Введение

Плач о смерти – это скорбный, заунывный вопль, обычно исполняемый в ритуальной форме вскоре после смерти члена семьи или племени. Примеры плача о смерти встречаются во многих культурах, включая кельтов Европы, а также различные коренные народы Азии, Америки, Африки и Австралии.

Ранние отчеты

В некоторых ранних описаниях погребального воя говорится о его использовании после столкновений и споров. Одно из таких описаний можно найти во втором томе журнала Эдварда Эйра «Путешествия по открытию Центральной Австралии» (1845). Эйр описывает то, что, по-видимому, было переговорами между членами двух враждующих племен. Получив накануне вечером известие о приближении племени Нарвиджеррук к жителям племени Мурунде, они собрались рано утром после восхода солнца в наиболее открытом и просторном месте, которое смогли найти. Там они сели длинной шеренгой, ожидая прибытия своих соплеменников. Мужчины были раскрашены и вооружены, словно на войну. Женщины и дети расположились небольшими группами чуть позади или сбоку, а молодые люди, которым предстояло пройти обряд, сидели, дрожа от холода и страха, в ряд позади мужчин, совершенно обнаженными, измазанными с головы до ног жиром и красной охрой и безоружными. Вскоре показалось племя Нарвиджеррук. Мужчины шли сплоченной группой, вооруженные и раскрашенные, а женщины и дети сопровождали их немного в стороне. Они периодически останавливались для совещания, а затем, замедляя шаг, постепенно приближались к племени Мурунде, пока не оказались в ста ярдах от них. Здесь мужчины остановились, а несколько женщин вышли вперед и вошли в пространство между двумя группами, покрыв головы известью и подняв громкий и скорбный вой, пока не достигли точки, равноудаленной от обеих сторон. Там они с силой бросили на землю свои плащи и сумки, в которых хранилось все их имущество. Сумки были открыты, и оттуда извлекли куски стекла и ракушек, которыми они стали самокалечиться, разрывая бедра, спины и груди самым ужасным образом, пока кровь не хлынула потоками из ран. В таком состоянии, продолжая свои дикие и пронзительные причитания, они двинулись к племени Мурунде, которое сидело молча и неподвижно на прежнем месте. Одна из женщин подошла к чужаку из племени Мурунде, который был нейтрален в этом споре, и, используя резкие слова и жесты, пыталась подстрекнуть его к мести за смерть родственника или друга. Но ей не удалось заставить его поднять копье против людей, среди которых он находился. После некоторого времени, проведенного в трауре, женщины собрали свои вещи и отошли назад, к своей группе. Затем вперед выступил старик, коротко поговорил с сидящим племенем и вернулся, призывая своих соплеменников подойти ближе. Они медленно и организованно двинулись вперед, выставив перед собой три поднятых копья, к которым были прикреплены небольшие сети, оставленные им посланниками противоположного племени, – символы долга, который им предстояло выполнить после обычных искупительных обрядов. Наступая, Нарвиджеррук снова завели погребальный вой, и один из мужчин, вероятно, переживший самую большую потерю с момента последней встречи племен, попеременно выражал гнев и печаль, обращаясь к своим соплеменникам. Когда они приблизились к племени Мурунде, им были сказаны несколько слов, после чего все одновременно поднялись с подавленным криком. Противоположная сторона подняла свои копья и, сомкнув ряды, ранила около пятнадцати или шестнадцати человек из племени Мурунде в левую руку чуть ниже плеча. Это общепринятый порядок мести: те, кому предстояло получить раны, как только видели, что оружие нападающих поднято, сразу же выставляли левую ногу для равновесия и подставляли левое плечо под удар, часто произнося слово «Лейпа» (копье), когда противник, казалось, колебался. Пока это происходило, влиятельные люди из обоих племен яростно спорили друг с другом, обвиняя друг друга в причастности к смерти своих соплеменников. Обе стороны отрицали свою вину, перекладывая ответственность на другие, более отдаленные племена. Успокоив души умерших, каждая сторона сохранила свою честь. Нарвиджеррук отступили примерно на сто ярдов и сели, готовясь к церемониям дня, которые будут описаны в другом месте. Эрнест Джайлс, путешествовавший по Австралии в 1870-х и 1880-х годах, оставил описание стычки, произошедшей между его геодезической партией и членами местного племени в горах Эверард в 1882 году. «Наши враги больше не появлялись», – записал он. «С первыми лучами света, над скалистыми холмами к юго-западу, где мы видели их костры ночью, поднялся жуткий, заунывный вой. Он разносился по горячему утреннему воздуху над долиной, эхом отдавался от скал и холмов над нами, и, думаю, это был самый ужасный звук, который я когда-либо слышал; несомненно, это был погребальный вой. Из своего лагеря на скалах воющие спустились к подножию и, казалось, совершали погребальный марш вокруг центральной массы, и последние звуки, которые мы услышали, донеслись с-за холмов, откуда все началось». В Этнографической коллекции восковых цилиндров Британской библиотеки хранится восковой цилиндр со звукозаписью погребального воя жителя островов Торресова пролива, сделанный в 1898 году.

Современные отчеты

Более современный рассказ о плаче смерти дал Рой Баркер, потомок племени Муравари, живущего примерно в восьмидесяти километрах к северу от современного города Брюаррина. Баркер родился в старой миссии аборигенов в конце 1920-х годов и покинул её в начале 1940-х. "Ночью слышишь плач и вопли скорби, – вспоминал он, – это действительно жуткий, пугающий звук. Грустно слышать, как все плачут. А после похорон всё возвращалось к обычному течению жизни. И они окуривали дома, как это делали аборигены испокон веков."