проект Конституции в 1890-х годах. Проект Конституции, принятый Сиднейской конвенцией 1891 года, разрешал Парламенту принимать законы в отношении "внешних дел и договоров". Эта формулировка была сохранена на Аделаидской конвенции 1897 года, однако Законодательный совет Нового Южного Уэльса, рассматривая вопрос о ратификации проекта, принял решение исключить слова "и договоров", полагая, что заключать договоры, обязывающие Австралию, должен лишь Имперский парламент. Удаление явной ссылки на договоры было подтверждено делегатами Сиднейской конвенции 1897 года и Мельбурнской конвенции 1898 года. В 1901 году Роберт Гарран и Джон Квик предположили, что полномочия в отношении внешних дел "станут ареной ожесточенной конституционной борьбы". Спустя примерно 86 лет Копер отметил, что их предсказание "проявило замечательную прозорливость".

Отношения с другими странами

Термин "внешние сношения" использовался в разделе 51(xxix) вместо "внешних дел" для того, чтобы четко обозначить, что отношения с Соединенным Королевством и другими частями Британской империи также должны были быть включены. Когда австралийская Конституция была разработана в 1901 году, Соединенное Королевство и его владения не рассматривались как "иностранные" по отношению к Австралии. Главный судья Латхэм в деле R v Sharkey (1949) заявил, что "внешние сношения" не ограничиваются "поддержанием дружественных отношений с другими доминионами", а распространяются на отношения со "всеми странами за пределами Австралии". Судья Бреннан в деле Koowarta v Bjelke Petersen (1982) расширил это положение на отношения с другими "международными субъектами", в частности с Организацией Объединенных Наций и ее специализированными учреждениями. Судьи в деле о "Морских и затопленных землях" (1975) разошлись во мнениях относительно того, наделяет ли полномочие по "внешним сношениям" Содружество правом утверждать свой суверенитет над территориальным морем Австралии, однако большинство высказалось за то, что наделяет. Основная причина этого заключалась в том, что представление о национальных правах в отношении "континентального шельфа" сформировалось после 1945 года как результат развития международных отношений и международного права.

Вопросы, связанные с Австралией

Согласно Главному судье Барвику в деле о морских и подводных землях, полномочия по внешним делам распространяются на все, "что по своей природе является внешним по отношению к" Австралии, или, по словам судьи Мейсона, "на вопросы или вещи, географически расположенные за пределами Австралии". Эти предложения были подтверждены в последующих делах и, наконец, приобрели решающее значение в деле *Полиухович против Содружества* (Дело о военных преступлениях) (1991). В этом деле все судьи, за исключением судьи Бреннана, сочли, что пункт 51(xxix) содержит достаточно оснований для принятия закона, направленного на выявление и преследование "военных преступлений", совершенных в Европе во время Второй мировой войны. Главный судья Мейсон, а также судьи Дийн, Доусон и МакХью пришли к выводу, что это заключение достаточно обосновано тем фактом, что географическое место, где предположительно были совершены соответствующие действия, физически находилось за пределами Австралии.

Договоры о применении (международное право)

В определенной степени велись дискуссии о том, может ли ратификация международного договора служить основанием для осуществления законодательной власти Содружества с целью имплементации этого договора. Существует существенная разница между ранними и современными подходами к данному вопросу. Первоначальные подходы исходили из безусловного мнения о том, что Парламент может принимать законы для придания эффекта любому обязательству или даже не имеющей обязательной силы рекомендации, содержащейся в международном договоре после его ратификации. Позднее судья Стивен уточнил, что необходимо, чтобы договор касался, по крайней мере, сферы международного значения. Однако этот критерий "международного значения" был отвергнут судьей Мейсоном в деле о тасманской плотине в 1983 году, в котором был сформулирован современный подход к имплементации договоров и который впоследствии был подтвержден последующей судебной практикой.

Цитируемые тексты

(1990) 16 Юридический журнал Университета Квинсленда 123.