Введение

Российская дворянка (1699–1763)

Наталья Фёдоровна Лопухина (11 ноября 1699 – 11 марта 1763) – российская дворянка, придворная дама и предполагаемая участница политического заговора. Она была дочерью Матрёны Балк, сестры Анны Монс и Виллема Монса. Она известна благодаря «делу Лопухиной» – предполагаемому заговору, организованному дипломатией Гольштейна и Франции при русском дворе и центром которого являлась личность Лопухиной.

Жизнь

По браку со Степаном Васильевичем Лопухиным (двоюродным братом Евдоксии Лопухиной и приближенным мужа Евдоксии, Петра Великого) она стала членом семьи Лопухиных. Во время правления Анны Иоанновны (1730–1740) Наталью Лопухину описывали как "самый блистательный цветок петербургского двора". Ее увлечения некоторыми из самых влиятельных вельмож и высокомерие по отношению к обделенной вниманием дочери Петра I, Елизавете Петровне, несомненно, вызывали зависть у последней. Восшествие Елизаветы на престол в 1741 году стало для Лопухиной серьезным ударом. Сохранить свое положение при дворе ей удалось благодаря дружбе с Анной Бестужевой, женой Михаила Бестужева.

Заговор

В 1742 году французские агенты де ла Шетарди и Лесток организовали сложную интригу, чтобы опорочить Лопухину и Бестужеву, тем самым обеспечив падение австрофильского канцлера Алексея Бестужева (брата Михаила). Поскольку привязанность Лопухиной к изгнанному графу фон Лёвенвольде была широко известна, её переписка с этим нелюбимым придворным была обнародована и представлена императрице в наиболее невыгодном свете. Одновременно сообщалось, что её сын Иван Лопухин, будучи пьяным в таверне, осудил вкус Елизаветы к английскому пиву и пробормотал несколько фраз, которые были истолкованы как призыв к восстановлению Ивана VI на российском троне. Последовавшее расследование установило, что дом Лопухиной часто посещал австрийский агент маркиз Ботта д’Адорно, который якобы обещал свою поддержку восстановлению Ивана VI на российском престоле. После двадцатипятидневного жестокого допроса, в ходе которого против обвиняемых применялись все виды пыток, «ужасный заговор, – писал британский министр сэр Сирил Уайч, – оказался не более чем необдуманными высказываниями пары злобных и страстных женщин». Тем не менее, Лопухина и Бестужева были публично наказаны 11 сентября 1743 года. Их вывели на эшафот перед Двенадцатью коллегиями в Санкт-Петербурге, раздев донага и избили берёзовыми прутьями и кнутом по ягодицам. Бестужева подкупила палача, чтобы он устроил лишь имитацию избиения. Обе женщины избежали казни, поскольку до восшествия на престол в 1741 году Елизавета дала обет не подписывать смертные приговоры как императрица. Затем Лопухине и Бестужевой публично вырвали языки и сослали в Сибирь. Российскому послу в Австрии было поручено потребовать сурового наказания для Ботты. Это требование было предъявлено на специальной аудиенции, после чего императрица Мария Терезия заявила, что никогда не признает действительность полученных под давлением показаний, и опубликовала манифест, обращённый ко всем Великим державам, защищая Ботту и обвиняя российский суд в вопиющей несправедливости. Обычно считается, что жестокий ответ был вызван прежде всего личной ревностью Елизаветы к красоте Лопухиной и неприязнью к семье Монсов, которые воспрепятствовали восшествию на престол её матери, Екатерины I. Лопухиной было разрешено вернуться в российскую столицу лишь после смерти Елизаветы 5 января 1762 года.