Введение
Максим Грек, также известный как Максимос Греческий или Максим Грек (Μάξιμος ὁ Γραικός; ок. 1475 – ок. 1556), был греческим монахом, публицистом, писателем, ученым и переводчиком, действовавшим в России. Его также называли Максимом Агиоритом (Μάξιμος ὁ Ἁγιορίτης) и Максимом Философом. Его подпись гласила «Максимус Грекус Лакедаймон» (букв. «Максим Грек из Лакедемона», и родом из Лакедемона), а его предки, вероятно, происходили из Мистраса, города в Лаконии, на месте древней Спарты в Пелопоннесе.
Maximus the Greek, also known as Maximos the Greek or Maksim Grek (Μάξιμος ὁ Γραικός; Lang ru; c. 1475 – c. 1556), was a Greek monk, publicist, writer, scholar, and translator active in Russia. He is also called Maximos the Hagiorite (Μάξιμος ὁ Ἁγιορίτης), as well as Maximus the Philosopher. His signature was Maximus Grecus Lakedaimon (lit. Maximus the Greek of, and originating from, Lakedaimonia) and his family origins were probably from Mystras, a location in Laconia, which was the geographical site of Ancient Sparta in the Peloponnese.
Ранние годы
Максим родился как Михаил Триволис (Μιχαήλ Τριβώλης, Lang ru) около 1475 года в Арте, находившемся тогда в Османской империи, как потомок благородной греческой семьи, связанной с византийским императором в Константинополе и происходившей из Спарты. Оба родителя Максима были христианами-греками; его мать звали Ириной, а отца – Мануилом, который был воеводой. Ирина и Мануил вместе покинули Константинополь и отправились в Арту, а последний, возможно, был византийским военным губернатором Арты до падения города под власть османов в 1449 году. Деметрий Триволис, брат Мануила и дядя Максима, был греческим писцом, который сам себя называл «пелопоннесцем из Спарты» (Πελοποννήσιος εκ Σπάρτης). В 1461–1462 годах Деметрий переписал рукопись «Тимея» Платона, находясь на Корфу, а в 1465 году скопировал «Энеады» Плотина на Крите; после завершения работы над трудами Платона, Деметрий оставил следующую запись: «Η βίβλος ἥδε ἐγράφη δι᾿οἰκείας χειρὸς ἐμοῦ Δημητρίου Τριβώλη Πελοποννησίου ἐκ Σπάρτης τὰς διατριβὰς ποιοῦντος ἐν Κερκυραίων νήσῳ · μετὰ τὴν τῆς ἡμετέρας πατρίδος ἅλωσιν», что переводится как: «Книга сия была написана собственноручно мной, Деметрием Триволисом, пелопоннесцем из Спарты, проводившим время на острове Керкира после падения нашего отечества» (имея в виду падение его родной Лаконии под власть османов). Максим учился на острове Корфу под руководством Иоанна Мосхоса и Иоанна Ласкариса, а затем последовал за Ласкарисом во Флоренцию (в 1492 году). В Италии он изучал древние языки, а также церковные и философские труды (особенно неоплатонизм). Он был знаком с выдающимися деятелями эпохи Возрождения, такими как венецианский типограф Альд Мануций, и общался с учеными Анджело Полициано, Марсилио Фичино, Пико делла Мирандола, Сципио Каллергесом и Фонтегерри. Максим также испытал сильное влияние проповедей пламенного доминиканского священника и реформатора Джироламо Савонаролы, прах которого он собрал в 1498 году.
Карьера
В 1504 году (по другим сведениям, в 1505 или начале 1506 года) Максим покинул доминиканский монастырь Святого Марка и отправился на гору Афон, где в 1507 году принял монашеский постриг в монастыре Ватопед. В 1515 году великий князь Василий III попросил игумена монастыря прислать ему определенного монаха по имени Савва для перевода ряда религиозных текстов. Савва был настолько стар, что игумен решил послать вместо него энергичного Максима, хотя тот не владел церковнославянским языком. Однако монахи поручились за него, и он отправился в Москву, где был встречен с великой честью. Прибыв в Москву в 1518 году, Максим возглавил движение за религиозные преобразования. В 1518 году Максим встретился с князем Курбским, который впоследствии написал о Максиме и его пребывании в Москве в "Сказании о Максиме философе".
Назначение в Москву
Первой крупной работой Максима в России был перевод Псалтири вместе с русскими переводчиками (в том числе ученым Дмитрием Герасимовым) и писцами, который был торжественно одобрен русским духовенством и самим великим князем. После того как Василий III отклонил его просьбу вернуться домой, Максим продолжил работу над переводами и исправлением книг для богослужения. Наблюдая за "пороками" и несправедливостью московской жизни, которые, как ему казалось, прямо противоречили его христианским идеалам, Максим начал обличать их и критиковать власти, привлекая к себе людей с близкими взглядами, таких как Иван Берсен Беклемишев, Вассиан Патрикеев и другие. В вопросе о монастырских владениях, который уже разделил русское духовенство на два враждующих лагеря (иосифлян и неиосифлян), Максим принял сторону Нила Сорского и его старцев, возглавлявших лагерь неиосифлян. Это сделало его одним из злейших врагов иосифлян, которые отстаивали право монастырей на владение землей. Максим и его последователи открыто обсуждали недостатки внутренней и внешней политики России, критиковали образ жизни русского духовенства, эксплуатацию крестьян и систему поддержки местных властей посредством "эксплуатации" крестьян (так называемое кормление, или кормление).
Заключение
Отношения Максима с Васием Патрикеевым, Иваном Берсеном Беклемишевым и турецким послом Скиндером, враждебность митрополита Даниила к нему и негативное отношение Грека к намерению Василия III развестись с Соломонией Сабуровой определили его судьбу. Собор в 1525 году обвинил Максима в несогласии и ереси, основываясь на его взглядах и переводах церковных книг, игнорируя его недостаточное знание русского языка и явные ошибки русских писцов (его неправильное употребление несовершенного вида было истолковано как отказ от веры в то, что Святой Дух является Третьим Лицом Троицы, и признание лишь временного обладания этой верой). После этого его сослали в Иосифо-Волоколамский монастырь и заключили в подземелье, лишив права причащаться и переписываться. Его «неудобное» поведение в монастыре, недавно обнаруженные ошибки в переводах и давние подозрения в беспринципных связях с ныне покойным турецким послом вновь были использованы против него на соборе в 1531 году. Изнуренный суровыми условиями заключения, Максим признал некоторые незначительные неточности в своих переводах и злоупотребление вином. В итоге собор запретил ему причащаться и сослал в Отроч монастырь в Твери, где он провел следующие двадцать лет. Патриархи Антиохийский, Константинопольский и Иерусалимский пытались добиться его освобождения от русских властей, но безуспешно. Сам Максим умолял Ивана Грозного и митрополита Макария о помиловании. Московские власти опасались способности Максима разоблачать злоупотребления и критиковать власть, поэтому не желали его отпускать. В 1551 году (или 1553 году, по другим сведениям) Максим был переведен в Троице-Сергиеву Лавру по ходатайству некоторых бояр и игумена Артемия. В том же году, как сообщается, царь посетил Максима во время паломничества в Кирилло-Белозерский монастырь; Максим, по описаниям, посоветовал правителю заботиться о семьях погибших в казанском походе воинов, а не только молиться об упокоении их душ. В 1554 году Максима пригласили принять участие в соборе, который должен был рассмотреть дело о ереси Матвея Башкина, но он отказался, опасаясь вовлечения в это дело.
Смерть
Максим умер в 1556 году в Троице-Сергиевой Лавре, Сергиевом Посаде. Он похоронен в Трапезном храме Лавры.
Наследие
Максим сыграл важную роль в формировании русской христианской традиции; он оставил обширный корпус оригинальных сочинений и переводов на русский церковнославянский язык. Он потратил немало сил и чернил, стремясь доказать свою невиновность и приверженность Православию. Он истолковал и объяснил своим московским читателям множество вопросов из древней и библейской истории, практики и учений Православной Церкви, а также особенности современного мира за пределами Московского государства. Например, он первым сообщил московским читателям об открытии Нового Света. Он почитается как святой Восточной Православной Церковью, которая совершает его память 21 января.