Введение

Целевой траст – это вид траста, который не имеет бенефициаров, а существует для реализации какой-либо неблаготворительной цели. В большинстве юрисдикций такие трасты не подлежат принудительному исполнению, за исключением некоторых ограниченных и исключительных случаев, однако в некоторых странах было принято законодательство, специально направленное на стимулирование использования неблаготворительных целевых трастов. Трасты, созданные для благотворительных целей, также технически являются целевыми трастами, но обычно их называют просто благотворительными трастами. Когда говорят о целевых трастах, как правило, имеют в виду неблаготворительные целевые трасты. Трасты, не соответствующие критериям благотворительного статуса, обычно признаются недействительными как неблаготворительные целевые трасты, хотя существуют определенные исторические исключения из этого правила, и некоторые страны изменили законодательство в этой области посредством нормативных актов. Суд, как правило, не признает неблаготворительные целевые трасты действительными, рассматривая их как полномочия. В деле IRC v Broadway Cottages Trust [1955] Ch 20 Английский апелляционный суд постановил: «Я не вправе признать этот траст действительным, рассматривая его как полномочие. Действительное полномочие нельзя вывести из недействительного траста».

Концептуальные возражения

Основание для общего запрета на трасты, не имеющие благотворительной цели, обычно формулируется на одном или нескольких конкретных основаниях.

Принцип бенефициара

В основе траста лежит обязательство; соответственно, "каждый [не благотворительный] траст должен иметь определенный объект. Должно быть лицо или лица, в пользу которых суд может обязать исполнить траст". В случае благотворительного траста, право принудительного исполнения обычно принадлежит Генеральному прокурору. Однако эти концептуальные возражения кажутся менее существенными после решения Палаты лордов по делу McPhail v Doulton [1971] AC 424, где лорд Уилберфорс не принял во внимание возражения против расширения круга действительных дискреционных трастов, основываясь на том, что будет сложно установить бенефициаров для принудительного исполнения траста в их пользу. Если объектами траста является цель, а не конкретное лицо или лица, существует значительно больший риск, что траст будет признан не подлежащим исполнению из-за неопределенности. Дела, такие как Morice v Bishop of Durham (1804) 9 Ves Jr 399 и Re Astor [1952] Ch 534, подтверждают нежелание суда принудительно исполнять трасты, которые не являются конкретными и детально проработанными. Важно отметить, что исключения из общего запрета на целевые трасты, установленные прецедентным правом, обычно касаются конкретных и детальных вопросов, таких как содержание конкретной могилы или уход за определенным животным.

Чрезмерная делегирование завещательной власти

Целевые трасты подверглись критике с концептуальной точки зрения, поскольку это могло бы рассматриваться как делегирование завещательной власти, однако последующие судебные решения поставили под сомнение обоснованность такого подхода.

Вечность

Благотворительные трасты освобождаются от действия правила о бессрочности. Частные трасты – нет. Следовательно, для того чтобы быть действительными, все трасты, созданные не в благотворительных целях, должны соответствовать правилам о бессрочности, действующим в соответствующей юрисдикции.

Исключения из общего права

Тем не менее, в общем праве существует несколько общепризнанных исключений, когда трасты, не имеющие благотворительных целей, признаются действительными.

Могилы и памятники

Положения о возведении или содержании гробниц или памятников поддерживались в рамках общего права, хотя и исключительно на основании давних прецедентов. В деле Re Hooper [1932] 1 Ch 38 траст на содержание могил был признан действительным, однако суд отметил, что не поддержал бы его, если бы не был связан прецедентом Pirbright v Salwey [1896] WN 86. Такие трасты по-прежнему должны соответствовать требованиям определенности. Следовательно, завещание приходскому совету "для создания какого-либо полезного памятника в мою память" было признано недействительным.

Животные

Трасты для заботы об определенных животных были признаны действительными. В деле Re Dean (1889) 41 Ch D 552 судья Норт поддержал траст на содержание лошадей и гончих собак в течение 50 лет, опираясь на более ранние прецеденты и дела, связанные с памятниками.

Квинт-клуб трасты

Исторически трасты Quistclose иногда рассматривались как целевые трасты, однако современная точка зрения состоит в том, что они представляют собой возвратные трасты учредителю с правом распоряжаться активами предопределенным образом.

Частные мессы

Частные мессы, также известные как молитвы за упокой, признавались формой траста.

Другие

В большинстве учебников по праву обычно рассматривается целый ряд целевых трастов или так называемых целевых трастов, которые представляются как остаточная, аномальная категория. Наиболее часто приводимым примером является дело Re Thompson [1934] 342, где подарок другу завещателя для поощрения и развития охоты на лис был признан действительным. В академических кругах высказывалось мнение, что значимость этого дела "преувеличена". В деле Re Endacott [1960] Ch 232 было четко указано, что существующие исключения, основанные на общем праве, расширению не подлежат; они были охарактеризованы как "проблемные, аномальные и отклоняющиеся от нормы".

Ошибки в отношении общего права

Пол Б. В. Чаплин в книге "Трасты целевого назначения" (Butterworths, 1999) утверждает, что в середине XX века суды пошли по ошибочному пути, проигнорировав сотни лет предшествующей судебной практики, в которой трасты целевого назначения любого типа признавались действительными. Он полагает, что "принцип наличия выгодоприобретателя" был неверно истолкован. Его позицию поддерживают профессор Джилл Мартин и другие специалисты.

Уставные исключения

Ряд оффшорных юрисдикций приняли законы, прямо подтверждающие действительность неблаготворительных целевых трастов, выходящих за рамки небольшого числа конкретных исключений, признанных прецедентным правом. К числу таких юрисдикций относятся Багамские острова, Бермуды, Британские Виргинские острова и Каймановы острова. Как правило, в этих юрисдикциях для создания неблаготворительного целевого траста требуется письменный трастовый документ, в котором должен быть указан защитник или исполнитель, наделенный правом требовать исполнения условий траста от доверительных управляющих. Эта роль создана для устранения опасений, высказанных судами относительно полномочий суда по контролю за действиями доверительных управляющих. Однако ни в одной из этих юрисдикций не были предприняты существенные шаги для решения фундаментальных концептуальных вопросов о том, где следует считать находящимся бенефициарное право собственности на активы траста, пока они составляют часть трастового фонда. Можно утверждать, что если никто другой не рассматривается как обладатель выгодных прав на активы, они будут считаться принадлежащими исключительно доверительным управляющим, что может повлечь за собой серьезные налоговые последствия для них. В 2015 году законодательное собрание штата Невада приняло закон, разрешающий создание "траста общественных благ", который определяется как траст, не являющийся благотворительным, но "учрежденный для содействия одной или нескольким конкретно заявленным религиозным, научным, литературным, образовательным, целям развития общества, личностного роста или благотворительности…".

Неорганизованные ассоциации

Особые проблемы возникают в связи с владением имуществом неинкорпорированными объединениями лиц. В то время как компания обладает отдельной правосубъектностью и может владеть имуществом, за исключением некоторых случаев, предусмотренных законом, неинкорпорированные объединения лиц такой правоспособности не имеют. Соответственно, если неинкорпорированное объединение создается для целей, не связанных с благотворительностью (что обычно и происходит), дарение неинкорпорированному объединению может быть признано недействительным как целевой траст. Однако суды обычно стараются избежать такого исхода, толкуя дарение как дарение членам неинкорпорированного объединения. Сложность заключается в том, что в этом случае такое дарение должно толковаться как распределительное дарение отдельным членам, а не как целевое дарение для достижения целей неинкорпорированного объединения. В деле Re Recher's Will Trust [1972] Ch 526 был применен более целевой подход, и судья Брайтман постановил, что дарение Лондонскому и провинциальному обществу против вивисекции следует рассматривать как выгодоприобретающее дарение в пользу членов, не дающее им права на немедленную распределительную долю, а как пополнение средств общества, подлежащее условиям договора между членами, изложенным в уставе. Кроме того, было установлено, что такая интерпретация возможна независимо от того, является ли объединение ориентированным на своих членов (то есть существующим для продвижения их интересов) или ориентированным на внешние цели (то есть существующим для продвижения какой-либо внешней цели или задачи).