Барбад: Великий музыкант эпохи Хосрова II

Введение

Персидский музыкант при Хосрове II (годы правления 590–628)

Барбад (باربد; ) — персидский поэт-музыкант, лютнист, музыкальный теоретик и композитор музыки эпохи Сасанидов. Он служил главным придворным поэтом-музыкантом при шаханшахе Хосрове II. Барбад был самым выдающимся персидским музыкантом своего времени и считается одной из ключевых фигур в истории персидской музыки. Несмотря на скудность биографических сведений, его историчность общепризнанна. Он пользовался большим уважением при дворе Хосрова и общался с другими музыкантами, такими как Саркаш. Хотя традиционно ему приписывают множество нововведений в персидской музыкальной теории и практике, эти приписывания остаются предположительными, поскольку они появились спустя столетия после его смерти. Практически вся музыка или поэзия Барбада была утеряна, за исключением одного фрагмента стихотворения и названий нескольких композиций. Ни в одном из сасанидских источников Барбад не упоминается, что позволяет предположить, что его репутация сохранилась благодаря устной традиции, по крайней мере, до самых ранних письменных свидетельств поэта Халеда ибн Файяза (умер ок. 718 года). Барбад часто встречается в более поздней персидской литературе, наиболее известным примером является «Шахнаме» Фердоуси. Содержание и количество этих упоминаний свидетельствуют о его уникальном влиянии, вдохновлявшем таких музыкантов, как Исхак аль-Мавсили. Барбада часто называют «основателем персидской музыки», и он остается почитаемой фигурой в современном Иране, Афганистане и Таджикистане.

Имя

В поздних источниках сведения о музыканте эпохи Сасанидов изложены непоследовательно. Персидские источники приводят имя "Барбад", а арабские ученые используют варианты Fahl(a)bad, Bahl(a)bad, Fahl(a)wad, Fahr(a)bad, Bahr(a)bad и Bārbad/ḏ. В современных источниках наиболее распространено написание "Барбад", которое впервые как правильное утвердил датский востоковед Артур Кристенсен. Однако немецкий востоковед Теодор Нёльдеке предположил, что написания, используемые арабскими комментаторами, такие как "Fahl(a)bad", являются арабизированной формой его истинного имени, вероятно, Pahrbad/Pahlbad. Нёльдеке также полагал, что "Барбад" – это ошибка в интерпретации нечетких пехлевийских символов. Ирановед Ахмад Тафаззоли согласился с Нёльдеке, ссылаясь на сасанидскую печать, содержащую имя "Пахрбад/Пахлбад", и самое раннее упоминание о музыканте Сасанидов, в котором используется написание "Бахрбад/Бахлбад", указывающее на арабизацию имени.

Предыстория

Музыка Ирана/Персии восходит как минимум к изображениям арочных арф, датируемым 3300–3100 гг. до н.э., однако существенная информация становится доступной лишь в период Сасанидской империи (224–651 гг. н.э.). Этот приток сасанидских записей свидетельствует о развитой музыкальной культуре в империи, особенно в областях, где доминировал зороастризм. Многие сасанидские шахшахи были страстными покровителями музыки, включая основателя империи Ардашира I и Бахрама V. Хосров II был наиболее выдающимся меценатом, его правление считалось золотым веком персидской музыки. К музыкантам, находившимся на службе у Хосрова, относятся Азадвар е Чанги, Бамшад, арфист Нагиса (Накиса), Рамтин, Саркаш (также Саргис или Саркас) и Барбад, который был самым известным из них. Эти музыканты обычно выступали в качестве менестрелей – исполнителей, сочетавших в себе роли придворных поэтов и музыкантов; в Сасанидской империи между поэзией и музыкой проводилось мало различий. Хотя сохранилось множество среднеперсидских (пахлави) текстов Сасанидской империи, лишь один – «Хусрав кубдан ва ридак» – содержит комментарии о музыке, однако ни в нем, ни в других сасанидских источниках Барбад не упоминается. Репутация Барбада, вероятно, передавалась устно, по крайней мере, до самого раннего источника – арабского стихотворения Халеда ибн Файяза (ум. ок. 718 г.). В более поздних древнеарабских и персидских источниках Барбад является наиболее обсуждаемым музыкантом сасанидского периода, хотя его редко включают в труды, посвященные исключительно музыке. Редким исключением является краткое упоминание в музыкальном трактате Мухаммада бин Мухаммада бин Мухаммада Нишабури «Расале-йи мусики». Древние источники в целом дают мало биографической информации, и большая часть доступных сведений окутана мифологическими анекдотами. Наиболее известные рассказы о Барбаде содержатся в «Шахнаме» поэта Фердоуси, написанном в конце X века. Другими важными источниками являются современник Фердоуси, поэт аль-Таалиби в его «Гурур аль-сая», а также «Хосров и Ширин» и «Хафт пейкар» из «Хамсы Низами» поэта Низами Ганджави конца XII века. Несмотря на обилие историй, изображающих его в легендарном контексте, ученые в целом считают Барбада вполне исторической личностью.

The music of Iran/Persia stretches to at least the depictions of arched harps from 3300–3100 BCE, though not until the period of the Sasanian Empire in 224–651 CE is substantial information available. This influx of Sasanian records suggests a prominent musical culture in the Empire, especially in the areas dominated by Zoroastrianism. Many Sasanian Shahanshahs were ardent supporters of music, including the founder of the empire Ardashir I and Bahram V. Khosrow II was the most outstanding patron, his reign being regarded as a golden age of Persian music. Musicians in Khosrow's service include Āzādvar e Changi, Bāmshād, the harpist Nagisa (Nakisa), Ramtin, Sarkash (also Sargis or Sarkas) and Barbad, who was by far the most famous. These musicians were usually active as minstrels, which were performers who worked as both court poets and musicians; in the Sasanian Empire there was little distinction between poetry and music. Though many Middle Persian (Pahlavi) texts of the Sasanian Empire survive, only one—Khusraw qubadan va ridak—includes commentary on music, though neither it or any other Sasanian sources discuss Barbad. Barbad's reputation must have been transmitted through oral tradition, until at least the earliest source: an Arabic poem by Khaled ibn Fayyaz (d. (died) c. 718). In later ancient Arabic and Persian sources Barbad is the most discussed Sasanian musician, though he is rarely included in writings dedicated solely to music. A rare exception to this is a brief mention in Muhammad bin Muhammad bin Muhammad Nishābūrī's music treatise Rasaleh i musiqi i. Ancient sources in general give little biographical information and most of what is available is shrouded in mythological anecdotes. Tales from the poet Ferdowsi's Shahnameh, written during the late 10th century, include the most celebrated accounts of Barbad. Other important sources included Ferdowsi's contemporary, the poet al Tha'alibi in his Ghurar al saya, as well as Khosrow and Shirin and Haft Peykar from the poet Nezami Ganjavi's Khamsa of Nizami from the late 12th century. Despite this plethora of stories depicting him in a legendary context, scholars generally consider Barbad a wholly historical person.

Ранние годы

Существуют противоречивые древние сведения о месте рождения Барбада. Более ранние источники указывают на город Мерв в северо-восточном Хорасане, тогда как в более поздних работах упоминается Джахром, небольшой город к югу от Шираза в Парсе. Тафаззоли предположил, что авторы, указывавшие Джахром, ссылались на строку из «Шахнаме» Фердоуси, где говорится, что Барбад отправился из Ярома в столицу Ктесифон, когда Хосрова убили; современный историк Мехрдад Киа упоминает только Мерв. Фердоуси и аль-Таалиби рассказывают историю о том, что Барбад был талантливым молодым музыкантом, стремившимся получить место придворного менестреля при Хосрое II, но ревнивый главный менестрель Саркаш, предположительно, этому помешал. Поэтому Барбад спрятался в царском саду, одевшись во всё зелёное. Когда Хосров проходил мимо, Барбад исполнил три песни на лютне: «Дад африд» («созданный Богом»), «Пейкар-е Горд» («битва героя» или «величие Фаркара») и «Сабз дар Сабз» («зелень в зелени»). Хосров был немедленно впечатлён и приказал назначить Барбада главным менестрелем, должность, известную как «Шах-и Рамишгаран». В поэме Низами «Хосров и Ширин» говорится, что Хосров II видел сон, в котором его дед Хосров I предсказал, что у него будет «менестрель по имени Барбад, искусство которого способно сделать даже яд приятным на вкус».

Истории с Хосроу

С момента своего назначения при дворе Барбад был любимым музыкантом Хосрова, и существует множество историй, подтверждающих его высокий статус. Сообщается, что его отношения с Хосровом были настолько доверительными, что другие члены двора обращались к нему за помощью в урегулировании конфликтов с Шаханшахом. В поэме Низами «Хосров и Ширин» рассказывается о том, что Хосров и Ширин прежде были вместе, но были вынуждены расстаться по политическим причинам; Хосров женится на другой, но вскоре вспоминает о Ширин. Позже они встретились и договорились, чтобы Нагиса спела о любви Ширин к Хосрову, а Барбад – о любви Хосрова к Ширин. Этот дуэт примирил влюбленных и был зафиксирован Низами в 263 бейтах. В персидской музыке ранее не было прецедентов использования музыки для передачи эмоций персонажей посредством поэзии. Согласно «Китабу аль-булдан» историка X века Ибн аль-Факиха аль-Хамадани, жена Хосрова Ширин попросила Барбада напомнить Хосрову об его обещании построить ей замок. Для этого он исполнил песню и был награжден поместьем недалеко от Исфахана для себя и своей семьи. По словам сельджукского ученого Низама аль-Мулька, Барбад посетил придворного, заключенного в тюрьму по приказу Хосрова, и после упрека со стороны Шаханшаха, его «остроумного замечания» оказалось достаточно для разрешения ситуации. В «Китаб аль-Агани» литератора Абу аль-Фараджа аль-Исфахани рассказывается о том, как завистливый соперник-музыкант однажды расстроил струны лютни Барбада во время царского пира. Вернувшись к выступлению, Барбад начал играть; царские правила запрещали настраивать инструменты в присутствии Шаханшаха, но мастерство Барбада было настолько велико, что он смог адаптироваться к расстроенным струнам и исполнить произведения, несмотря на это. Аль-Исфахани приписывает эту историю Исхаку аль-Мавсили (776–856) – известному менестрелю при дворе Харуна ар-Рашида, который, как утверждается, рассказал ее своим друзьям. Одной из самых популярных легенд о Барбаде связана с любимой лошадью Хосрова Шабдизом. В этой истории Хосров объявил, что любой, кто сообщит о смерти Шабдиза, будет казнен. После смерти Шабдиза никто из придворных не решался сообщить печальную новость. Чтобы разрешить эту проблему, Барбад спел грустную песню, и Хосров, поняв ее смысл, произнес: «Шабдиз мертв». Барбад ответил: «Да, и это Ваше Величество объявило об этом», тем самым предотвратив возможность казни. Эта история впервые была зафиксирована поэтом Халедом ибн Файязом (ум. ок. 718 г.), а более поздние упоминания встречаются у аль-Таалиби и писателя XIII века Закарии аль-Казвини. Многие подобные древние истории распространены в Иране, Турции и Центральной Азии и повествуют о том, как музыканты использовали музыку, чтобы выразить скорбь по поводу смерти лошади правителя, чтобы избежать гнева правителя на вестника. Аналогичные истории передаются в различных произведениях для хорезмского дутара, киргизского комуза и казахской домбры. Тафаццоли утверждает, что эта история демонстрирует уникальное влияние Барбада на Хосрова, а музыковед Ллойд Миллер предполагает, что эта и подобные истории свидетельствуют о значительном влиянии музыки и музыкантов в целом на политических лидеров.

Since his appointment at court, Barbad was Khosrow's favorite musician, and many stories exist about this prestige. His relationship with Khosrow was reportedly such that other members of the court would seek his assistance in mediating conflicts between them and the Shahanshah. A story in Nizami's Khosrow and Shirin, tells of Khosrow and Shirin as previously together, but forced to separate for political reasons; Khosrow marries someone else, but is soon reminded of Shirin. The two later met and arranged for the Nagisa to sing of Shirin's love for Khosrow, while Barbad sung of Khosrow's love for Shirin. The duet reconciled the couple and was recorded by Nizami in 263 couplets. The idea of setting music to poetry in order to represent the emotions of characters was unprecedented in Persian music. According to the 10th century historian Ibn al Faqih al Hamadani's Kitab al buldan, Khosrow's wife Shirin asked Barbad to remind Khosrow of his promise to build her a castle. To do so, he sung a song and was rewarded with an estate near Isfahan for him and his family. According to the Seljuk scholar Nizam al Mulk, Barbad visited a courtier who had been imprisoned by Khosrow and upon being scolded by the Shahanshah, a "witty remark" was enough to resolve the situation. In the literary scholar Abu al Faraj al Isfahani's Kitab al Aghani, a jealous rival musician once untuned the strings of Barbad's lute during a royal banquet. Upon returning to perform, Barbad began to play; royal rules forbade the tuning instruments in the Shahanshah's presence, but Barbad's skill was such that he could adapt to the untuned strings and play the pieces regardless. Al Isfahani attributed this story to Ishaq al Mawsili (776–856)—a renowned minstrel under Harun al Rashid—who purportedly relayed the story to friends. Among the most popular legends about Barbad involves Khosrow's beloved horse Shabdiz. In this story, Khosrow declared that when Shabdiz died, anyone who announced the news would be executed. Upon Shabdiz's death, no members of the court wished to risk conveying the news. To resolve the issue, Barbad sang a sad song, and Khosrow, understanding the purpose of the song, stated "Shabdiz is dead"; Barbad responded "Yes and it is your majesty who announced it", thereby preventing any possibility of death. This story was relayed earliest by the poet Khaled ibn Fayyaz (d. (died) c. 718), with later accounts by al Tha'alibi and the 13th century writer Zakariya al Qazwini. Many similar ancient stories originated in Iran, Turkey and Central Asia that pertain to musicians using music to express the death of a ruler's horse, as to avoid the ruler's wrath against the announcer. Various pieces for the Khwarazm dutar, Kyrgyz komuz and Kazakh dombra relay equivalent stories. Tafazzoli asserts that the story demonstrates Barbad's unique influence on Khosrow, while musicologist Lloyd Miller suggest that this and similar stories suggest that music and musicians in general exerted a significant influence on their political leaders.

Смерть

Как и его родина, обстоятельства последних лет жизни Барбада вызывают споры. По словам Фердоуси, после убийства Хосрова Кавадом II Барбад поспешил из Джахрома в столицу Ктесифон. Прибыв туда, он исполнил погребальные песнопения, отрезал себе пальцы и сжег свои инструменты в знак уважения. Аль-Таалиби утверждает, что Саркаш, оставшийся при дворе после отстранения от должности главного певца, отравил Барбада. Однако в «Китаб аль-лахв валь-малахи» Ибн Хордадбеха, датированном IX веком, сообщается об обратном: Барбад отравил Саркаша, но избежал наказания от Хосрова благодаря «остроумному замечанию». Ученый IX века Ибн Кутайба в «Уюн аль-Ахбар» и поэт X века Ибн Абд Раббих в «Аль-ʿИкд аль-Фарид» утверждают, что Барбада убил другой музыкант, имя которого в источниках указывается по-разному: Йошт, Рабуст, Рошк и Зивест.

Музыка и поэзия

Барбад был активным поэтом-музыкантом, лютнистом, теоретиком музыки и композитором. Его композиции включали панегирики, элегии и стихи. Он сам исполнял их на таких фестивалях, как Новруз и Мехреган, а также на государственных банкетах и праздниках победы. Хотя ни одна из композиций не дошла до нас, имена некоторых из них сохранились и свидетельствуют о широком разнообразии тем, которые он разрабатывал в своей музыке. Этномузыколог Хормоз Фархат предварительно разделил их на различные группы: эпические произведения, основанные на исторических событиях – *кин и Ирадж*, *кин и Сиаваш* и *Такст и Ардашир*; песни, связанные с сасанидским царским двором – *Баг и Ширин*, *Баг и Шахрияр* и *Хафт Гандж*; и «композиции описательного характера» – *Рошан чараг*. Согласно ученым Ибн аль-Факиху и географу XIII века Якуту аль-Хамави, Барбад написал *Баг и накжиран* для рабочих, завершивших сады Каср и Ширина. Сохранилось лишь одно стихотворение Барбада, представленное в цитированном виде в «Китаб аль-лахв ва аль-малахи» Ибн Хордадбеха. Это панегирик из трех полустиший на среднеперсидском языке, написанный арабским шрифтом; музыка к нему не дошла. Стихотворение выглядит следующим образом:

Barbad was active as a poet musician, lutenist, music theorist and composer. His compositions included panegyrics, elegies and verses. These were performed by himself at festivals such as Nowruz and Mehregan, as well as state banquets and victory celebrations. While none of the compositions are extant, the names have survived for some, and they suggest a wide variety in the topics he musically engaged with. The ethnomusicologist Hormoz Farhat has tentatively sorted them into different groupings: epic forms based on historical events, kin i Iraj , kin i siavash , and Taxt i Ardashir ; songs connected to the Sasanian royal court, Bagh i shirin , Bagh i Shahryar , and haft Ganj ; and "compositions of a descriptive nature", roshan charagh According to both scholars Ibn al Faqih and the 13th century geographer Yaqut al Hamawi, Barbad wrote Bag e nakjiran for workers who had recently finished the gardens of Qasr e Shirin. A single poem by Barbad survives, though in a quoted state from the Kitab al lahw wa al malahi by Ibn Khordadbeh. The work is a 3 hemistich panegyric in Middle Persian, but with an Arabic script; none of its music is extant. The poem is as follows:

Christensen suggested in 1936 that the text Khvarshēdh ī rōshan is from a poem that was written and performed by Barbad himself or another poet musician of his time. The text is found in a group of Manichaean manuscripts in Turpan, Xinjiang, China and is written in Middle Persian, which Barbad would have used. It has four 11 syllable lines and its title recalls the Sasanian melody Arāyishn ī khvarshēdh
Barbad is traditionally regarded as the inventor of numerous aspects of Persian music theory and practice. Al Tha'alibi first credited him with creating an organized modal system of lt=seven "Royal modes" (al ṭoruq al molukiya), known variously as xosrovani (سرود خسروانى), Haft Ḵosravāni, or khosravani. This attribution is later repeated by scholars such as al Masudi and Qutb al Din al Shirazi. From these royal modes, Barbad created lt=30 "derivative modes" (lahn), and 360 melodies (dastan). The structure of seven, 30 and 360 variations corresponds to the number of days, weeks and months of the Zoroastrian calendar. Farhat notes that the exact reason for this is not known, though according to the 14th century poet Hamdallah Mustawfi's Tarikh i guzida, Barbad sang one of the 360 melodies each day for the Shahanshah. Al Tha'alibi recorded that the seven royal modes were still in use during his lifetime, from 961 to 1039. Further information on the nature of these subjects, theories or compositions has not survived. In her analysis of the historical and literary sources concerning Barbad, musicologist Firoozeh Khazrai stated that "until a new independent source on the subject comes to light, many of these attributions should be regarded as authorial inventions". She noted that many of the attributions to Barbad date centuries after his death and the 30 modes in particular are first connected to Barbad by Nizami, who lived in the 12th century. In addition, in his divan (collection of poems), the 11th century poet Manuchehri names a few of the modes that Nizami mentioned but does not associate them with Barbad, even though he references the Sasanian musician elsewhere.

Кристенсен предположил в 1936 году, что текст *Khvarshēdh ī rōshan* принадлежит стихотворению, написанному и исполненному самим Барбадом или другим поэтом-музыкантом его времени. Текст обнаружен в группе манихейских рукописей в Турпане (Синьцзян, Китай) и написан на среднеперсидском языке, которым, вероятно, пользовался Барбад. Он состоит из четырех строк по 11 слогов, а его название отсылает к сасанидской мелодии *Arāyishn ī khvarshēdh*.

Барбада традиционно считают изобретателем многочисленных аспектов персидской музыкальной теории и практики. Аль-Таалиби первым приписал ему создание организованной модальной системы из семи «королевских ладов» (*аль-торук аль-молукия*), известных как *хосровани* (سرود خسروانى), *Хафт Хосровани* или просто *хосровани*. Это утверждение позднее повторили такие ученые, как аль-Масуди и Кутб ад-Дин аш-Ширази. От этих королевских ладов Барбад создал 30 «производных ладов» (*лан*) и 360 мелодий (*дастан*). Структура, состоящая из семи, тридцати и трехсот шестидесяти вариаций, соответствует количеству дней, недель и месяцев в зороастрийском календаре. Фархат отмечает, что точная причина этого неизвестна, однако, согласно «Тарих-и гузида» поэта Хамдаллаха Мустауфи XIV века, Барбад исполнял одну из 360 мелодий каждый день для Шаханшаха. Аль-Таалиби записал, что семь королевских ладов все еще использовались во время его жизни, с 961 по 1039 год. Дальнейшая информация о природе этих ладов, теорий или композиций не сохранилась. В своем анализе исторических и литературных источников о Барбаде музыковед Фирузе Хазрай заявила, что «до появления нового независимого источника по этой теме многие из этих приписываний следует рассматривать как авторские вымыслы». Она отметила, что многие атрибуции Барбаду датируются столетиями после его смерти, а 30 ладов впервые связаны с Барбадом Низами, жившим в XII веке. Кроме того, в своем *диване* (сборнике стихов) поэт XI века Манучехри упоминает некоторые из ладов, названных Низами, но не связывает их с Барбадом, хотя и упоминает сасанидского музыканта в другом месте.