Введение

Американское право с национальной юрисдикцией
Закон о патентах на растения 1930 года (принят 17 июня 1930 года как Раздел III Тарифного закона Смута — Хоули, глава 497, кодифицированный как 35 U.S.C. Ch. 15) — федеральный закон Соединенных Штатов, возникший благодаря работам Лютера Бербанка и питомниковой отрасли. Этот закон сделал возможным патентование новых сортов растений, за исключением растений, размножаемых половым путем и клубнями (см. Закон о защите сортов растений 1970 года). Патенты на растения, такие как PP12 ‘PLUM’ (5 апреля 1932 года), были выданы Бербанку посмертно. Поддерживая этот законопроект, Томас Эдисон выступил перед Конгрессом с поддержкой и заявил: «Я уверен, что этот [законопроект] даст нам много Бербанков». В ходе обсуждений в Конгрессе о Законе о патентах на растения ключевыми вопросами были: какие виды растений могут считаться патентоспособным объектом; что именно должен сделать селекционер, чтобы считаться изобретателем; и какова взаимосвязь между актом изобретения и актом воспроизведения изобретения. Эти вопросы были решены путем принятия новой концепции изобретения, характеризуемой как «индуктивное» изобретение, путем утверждения, что «хотя ‘спонтанные мутации’ или спонтанные мутации, из которых выводили новые сорта, часто происходили естественным образом, умение идентифицировать мутацию, изолировать ее и затем воспроизвести ее было изобретательской деятельностью». Уникальным образом Закон о патентах на растения «отменил стандартное требование к промышленным патентам о том, что изобретение должно быть описано достаточно подробно, чтобы специалист в данной области мог его воспроизвести». Необходимость в этом новом типе патентов (патентах на растения) обусловлена требованием письменного описания, предъявляемым к патентам на полезные модели. В то время как созданные человеком машины (и их изобретательные части) можно описать точно, аналогично точное описание невозможно для живых организмов: даже если известна полная последовательность ДНК в каждой хромосоме, с помощью современных технологий невозможно установить пределы вариации ДНК с точностью, необходимой для формулирования пунктов о составе вещества. Объем прав, предоставляемых Законом о патентах на растения, возможно, был ограничен решением Апелляционного суда США 1995 года по делу Imazio Nursery Inc. против Dania Greenhouses, 36 U.S.P.Q.2d 1673, которое постановило, что «для установления нарушения патента на растение необходимо доказать, что оспариваемое растение получено от, то есть является копией, исходного растения, которое послужило основанием для подачи заявки на патент на растение». Иными словами, полномочия патентов на полезные модели по блокированию аналогичного изобретения, созданного независимо от патентообладателя, не распространяются на патенты на растения.

Противоречия

Законодательство не привлекало особого внимания общественности до нескольких десятилетий спустя, в период разработки прав селекционеров растений в рамках конвенции UPOV 1961 года и принятия Закона США о защите новых сортов растений 1970 года, что совпало с более широкой критикой интеллектуальной собственности и ее влияния на здоровье человека, продовольственную безопасность и окружающую среду. Критика усилилась, когда Закон о патентах на растения использовался для обоснования патентной защиты генетически модифицированных организмов (ГМО) в решениях Верховного суда США, таких как "Даймонд против Чакрабарти" и "J.E.M. Ag Supply против Pioneer Hi-Bred". Многие активисты и ученые полагают, что существует связь между патентной защитой растений и сокращением биоразнообразия, хотя эти утверждения являются предметом споров.