Кубинский кризис после распада СССР

Введение

Экономический кризис на Кубе после распада Советского Союза

Особый период (lang es), официально Особый период в мирное время (Período especial en tiempos de paz), – это длительный период экономического кризиса на Кубе, начавшийся в 1991 году, главным образом из-за распада Советского Союза и СЭВ. Наиболее тяжелым экономический спад Особого периода был в начале и середине 1990-х годов. Ситуация начала улучшаться к концу десятилетия, когда Венесуэла при Уго Чавесе стала основным торговым партнером и дипломатическим союзником Кубы, а особенно после 2000 года, с улучшением кубинско-российских отношений при президенте Владимире Путине. Лишения Особого периода включали резкое сокращение продуктов питания по карточкам по субсидированным ценам, острую нехватку энергии и сокращение экономики, чрезмерно зависевшей от советского импорта. Этот период радикально преобразил кубинское общество и экономику, потребовав внедрения органического земледелия, сокращения использования автомобилей и коренной перестройки промышленности, здравоохранения и питания по всей стране. Люди были вынуждены обходиться без многих товаров и услуг, которые были доступны с начала XX века.

Обзор

Идея "особого периода" стала концепцией в кубинском политическом дискурсе в 1980-х годах. На протяжении всего этого времени Советский Союз обеспечивал Кубу значительными объемами нефти, продовольствия и техники. Наиболее ощутимым непосредственным последствием стало практически полное прекращение поставок нефти из Советского Союза; импорт нефти на Кубу сократился до 10% от уровня, существовавшего до 1990 года. До этого Куба реэкспортировала излишки советской нефти в другие страны для получения прибыли, что делало нефть вторым по величине экспортным товаром Кубы до 1990 года. После образования Российской Федерации на базе бывшего Советского Союза, ее руководство незамедлительно заявило об отсутствии намерений поставлять нефть на остров в объемах, гарантированных СССР; это привело к снижению потребления нефти на Кубе на 20% по сравнению с предыдущим уровнем в течение двух лет. Последствия были серьезными, поскольку многие кубинские предприятия не могли функционировать без нефти. Потребовалось оперативно развивать локализацию производства, пермакультуру и инновационные системы общественного транспорта. Ожидание автобуса порой занимало три часа, отключения электроэнергии длились до шестнадцати часов, потребление продуктов питания сократилось до одной пятой от прежнего уровня, а средний кубинец потерял около девяти килограммов, или 20 фунтов веса. Среднее суточное потребление энергии кубинскими гражданами в периоды 1990–92 и 1995–97 годов составляло 2720 и 2440 ккал/человек/день соответственно. К 2003 году средняя калорийность рациона выросла до 3280 ккал/человек/день. По данным ФАО, средняя минимальная суточная потребность в энергии составляет около ккал на человека. В первые годы кризиса законодательство США разрешало частным организациям оказывать гуманитарную помощь в виде продуктов питания и медикаментов. Однако в марте 1996 года закон Хелмса-Бёртона ввел дополнительные санкции в отношении иностранных компаний, ведущих бизнес на Кубе, и предоставил гражданам США право подавать иски к иностранным инвесторам, использующим собственность, принадлежавшую американским компаниям и конфискованную кубинским правительством. Кубинское правительство также было вынуждено заключать более выгодные экономические и туристические соглашения с различными странами Западной Европы и Южной Америки, чтобы получить иностранную валюту, необходимую для замещения потерянной советской нефти за счет международных рынков. Кроме того, столкнувшись с практически полным прекращением импорта стали и других рудных ресурсов, Куба закрыла нефтеперерабатывающие заводы и фабрики по всей стране, что привело к ликвидации промышленного сектора и миллионов рабочих мест. Правительство затем заменило эти рабочие места занятостью в промышленном сельском хозяйстве и других местных инициативах, однако заработная плата на этих новых рабочих местах часто была ниже, и кубинцы в целом стали беднее. Альтернативные виды транспорта, особенно кубинские "камелы" – огромные 18-колесные тягачи, переоборудованные в пассажирские автобусы для перевозки сотен кубинцев, получили широкое распространение. В сфере питания мясо и молочные продукты, сильно зависевшие от ископаемого топлива в прежних методах промышленного производства, постепенно исчезли из кубинского рациона. В отличие от традиционных латиноамериканских пищевых привычек, жители острова по необходимости перешли на диету с высоким содержанием клетчатки, свежих овощей и фруктов, и в конечном итоге – более вегетарианскую. Поскольку сахар больше не был столь необходим в качестве экспортной культуры – программа "нефть в обмен на сахар", заключенная с Кубой Советским Союзом, разумеется, прекратила свое существование – Куба быстро диверсифицировала свое сельскохозяйственное производство, используя бывшие тростниковые поля для выращивания продуктов питания, таких как апельсины и другие фрукты и овощи. Кубинское правительство также активизировало сотрудничество с Венесуэлой после избрания Уго Чавеса, социалиста, президентом в 1998 году.

The idea of a "special period" became a concept in Cuban political discourse in the 1980s. During its existence, the Soviet Union provided Cuba with large amounts of oil, food, and machinery. The largest immediate impact was the loss of nearly all of the petroleum imports from the Soviet Union; Cuba's oil imports dropped to 10% of pre 1990 amounts. Before this, Cuba had been re exporting any Soviet petroleum it did not consume to other nations for profit, meaning that petroleum had been Cuba's second largest export product before 1990. Once the restored Russian Federation emerged from the former Soviet Union, its administration immediately made clear that it had no intention of delivering petroleum that had been guaranteed to the island by the USSR; this resulted in a decrease in Cuban consumption by 20% of its previous level within two years. The effect of this was severe, with many Cuban industries being unable to run without petroleum. Relocalization, permaculture, and innovative modes of mass transit had to be rapidly developed. For a time, waiting for a bus could take three hours, power outages could last up to sixteen hours, food consumption was cut back to one fifth of its previous level and the average Cuban lost about nine kilograms, or 20 pounds. The average daily dietary energy consumption of Cuban citizens during the periods of 1990–92 and 1995–97 were 2720 and 2440 kcal/person/day respectively. By 2003, average caloric intake had risen to 3280 kcal/person/day. According to the FAO, the average minimum daily energy requirement is about per person. During the early years of the crisis, United States law allowed humanitarian aid in the form of food and medicine by private groups. Then in March 1996, the Helms–Burton Act imposed further penalties on foreign companies doing business in Cuba, and allowed U. S. citizens to sue foreign investors who use American owned property seized by the Cuban government. The Cuban government was also forced to contract out more lucrative economic and tourism deals with various Western European and South American nations in an attempt to earn the foreign currency necessary to replace the lost Soviet petroleum via the international markets. Additionally faced with a near elimination of imported steel and other ore based supplies, Cuba closed refineries and factories across the country, eliminating the country's industrial arm and millions of jobs. The government then proceeded to replace these lost jobs with employment in industrial agriculture and other homegrown initiatives, but these jobs often did not pay as well, and Cubans on the whole became economically poorer. Alternative transport, most notably the Cuban "camels", immense 18 wheeler tractor trailers retrofitted as passenger buses meant to carry hundreds of Cubans each, flourished. Food wise, meat and dairy products, having been extremely fossil fuel dependent in their former factory farming methods, soon diminished in the Cuban diet. In a shift notable for being generally anathema to Latin American food habits, the people of the island by necessity adopted diets higher in fiber, fresh produce, and ultimately more vegan in character. No longer needing sugar as desperately for a cash crop—the oil for sugar program the Soviets had contracted with Cuba had, of course, dissipated—Cuba hurriedly diversified its agricultural production, utilizing former cane fields to grow consumables such as oranges and other fruit and vegetables. The Cuban government also focused more intensely on cooperation with Venezuela once the socialist Hugo Chávez was elected president in 1998.

Экономическое воздействие

С начала кризиса до 1995 года валовой внутренний продукт Кубы сократился на 35%, и потребовалось еще пять лет, чтобы вернуться к докризисному уровню – период, сопоставимый с Великой рецессией в Соединенных Штатах, но на пять лет короче, чем период восстановления в России после распада Советского Союза. Сельскохозяйственное производство упало на 47%, строительство – на 74%, а производственные мощности – на 90%. Главной причиной этого стал распад Советского Союза, который поставлял на Кубу большие объемы дешевых продуктов питания. Другие источники описывали не менее удручающую ситуацию, сообщая о том, что кубинцы были вынуждены есть все, что могли найти, включая животных из Гаванского зоопарка и домашних кошек.

Статистика потребления калорий

Множество исследований показывает, что особый период привел к снижению потребления калорий среди кубинских граждан. Одно исследование оценивает падение потребления калорий в 27% с 1990 по 1996 год. Статистика ФАО показывает, что среднее суточное потребление энергии кубинскими гражданами в периоды 1990–92 и 1995–97 годов составляло 2720 и 2440 ккал/человек/день соответственно. К 2003 году среднее потребление калорий возросло до 3280 ккал/человек/день. Изменения в моделях передвижения и пищевого потребления во время особого периода привели к повышению уровня физической активности и снижению уровня ожирения. Это было обусловлено тем, что население стремилось уменьшить запасы энергии, сохраняя при этом питательную ценность продуктов питания.

Протест 1994 года

Тысячи кубинцев протестовали в Гаване 5 августа 1994 года, некоторые выкрикивали "Libertad!" ("Свобода!"). Протест, в ходе которого некоторые протестующие бросали камни в полицию, был разогнан полицией спустя несколько часов. В статье, опубликованной в журнале Journal of Democracy, утверждалось, что это было наиболее значительное проявление активности кубинской оппозиции.

Сельское хозяйство

История колонизации Кубы включала в себя вырубку лесов и чрезмерную эксплуатацию сельскохозяйственных земель. До кризиса Куба использовала больше пестицидов, чем Соединенные Штаты. Нехватка удобрений и сельскохозяйственной техники привела к переходу к органическому земледелию и городскому фермерству. На Кубе до сих пор действует система нормирования основных продуктов питания. Около 69% этих нормированных продуктов (пшеница, растительные масла, рис и т.д.) импортируется. Однако в целом примерно 16% продуктов питания импортируется из-за рубежа. Киоски в центре Гаваны предоставляли консультации и ресурсы для жителей. Широкая сеть фермерских рынков обеспечивала легкий доступ к местной продукции; сокращение времени на дорогу позволяло экономить энергию.

Кубинская культура

Идеологические изменения Особого периода оказали влияние на кубинское общество и культуру, выходящее за пределы страны. Всесторонний анализ этих изменений в отношении идеологии, искусства и популярной культуры представлен в книге Арианы Эрнандес Регуант «Куба в Особый период». В результате увеличения числа поездок и развития туризма популярная культура стала развиваться новыми путями. Лиза Кнауэр в этом сборнике описывает распространение румбы между Нью-Йорком и Гаваной и их взаимное влияние. Антонио Элигио Тонель исследовал сети современного искусства, сформировавшие кубинский художественный рынок, а Эстер Уитфилд – каналы, посредством которых кубинская литература получила доступ к испаноязычному миру в этот период. Дебора Пачини, Марк Перри, Джеффри Бейкер и Сужата Фернандес подробно писали о кубинском рэпе как результате этих транснациональных обменов. В последние годы, то есть не в 1990-х, которые ассоциируются с Особым периодом, реггетон вытеснил тимбу как жанр, предпочитаемый молодежью, переняв от тимбы откровенно сексуальные танцевальные движения. В то время как тимба была кубинским жанром, развившимся из традиционной песни и джаза, подчеркивающим афрокубинскую идентичность и сексуальность через чувственные танцы и тексты, отражающие социокультурную ситуацию того времени с юмором [Hernandez Reguant 2006], кубинский хип-хоп сформировался как социально ориентированное движение, находящееся под сильным влиянием своего американского аналога. Таким образом, он был скорее продуктом глобализации [Fernandes 2004], чем Особого периода, как тимба. Революция и блокада импорта из США затрудняли распространение американской музыки в 1960-х и 1970-х годах, поскольку она часто клеймилась как «музыка врага» и исчезала из поля зрения. Но все изменилось в 1990-х, когда американские рэперы стали регулярно приезжать на Кубу, туристы привозили компакт-диски, а североамериканские радиостанции, хорошо слышимые на Кубе, транслировали свои звуки. Тем не менее, хип-хоп распространялся через неформальные сети, создав небольшую андеграундную сцену энтузиастов рэпа, в основном в восточных районах Гаваны, которая привлекла внимание иностранных ученых и журналистов. В конечном итоге рэперам было предложено место в государственных культурных сетях. Нехватка средств для приобретения электронного оборудования для создания битов и треков придает кубинскому рэпу сырое звучание, сопоставимое с музыкой «старой школы» в США.

The ideological changes of the Special Period had effects on Cuban society and culture, beyond those on the country. A comprehensive review of these effects concerning ideology, art and popular culture can be found in Ariana Hernandez Reguant's Cuba in the Special Period. As a result of increased travel and tourism, popular culture developed in new ways. Lisa Knauer, in that volume, describes the circulation of rumba between New York and Havana, and their mutual influences. Antonio Eligio Tonel has described the contemporary art networks that shaped the Cuban art market, and Esther Whitfield the channels through which Cuban literature accessed the wider Spanish speaking world during that period. Elsewhere, Deborah Pacini, Marc Perry, Geoffrey Baker and Sujatha Fernandes extensively wrote about Cuban rap music as a result of these transnational exchanges. In recent years, that is, not in the 1990s which is the period identified with the Special Period, reggaeton has replaced timba as the genre of choice among youth, taking on the explicitly sexual dance moves that originated with timba. Whereas timba music was a Cuban genre that evolved out of traditional song and jazz, emphasizing blackness and sexuality through sensual dancing and lyrics that reflected the socio cultural situation of the period with humor [Hernandez Reguant 2006], Cuban hip hop evolved as a socially conscious movement influenced heavily by its kin genre American hip hop. Thus it was not so much a product of the Special Period—as timba was—as one of globalization [Fernandes 2004]. The Revolution and the blockage of all imports from the US had made the dissemination of American music difficult during the sixties and seventies, as it was often "tainted as music of the enemy and began to disappear from the public view." But all of that changed in the 1990s, when American rappers flocked regularly to Cuba, tourists brought CDs, and North American stations, perfectly audible in Cuba, brought its sounds. Nonetheless, hip hop circulated through informal networks, thus creating a small underground scene of rap enthusiasts located mostly in Havana's Eastern neighborhoods that called the attention of foreign scholars and journalists. Eventually, rappers were offered a space within state cultural networks. The lack of resources to purchase the electronic equipment to produce beats and tracks gives Cuban rap a raw feel that paralleled that of "old school" music in the US.

Энергетический кризис

Немедленные действия, предпринятые правительством, включали трансляцию объявления об ожидаемом энергетическом кризисе за неделю до того, как СССР уведомил кубинское правительство о том, что поставки ожидаемого объема сырой нефти не будут осуществлены. Гражданам было предложено сократить потребление во всех сферах и пользоваться общественным транспортом и организовывать совместные поездки. По мере развития ситуации администрация разработала более четкие стратегии для управления долгосрочным энергетическим и экономическим кризисом, который затянулся и в 21 веке.

Рационирование пищи

Было усилено нормирование продовольствия. Ежемесячные пайки для семей рассчитывались исходя из минимальных базовых норм, рекомендованных Организацией Объединенных Наций. Калорийность питания снизилась с 3052 калорий в день в 1989 году до 2099 калорий в день в 1993 году, а по некоторым сообщениям – даже до 1863 калорий в день. Рекомендуемый минимальный уровень составляет 2100-2300 калорий в сутки.

Жилище, распределение земель и градостроительство

Стоимость производства цемента и дефицит инструментов и строительных материалов усилили нагрузку на и без того переполненное жилье. Еще до энергетического кризиса большие семьи жили в небольших квартирах (многие из которых находились в очень плохом состоянии), чтобы быть ближе к городским центрам. Чтобы облегчить эту ситуацию, правительство приступило к распределению земли, дополняя крупные государственные фермы частными участками. В сельской местности строились небольшие дома, а земля предоставлялась для стимулирования переезда семей, оказания помощи в производстве продуктов питания для собственного потребления и продажи на местных фермерских рынках. Как обсуждается в фильме "Сила сообщества: как Куба пережила пик нефти", развивались кооперативы, находящиеся в собственности и под управлением коллективов, а также создавались возможности для формирования "сервисных кооперативов", где осуществлялся обмен кредитами и использовалась коллективная покупательная способность для закупки семян и других дефицитных товаров.

Транспортировка

Кубинцы привыкли к автомобилям как к удобному виду транспорта. В период особого кризиса было непросто адаптироваться к новому способу организации перевозки тысяч людей в школу, на работу и по другим повседневным делам. С осознанием того, что еда – ключ к выживанию, транспорт отошел на второй план, и ходьба пешком, попутки и совместное использование автомобилей стали нормой. Частная собственность на транспортные средства не распространена; владение не считается правом, а является привилегией, предоставляемой за заслуги. Общественный транспорт отличается изобретательностью и принимает различные формы:
Автомобили – старые американские автомобили, широко распространенные на Кубе, используются в качестве такси, перевозя от шести до восьми пассажиров и останавливаясь по требованию. Грузовики – для увеличения вместимости и защиты от непогоды к ним добавляют тенты и ступени, либо используются открытые грузовики, переоборудованные под автобусы. Велосипеды – 1,2 миллиона велосипедов было закуплено в Китае и распространено, а также произведено еще полмиллиона на Кубе. "Камелы" – полуприцепы от грузовиков переоборудуются в автобусы, вмещающие до 300 пассажиров. Государственные автомобили подбирают пассажиров по мере необходимости. Также используются лошади и мулы, а многочисленные велосипедные и конные повозки с лицензиями на такси можно встретить как в сельской местности, так и в городах. Удобство для отдельного человека вторично по сравнению с эффективным использованием энергии.