Введение

Роман нигерийского писателя Амоса Тутуолы 1952 года, произведение африканской литературы "Пальмовый винный пирог" (подзаголовок "И его мертвый пальмовый винный пирог в городе мертвых") - роман, опубликованный в 1952 году нигерийским писателем Амосом Тутуолой. Первый африканский роман, опубликованный на английском языке за пределами Африки, эта история о поиске, основанная на народных сказках йоруба, написана на модифицированном английском языке или пиджинском английском языке. В ней человек следует за своим пивоваром в землю мертвых, встречая многих духов и приключений. Роман всегда был спорным, вдохновляя восхищение и презрение среди западных и нигерийских критиков, но стал одним из самых важных текстов в африканском литературном каноне, переведенном более чем на дюжину языков.

Сюжет

"Пальмовое вино" рассказывается о неизвестном человеке, который пристрастился к пальмовому вину, который делают из ферментированного сока пальмы и используют в церемониях по всей Западной Африке. Сын богатого человека, рассказчик может позволить себе собственного крановщика (человек, который кранирует пальму для сока, а затем готовит вино). Когда крановщик умирает, отрезав его запас, отчаянный рассказчик отправляется в Город Мертвых, чтобы попытаться вернуть крановщика. Он путешествует по миру магии и сверхъестественных существ, переживая различные испытания и, наконец, получает волшебное яйцо с нескончаемым пальмовым вином.

Критика

"Пальмовый винный бокал" получил широкий отзыв в западных изданиях, когда был опубликован Faber and Faber. В 1975 году африканистский литературный критик Бернт Линдфорс создал антологию всех обзоров произведений Тутуолы, опубликованных на сегодняшний день. Первый отзыв был восторженным от Дилана Томаса, который считал, что он был "просто и тщательно описан" на "молодом английском"; его лирический отзыв на 500 слов обратил внимание на работу Тутуолы и задал тон последующей критике. Ранние рецензенты после Томаса описали книгу как "примитивную", "первобытную", "наивную", "нежелательную", "ленивую" и "варварскую" или "варварскую". В "New York Times Book Review" Тутуолу описали как "истинного примитива", мир которого "не имел никакой связи с европейскими рациональными и христианскими традициями", добавив, что Тутуола был "не революционером слова, не сюрреалистом", а автором с "нежеланным стилем", текст которого "не имел ничего общего с намерениями автора". The New Yorker поднял эту критику до логических пределов, заявив, что Тутуолу "принимают слишком серьезно", поскольку он просто "естественный рассказчик" с "отсутствием запретов" и "непорочной невинностью", чьи тексты не были новыми для тех, кто был воспитан на "старомодной детской литературе". Рецензент пришел к выводу, что американским авторам не следует подражать Тутуоле, так как "это было бы фатально для писателя с более богатым литературным наследием". В The Spectator Кингсли Амис назвал книгу "неописуемым африканским мифом", но отметил, что она "особенно гротескна" и "сильно проверяет" читателя. Учитывая эти западные отзывы, неудивительно, что африканские интеллектуалы того времени считали книгу плохой для Африки, полагая, что история показывает нигерийцев как неграмотных и суеверных пьяниц. Они опасались, что роман подтверждает расистские "фантастические" представления европейцев об Африке, "континенте, о котором они глубоко не знают". Некоторые критиковали роман как не оригинальный, называя его не более чем пересказом сказок йоруба, услышанных на деревенской площади, а Тутуолу - "просто" рассказчиком, который украшал истории для определенной аудитории. Некоторые настаивали на том, что "странный язык" Тутуолы не был связан ни с йорубой, ни с западноафриканским пиджинским английским. Только позже роман начал подниматься в общей оценке. Критики начали ценить литературный стиль Тутуолы как уникальное исследование возможностей африканского фольклора вместо более типичной реалистической имитации европейских романов в африканских романах. Одним из вкладов Тутуолы было "покончить с идеей, что африканцы копируют культуру других рас". Тутуолу считали "первопроходцем новой литературной формы, основанной на древнем словесном стиле". Вместо того, чтобы рассматривать книгу как просто пастиш, критики начали отмечать, что Тутуола сделал многое, чтобы "наложить необыкновенное единство на свою, по-видимому, случайную коллекцию традиционного материала", и что то, что могло начаться как "фрагменты фольклора, ритуалов и верований", "все прошло через преобразующий огонь индивидуального воображения". Нигерийский критик Э. Н. Обиечина утверждал, что "космополитизм" рассказчика позволяет ему "свободно перемещаться по жестко разделенному миру традиционных народных сказок". В отличие от произведений таких авторов, как Кафка, в которых люди являются беспомощными жертвами неумолимой судьбы, рассказчик "Пальмового винного пивоваря" "является гордым обладателем великих магических сил, с помощью которых он бросает вызов даже самой судьбе". Отсутствие разрешения в романе также рассматривалось как более аутентичное, предназначенное для групповой дискуссии так же, как это делали африканские загадки, пословицы и народные сказки. Тутуола не был более неграматичным, чем Джеймс Джойс или Марк Твен, чье использование диалекта было более жестоким, утверждали другие. Нигерийский писатель Чинуа Ачебе также защищал работу Тутуолы, заявив, что ее можно читать как моральный комментарий к западному потребительству. Хорошо зная о критике, Тутуола заявил, что не сожалеет: "Возможно, если бы у меня было больше образования, это могло бы изменить мое письмо или улучшить его или изменить его на что-то другое, чем люди не восхищались бы. Ну, я не могу сказать. Возможно, с высшим образованием я не буду таким популярным писателем. Я не могу писать сказки. Я могу не воспринимать это как что-то важное. Я бы воспринял это как суеверие и не �...

Наследие

"Палмовое вино" было включено в список "Большого юбилейного чтения" из 70 книг, отобранных группой экспертов, и объявлено BBC и The Reading Agency в апреле 2022 года, чтобы отпраздновать платиновый юбилей королевы Елизаветы II в июне 2022 года.