Введение

Народное восстание 1554 года в Англии Восстание Уайата - ограниченное и неудачное восстание в Англии в начале 1554 года, возглавляемое четырьмя мужчинами, одним из которых был сэр Томас Уайатт. Свое название оно получило от адвоката, который при предъявлении обвинения Уайату, который заявил, что "это всегда будет называться Восстанием Уайата". Восстание возникло из-за беспокойства по поводу того, что королева Мария I решила выйти замуж за иностранца, Филиппа II Испании, и вернуть Англию в католическую церковь и под папскую власть. Восстание потерпело неудачу, и для мятежников последствия варьировались от смерти до прощения.

Причины

Дэвид Лоадес утверждает, что "основные причины, лежащие в основе восстания, были светскими и политическими", но с другой стороны Малкольм Торп отмечает, что "за редким исключением ведущими заговорщиками были протестанты, и религиозные проблемы были важной частью их решения противостоять Мэри". Это различие мнений не удивительно, учитывая сложную взаимосвязь между религией и политикой в Англии XVI века.

Политика

Помимо оспариваемого правления императрицы Матильды, леди англичан и короткого и спорного правления леди Джейн Грей, королева Мария была первой женщиной, которая (успешно) правила в Англии по своему праву. Хотя англичане ожидали, что она выйдет замуж, все согласились, что королева не должна выходить замуж за иностранца, так как это может привести к вмешательству иностранной державы в английские дела. 16 ноября 1553 года парламентская делегация отправилась к королеве и официально попросила, чтобы она выбрала английского мужа, причем ее очевидным, хотя и молчаливым кандидатом был ее родственник Эдвард Куртеней, недавно созданный графом Девоном. Но двоюродный брат Марии император Карл V, также король Испании, увидел, что союз с Англией даст ему превосходство в Европе; он послал своего министра в Англию, чтобы предложить своего сына Филиппа как человека, которого религиозные и политические интересы мира рекомендовали для Марии. Мэри была убеждена, что безопасность Англии требует, чтобы она установила более тесные отношения с семьей Чарльза, Габсбургами, и она решила выйти замуж за Филиппа. 7 декабря 1553 года Тайному совету был представлен брачный договор, и хотя условия явно благоприятствовали Англии и включали несколько гарантий, многие все еще думали, что Англия будет вовлечена в войны Филиппа и станет просто провинцией Габсбургской империи. Это особенно беспокоило помещиков и парламентские классы, которые предвидели необходимость выплачивать большие субсидии для покрытия расходов на участие Англии в иностранных войнах. Большинство из них также знали истории о пытках и жестокости, которые подвергали себя заключенные испанской инквизиции, и были даже те, кто "страдал от стойки инквизиторов" сами. Не только англичане были встревожены предстоящим браком Мэри и Филиппа. Франция тоже опасалась союза между Англией и Испанией. Антуан де Ноэль, французский посол в Англии, "угрожал войной и начал немедленные интриги с любыми недовольными, которых он мог найти". Перед Рождеством 1553 года, на улицах Лондона циркулировали антииспанские баллады и листовки.

Религия

Мария I была известна как преданная католической вере, и многие боялись, что она восстановит папу как главу Англиканской церкви и изменит антипапскую религиозную политику, введенную ее отцом Генрихом VIII и продолжавшуюся при его преемнике, сводном брате Марии Эдуарде VI. Мария "ожесточенно не одобрила изменения, внесенные Генрихом в форму поклонения", и "считала причину папы своей собственной". Убеждения Марии были настолько сильны, что, когда парламент Эдуарда принял Закон о единообразии, который требовал, чтобы все церковные службы проводились на английском языке, она продолжала проводить традиционную латинскую мессу в своей частной часовне. Когда это было прямо запрещено, Мэри обратилась к Чарльзу, который "пошел до крайности, угрожая Англии войной, если религия Мэри будет нарушена". Это не только подтвердило опасения протестантов, но и вызвало беспокойство у большинства других, которые были против Рима и не хотели видеть папу снова во главе английской церкви. Эти страхи перед восстановлением папства были усилены ожидавшимся браком Марии с Филиппом, который считался "самым могущественным и самым католическим" сувереном в Европе, хотя его отец сделал его королём Испании только в 1556 году.

Другое

Помимо убеждений лидеров, восстание послужило средством для низших классов выразить свое разочарование. В частности, рабочие, земледельцы и городские работники смогли выразить социальные и экономические разочарования в результате восстания. Хотя беспорядки не были повсеместными, они были симптомом широкого спектра недовольства среди английского населения.

Участники

Ключевыми повстанцами были Томас Уайатт, сэр Джеймс Крофт, сэр Питер Кереу и Генри Грей, герцог Саффолкский.

Сэр Томас Уайатт

Уайатт владел большими площадями земли в Кент и имел там большое влияние. Хотя Вайатт изначально, кажется, поддержал Марию и объявил ее королевой, он был против ее брака с Филиппом, заявив, что это приведет к "самому несчастному рабству и создаст папскую религию". Однако Уайатт предостерегал от использования религии в качестве причины для восстания, потому что это отнимет у нас сердца людей: вы должны только ссориться за ouerrunninge от слабых. В качестве очевидного исключения он продолжил говорить "в совете, как к моему другу", что единственной целью было возвращение к протестантизму. Уайатт был описан как "горячий" с репутацией дикого и импульсивного человека, и однажды провел месяц в Лондонском Тауэре за участие в уличных беспорядках в Лондоне. В какой-то момент он и его соседи в Кент составили план для местного ополчения, и это дало Уайатту способ быстро мобилизовать вооруженные силы. Уайатт, как и многие другие, зависел от Тайного совета для своих должностей и доходов; при Мэри, не будучи католиком, это могло поставить под угрозу, и это также могло быть причиной, по которой он решил восстать.

Сэр Джеймс Крофт

Джеймс Крофт происходил из влиятельной семьи в Херефордшире. В отличие от Уайата, Крофт, похоже, не делал таких же сильных заявлений относительно брака Марии с Филиппом, поэтому его мотивация для участия в восстании менее ясна. Он не был особенно сильным в своих религиозных убеждениях, но, вероятно, предпочитал протестантизм, поскольку у него не было никаких проблем с поддержкой протестантских усилий, когда они были частью его обязанностей, будучи лордом-депутатом Ирландии в 1551 и 1552 годах. Там он должен был "представить служение Богу, согласно нашим обрядам", включая введение англиканской молитвенной книги в ирландской церкви. Военная карьера и служба Крофта, вероятно, повлияли на его решение участвовать в восстании, и у него были те же опасения, что и у Уайата, в отношении его будущего финансового благополучия.

Сэр Питер Кэрью

Кэрью (депутат от Девона) был морским авантюристом, и, согласно его современнику, биографу, он был "сердечным пропагандистом истинной религии Бога" и "постоянным в продвижении протестантского дела". Испанский посол сообщил Филиппу, что Кэрью был "самым большим еретиком и бунтарём в Англии", и отметил, как в парламенте он поддержал Куртеная как потенциального мужа Мэри (Куртенаи были девонской семьей) и выступил против восстановления католической религии. Как и Уайатт и Крофт, Кэрю также боялся, что брак с испанкой поставит под угрозу его карьеру. Он был отцом леди Джейн Грей, которая была провозглашена королевой Тайным советом после смерти Эдуарда VI в неудачной попытке предотвратить вступление Мэри на престол.

Уильям Томас

Томас был открытым протестантом, который был известен как "горячий евангелист" и рассматривается некоторыми историками как первоначальный лидер восстания.

Эдвард Куртенэй

Куртенэй был правнуком Эдуарда IV. Он также был заключенным сыном маркиза Эксетерского и внуком и последним из живущих Плантагенетов. В глазах его соотечественников длительный срок заключения Куртенэя дал ему "благодати ума и тела", и он был предпочтением многих, кто хотел, чтобы Мэри вышла замуж за англичанина.

Другие повстанцы

Хотя общее число мятежников, как известно, было намного больше, в различных документах были найдены имена примерно 750 человек, часто с указанием их статуса или профессии и их прихода. Роль, которую они сыграли в восстании, в основном подлежит догадкам, но некоторые из наиболее известных - сэр Николас Трокмортон, который, как цитируется, сказал, что он "желал бы, чтобы все религии жили в безопасности в соответствии со своей совестью"., сэр Генри Айсли, лорды Джон и Томас Грей (братья из Саффолка), сэр Николас Арнольд и Леонард Диггис, математик.

План

Ряд историков назвали Томаса первым лидером восстания, его план включал убийство Мэри Джоном ФицВильямсом. Есть различия в последовательности, кто кому рассказал о заговоре, но Уайатт в итоге узнал об этом. Он был так против идеи, что решил победить ФитцУильямса (или Томаса, в зависимости от историка). Около 26 ноября 1553 года начался другой план, возглавляемый Уайтом, Крофтом, Кэрью и Саффолком. Первая идея заключалась в том, чтобы в Девоншире произошло восстание, где ожидалось, что Филипп высадится, и где у Кэрью и Куртеня были ресурсы, на которые можно было бы обратиться. К Рождеству 1553 года было решено, что каждый из четырех лидеров поднимет повстанческие силы в своих графствах, и вместе они сойдутся в Лондоне 18 марта 1554 года, незадолго до того, как Филипп должен был покинуть Испанию. Затем они заменили Мэри на ее сводной сестре Элизабет, которая затем вышла замуж за Куртенэ. Между тем флот французских кораблей не позволил Филиппу Испанскому добраться до Англии. Несколько историков упоминают "голос в стене" в связи с восстанием. Нет согласия относительно того, была ли это запланированная часть восстания Уайата или что-то, что было сделано другими, совпадающими с ним. Однако в каждом случае это связано с молодой девушкой, Элизабет Крофт, спрятанной в стене дома в Лондоне и притворяющейся духом. Она, помимо прочего, осуждала Марию и Филиппа, католическую мессу и исповедь. В конце концов, она была обнаружена и призналась в своей роли. Не похоже, что Элизабет была родственницей сэра Джеймса Крофта, поскольку нет никого по имени Элизабет, кто был бы в правильном возрасте в генеалогии в "Дом Крофта из замка Крофта" О. Г. С. Крофта.

Восстание

Чтобы восстание было успешным, нужно было много участников, и слухи быстро распространялись с разной степенью точности. Еще 29 декабря 1553 года Симон Ренард, посол Испании в Англии, сообщил Мэри о подозрительном заговоре, в котором "некоторые люди пытаются убедить Куртеня захватить Лондонский Тауэр".

Птицы каревы

Некоторые слухи пришли из Девона, где Кэру делал мало усилий, чтобы скрыть свои усилия по привлечению поддержки для восстания. Он смог получить достаточную поддержку, чтобы захватить замок Эксетер, но у Кэроу не было достаточного влияния в Девоне, чтобы выполнить свою роль в восстании, по крайней мере, частично из-за его роли в подавлении восстания молитвенника в 1549 году. Деятельность Кэру привлекла внимание Тайного совета, и 7 января 1554 года он направил ему "письмо об изъявлении" с намерением либо заключить его в Лондонском Тауэре, если он появится, либо заставить его показать свою руку, не появляясь. Кэру не явился, что привело к тому, что Совет отправил письмо шерифу Девона, чтобы он привёл Кэру в Совет. Шериф рассказал Кареу о письме и дал ему время продать свою ферму и бежать во Францию 25 января 1554 года. Кэру охотно приняли во Франции и поручили поощрять других приходить на помощь поддержке Францией восстания. Французы снабжали их оружием, кораблями и деньгами, а фламандские и испанские корабли были разграблены, присягая, что Филиппу не позволят ступить на английскую землю. Мария была встревожена количеством дезертиров и их потенциальной угрозой и потребовала, чтобы король Франции Генрих II захватил их и передал ей, что он отказался. Но со временем повстанцы во Франции "нашли, что их досуг очень тяжел для их рук, а их кошельки очень легки в их карманах" и они начали возвращаться в Англию. Однако Карю оставался во Франции до лета 1554 года, когда отправился в Италию.

Куртеня арестовали

Незадолго до побега Карю Куртеная арестовали и он признался, что к нему обращались люди по "нескольким вопросам, касающимся религии и брака". Его откровения 21 января были сопровождены арестами двух или трех человек, которые были привержены делу, и стало ясно, что восстание не может ждать до 18 марта. На следующий день Уайатт созвал собрание своих главных сторонников, и было принято решение начать восстание через три дня.

Суффолкская кожа

В совпадении с началом восстания 25 января прибыл посланник от Мэри, чтобы сообщить Саффолку, что он должен прийти в суд. Он скрыл свои истинные намерения, сказав: "Я пришел к ее благодати. Вы можете увидеть, что я ботинок и подтолкнул Реди к езде. Он дал посланнику награду и питье и сбежал. Саффолк собрал столько денег, сколько смог, и ехал без остановок в Латтерворт, где к нему присоединились другие. Утром 29 января Саффолк зачитал провозглашение Уайатта в Лестере, а на следующий день он повел свои войска в сторону Ковентри, где были другие, которые верили в восстание и, как ожидалось, открыли ему ворота. Но разоблачив мятеж, ворота были закрыты, а стены защищены. Саффолк был болен, и узнав, что он теперь разыскивается, он укрылся у своего брата, лорда Джона Грей. Они спрятались в коттедже одного из охотников лорда Грей, намереваясь скрыться, пока не смогут сбежать за границу. Решив, что коттедж небезопасен, Саффолк спрятался в потаенной части старого гниющего дерева. Он пробыл там два дня и одну ночь в холоде зимы и без еды. Либо из-за награды, либо из-за страха перед возмездием за помощь Саффолку, охотник раскрыл место, где Саффолк прятался. Когда прибыли войска, они обнаружили, что Саффолк согревается у костра, не в состоянии больше терпеть холод. Его брата нашли похороненным под кусками сена. Оба были арестованы и заключены в Лондонский Тауэр.

Крофт сдается

Крофт был несколько более успешным, чем герцог Саффолкский, покинув Лондон, чтобы собрать силы в Уэльсе. Несколько обученных местных сил и их лидеров присоединились к Крофту, но это привлекло внимание Совета, который направил приказы Лорду-Президенту Совета Маршей остановить повстанцев. Не в состоянии победить войска Совета, Крофт и его войска разбили лагерь на берегу ручья, чтобы дождаться подкрепления, которое должно было прийти из Уэльса. Однако войска Совета окружили лагерь, не давая повстанцам получить еду. Войска Крофта пытались выйти, но большинство были убиты или взяты в плен. Не имея возможности продолжать борьбу, Крофт сдался и был заключен в тюрьму в Лондонском Тауэре.

Уайатт упорствует

Уайатт начал восстание 25 января 1554 года, подняв свой флаг в Мейдстоуне, а также с звонком церковных колоколов и чтением провозглашения там и в других местах, в котором говорилось, что брак Марии с Филиппом "принесет на это царство самое несчастное рабство и установит папскую религию". Устроив штаб-квартиру в Рочестере, Уайатт набрал около 2000 человек к 27 января с мужчинами из других городов. 28 января повстанцы, численностью около 500 человек, направлялись в Рочестер, чтобы присоединиться к Уайатту, когда их встретили около 600 сторонников Марии во главе с лордом Абергавенни и сэром Робертом Саутвеллом, верховным шерифом Кента. Повстанцы были разгромлены, оставив 60 заключенных. Примерно в то же время из Лондона под командованием пожилого герцога Норфолка был отправлен отряд из 500 белокожих солдат (так их называли, потому что их униформа была полностью белой). Но вместо того, чтобы атаковать повстанцев, как они должны были сделать, Белокутасты спустились с холма в Рочестер, крича "Мы все англичане", дезертируя к повстанцам. Уайатту удалось захватить некоторые корабли Мэри, ожидавшие эскорта Филиппа, и некоторые пушки, и с добавлением Белокожих его силы выросли до 3000 человек. Белокуры призывали его быстро двигаться на Лондон, говоря: "Лондон очень ждал их прихода". Три дня спустя повстанцы были на пути в Лондон, когда их встретили делегаты, посланные Мэри с инструкциями обсудить с ним жалобы Уайата. Делегаты сказали Уайатту, что Мэри хочет понять причину восстания, что сделает его предателем, так как в своих провозглашениях он назвал себя верным Короне. На первый взгляд, это была попытка начать переговоры, но реальная цель заключалась в том, чтобы Мэри выиграла время для увеличения численности своих войск и услышать, как Уайатт объясняет причины восстания, чтобы помочь ей спланировать курс действий. Если Уайатт откажется вести переговоры, Мэри сможет сказать, что Уайатт "целится в корону и намеревается свергнуть религию, пролить кровь, разграбить Лондон, разрушить королевство и привести французов". Уайатт ответил делегатам, что он не предатель, и целью восстания было защитить от захвата незнакомцами, что, несомненно, произойдет, если брак состоится. Затем делегаты предложили Мэри, чтобы Уайатт пришел к ней и был услышан, на что Уайатт согласился, заявив: "Мне лучше доверять, чем доверять" и добавив требования, чтобы ему был предоставлен контроль над Лондонским Тауэром с Мэри в нем и исключительное право на замену определенных членов Совета. Ответ Уайата пришел к Мэри на следующий день (1 февраля). Ноэль, французский посол, отметил, что если бы Уайатт смог добраться до Лондона в то же время, что и его ответ, ворота были бы открыты, и "все население было бы готово приветствовать его". Вместо этого, задержка Уайата дала Мэри время использовать его слова против него, что она сделала в речи позже в тот день в Гильдии, которая была заполнена из-за того, что это был Кандлмас. Мария произнесла вдохновляющую речь, рассказав о своем желании подавить мятеж милосердием, а не правосудием с помощью меча. Она поделилась "наглой и гордой ответом" Уайата и затронула вопрос о своем браке с Филиппом, сказав, что она уже замужем за народом Англии и что ничто не было "более приемлемо для моего сердца, ни более неоспоримо для моей воли, чем ваше продвижение в богатстве и благосостоянии". Речь Мэри имела огромный успех, так как на следующий день около 25 000 человек были готовы защитить ее и Лондон от Уайата и его войск, которые выросли до 15 000 человек. Мэри также выпустила прокламацию, объявляющую Уайата предателем и предлагающую награду в размере 100 фунтов за его поимку, мертвого или живого. Жители Саутворка увидели пушки Лондонского Тауэра, направленные на Саутворк, и попросили Уайата уйти. 6 февраля он направился в Кингстон, маршируя ночью с целью удивить Мэри на рассвете. Мост там (следующий вверх по течению в это время) был сломан, но люди Уайата починили его, перешли и продолжили путь в Лондон. Уайатт потерял время, ремонтируя сломанную пушку, которую он отказался покинуть. Он также потерял элемент неожиданности и многие из его людей потеряли надежду на успех и покинули его. Продолжая путь, Уайатт и его оставшиеся повстанцы столкнулись с артиллерийским огнем и атаками конных бригад. Когда оставшиеся войска прибыли в Ладгейт, они обнаружили, что он защищен. Уайат повернулся и направился обратно к Вестминстеру, только чтобы встретиться с другими ...

Елизавета вызвана

Хотя Елизавета не была активным участником восстания, Мария не знала об этом и действовала, полагая, что она была. Мэри постоянно наблюдала за Элизабет, но беспокоилась, что Элизабет может скрыться, прежде чем будет достаточно доказательств, чтобы арестовать ее. Под предлогом уберечь её от вреда, Мария 26 января 1554 года отправила письмо Елизавете, чтобы она пришла и осталась с Марией для собственной защиты. Однако целью было арестовать Елизавету, как только она приедет. Возможно, почувствовав эту ловушку, Елизавета отказалась, сказав, что слишком больна, чтобы путешествовать.

Общий

Конец восстания, можно сказать, начался 5 февраля 1554 года с расшифровки перехваченного письма Ноэля королю Франции. В ней была определена цель восстания как свержение Марии с престола в пользу Елизаветы. В ней не было ничего, что указывало бы на какое-либо соучастие со стороны Элизабет, но она включала роль Куртенэя, которая не была включена в его "признание" при его предыдущем аресте, которое возложило вину на всех, кроме него самого. Через два дня было издано постановление, запрещающее укрывать любого повстанца под страхом смерти. Сотни беглецов были сданы; так много, что тюрьмы не могли вместить их всех, и церкви использовались для размещения их, пока они ждали того, что, как они предполагали, будет их смертью через повешение, наказанием за измену. Общая казнь обычных заключенных началась 12 февраля 1554 года с виселиц, которые были установлены по всему Лондону. В течение нескольких недель заключенных судили ежедневно, а затем вешали, часто с отрубленным телом, раздробленным на четверти или обоими, и выставляли на показ. Но из 3000 захваченных мятежников только 150 были казнены, а остальные получили лишь несколько дней тюрьмы. Те, кто находился в тюрьме дольше, были освобождены 20 января 1555 года по просьбе Филиппа. Леди Джейн Грей и ее муж, лорд Гилдфорд Дадли, также были казнены, хотя они не принимали участия в восстании. Кроме того, Мэри награждала своих главных сторонников большими пенсиями. Карл V не хотел отдавать их из-за больших сумм, но многие из получателей были стариками, поэтому пенсии им не будут выплачиваться долго, и он согласился на них. Небольшое количество казней, а также отсутствие улик против Елизаветы, заставили Ренарда сделать вывод, что Мэри была слишком снисходительна к мятежникам, что сделало небезопасным пребывание Филиппа в Англии. Карл также считал, что союз между Англией и Испанией потерпит неудачу, если Елизавета останется в живых. Но поскольку у Елизаветы были влиятельные друзья и она была широко популярна, Ренард не верил, что против нее могут быть предприняты действия без убедительных доказательств ее соучастия в мятеже. В попытке получить уличающие доказательства против Елизаветы, подозреваемые в том, что они имеют информацию о роли Елизаветы, были задержаны, не зная, что может случиться с ними, чтобы они могли обвинить ее в надежде на помилование. В это время пытки также использовались в попытке получить желаемые доказательства. По сообщениям, те, кто исследовал лидеров, также использовали "хитростные" вопросы, чтобы получить ответы, которые они хотели, точные или нет.

Уайетт.

Как лидер восстания, суд над Уайтом был отложен с его капитуляции 7 февраля 1554 года до 15 марта. Несмотря на то, что в то время он "работал вместе" с ним, он предоставил некоторую информацию, но она была ограниченной и несколько редкой. Он назвал сэра Уильяма Сент-Ло, слугу Елизаветы, как того, кто инициировал восстание, что косвенно подразумевает участие Елизаветы. Он также сказал, что Крофт знал больше об этом. Когда Уайатт был наконец приведен к суду, он признал себя виновным в измене, утверждая, что он никогда не намеревался причинить вред Мэри и только хотел предотвратить "приход бродяг и испанцев". Он предложил обеспечить "великие открытия", если его жизнь будет спасена, утверждая, что Куртенэй был инициатором восстания и что оно было спланировано в пользу Куртенэ. Уайатт также обвинил Элизабет в причастности к заговору. Какие бы выводы суд не сделал из показаний Уайата, этого было недостаточно, чтобы не приговорить его к смерти через повешение, а его тело было вытащено и раздроблено на четверти. Однако, чтобы осудить его, потребовалось некоторое время, в надежде, что можно будет узнать больше о нем. Приговор Уайату был окончательно приведен в исполнение 11 апреля 1554 года, без того, чтобы он предоставил что-либо значимое, чтобы обвинить Елизавету. Однако перед повешением он признался, что ни Элизабет, ни Куртенэй не были вовлечены в мятеж. Он признал, что на суде свидетельствовал по-другому, и сказал: "То, что я сказал тогда, я сказал, - ответил Уайатт, - но то, что я говорю сейчас, - правда". Вскоре после этого имущество Уайатта было конфисковано, а большая часть его была распределена среди тех, кто активно подавлял восстание.

Крофт

После капитуляции Крофт был заключен в лондонском Тауэре 21 февраля 1554 года. Как и у Уайата, суд над Крофтом был отложен более чем на месяц, до 17 апреля, но затем перенесен до 28 апреля. Как и в случае с Уайтом, Крофт был "чудесно брошен и исследован" в отношении Элизабет. На суде Крофт подтвердил обвинение Уайата в том, что слуга Елизаветы, Сент-Ло, был инициатором заговора. В какой-то момент он также признался, что французский посол Ноэль согласился на поддержку французского восстания. Крофт был признан виновным в "высокой измене" и "плохом суждении", но граф Арундел выступил от его имени, и он был помилован и освобожден из Тауэра 18 января 1555 года, "передан в "хорошую тюрьму" и оштрафован на 500 фунтов стерлингов. Несмотря на многочисленные достоверные источники, подтверждающие обращение с Крофтом, есть один, который утверждает, без каких-либо очевидных оснований, что сэр Джеймс Крофт не только никогда не был арестован, но и что они даже не вызвали его, что радует всех, в силу его универсального хорошего характера.

Кэроу

Кэру оставался в Италии до весны 1556 года, когда его жена смогла добиться от Филиппа помилования. Сначала он отправился в Антверпен с другом, но их заманили в засаду, завязали глаза, отвезли на побережье и посадили в рыболовную лодку. Они понятия не имели, куда их везут и боялись за свою жизнь. Когда они услышали колокол, который Кэрью узнал как колокол Башни, их надежды возросли. Кэру вскоре освободили после уплаты штрафа.

Саффолк

Из-за участия Саффолка в восстании его дочь леди Джейн Грей и ее муж Гилдфорд Дадли были обезглавлены 12 февраля, за пять дней до суда над Саффолком 17 февраля 1554 года. Саффолк был высокомерен в своей защите, сразу же бросив вызов судье, спросив, было ли это предательством для такого же, как он, чтобы сделать провозглашение и привлечь поддержку, чтобы держать незнакомцев вне сферы, но судья не ответил на вопрос. Когда поднимался вопрос о его сопротивлении силам, направленным против него, Саффолк снова дал высокомерный ответ, который дал суду то, что ему нужно, чтобы осудить его. Его отправили обратно в Башню, его высокомерие исчезло, и шесть дней спустя его обезглавили.

Элизабет

После окончания восстания Карл V в марте послал Мэри сообщение, что он полагается на нее, чтобы защитить своего сына Филиппа в Англии. Он специально хотел "немедленного и обобщенного" суда как для Куртенэ, так и для Элизабет, указав, что у Марии теперь есть возможность выполнить свой долг перед церковью и не следует пренебрегать этим. Но у Елизаветы была широкая популярность и влиятельные друзья, такие как лорд-адмирал Англии, что привело Чарльза к выводу, что доказательство соучастия Елизаветы необходимо, прежде чем можно будет вынести какой-либо приговор. Мария снова вызвала Элизабет в Лондон, но, полагая, что предыдущие заявления Элизабет о болезни были уловкой, она послала двух своих врачей и трех членов Тайного совета. Врачи решили, что, хотя болезнь была реальной, она не должна мешать Элизабет отправиться в Лондон, несмотря на ее опасения, что это может привести к ее смерти. Они принесли Мэри кормушку для нее и совершили поездку поэтапно не более чем в восемь миль в день. Елизавета прибыла в Лондон 23 февраля, открыв занавески своего помещения. Она была бледной и одета в белое, с гордым, высокомерным выражением лица. Мария отказалась видеть Елизавету и поместила ее в уединенную часть дворца, где никто не мог пройти, не встретив охраны. Совет был разделен в отношении Елизаветы, многие члены поддерживали ее. Это привело к ожесточенным спорам и разногласиям относительно ее судьбы. 16 марта Елизавета была снова допрошена, и на этот раз противники в Совете заявили, что у них достаточно доказательств, чтобы отправить ее в Тауэр. Хотя друзья Елизаветы в Совете выступали против этого, они согласились, когда был поднят вопрос о том, кто будет нести ответственность за нее, если она не будет в Тауэре, поскольку тот, кто возьмет на себя такую ответственность, будет в большой опасности и станет предметом большого подозрения. Однако Елизавета не сразу была тронута. Боясь, что Башня может закончиться ее смертью, Элизабет сделала последний призыв к Мэри, который был написан, так как Мэри все еще не хотела видеть ее. В ней Елизавета поклялась в своей невиновности и верности Марии. Мария не ответила, и 18 марта, в Пальмовое воскресенье, Елизавета была заключена в тюрьму в Тауэре. Через несколько дней после заключения в Тауэре Елизавету снова допросили. На этот раз Крофт присутствовал, так как допрос был связан с перехваченным письмом от Крофта, рекомендующим ей переехать в другой дом. Элизабет протестовала против продолжающихся попыток связать ее с повстанцами и задавалась вопросом, почему ей нужно оправдывать переезд между своими собственными домами. Когда Крофт был уведен, он опустился на колени перед Элизабет и выразил грусть, что его должны считать свидетелем против нее. Он сказал, что ему жаль видеть день, когда его должны привести в качестве свидетеля против нее, и что он был "чудесно перевернутый" при допросе о ней. Он также отрицал любую попытку вовлечь Елизавету в мятеж, под страхом смерти. В апреле по всему Лондону были распространены письма "как можно более мятежные и в пользу леди Елизаветы", а также письма, в которых конкретно говорилось: "Стойте твердо и соберитесь вместе, и мы не позволим принцу Испании войти в королевство". Эти письма могли или не могли помочь Элизабет в ее ситуации, но она была освобождена из Тауэра 19 мая 1554 года, хотя все еще находилась в заключении.

Сент-Ло

Обвиняясь как Уайтом, так и Крофтом, Сент-Ло был арестован и допрошен в марте 1554 года. Хотя он решительно отрицал обвинения и подтвердил свою лояльность, следствие привело к его заключению в Тауэре, но позже он был освобожден.

Куртенэй

Куртенэ был заключен в тюрьму в Тауэре 12 февраля 1554 года, где он столкнулся с Уайатом перед тремя свидетелями. Уайатт утверждал, что Куртенэй участвовал в заговоре, который был спланирован в его пользу. Хотя Куртеней отрицал это, были другие заключенные, которые также обвиняли его в причастности и предоставили информацию о его роли. Однако установленный закон не предписывал смертную казнь для того, кто только согласился на измену и не совершил никакого явного действия. Вместо этого, человек должен был быть приговорен к пожизненному заключению с конфискацией всего их имущества. Не найдя никаких достоверных доказательств того, что Куртенэй совершил акты измены, правительство сослало его в Италию, где он жил до своей смерти два года спустя.

Томас

В то время как в Тауэре он ждал суда, Томас зарезал себя ножом для хлеба. Это не было фатальным, и он был привлечен к ответственности 9 мая 1554 года. Томасу было предъявлено обвинение в том, что он написал план убийства Мэри, он был признан виновным и приговорен к смерти. 18 мая он был повешен, обезглавлен и четвертоват, но не раньше, чем яростно заявил против Марии и заявил, что он "умер за свою страну".

Трокмортон

17 апреля 1554 года Трокмортон предстал перед судом и был обвинен в государственной измене за "представление смерти королевы, развязывание войны в королевстве и присоединение к врагам королевы", а также за заговор с целью "обезвредить королеву ее королевским имуществом" и разработать план по захвату Тауэра в Лондоне. Его суд примечателен тем, что он был единственным мятежником, которого оправдали. Судебные процессы по делу о государственной измене в шестнадцатом веке были очень односторонними, с обычными правилами доказательств и процедуры, игнорируемыми, поскольку судьи, адвокаты и другие, участвующие в судебном преследовании, соревновались друг с другом в злоупотреблении обвиняемым. Для них это был способ проявить лояльность короне и завоевать ее благосклонность. Трокмортон знал об этом и обратился к нему напрямую, заходя так далеко, что ссылался на слово Бога, сказанное его пророком: "Проклят тот, кто выполняет свой пост хитро, коррумпированно и злонамеренно". Трокмортон также оспаривал свидетельства из второй руки, требуя, чтобы обвинителей привели в суд, чтобы представить их показания лично, чтобы дать ему возможность перекрестного допроса. Ему отказали. Его свидетельство, которое он дал в Тауэре, было прочитано, но только выборочно. Трокмортон попросил прочитать его полностью, но получил отказ. На протяжении всего судебного процесса он боролся с предъявленными ему обвинениями и "рассекал показания с мастерством опытного адвоката". В какой-то момент Трокмортон прокомментировал, что он воспринимал многочисленные вопросы, которые ему задавали, как "ловушку, чтобы поймать других, более великих, чем он сам". В конце судебного процесса над Трокмортоном присяжные единогласно вынесли вердикт "Не виновен". Присяжным было предложено пересмотреть свое решение, но председатель суда ответил, что они пришли к вердикту, который "приятен всем нашим советам". Несмотря на приговор, Трокмортон был оставлен под стражей до "других дел, в которых его обвиняют". Однако присяжным повезло не так. Их арестовали и держали в тюрьме до зимы, а затем освободили только за чрезмерный штраф. После смерти Мэри, Трокмортон служил Элизабет в качестве посла во Франции и Шотландии. Полный протокол судебного разбирательства Трокмортона можно найти в книге Хауэлла и Холлиншеда.

Наследие

Несмотря на ограниченное непосредственное влияние восстания Уайатта, оно имело некоторые долгосрочные последствия. Многие, в том числе и некоторые из его противников, сочувствовали его смелости и доблести, и во время казни Уайатта люди толпились, чтобы погрузить свои платки в его кровь. Его легенда быстро утвердилась. Многие стали рассматривать Уайта как мученика, а те, кому не нравился брак Марии с Филиппом, считали Уайта и его последователей патриотами, а не еретиками. Кристофер Гудман, священник XVI века, написал: "Если защищать Евангелие и свою страну от жестоких незнакомцев и врагов - это предательство, то Уайатт был предателем и мятежником. Но если это был его долг, и все другие, которые исповедовали Христа среди вас, то все такие предатели, как обманул его, и такие, которые не приняли его также, когда время и возможность, как он справедливо предложил.