Введение

Бэнанданти ("Хорошие ходоки") были членами аграрной традиции видений в районе Фриули на северо-востоке Италии в XVI и XVII веках. Бэнанданти утверждали, что во время сна покидают свои тела, чтобы сражаться со злыми ведьмами (маланданти) и обеспечить хороший урожай в предстоящем сезоне. В период с 1575 по 1675 год, в разгар ранних современных процессов над ведьмами, ряд бэнанданти были обвинены в ереси или колдовстве Римской инквизицией. Согласно источникам раннего Нового времени, считалось, что бэнанданти рождаются в рубашке, что давало им возможность участвовать в ночных видениях, происходивших в определенные четверги в течение года. Во время этих видений их души, как полагали, поднимались в небо верхом на различных животных и отправлялись в сельскую местность. Там они участвовали в играх и других занятиях с другими бэнанданти и сражались со злыми ведьмами, которые угрожали их урожаю и общинам, используя посохи из сорго. Помимо этих видений, бэнанданти также считались обладателями магических сил, которые можно было использовать для исцеления. В 1575 году бэнанданти впервые привлекли внимание церковных властей Фриули, когда деревенский священник, дон Бартоломео Сгабарицца, начал расследование заявлений бэнанданти Паоло Гаспаротто. Хотя Сгабарицца вскоре прекратил расследование, в 1580 году дело было возобновлено инквизитором фра Феличе де Монтефалько, который допросил не только Гаспаротто, но и множество других местных бэнанданти и медиумов, в конечном итоге осудив некоторых из них за ересь. Под давлением инквизиции эти ночные духовные путешествия (часто сопровождавшиеся сонным параличом) были приравнены к демонизированному стереотипу шабаша ведьм, что привело к угасанию культа бэнанданти. Осуждение инквизицией традиции видений привело к тому, что термин "benandante" стал синонимом термина "stregha" (означающего "ведьма") в фриульском фольклоре вплоть до XX века. Первым историком, который изучил традицию бэнанданти, был итальянец Карло Гинзбург, который в начале 1960-х годов начал изучение сохранившихся судебных записей того периода, что привело к публикации его книги "Ночные битвы: колдовство и аграрные культы в XVI и XVII веках" (1966, английский перевод 1983). В интерпретации Гинзбурга, бэнанданти представляли собой "культ плодородия", члены которого были "защитниками урожая и плодородия полей". Он также утверждал, что это была лишь одна из сохранившихся частей гораздо более широкой европейской традиции видений, восходящей к дохристианским временам, и выявил сходство с ливонскими верованиями об оборотнях. Различные историки поочередно развивали или оспаривали аспекты интерпретации Гинзбурга.

Члены

Бенанданти – термин, означающий «добрые путники» – были членами народной традиции в регионе Фриули. Бенанданти, в состав которых входили как мужчины, так и женщины, считали, что обеспечивают защиту своего сообщества и его урожая. Бенанданти сообщали, что покидают свои тела в облике мышей, кошек, кроликов или бабочек. Мужчины чаще всего рассказывали о полетах в облака, где сражались с ведьмами, чтобы обеспечить плодородие для своего сообщества, а женщины – о посещении пышных пиров. В европейской культуре магические способности обычно считались либо врожденными, либо приобретенными; в фриульских народных обычаях бенанданти воспринимались как обладатели врожденных сил, отмеченных при рождении. В частности, широко распространено было убеждение, что те, кто впоследствии становился бенанданти, рождались с каулом, или амниотической оболочкой, обернутой вокруг головы. В фольклоре Фриули того времени каулу приписывались магические свойства: способность защищать солдат от ран, обращать врага в бегство и помогать юристам выигрывать дела. В последующие века в различных частях Италии возникла схожая фольклорная традиция, согласно которой ведьмы также рождались с каулом. Из сохранившихся записей известно, что члены общины бенанданти впервые узнавали о своих традициях в младенчестве, как правило, от матерей. Поэтому историк Норман Кон утверждал, что традиция бенанданти демонстрирует, как «не только бодрствующие мысли, но и трансовые переживания людей могут быть глубоко обусловлены общепринятыми убеждениями общества, в котором они живут».

Визионные путешествия

Хотя бэнанданти описывали это как духовные путешествия, они тем не менее подчеркивали реальность этих переживаний, полагая, что это были подлинные события. В четверги между Эмбер-днями, периодами поста для католической церкви, бэнанданти утверждали, что их духи покидают тела ночью в облике маленьких животных. Духи мужчин отправлялись в поля, чтобы сражаться со злыми ведьмами (маланданти). Мужчины-бенанданти сражались с палками из фенхеля, а ведьмы были вооружены стеблями сорго (сорго использовалось для изготовления ведьмовских метел, а "сорго для метел" было одним из наиболее распространенных сортов сорго). Если мужчины побеждали, урожай был обильным. Женщины-бенанданти выполняли другие священные обряды. Когда они покидали свои тела, они отправлялись на великий пир, где танцевали, ели и пили в процессии с духами, животными и феями, и узнавали, кто из жителей деревни умрет в следующем году. В одном из рассказов этот пир возглавляла женщина, "аббатисса", которая в великолепии восседала на краю колодца. Карло Гинцбург сравнил эти собрания духов с другими, о которых сообщали подобные группы в других регионах Италии и Сицилии, которыми также руководила богиня, обучавшая магии и прорицанию. Самые ранние свидетельства о путешествиях бэнанданти, датируемые 1575 годом, не содержали элементов, впоследствии связанных с дьявольским шабашем ведьм; не было поклонения Дьяволу (фигуры, которая даже не присутствовала), не было отречения от христианства, не было попирания распятий и осквернения таинств.

Отношения с ведьмами

Гинцбург отметил, что вопрос о том, были ли сами бэнанданти ведьмами, оставался неясным в самых ранних документах. Хотя они боролись со злыми ведьмами и помогали исцелять тех, кто, как полагали, пострадал от колдовства, они также участвовали в ночных вылазках ведьм, и мельник Пьетро Ротаро называл их "ведьмами-бэнанданти". По этой причине священник Дон Бартоломео Сгабарицца, записавший показания Ротаро, полагал, что бэнанданти, будучи ведьмами, были "добрыми" ведьмами, стремившимися защитить свои общины от злых ведьм, причинявших вред детям. Гинцбург заметил, что именно это противоречие в отношениях бэнанданти и злых ведьм в конечном итоге оказало значительное влияние на их преследование инквизицией.

Расследование Sgabarizza: 1575

В начале 1575 года Паоло Гаспаротто, мужчина-беннандец, живший в деревне Яссико (современное написание: Giassìcco), дал амулет мельнику из Браццано по имени Пьетро Ротаро, надеясь исцелить его сына, заболевшего неизвестной болезнью. Это событие привлекло внимание местного священника, Дона Бартоломео Сгабариццы, который заинтересовался использованием такой народной магии и вызвал Гаспаротто к себе, чтобы узнать больше. Беннандец рассказал священнику, что больного ребенка "одерживали ведьмы", но что он был спасен от неминуемой смерти беннантантами, или "бродягами", как их также называли. Он продолжил рассказать о своих братьях-беннантантах, сообщив, что "по четвергам во время Эмбер-Дней [они] были вынуждены ходить с этими ведьмами во многие места, такие как Кормонс, перед церковью в Гиассикко и даже в окрестности Вероны", где они "сражались, играли, прыгали и ездили на различных животных", а также участвовали в забаве, во время которой "женщины били мужчин, которые были с ними, стеблями сорго, а у мужчин были лишь пучки фенхеля". Дона Сгабариццу беспокоили подобные разговоры о колдовстве, и 21 марта 1575 года он предстал в качестве свидетеля перед генеральным викарием, монсеньором Якопо Маракко, и инквизитором Фра Джулио д'Ассис, членом Ордена Малых Конвентуалов, в монастыре Сан-Франческо в Чивидале-дель-Фриули, надеясь, что они смогут дать ему совет, как поступить в этой ситуации. Он привел с собой Гаспаротто, который охотно предоставил инквизитору дополнительную информацию, рассказав, что после участия в их играх "ведьмы, колдуны и бродяги" проходили перед домами людей, ища "чистую, прозрачную воду", которую затем пили. По словам Гаспаротто, если ведьмы не могли найти чистой воды, они "спускались в погреба и опрокидывали все вино". Сгабарицца изначально не верил утверждению Гаспаротто о том, что эти события действительно произошли. В ответ на неверие священника, Гаспаротто пригласил его и инквизитора присоединиться к беннантантам в их следующем путешествии, хотя и отказался назвать имена других членов "братства", заявив, что в противном случае его "сильно изобьют ведьмы". Вскоре после этого, в понедельник после Пасхи, Сгабарицца посетил Гиассикко, чтобы отслужить мессу для собравшихся прихожан, и после богослужения остался среди местных жителей на пир, устроенный в его честь. Во время и после трапезы Сгабарицца вновь обсудил путешествия беннантантов с Гаспаротто и мельником Пьетро Ротаро, а позже узнал о другом самопровозглашенном беннантанте, городском глашатае Баттисте Модуко из Чивидале, который рассказал больше о том, что происходило во время их ночных видений. В конечном итоге Сгабарицца и инквизитор Джулио д'Ассизи решили прекратить расследование в отношении беннантантов, что, по мнению более позднего историка Карло Гинзбурга, вероятно, было связано с тем, что они пришли к убеждению, что их рассказы о ночных полетах и сражениях с ведьмами были "не более чем выдумками".

Гаспарото и Модуко

Спустя пять лет после первоначального расследования Сгабариццы, 27 июня 1580 года, инквизитор Фра Феличе да Монтефалько решил возобновить дело о беннанданти. Для этого он приказал доставить Гаспаротто на допрос; под допросом Гаспаротто неоднократно отрицал, что когда-либо был бэндандетом, и утверждал, что причастность к подобным вещам противна Богу, противореча прежним заявлениям, сделанным Сгабарицце несколько лет назад. После допроса Гаспаротто был заключен под стражу. В тот же день публичный глашатай Чивидале, Баттиста Модуко, также известный в округе как бэнданте, был задержан и допрошен в Чивидале, но, в отличие от Гаспаротто, он открыто признался Монтефалько в том, что является бэндандетом, и продолжил описывать свои видения, в которых он сражался с ведьмами, чтобы защитить урожай общины. Решительно осуждая действия ведьм, он утверждал, что беннанданти сражаются «во имя Христа», и в итоге Монтефалько решил отпустить его. 28 июня Гаспаротто снова вызвали на допрос. На этот раз он признался, что является бэндандетом, объяснив это тем, что на предыдущем допросе он слишком боялся, чтобы не навлечь на себя расправу ведьм. Гаспаротто обвинил двух человек, одного из Гориции и другого из Кьяны, в колдовстве, и впоследствии Монтефалько освободил его с условием, что он вернется для дальнейшего допроса в будущем. Это произошло 26 сентября в монастыре Сан-Франческо в Удине. На этот раз Гаспаротто добавил новый элемент к своему рассказу, заявив, что ангел призвал его присоединиться к беннанданти. Для Монтефалько появление этого элемента вызвало подозрение, что действия Гаспаротто сами по себе еретичны и сатанински, и его метод допроса стал откровенно наводящим на размышления, предлагая идею о том, что ангел на самом деле был демоном под личиной. Как рассказал историк Карло Гинцбург, Монтефалько начал искажать показания Гаспаротто о путешествиях беннанданти, чтобы они соответствовали устоявшемуся духовенству образу дьявольского шабаша ведьм, в то время как под давлением допроса и заключения сам Гаспаротто терял уверенность и начинал сомневаться в «реальности своих убеждений». Через несколько дней Гаспаротто открыто сказал Монтефалько, что верит, что «явление этого ангела было на самом деле дьяволом, искушающим меня, поскольку вы сказали мне, что он может превращаться в ангела». Когда 2 октября 1580 года был вызван и Модуко, он заявил то же самое, утверждая, что дьявол, должно быть, обманул его, заставив отправиться в ночное путешествие, которое он считал благом. Признав перед Монтефалько, что их ночные путешествия были вызваны дьяволом, Гаспаротто и Модуко были освобождены, ожидая вынесения приговора за их преступление в более поздний срок. Из-за юрисдикционного конфликта между комиссаром Чивидале и викарием патриарха объявление наказания Гаспаротто и Модуко было отложено до 26 ноября 1581 года. Оба были объявлены еретиками, им не грозило отлучение от церкви, но они были приговорены к шести месяцам тюремного заключения, а также обязаны совершать молитвы и покаяния Богу в определенные дни года, включая Эмбер-дни, чтобы Он мог простить их грехи. Однако вскоре их наказание было смягчено при условии, что они останутся в городе Чивидале в течение двух недель.

Анна Ла Росса, Донна Аквилина и Катерина Ла Герсия

Однако Гаспаротто и Модуко не были единственными жертвами расследований Монтефалько, поскольку в конце 1581 года он узнал о вдове, жившей в Удине, по имени Анна ла Росса (Рыжая). Хотя она не заявляла, что является бэнанданте, она утверждала, что может видеть и общаться с духами умерших, и поэтому Монтефалько приказал доставить её на допрос 1 января 1582 года. Сначала отрицая наличие такой способности перед инквизитором, она в конце концов призналась и рассказала ему, как верит, что может видеть мертвых, и как продавала их послания членам местного сообщества, готовым заплатить, используя деньги для облегчения бедности своей семьи. Хотя Монтефалько намеревался допросить её снова позднее, судебный процесс в итоге так и остался незавершенным. В том же году Монтефалько также заинтересовался сообщениями о жене портного, жившей в Удине, которая, как утверждалось, обладала силой видеть мертвых и лечить болезни с помощью заклинаний и зелий. Местные жители знали её как Донна Аквилина, и говорили, что она разбогатела, предлагая свои услуги в качестве профессионального целителя, но, узнав, что находится под подозрением у Священной инквизиции, она бежала из города, и Монтефалько изначально не стал её искать. Позже, 26 августа 1583 года, Монтефалько отправился в дом Аквилины, чтобы допросить её, но она сбежала и спряталась в соседнем доме. 27 октября она была доставлена на допрос, где защищала свои практики, но утверждала, что она не является ни бэнанданте, ни ведьмой. В 1582 году Монтефалько также начал расследование в отношении вдовы из Чивидале по имени Катерина ла Гуерча (Одноглазая), которую он обвинил в практике "различных зловредных искусств". На допросе 14 сентября она призналась, что знает несколько заговоров, которые использует для лечения детских болезней, но что она не является бэнанданте. Однако она добавила, что её покойный муж, Андреа из Орсарии, близ Премариако, был бэнанданте, и что он впадал в транс, во время которого его дух покидал тело и присоединялся к "шествиям мертвых".

Последующие показания и денонсации: 15831629

В 1583 году некий аноним донес на пастуха Тоффоло ди Бури из Пьериса в Священную инквизицию в Удине. Деревня Пьерис находилась близ Монфальконе, за рекой Изонцо и, следовательно, за пределами Фриули; тем не менее, она входила в состав епархии Аквилеи. Анонимный источник утверждал, что Тоффоло открыто признался в том, что является бэндантом, и что он по ночам отправлялся в свои видения, чтобы сражаться с ведьмами. Источник также заявил, что Тоффоло регулярно исповедовался, признавая, что его деятельность как бэнанданта противоречит учению Католической церкви, но не мог прекратить свои ночные путешествия. Выслушав эти показания, члены Священной инквизиции в Удине собрались 18 марта, чтобы обсудить ситуацию; они попросили мэра Монфальконе, Антонио Зорци, арестовать Тоффоло и отправить его в Удине. Хотя Зорци и организовал арест, у него не было свободных людей для перевозки заключенного, и поэтому он его отпустил. В ноябре 1586 года инквизитор Аквилеи решил повторно расследовать дело и отправился в Монфальконе, но обнаружил, что Тоффоло покинул этот район более года назад. 1 октября 1587 года священник по имени дон Винченцо Аморози из Чезаны донес на повитуху Катерину Доменатту инквизитору Аквилеи и Конкордии, фра Джамбаттисте да Перуджи. Обвиняя Доменатту в том, что она является "виновной колдуньей", он заявил, что она поощряла матерей класть новорожденных детей на вертел, чтобы те не стали ни бэнанданти, ни ведьмами. Согласившись расследовать дело, инквизитор отправился в Монфальконе в январе 1588 года, чтобы получить показания против повитухи. Когда он приступил к допросу Доменатты, она открыто призналась в этой практике и была приговорена к публичному покаянию и отречению. В 1600 году женщина по имени Маддалена Бузетто из Вальвазоне дала два показания относительно бэнанданти деревни Моруццо фра Франческо Куммо из Виченцы, комиссару инквизиции в епархиях Аквилеи и Конкордии. Заявив, что хочет облегчить свою совесть, Бузетто сообщила комиссару, что посетила деревню, где встретила подругу, чей ребенок был ранен. Пытаясь найти виновника, она поговорила со старухой, которую считала виновной, Паскуттой Агриголанте, которая утверждала, что она является бэндантом и знает ведьм. Бузетто не знала, что такое бэнанданти, поэтому спросила подробнее, и Агриголанте охотно рассказала ей о своих ночных путешествиях. Агриголанте также назвала несколько других бэнанданти, проживающих в округе, включая сельского священника и женщину по имени Нарда Пересут. Бузетто отправилась на поиски Пересут, которая призналась, что является бэндантом, но заявила, что совершает свою целительную магию в Гао, чтобы избежать преследования инквизицией. Бузетто сообщила комиссару, что не верит ни одному из этих утверждений, но, хотя он согласился провести дальнейшее расследование, нет никаких доказательств того, что он когда-либо это сделал. В том же году самопровозглашенный бэндант по имени Бастиан Петриччи из Перкото также был донесён в Священную инквизицию, хотя не зафиксировано, чтобы какие-либо действия были предприняты по этому вопросу. В 1606 году Джамбаттиста Валенто, ремесленник из Пальмановы, обратился к генеральному надзирателю Патрии дель Фриули Андреа Гарцони и сообщил ему о своей вере в то, что его жена была околдована. Гарцони был обеспокоен и послал генерального инквизитора фра Джероламо Астео в Пальманову для расследования. Астео обнаружил, что жители деревни в целом согласны с тем, что жена Валенто стала жертвой колдовства, и в этом был замешан 18-летний продавец по имени Гаспаро. Разговаривая с Гаспаро, Астео услышал истории о ночных путешествиях, но молодой бэндант настаивал на том, что они служат Богу, а не дьяволу. Гаспаро назвал нескольких жителей деревни ведьмами, но инквизитор ему не поверил и закрыл дело. В 1609 году последовал донос на другого бэнанданта, крестьянина по имени Бернардо из Санта-Мария-ла-Лонга, в религиозные власти. В 1614 году женщина по имени Франческина из Фраттуцце прибыла в монастырь Сан-Франческо в Портогруаро, чтобы донести на народного целителя Мариетту Тревисана из Джай как на ведьму. Хотя Тревисана и не была описана как бэндант, ее работа по борьбе с колдовством могла указывать на то, что она считала себя одной из бэнанданти. В 1618 году женщина из Латисаны, Мария Панзона, была арестована за кражу. Находясь в заключении, она заявила, что является бэндантом и работает профессиональным целителем и противницей ведьм. Она обвинила ряд местных женщин в колдовстве, но, будучи допрошенной в январе 1619 года, призналась, что поклонялась дьяволу, но только для того, чтобы получить силы, которые она использовала для помощи людям. Впоследствии ее перевели в Венецию, где ее должны были судить за ересь перед Священной инквизицией, и были также вызваны две женщины, которых она обвинила в колдовстве. Там Панзона отрицала, что когда-либо поклонялась дьяволу, настаивая на том, что она и другие бэнанданти служат Иисусу Христу. Члены Священной инквизиции не поверили рассказам, которые она поведала, позволив двум обвиняемым ведьмам уйти на свободу и приговорив Панзону к трем годам тюремного заключения за ересь. В 1621 году богатый человек по имени Алессандро Маркетто из Удине представил в Священную инквизицию меморандум, обвиняющий четырнадцатилетнего мальчика и местного пастуха по имени Джованни в том, что они являются бэнанданти, каждого из которых он ранее пытался нанять для лечения своей кузины, которую, как считалось, заколдовали. Гинзбург предполагает, что к 1620-м годам бэнанданти становились более смелыми в своих публичных обвинениях против предполагаемых ведьм. В феврале 1622 года инквизитор Аквилеи, фра Доменико Вико из Озимо, был проинформирован о том, что нищий и бэндант по имени Лунардо Баду обвинял различных людей в колдовстве в районе Гальяно, Чивидале-дель-Фриули и Руалис. Баду стал непопулярен в округе в результате чего, и инквизитор не воспринял его заявления всерьез и решил не вмешиваться в ситуацию. В 1623 и снова в 1628–29 годах были даны показания против Джероламо Кута, крестьянина и бэнанданта из Перкото, который лечил людей, предположительно пострадавших от колдовства; он обвинил различных местных жителей в колдовстве, но его обвинения ни к чему не привели. В мае 1629 года Франческо Брандис, чиновник из Чивидале, отправил письмо инквизитору Аквилеи, информируя его о том, что двадцатилетний бэндант был арестован за кражу и, следовательно, должен быть переведен в Венецию.

Народная терминология

В конце XIX и начале XX века итальянские фольклористы, такие как Г. Маркотти, Э. Фабрис Беллавитис, В. Остерман, А. Лаззарини и Г. Видосси, изучавшие фриульские устные традиции, отметили, что термин "бенанданте" стал использоваться как синоним слова "ведьма" из-за первоначальных преследований бенанданти со стороны церкви.

Исторические исследования и интерпретация

В 1960-х годах итальянский историк Карло Гинцбург, проводя исследования в Архиве архиепископа Удине, обнаружил судебные протоколы XVI и XVII веков, содержащие записи допросов нескольких беннанданти и других народных целителей. Историк Джон Мартин из Тринити-университета в Сан-Антонио, штат Техас, позднее охарактеризовал эту удачную находку как «открытие, о котором мечтает большинство историков». Начиная с 1970 года, интерпретация элементов ранненововременных верований в колдовство как имеющих древние корни стала популярной среди ученых континентальной Европы, но значительно менее распространенной в англоязычном мире Великобритании и Соединенных Штатов, где исследователи проявляли больший интерес к пониманию этих верований в их современном контексте, в частности, в связи с гендерными и классовыми отношениями. Различные ученые критиковали интерпретацию Гинцбурга. В книге «Внутренние демоны Европы» (1975) английский историк Норман Кон утверждал, что в исходных материалах «нет ничего», что могло бы оправдать предположение о том, что беннанданти являлись «пережитком древнего культа плодородия». Немецкий антрополог Ханс Петер Дюрер кратко упомянул беннанданти в своей книге «Время сновидений: об границе между дикой природой и цивилизацией» (1978, английский перевод 1985). Подобно Гинцбургу, он сравнил их с Перхтенлауфеном и ливским оборотнем, полагая, что все они отражают столкновение сил порядка и хаоса. Габор Кланичай утверждал, что беннанданти были частью более широкого сохранения дохристианских обрядов, и указывал на сохранение в целом схожих практик (различающихся названиями и незначительными деталями) на Балканах, в Венгрии и Румынии в тот же период.

Популярная культура

Концепция, очень похожая на концепцию бэнанданти и основанная на ней, появляется в исторической фантазии Гавиэля Кея «Тигана» (1990). Бэнанданти являются важной силой в городской фантазии Элизабет Хэнд «Пробуждение Луны» (1994). Бэнанданти — это тайное общество людей в старом «Мире Тьмы», часть игровой линейки «Wraith: The Oblivion» (1994–1996), которые пересекают границу между миром живых и миром мертвых, находясь в трансе. Бэнанданти появляются в романе Майгулл Аксельссон «Ведьма апреля» (1997). Бэнанданти являются важной частью предыстории манги «Pilgrim Jäger» (2002–2006). Основываясь на истории Тисса из Кальтенбрунна, существуют мифы о бэнанданти-оборотнях, называющих себя псами Божьими, как отмечает итальянский историк Карло Гинцбург в книге «Ночные битвы». Похожий персонаж, «Пес Божий», встречается в фантастическом романе Нила Геймана «Книга кладбища» (2008). В паранормальной фантазии Келли Армстронг «Пробуждение ведьмы» (2010) из серии «Женщины другого мира» упоминаются бэнанданти. Два главных героя также являются бэнанданти в романе «The Calling» (2012) из серии «Darkest Powers». В главе «Ночные ходоки» дополнения «Hedge Magic Revised Edition» (2008) к 5-му изданию «Ars Magica» подробно описываются бенеданти и связанные с ними традиции как играбельные магические традиции. Бэнанданти являются предметом трилогии для подростков Николь Магги «Twin Willows» (2014–2016). Бэнанданти играют важную, преимущественно антагонистическую роль в сериале Netflix «Луна Нера» (2020), где они изображены как более традиционные охотники на ведьм. Бэнанданти играют важную, преимущественно антагонистическую роль в фильме Netflix «Не убивай меня» (2021), где они изображены как охотники на зомби.

Дохристианское шаманское выживание?

В книге "Ночные битвы" Гинцбург утверждает, что традиция бэнанданти была связана с "более широким комплексом традиций", распространявшихся "от Эльзаса до Гессена и от Баварии до Швейцарии", все из которых были сосредоточены вокруг "мифа о ночных собраниях", во главе которых стояла божественная фигура, известная под разными именами: Перхта, Хольда, Абундия, Сатия, Иродиада, Венера или Диана. Он также отметил, что "почти идентичные" верования встречались в Ливонии (современная Латвия и Эстония), и что, учитывая такое широкое географическое распространение, "не слишком рискованно предположить, что в древности эти верования могли охватывать значительную часть центральной Европы". Румынский историк религии Мирча Элиаде согласился с теорией Гинцбурга, описывая бэнанданти как "популярный и архаичный тайный культ плодородия". Другие историки относились к теориям Гинцбурга скептически. В 1975 году английский историк Норман Кон утверждал, что в исходных материалах "нет ничего", что оправдывало бы идею о том, что бэнанданти являются "остатком древнего культа плодородия". Английский историк Рональд Хаттон в 1999 году поддержал эти взгляды, заявив, что утверждение Гинцбурга о том, что видения бэнанданти уходят корнями в дохристианские практики, основано на "недостаточных материальных и концептуальных основаниях". Объясняя свою позицию, Хаттон заметил, что "сны не являются автоматически ритуалами, а общие образы сновидений не образуют "культ"", и подчеркнул, что "предположение" Гинцбурга о том, что "то, о чем мечтали в шестнадцатом веке, фактически разыгрывалось в религиозных церемониях" в "языческие времена", является исключительно "его собственным заключением". Он считал, что этот подход представляет собой "позднее и примечательное применение" "ритуальной теории мифа" – дискредитированной антропологической концепции, особенно связанной с "кембриджской группой" во главе с Джейн Эллен Харрисон и сэром Джеймсом Фрейзером.

Связанные традиции

Темы, связанные с беннанданти (выход из тела в духовной форме, возможно, в виде животного; борьба за плодородие земли; пиршества с королевой или богиней; питье из и загрязнение винных бочек в погребах), неоднократно встречаются в других свидетельствах: у армий Пиренеев, у последователей Синьоры Ориенте в Милане XIV века и последователей Ричеллы и "мудрой Сивиллы" в Северной Италии XV века, и гораздо дальше – у ливонских оборотней, далматинских крсников, сербских здухачей, венгерских тальтосов, румынских калушари и осетинских буркудзаута. Историк Карло Гинзбург предполагает связь между культом беннанданти и шаманизмом балтийских и славянских культур, возникшую в результате распространения из центрально-евразийского источника, возможно, 6000 лет назад. По его мнению, это объясняет сходство между итальянским культом беннанданти и отдаленным случаем в Ливонии, касающимся благожелательного оборотня. В 1692 году в Юргенсбурге, Ливония, вблизи Балтийского моря, старик по имени Тейсс был судим за то, что являлся оборотнем. Он утверждал, что его дух (и духи других) превращался в оборотней, чтобы сражаться с демонами и предотвращать кражу зерна из деревни. Гинзбург показал, что его доводы и отрицание принадлежности к сатанинскому культу соответствовали аргументам, использовавшимся беннанданти. 10 октября 1692 года Тейсс был приговорен к десяти ударам плетью по обвинению в суеверии и идолопоклонстве.