Введение

Kawakita v. United States, 343 U.S. 717 (1952), – дело Верховного суда США, в котором Суд постановил, что гражданин, имеющий двойное гражданство – США и Японии, может быть признан виновным в государственной измене против Соединенных Штатов за действия, совершенные в Японии во время Второй мировой войны. Томоя Кавакита, родившийся в Калифорнии в семье японских родителей, находился в Японии, когда началась война, и оставался там до ее окончания. По возвращении в Соединенные Штаты он был арестован и обвинен в государственной измене за жестокое обращение с американскими военнопленными. Кавакита утверждал, что не может быть признан виновным в измене, поскольку потерял гражданство США, находясь в Японии, но этот аргумент был отклонен судами, включая Верховный суд, которые постановили, что он фактически сохранил гражданство США на протяжении всей войны. Первоначально приговоренный к смертной казни, Кавакита получил замену приговора на пожизненное заключение, а впоследствии был освобожден из тюрьмы, депортирован в Японию и лишен права когда-либо вернуться в Соединенные Штаты. В настоящее время Кавакита – один из последних людей, осужденных за государственную измену в Соединенных Штатах. Еще один человек, Джон Дэвид Провоо, был осужден за измену в 1952 году, однако его приговор был отменен в апелляционном порядке. В настоящее время последним осужденным за государственную измену является Герберт Джон Бергман, осужденный в 1949 году.

Предыстория

Томоя Кавакита (川北 友弥) родился в Калексико, штат Калифорния, 26 сентября 1921 года в семье уроженцев Японии. Он получил гражданство США по месту рождения и японское гражданство по происхождению родителей. Джо Гомес, бывший одноклассник Кавакиты по старшей школе, вспоминал его как тихого и серьезного, но садиста по натуре. После окончания средней школы в Калексико в 1939 году Кавакита отправился в Японию с отцом (владельцем бакалейной лавки и торговцем). В 1941 году он поступил в Университет Мэйдзи. В 1943 году он официально зарегистрировался как гражданин Японии. Кавакита находился в Японии, когда нападение на Перл-Харбор втянуло Соединенные Штаты и Японию во Вторую мировую войну. В августе 1943 года, при содействии друга семьи, Такео Мики, Кавакита устроился на работу переводчиком на горнодобывающем и металлургическом заводе. Вскоре после начала работы на заводе прибыли британские и канадские военнопленные. Кавакита был назначен переводчиком для них. Военнопленных иногда принуждали к работе в шахте. В 1944 и начале 1945 года в лагерь прибыли около 400 американских военнопленных, многие из которых были захвачены в Батаане в 1942 году и пережили последовавший за этим марш смерти. В этот период Кавакита жестоко обращался с несколькими американскими военнопленными. Работа американских заключенных на шахте заключалась в добыче никелевой руды и погрузке ее в вагонетки, которые выгружались в бункеры. Заключенные также выполняли другие подсобные работы в районе шахты, включая доставку бревен для строительства и ремонта. После окончания войны Кавакита восстановил свой американский паспорт, объяснив регистрацию в качестве гражданина Японии тем, что действовал под давлением. В 1946 году он вернулся в США и поступил в Университет Южной Калифорнии. В интервью вскоре после ареста Брюс описал свою реакцию на встречу с Кавакитой: "Я был настолько ошеломлен, что замер на месте и смотрел, как он спешит мимо. К счастью, я не отреагировал, иначе, возможно, взял бы закон в свои руки и, вероятно, покончил бы с Кавакитой". На суде над Кавакитой, который проходил под председательством окружного судьи США Уильяма К. Матеса и при участии прокурора Джеймса Маршалла Картера, более 30 бывших военнопленных дали показания о жестоком обращении Кавакиты с американскими военнопленными. Свидетельствовали, что он избивал заключенных, заставлял их драться друг с другом и бегать до изнеможения, если они заканчивали работу раньше срока. В одном случае Кавакиту обвинили в смерти американского военнопленного Эйнара Латвалы (позже он был оправдан после того, как два канадца заявили, что Латвалу убил другой охранник). Два обвинения в государственной измене против Кавакиты были впоследствии сняты. Защита признала, что Кавакита обращался с американскими военнопленными жестоко, но утверждала, что его действия были относительно незначительными и в любом случае не могли быть квалифицированы как государственная измена, поскольку Кавакита на тот момент не был гражданином США, потеряв гражданство после подтверждения японского гражданства в 1943 году. При вынесении приговора Матес произнес речь: "Вы, господа, добросовестно выполнили свои обязанности в этом деле. То же самое можно сказать и о присяжных. Теперь это моя ответственность. Я хочу четко дать понять, что приговор, который я выношу, никак не связан с жестокостью, которая могла иметь место при обращении подсудимого с американскими военнопленными. Это лишь эпизод. То же самое можно сказать и о любой доброте, которую он мог им проявить. Это тоже лишь эпизод. Подсудимый признан виновным в государственной измене. Тот факт, что он родился от японских родителей, не имеет значения. Мое мнение было бы таким же, кем бы он ни был. Государственная измена – единственное преступление, упомянутое в нашей Конституции. Отцы-основатели сочли его достаточно серьезным, чтобы включить его в Конституцию Соединенных Штатов. Как я рассматриваю это дело, вопрос не в том, ударил ли подсудимый одного американского военнопленного или дюжину. Его преступление можно кратко изложить в двух предложениях. Он заявил, что с 1943 года делал все возможное, чтобы помочь японскому правительству выиграть войну. Присяжные установили, что в то время он был обязан проявлять верность Соединенным Штатам. Следовательно, его преступление нельзя рассматривать как просто избиение кого-либо, независимо от его жестокости. Его преступление – это преступление против страны его рождения. Его преступление – не против нескольких американских военнопленных. Его преступление – против всего народа этой страны, где он родился, где его кормили и где он получил образование. На протяжении всей истории государственная измена всегда считалась самым отвратительным преступлением для англоязычных народов. Предатель всегда считался хуже убийцы. И это различие основано на логике: убийца нарушает права лишь нескольких человек, в то время как предатель нарушает права всех членов своего общества, всех, кому он обязан верностью. Наказание, которое применялось при общем праве к предателям, которых публично тащили на место казни, где их четвертовали и обезглавливали, напоминает о крайней ненависти, которую наши предки испытывали к преступлению предательства. Наказание за убийство – смерть; за государственную измену – смерть с возмездием. Сегодня наше законодательство позволяет помиловать предателя. Как справедливо было сказано: "Сущность предательства заключается в том, что тех, кто его совершает, сурово наказали бы, даже если бы закон забыл свой долг обеспечивать сдерживание преступности и не прикоснулся бы к ним". Если подсудимый покинет этот суд свободным человеком, он будет обречен жить в горьком презрении к себе. Его будет преследовать до конца дней память не только о его гнусной измене родине, но и о Садао Мунэмори, удостоенном Медали Почета; о рядовых Фумитаке Нагато и Сабуро Танамачи, похороненных вместе с американскими героями во всех веках на Арлингтонском национальном кладбище; и о памяти почти семисот других юношей с таким же американским правом рождения и таким же японским происхождением, которые выдержали высшее испытание верности своей родине и отдали свои жизни, чтобы Америка и ее институты могли продолжать жить. Эти мысли и другие должны сказать подсудимому, что его жизнь, если она будет сохранена, не стоит того, чтобы жить. Учитывая неотъемлемую природу государственной измены и цель закона в применении наказания за это преступление, размышления приводят к выводу, что единственное достойное применение жизни предателя, каким оказался этот подсудимый, – служить примером для тех, кто обладает слабой моральной стойкостью и может в будущем соблазниться совершить государственную измену против Соединенных Штатов. Мать Кавакиты расплакалась, услышав приговор, и ее сын умолял ее не кончать жизнь самоубийством. Кавакита был отправлен в тюрьму Сан-Квентин для ожидания казни. Казнь должна была быть произведена с помощью ядовитого газа. Кавакита подал апелляцию в трехсудебную коллегию Апелляционного суда девятого округа, которая единогласно подтвердила приговор и смертный приговор. Верховный суд Соединенных Штатов принял апелляцию к рассмотрению, и 3 апреля 1952 года были заслушаны устные аргументы перед Верховным судом. После смягчения приговора Кавакита был переведен в федеральную тюрьму Алькатрас. После закрытия Алькатраса в 1963 году он был переведен в федеральную тюрьму Макнейл-Айленд. На протяжении всего срока заключения три сестры Кавакиты лоббировали его освобождение. Они заявили, что суд над их братом был несправедливым и расистским. Они поставили под сомнение справедливость его суда в Калифорнии, учитывая ее ужасную историю по отношению к американцам японского происхождения. Администрация Кеннеди первоначально отказалась освободить Кавакиту. Однако 24 октября 1963 года президент Кеннеди распорядился о его освобождении с условием, что он навсегда покинет Соединенные Штаты. Это был один из его последних президентских актов перед его...